SONG OF SAYA II – 磯江 俊道
Лёжа в кровати, пребывая в полусонном состоянии, по опухшему лицу вновь стекали горючие слёзы. Это очередной плод воображения? Тогда почему раз за разом продолжает воспроизводиться давно забытый
СоН? Почему каждую ночь чувства обостряются настолько, что хочется кричать от боли и тоски?
Сознание медленно улетает в другой мир, а за ним поспевает и Ёнджун, который знает весь сюжет повторяющегося из раза в раз не отвязного сна.
Снова бежит по широкой тропе длиною с щупальца Кракена, а за ним большие надувные игрушки. Бежит, не оглядываясь, пока не слышит позади себя нечеловеческой вой. Спотыкается, перед глазами помехи, а после чёрный экран.
УбЕжАл?
«Что это было?» проскользнуло в мыслях, но как только увидел родное место, все думы сошли на последний план. Вот оно, то самое огромное пустое поле, где они все вместе отдыхали и веселились. Но где все? Смех, казалось, звучал отовсюду. Память, что так безжалостно была измучена старыми воспоминаниями, снова подсовывала ему ребят, только в виде теней и звуков. Небо окрасилось в сине-перламутровый, предупреждая о скором сне солнца.
«Стоп. Какой закат. Почему здесь так пусто?» — в мыслях провозгласил Ёнджун. Тревожность и без того возросла в разы. Здесь никогда не темнело. Сон изменился.
Повертев головой в разные стороны, в надежде найти хоть кого-то, перед ним резко вдалеке появилась тёмная фигура, что стояла смирно, выжидая чего-то. Лица было не разглядеть лица. Даже предположения строить он боялся, ибо этой нечисти никогда не было в его повторяющемся сне. Даже солнце не могло осветить её как следует, чтобы проявить все скрытые черты лица или хотя бы частичку всей темной ауры. Так и продолжал стоять Ёнджун в тихом ожидании, какие действия предпримет загадочная фигура. Моргнув раз, фигура приблизилась. Вот тогда уже стали просвечиваться на её теле в случайном порядке красные глаза, рот, уши и все остальные органы чувств.
Резкий вздох и метания глазами по округе. Всё ещё никого не было. Тогда ничего не оставалось, как кричать и звать на помощь. Невозможно было находиться на одном поле вместе с этой странной бесовщиной, на которой не разглядеть ни одной эмоции. Пустота со странной симметрией органов. Ёнджун вновь сорвался на бег прямо к солнцу, что начинало заходить. Не оглядываясь, с тяжелым дыханием, он продолжал бежать. В глазах начали появляться темные пятна по округе. От усталости было не скрыться, рано или поздно силы подведут. В тёплом свете неосязаемый горизонт вместе с ярким красным ядром будто освещали путь на выход также из последних сил. Его сознание успело отключиться ещё до того, как он остановился, но всё продолжая тянуть руку к яркому спасению. Напоследок, Ёнджун услышал лишь сиплое дыхание позади, а перед глазами последние лучи.
Бледная рука, что крепко держала, не давая упасть назад, надёжно держала другую расслабленную. Человек, что поддерживал силой своего веса бессознательное тело, упорно ждал действий напротив. Медленно приоткрыв глаза, Ёнджун, вставая с полуприседа в полный рост, не мог поверить своим глазам. Он здесь. Его любимый
Бог, что всегда следует за ним во снах вместе с ребятами. Настоящее солнце, что спасло его от неминуемой участи. От счастья, что хотя бы кто-то его всё-таки нашёл и последняя надежда на спасение всё же пришла, Ёнджун прильнул в объятия своего возлюбленного. Эмоции сдержать не получилось, впрочем, здесь ему это никогда не удавалось.
Упав на колени, Ёнджун обхватил за талию Бомгю и уткнулся с тихими прерывистыми вздохами. Бомгю, что не мог видеть своего парня в таком состоянии, присел напротив него и обвив его плечи нежными объятиями, не успел среагировать, как Ёнджун уже прижался лицом в его грудь со стеклянными слезами на глазах.
«В последнее время он много плачет» — в мыслях подтвердил свою догадку Бомгю.
Когда они всей группой ребят проводили вместе время, Ёнджун мог резко замолчать, предаваясь своим скрытым ото всех мыслям, а по щекам его маленькими, но быстрыми ручейками начинали течь слёзы. Сам Ёнджун это чувствовал только после того, как его аккуратно тряхнут за плечо, заставляя пробудиться от неосознанного дежавю в памяти. Не понимая, что случилось, все его расспрашивали, но он молчал. Все думы в кашу, а плохие мысли даже здесь пролезали в голову.
«Реальность даже здесь догоняет. Или это моя вторая реальность, в которой я могу проживать бесконечно одинаковых циклов с ужасающими из раза в раз чувствами?»
***
Оба молчали, не могли ничего из себя выдавить. Вот только Ёнджун от этой тишины всё больше сходил с ума и сдержанно всхлипывал на вздымающейся груди, внутри которой бушевал целый шторм из-за боли любимого прямо перед ним. Взяв в хрупкие на вид ладоши заплаканное лицо, вытирая большим пальцев ручейки слёз, Бомгю с трепетом и всей нежностью, что хотел поделиться, прижался лбом напротив лба Ёнджуна и полушёпотом, боясь, что это отпугнёт его, проговорил:
— Джунни, может, ты наконец скажешь, что терзает изо дня в день твою душу? Мне ужасно больно стало на тебя смотреть. С каждым днём ты всё больше закрываешься и внезапно начинаешь плакать. Поведай мне свою печаль. — прикрыв глаза, с глубокой тяжестью вздохнул Бомгю.
В голове целый шторм, слова не складываются ни в единое предложение. Плохих мыслей и тоски слишком много. Бомгю и ребята догадывались, что Ёнджну плохо там, поэтому и приходит сюда полуразбитый, но ничего не могли сделать, кроме как поддержать и отвлечь по максимуму родного уже за столько времени друга. Изменения во сне дали намёк на то, что сегодня случиться что-то непредвиденное. Если это последний цикл его сна перед неминуемым, то не нужно нагнетать ребят.
— Бомгю, где ребята?
Открыв бездонные глаза, Бомгю смотрел прямо в тоскливые очи напротив. Немного сжав ладони на горячих щеках, что пястные кости выпирали наружу, не мог себя сдержать Бомгю. Между бровями появилась складочка, которую хотелось тут же разгладить.
— Скоро Джунни. Скоро они придут. Всё будет хорошо, — перемещая одну руку за спину Ёнджуна, а вторую на макушку, аккуратно поглаживая её своими тонкими фалангами, с нежностью говорил Бомгю. — Имеются планы на сегодня?
— Всё время быть с вами и с тобой рядом. — обхватив крепкие руки на своём лице своими, тихо прошептал Ёнджун прямо в губы Гю.
Мимолетное мгновение, их губы соединились в трепетном поцелуе, что обжигал опухшие губы о холодные. Промычав тихо, Ёнджун хотел уже было отстраниться, но ледяные губы продолжали впиваться в его и без того истерзанные уста. Ещё мгновение, и поцелуй прервался. Губы Бомгю стали не такими обжигающими, словно холодная статуя прильнула своим бесчувственными выгравированными губами к его.
Не теряя времени, за спиной Бомгю смело бежали три молодых парня, чьи голоса издалека уже было слышно, как звонкий колокол. Приближаясь всё ближе к ним, Ёнджун увидел некие помехи на лице у каждого, что мимолётно просвечивались, а после исчезая, будто ошибка зрения. Кай, Тэхён и Субин. Друзья, что стали уже как семья в этом мире.
Семья? Снова это дежавю. Широко улыбаясь, они прибежали к ним с одышкой, но это не помешало им сразу же схватить их за руки и потянуть на себя для того, чтобы Бомгю и Ёнджун встали с сухой земли и травы, и побежали за ними, держась все вместе за руки. Их игра в беговом темпе подталкивать друг друга вперёд с помощью силы рук, чтобы воздух закладывал уши, а смех рядом проскальзывал через этот шум, будто чистый летний ветерок. Недавний бег от нечисти сразу же забылся и перекрылся игрой задорных и родных душ.
«Не хочу уходить отсюда больше. Буду спать вечность. Хочу забыть всю боль и окунуться в новый мир с ребятами навсегда.»
Пробегая друг через друга, смех, что звучал из громких чистых связок начал искажаться. Ёнджун обернулся, о чём потом пожалел. Тёмные нечёткие нечисти, на телах которых в случайном порядке появлялись органы чувств, продолжали догонять его, всё так же издавая противные звуки, похожие на смех. Лиц было не разглядеть, всё было в помехах. Даже Бомгю не было видно в этой толпе. Они моментами выглядели как обычные ребята, но истинное обличие выдавало этих тварей. Будто бы какая-то ошибка, сбой в программе. Ёнджун начал паниковать, адреналин, что ударил в голову, заставил бежать быстрее, подальше от друзей. Или это уже были не его друзья?
Надрывая голос в попытках позвать и найти Бомгю, Ёнджун задыхался и сбавлял темп. Но твари не подходили ближе, находясь всё на том же расстоянии, те смеялись и резвились. Только одна была ближе всех к нему и всё не отставала, но продолжала с остальными смеяться и бежать. Казалось, будто ничего плохого не случилось, будто это всё Ёнджну кажется и с ребятами на самом деле всё в порядке.
Силы были на исходе, ноги запутывались и одна нога всё же зацепилась за другую, давая Ёнджну возможность на худший исход. Пустота.
Открыв глаза, Джун находит себя лежащим на коленях своего любимого Бомгю, который гладил его чёрные пушистые волосы, пропуская шелковистые пряди через бледные пальцы. Замечая, что тот очнулся, Гю спокойно изложил, не прекращая свои действия:
— Ты так быстро бежал, что потерял сознание, Джунни. Ещё зачем-то звал меня, хотя я всё время был рядом с тобой.
Тишина с пением сверчков отдавала прямо в голову, заставляя ни о чём не думать. Смотря по сторонам, Ёнджун заметил, что находились они в лесу на маленьком поле, возле которого было огромное озеро, что отражало блики слепящего солнца. Заката больше не было. Будто полуденное время, солнце грело тёплыми лучами двух парней. Вставать не хотелось, не хотелось ничего. Он устал. Даже в этом мире теперь всё идёт не так, как было раньше. Всё изменилось. Ёнджун убегал и просыпался в новом месте, откуда не погляди, а всюду проглядываются помехи. Это уже не тот родной мир, что был прежде. Не сдерживаясь, слёзы вновь потекли, но уже от бессилия и принятия, что конец близко. Но последняя надежда не угасала.
— Бомгю-я, где все?
Поднимая Ёнджуна со своих колен, заставляя сесть и посмотреть в лицо, привычно взяв в руки тёплые опавшие щёки, что дарили родной трепет в душе, Гю проговорил:
— Они в порядке, милый. — поглаживая мокрую щеку и стирая хрустальную слезу, Бомгю поцеловал в это место, забирая всю боль вместе с лопнувшими капиллярами, что присутствовали пару дней. — Сегодня
усопшие души Кай, Субин и Тэхён подготовят всё в ближайшее время.
— Изменился… — смотрел пустым стеклянным взглядом Ёнджун сквозь Бомгю, услышав сбой в речи.
Солнце так и продолжало ярко сиять, одаривая парней тёплыми лучами, что придавали общей картинке неимоверной нежности, но между парнями было явное напряжение и нарастающее отторжение от первого, и жаждой захватить целиком и полностью от второго.
Человек, что считался высшим существом перед Ёнджуном смотрел с прискорбной жалостью, понимая, что у того не осталось никакой надежды на хороший конец. Все те, кто были рядом с ними давно мертвы. Что-то стало происходить плохое с этим миром, в памяти Ёнджуна всплывали события, как его друзей, каждого постепенно, друг за другом убивают. Было видно, что это сделал кто-то намеренно, все боялись, но участь никого не пощадила. Бомгю со временем менялся, будто перевоплощался в иное существо, частичка чистоты осталась лишь в его образе. В отношении к Ёнджуну она всё так же угасала, не в силах спастись последней.
— Бомгю, скажи, кто ты есть на самом деле? — молчание. Ногти впились в впавшие скулы, но не сильно, сдерживаясь. Голова наклонилась вниз, волосы упали на лицо, выражение которого было не прочесть. Крепкие руки медленно отпустили лицо Джуна. — Бомгю.
Ёнджун устремил свой взгляд в лицо, что прикрывали каштановые пряди, и тяжёлый взгляд которого теперь пробивал землю.
— Тебе не нужно было задавать этот вопрос,
Чхве Ёнджун. — впервые его любимый назвал его полным именем. Не понимая, что происходит, Ёнджун потянулся к нему, но тот не реагировал. Упавшие на лицо волосы, прикрывали скрытые намерения и злость. Не поднимая головы, Бомгю не двигался, даже не дышал, будто статуя.
— Я не понимаю, Гю… — мелкие мурашки поползли по спине, а вслед за ними полуулыбка с тихим сдержанным смешком, что постепенно нарастал и в котором слышалось тягучая тоска. — Нет… — забирая руку, проговорил дрожащим голосом.
Медленно поднимая голову, Бомгю, что впился ужасающим взглядом в глаза полные печали и страха, открыл рот и чёрная улыбка расползалась на всё лицо, доходя до висков. Моргнув лишь на миллисекунду, перед Ёнджуном начали воспроизводится помехи, и теперь небо как в начале, стало сине-перламутровым, а лицо перед ним, некогда любимого человека
и Бога в этом мире, стало неясным и мутным. Периодами появляясь на месте ушей глаза, что были разных размеров и смотрели кровавым взглядом, не моргая и будто насмехаясь над ним. Не двигаясь, он поговорил:
— Задай более конкретный вопрос, Джунни.
Некогда прозрачное большое озеро рядом с ними, что отдавало яркие маленькие блики, подобно звёздам солнца, благодаря горячему ядру – стало высохшим болотом, по углам которого стояли ещё три тёмные фигуры, что будто статуи смотрели прямо на них. Блуждающий взгляд и нарастающий страх невозможно было скрыть от нечисти напротив. Ёнджун давно пытался смириться с таким исходом, но всё же представления куда значительнее отличаются от действительности. Вздох и большие глаза смотрели прямо перед собой, и голосом осипшим успел лишь проговорить:
— Гю, скажи, это последний цикл сна?
В очередной раз пятна начали появляться по углам, а нечисть напротив него приобрела более могущественный вид, чем остальные, что скрывались, но приближались всё ближе.
— Это жертвоприношение, Джунни. И ты сам подписал свой приговор ещё в начале. А всё ради того, чтобы память твоя не стёрла нас и мы приходили к тебе во сне. — ни на минуту не утихала в голосе эта полуулыбка, а на лице прослеживалась ранее чёрная улыбка до висков.
Ёнджун встал, не желая слышать продолжение, отходя подальше от говорящего, но за тем уже выстроились в атаку безмолвные фигуры, что продолжали стоять и смотреть своим мутным взглядом и выражением лица прямо на него.
— Сегодня твои
ВеРнЫе ДрУзЬя: Кай, Тэхен, Субин и Я продемонстрируем то, что так упорно готовили всё это время.
Почти не слыша, что тот говорил своим басистым голосом, Ёнджун уже сорвался с места по направлению к выходу из леса. «Нет! Это всё неправда! Какое жертвоприношение?! Где мои друзья?! Что случилось с Бомгю?! Причём тут моя память?! Почему сюжет во сне настолько изменился?!» перебирая все возможные вопросы, находилось только больше, а ответов ни одного. Страх нарастал с бешеной скоростью, а звуки сзади давали повод ускориться и ни в коем случае не останавливаться.
Продолжая бежать через поле, небо окрасилось в ещё более тёмные краски, приобретая давящую атмосферу вокруг. Смотря перед собой, Джун видел бегущих перед ним родных, почти позабытых друзей, что подзывали его, а один из них тянул руку, чтобы подтянуть его в их строй. Но будто голограмма, они то появлялись, то исчезали. Слыша позади себя вновь те же ужасающие вопли что вначале, на Ёнджуна накатывала паника, сердце бешено колотилось, а ритмы отдавали болезненные пульсации в виски. Вот и его конец. Конец его миру. Конец друзьям. Друзья… Почему они начали исчезать из его памяти? Даже образ Бомгю, с которым он проводил больше всего времени начал угасать. Без сил падая на колени, с опухшими глазами и бордовыми вокруг глаз капиллярами, Ёнджун сложил ладони в молитвенном жесте, прижимая к губам и прикрывая глаза, быстро проговаривая фразы молитвы, которую почти не знал. Только отрывки слышал от кого-то, придумывая на ходу собственную молитву.
Бомгю. В каждом абзаце было его имя. Будто читал молитву ему про него самого же.
Голоса тварей в мгновение будто испарились, ничего слышно не было. Открыв глаза, Ёнджун направил взор на небо, что переливалось блеклыми красками с прозрачными облаками, что вырисовывали последние красивые узоры на бескрайнем небосводе, не в силах дать ещё ярче цвета.
Услышав шаги позади себя, что приблизились и остановились на расстоянии меньше, чем вытянутой руки, Ёнджун не оборачиваясь, промолвил:
— Это был сон или моя плохая память, что проигрывала одни и те же события из раза в раз?... Тогда почему всё резко изменилось? Что с вами случилось… — слова глухим комом застревали в горле, не имея возможности быть услышанными.
Почувствовав тяжелую руку на своём плече, всё так же сидя на коленях, Ёнджун посмотрел на неё. На вид хрупкая, всё та же бледная, но до боли любимая, которую он мог обхватить в свою и часами наслаждаться чужим теплом, что оберегало и давало бесценное умиротворение. Но после, он услышал фразу, что будто облила его холодной водой, заставляя наконец открыть глаза.
— Не нужно было нас убивать, Джунни. Теперь ты поплатился и все наши образы, моменты проведённые вместе почти стёрлись. А ты умрёшь от наших же рук в бесконечном сне, что так ждал, без возможности проснуться.
Спокойной ночи, милый.
Не успев ничего промолвить, удар пришёлся в голову чем-то острым и мир начал расплываться перед глазами. По бокам стоят его бывшие, до боли родные друзья, что жалостливо улыбаются и прощаются с ним. Тело, что навечно заковано в постели, наконец дождалось своей смерти и его больше не будут терзать совесть с тревожными мыслями о том, зачем он это сделал, ведь причины давно позабыты. А усопшие души наконец обрели свое спокойствие.
Теперь, по большому полю, не отставая, бежало пятеро парней призраков, что прощались друг с другом, отпуская все старые обиды и глубокую любовь.
