Мусор

      Уже дома у Тимура затаились подозрения насчет девушки. Что-то явно было не так. Она вела себя, словно нашкодивший ребенок. Слишком активная, разговорчивая. Пока они сидели за столом, она более пяти раз подрывалась. То сахар забыла поставить, то салфетку подложить, то ей показалось, что у него в блюде недостаточно соли. Он молча наблюдал за этим цирком, ожидая, когда же она успокоится. Одета тоже была странно. Сейчас лето, в квартире душно, он сам сидел в майке и шортах, преодолевая желание пораскрывать все окна. А девушка была в спортивных штанах и лёгкой кофте с длинными рукавами. Ее движения были резкими, дерганными и какими-то несобранными, что ей не свойственно.       Прожив с ней три месяца бок о бок, он выучил все ее привычки. И именно сейчас она вела себя совершенно противоположно. Это и насторожило. До его отлёта из Еревана они списывались и вроде все было хорошо. Вроде. Вспоминай, Тимур. Что было не так? Она не приняла видеозвонок. Но просто не слышала, это нормально. У Алисы тоже не спросить, потому что тогда они были в разных местах.       Посмотрел задумчиво на Еву еще раз. На него не обращает внимания, что-то рассказывая и параллельно насыпая соль в чай. Стоп! Что? Соль в чай? Тимур выхватил у девушки ложку, заставив ее замолчать и, наконец, взглянуть на него. Напряглась всем телом.       — Что происходит? — не стал ходить вокруг да около. Пошел напролом. Он знает, что своими прямыми вопросами загоняет ее в тупик и она теряется от этого. Значит, что-то не хочет рассказывать.       — Все хорошо. Не выспалась, наверное, — выдавила улыбку, заправляя пряд волос за ухо.       Он понял, что ему это напоминает. За свою жизнь Тимур повидал много разных людей. Хороших и не очень. Даже с психическими отклонениями. И сейчас он совершенно точно мог сказать, что девушка вела себя так, как психически нестабильный человек. Нервная улыбочка, будто кому-то другому. Она смотрела не НА Тимура, а сквозь него. Пальцы подрагивали. Она вечно теребила рукава кофты или кончики волос. Не могла усидеть на одном месте. Даже сидя на стуле, все время вошкалась. Мама в детстве говорила: «шило в попе». Что последнее странное она ему говорила? Странного — ничего. Только тот разговор про Влада. Но ему казалось, что она взяла себя в руки и успокоилась. Вроде бы.       — Ева, что произошло? — ее глаза носились по столу, по полу, по холодильнику. На него не смотрела. Его терпение начало подходить к концу. Что опять? Неужели, вернулись к тому, с чего начинали? Тогда она бы не поехала в аэропорт в шесть утра, чтобы просто встретить его. Эти многочисленные вопросы и свои же неточные догадки порядком раздражали. — Ева?       Он уже ломал себя. Сдерживал. Перед любым другим человеком уже давно начал бы пускать молнии. Терпел. Ждал ответа от нее. Но она вдруг подорвалась со стула, убегая в ванную. Тимур пошел за ней, но услышал, как щелкнул замок. Закрылась? Шум воды.       — Твою ж мать, — пробурчал себе под нос, прислоняясь лбом к закрытой двери и положил ладонь на ручку. — Ева, открой дверь, пожалуйста. Давай поговорим. — от непонимания ситуации уже начали опускаться руки. Неужели все те дни, что она радовалась жизни и тянулась к нему — были его фантазией? Он мог напридумывать себе очень много, поверить в это. Но был уверен, что она сама меняется. Устал. Устал еще с концерта. Устал от перелета. Просто устал. До его слуха донесся всхлип. Плачет? — Хей. Помнишь, я говорил, чтобы ты озвучивала все свои мысли?       — Прости. Прости меня, что я такая. Прости, Тим. Я… Я не хотела. Я не хочу, чтобы ты… — она несла полнейший бред. За что извиняется? Что на нее повлияло? Может, Ильяс был прав и стоило отправить ее на лечение? Столько лет прожить в одном месте с ублюдком… Явно психика могла не сдержаться. Ну нет. Это не могло быть его фантазией. Это не могло быть притворством. Просто в последний день точно что-то произошло, что она скрывает. Рассказать не может. Почему? Да потому что привыкла все дерьмо в себе держать и справляться с этим тоже одна привыкла. У нее не было близкого человека. Точнее был. Но его отняли.       — За что ты извиняешься? — голос парня стал уже совсем спокойным. Если он в первый раз смог с этим разобраться, то и сейчас сможет. Всхлипы переросли в самый настоящий плач. Сердце готово было разорваться на куски. Но вместо этого начал разрываться телефон в кармане штанов от поступающих уведомлений. Сначала Тимур никак не реагировал на это. Но затем, резким движением вытащил, нахмурившись от незнакомого номера. Несколько видео и фото. Открыл первое видео, тут же закрывая глаза рукой и сел на пол перед дверью. — да блять! Ну нет.       На видео была Ева. Не одна. Он не знал, почему и зачем просматривает это дальше. Это явно было записано для него. Ведь мужской голос громко говорил: «Ну что, Гаязов. Нравится смотреть на это? Она получает из-за тебя. А тебе нравится? Знаю, что нравится, Мусор. Расплачивайся за его грехи». Влад придавливал ее запястья к полу и насиловал. Прямо в его квартире. Как она вообще находится здесь после этого? Крик девушки разнесся в кадре, выключил этот ужас, тут же подорвался с пола и силой начал давить на ручку дверь. Он помнил, что они хлипкие, поэтому сломать ее не было проблемой. Как раз хотел заменить везде двери.       Ворвался в помещение, заметив ее, сидящей в ванной и включенным душем. Потрогал рукой. Ледяная вода. Сразу же выключил, схватив сухое полотенце и, приподняв девушку одной рукой обернул ее в теплый материал. Она все что-то бурчала себе под нос, шептала. Все, что смог уловить Тимур — это было «Прости, прости, Тима». Она никогда его так не называла. Под рукавами кофты заметил синяки. Стиснул зубы. Не ощутил сопротивления от неё и вытащил из ванны, ведя её через всю квартиру. Посадил ее на кровать, полез в шкаф, достал первую попавшуюся футболку и спортивки. Поздно понял, что это его вещи, но сейчас не задумывался об этом.       Присел перед ней на колени, убирая полотенце, попутно вытирая лицо, шею. Глубоко вдохнул и, не глядя на ее лицо, стянул с нее кофту. Вытер полотенцем и сразу натянул белую футболку, вытаскивая волосы из ворота.       А она спокойно переносила его прикосновения к открытым участкам кожи, пристально смотря на него, пытаясь уловить хоть одну эмоцию. Ничего. Спокоен, как удав. Как будто каждый день этим занимается. Она даже сама привстала, позволяя ему стянуть мокрые насквозь штаны, нижнее белье, но футболка все прикрыла, и переодеть их на сухие. Которые были на несколько размеров больше. Но было плевать. Совершенно. Больше ее насторожило другое. После очередного изнасилования, она легко переносит контакт с мужским полом. Не дёргается, не вырывается. Доверчиво сидит перед ним, пока он выжимает влагу с ее волос.       Это и есть влюблённость? Не бояться. Довериться ему всецело. Она слышала, как он включал видео и не досмотрел его. Стало стыдно и противно от самой себя. Он не должен это делать. Заботиться о ней. Он должен был наорать, возможно ударить и выгнать ее к чертям собачьим из его квартиры. А если бы его сестра была в этом время здесь? Ева видела ее только на фотографиях, что стоят на полках в квартире, но даже боялась представить, что было бы, будь она здесь в тот вечер. Мурашки прошлись по ее коже.       Тимур, не говоря ни слова, поднялся, кинув полотенце на пол и вышел на балкон, закуривая сигарету. Москва сегодня не баловала погодой. Дождь и холодный ветер смешались в одно, наводя хаос на улице. Даже на балконе было прохладно. Думал. Думал. Думал. Кусал губы, глубоко затягивал никотин, задерживая его в легких. Не знал, что делать. Просто не знал. А еще боялся. Чего? Тоже не знал. Какой-то страх поселился внутри. Для чего это все было? Он приехал, надругался над ней и уехал? Что на самом деле произошло? Услышал, как открылась балконная дверь. Не обернулся, продолжая копаться в голове. Хотелось что-нибудь разбить. Например, рожу Влада. Превратить в кровавое месиво. Чтобы слышать его кряхтение.       — Он сказал, что мстил за раскрытую тайну. Но какую… Не знаю. Он много чего говорил, на самом деле. — Тимур слушал, но не отвечал, не задавал вопросов, втягивая дым в себя. Ева обняла себя руками, раздумывая над тем, что хочет сказать. — Я тогда… Соберу вещи и… Побуду у Алисы немного.       — С мокрой головой не стой на холоде. Заболеешь, — Тимур потушил сигарету, выходя с балкона, оставив ее одну.       Ева вышла, прикрывая дверь за собой и потерла запястья, которые до сих пор ныли. Старалась делать аккуратные и тихие шаги, чтобы не беспокоить парня, который сидел на кухне за столом, играясь с зажигалкой. Ну, и заодно, чтобы не было так больно передвигаться. Хорошо, что Тимур не досмотрел, ведь… Над ней надругался не только Влад. Остальные двое тоже приняли участие. А потом… Они просто уехали. Болело все тело. Если бы не таблетка обезболивающего, она бы уже загнулась. Взяла в руки телефон, желая написать Алисе, чтобы та ее приютила на какое-то время. Но аппарат из рук вдруг вырвали. Тимур прочитал то, что она успела написать и все стер.       — Никто никуда не уедет. — его тон, пронзающий взгляд и напор заставили сделать пару шагов от него и скрестить руки. Закрывается от него. Барьер. Опять. — Слушай, — Гаязов прикрыл глаза и надавил пальцами на веки, собираясь с мыслями. — Дай мне время. Я дико уставший, а в голове просто… Пиздец происходит. Давай поступим так. Ляжем поспать. Потому что это правда необходимо. А потом сядем и поговорим обо всем. Я не могу толком выстроить какую-то хронологию и что-то придумать. Давай отдохнем. Оба. И потом будем разбираться. Хорошо?       Ева слушала его голос, пытаясь прогнать этот комок в горле, непонятно откуда взявшийся. Что ей хотелось сейчас? Поспать — однозначно. А ещё хотелось уткнуться ему в грудь и проплакаться как следует. Выплеснуть все, что у нее на душе. А потом выслушать его. И решить все проблемы. Но после такого боится сама предпринимать какие-то решения и действовать. Поэтому просто кивнула головой, закусив губу и отступила, опустив голову.       Тимур не глупый. Видел, что она мучается. Поэтому выдохнув, кинул телефон девушки на диван и, положив руку ей на плечо, притянул к себе, гладя по волосам.       — Иди ко мне. — сам уткнулся лбом в ее плечо, вдыхая аромат кокоса и его одеколона. — Я не знаю как реагировать на это. Я зол. Я боюсь. Мне жаль. Это же всё-таки из-за меня произошло. — рваный выдох с ее стороны и она, привстав на носочки, прижалась к нему, обнимая за шею. — Я не представляю как ты держишь это в себе. Прости. Сказал, что он не доберется до тебя и…— у самого на глаза навернулись слезы, которые сдерживал как мог. — не сдержал свое обещание. Виноват.       — Здесь виноват только этот псих. Я не считаю тебя виноватым, Тим. Ты был за сотни километров отсюда. К тому же, ничего нового я не пережила, — Ева закусила губу, справляясь с внутренней болью.       — Почему ты приехала в аэропорт? — Тимур задал вопрос, поднял голову с её плеча и прошёлся большим пальцем по щеке.       — Я хотела… Скорее оказаться ближе к тебе. Было страшно за тебя. Ты не дослушал то, что он говорил о тебе, там… — Тимур не дал договорить девушке, прикладывая палец к её губам.       — Мне плевать на то, что он там говорил. Но он ответит за каждый твой синяк и шрам. За каждое ужасное слово, брошенное в твою сторону. Завтра займёмся поиском квартиры. Я не знаю, как ты тут вообще находишься, — Ева сама не заметила как сжала футболку парня в своих пальцах, будто притягивая его ближе к себе. Хотелось раствориться в нем. Стать его частью.       — Могу я… Лечь с тобой? — казалось, она даже на шаг не хотела отходить от него. Тимур удивился такому вопросу, но старался не подавать виду.       — Тогда уж я с тобой. Кровать намного удобнее. — Гаязов лёг на одну половину, расплываясь в довольной улыбке. Какой бы диван не был удобный, кровать для него всегда была в приоритете. И сейчас он напоминал кота, наевшегося сметаны.       Ева легла с другой стороны, накрываясь мягким пледом и посмотрела на парня, который… Спал. Неужели так сильно устал, что за несколько секунд вырубился? Ну и хорошо, пускай отдыхает.       Одну руку закинул за голову, а вторая спокойно лежала вдоль тела. Ева укрыла его второй половиной пледа, улыбаясь его умиротворенному выражению лица.       Легла на бок, протягивая свою ладонь и слегка коснулась своими кончиками пальцев его. Тимур немного вздрогнул во сне и полностью переплел их пальцы, поглаживая её руку большим.       — Я думала ты уже спишь, — шёпотом сказала, сжимая его ладонь.       — Ты смущаешь меня своим пристальным взглядом. — он приоткрыл один глаз, улыбаясь кончиком губ, — иди сюда. — осторожно положил руку на её талию, не заметив негативной реакции, уже увереннее обвил её талию и повернулся боком, обнимая девушку.       Ева в этот момент поглубже вдохнула его аромат, прижимаясь лбом к его груди и расслабляясь под его тёплыми руками. Внутри происходило что-то странное. Будто щекотание в груди. Почувствовала поцелуй в макушку и оставила такой же нежный где-то в районе ключицы, улавливая его мурашки. Такие же, как и у неё.       Странно, что после пережитого, девушка так легко доверилась ему. Но ведь это Тимур. Он точно не обидит. Не сделает больно.       — Знаешь, я так долго мечтал о том, чтобы тебя вот так обнимать. А сейчас ты в моих руках и я в эйфории какой-то. Спасибо тебе, Ева, за доверие. Больше не подведу тебя. — Девушка подняла голову, всматриваясь в его глаза и нахмурилась.       — Ты меня не подводил. Не говори глупостей. Ты — лучшее, что могло произойти со мной после всего, что было. Помни об этом, пожалуйста. Не забивай голову этими мыслями. Я благодарна тебе за все. Я же… Ну… — Тимур поднял бровь, слегка улыбнувшись.       — Ну-у? Что? — он догадывался о том, что она хотела сказать, но хотел услышать от неё это лично. Забавно было наблюдать за тем, как она прячет глаза, краснеет в смущении. А затем прячет лицо на его груди.       — Нравишься ты мне, Гаязов, вот что. Очень сильно, — пробормотала ему в футболку, наконец, выдыхая. Призналась. И ни капли не жалеет. Даже если взаимности не получит, её это хотя бы перестанет грызть изнутри. Тимур обнял её двумя руками, не скрывая радости и прилива нежности.       — Ты мне больше, чем нравишься, жаным, — сказал парень, поглаживая Еву по волосам.       — Моя душа?       — Знаешь татарский? — парень снова удивился, узнавая ещё один факт о ней.       — Я родилась в Казани. Папа тоже часто маму так называл, — Ева улыбнулась тёплым воспоминаниям с родителями.       Странно, что он не заметил этого в её документах. Покопался в памяти и точно помнит, что в её документах место рождения Москва. Но резко в голову ударила фамилия Каримова, которую он и указал, когда передавал документы юристу.       — Почему ты числилась под другой фамилией?       — Чтобы не вызывать подозрений. Его отец всем представлял меня как свою приемную дочь. Архипова Ева Викторовна. Все его хвалили, что он решился спасти ребёнка из детского дома. Только вот никто не знал, кем на самом деле является этот человек. Моё настоящее имя Каримова Ева…       — Артуровна, — Тимур перебил её, вспоминая отчество. Девушка кивнула головой с грустной улыбкой.       — Именно. Но это уже не так важно, на самом деле, — для него это было важно. Поэтому во всех документах указывал не Архипову. Но ей говорить об этом пока не станет.       — Отдыхай, девочка. Нас ждёт долгий разговор. — Тимур ласково провел по её лбу, убирая волосы и снова притянул её к себе, закрывая глаза.