BANG, BANG

La-la-la, la-la-la, la-la-la, la-la-la Bang, bang Гермиона сидела и ощущала, как кровь начинает закипать от желания действовать. И в тот момент, когда она была готова, песня закончилась. Она дотянулась до магнитолы и вернула предыдущую песню, которая теперь засела прочно в ее голове. Развернувшись к своему парню, который, как истинно “крутой”, вел машину одной рукой, а другая покоилась поверх ее белых штанов, стала пристально его разглядывать. — И ты прикинь, я сказал боссу: “Я только что разорвал этот невыгодный контракт, державший компанию в минусе уже больше года.” А он какого-то черта наорал на меня, но мне как-то пофиг, я знаю, что я прав. Он все продолжал и продолжал разглагольствовать о том, какой он умный и всех сегодня на работе нагрел на деньги. Гермиона сжала челюсти и смотрела на него: и что же она в нем нашла - тупой как пробка и к тому же тупо водит. Она подалась вперед, когда он слишком резко затормозил на светофоре. Ремень безопасности больно впился в кожу, что не была защищена белой майкой. Этот чертов придурок думал, что она пристегивается из-за его невероятно шикарной езды, а она всего лишь не хотела постоянно биться лбом о приборную панель, когда будет терять контроль над своим телом. Такое иногда да случалось. Он задиристо улыбнулся ей и тупо пошутил, засмеявшись слишком громко, слишком неестественно. — Герми, разве тебе не нравится букет? — В который раз за последние тридцать минут спросил он, мотнув головой назад, где лежал огромный букет роз. Он не для меня, придурок. Гермиона лишь пару часов назад достала доказательства, что он ей уже как две недели изменяет. Она подозревала это и раньше, но без доказательств... всего лишь ее воспаленное воображение могло играть. И где были ее мозги два года назад, когда она решила быть с ним? Тогда казалось, что все будет не так уж и плохо. Дик... имя говорило уже само за себя, но ей было тогда все равно на это. Заткнись, нам надо было отвести подозрения от того сраного факта, что я лесби, начала она спорить сама с собой. Она улыбнулась и отвернулась от него, чтобы посмотреть, что же происходило на тротуаре рядом с их машиной. — Нравится он мне. Дик вообще не должен был ее встретить — случайная встреча. Ей предстояло ехать из центра домой, а он задерживался на работе. Однако, они встретились на выходе торгового центра. Она в кафе переваривала факт измены, а он - видимо покупал той суке букет. Ей в любом случае было плевать на него. Она не испытывала к нему никаких чувств, не говоря про любовь, но все равно было неприятно, что ее предпочли какой-то другой. Она вновь вернула песню, когда та переключилась, закончившись. — Слегка даже пугает, — попытался неловко пошутить она над ее выбором. Гермиона дернула уголками губ в натянутой улыбке... и у нее не получилось. Плохое настроение вот-вот должно было затопить ее с головой. Она с великим трудом сдерживалась от того, чтобы не начать ломать все поподряд в машине, чтобы выпустить ярость, кипевшую в груди, и которая точно не собиралась ее отпускать в ближайшее время. That if there really was a purge (если бы судный день существовал) You’re the one that I’d kill first (Ты - был бы тем, кого я убила бы первым) — Ты же ведь не сделаешь этого? — Он громко заржал, в очередной раз резко остановившись на перекрестке. Она смотрела с отвращением на то, как его кадык ходил вверх-вниз, пока он смеялся. Гермиона стиснула руку в кулак, и заставила себя ее разжать, чтобы он не заметил ее реакции. Гермиона думала целую минуту, прежде чем поддалась своему желанию. Она быстро дотянулась и открыла бардачок. Выхватив его охотничий нож среди бумаг, левой рукой, не думая, она воткнула ему его в горло. I’ve got intrusive thoughts (у меня навязчивые мысли) I’ve got intrusive thoughts (у меня навязчивые мысли) И на этом закончилась песня. Гермиона снова вернула ее и включила погромче, дотронувшись до правого виска. Она сделала копию-нарезку произошедшего и отправилась мысленно в сеть — Брауберг. Обычно он быстро подписывал выгодные контракты на такой материал, отдавая за это довольно большие суммы. Она посмотрела вниз и поморщилась слегка, увидев на белой майке и штанах брызги крови. — Идиота кусок, — зачем-то вслух произнесла она, услышав вой сирены в отдалении. Она откинула челку с глаз и тут же перед глазами всплыли одно сообщение за другим. Уведомление о подписании контракта. Следом шло сообщение о поступлении денежного вознаграждения.

+ 500 000 000 кредитных средств. Ваш баланс: 500 000 100 кредитных средств.

По крайней мере, он наконец заткнулся. Она с удовольствием глубоко выдохнула и закрыла глаза в ожидании представителей власти. Смертная казнь. В лучшем случае.

*****

— Ты хоть говорить начнешь?! — зло заорала девушка с большой копной кудрявых волос на голове. — Белла, успокойся, — тихо, но твердо проговорил ее напарник. — Да, она воткнула парню нож в горло, не пыталась бежать, не отрицает свою вину и улыбается мило. Она больна на всю голову! — хлопнула по столу представитель закона. — Я просто хотела, чтобы он заткнулся, — первые за долгое время подала голос Гермиона, желая подбросить дровишек в поглощающий костер эмоций этой девушки. Женщины. Беллы. Сколько бы ей там ни было лет. Она была забавной. Гермиона бы с ней точно переспала, если бы они встретились при других условиях. В голове даже всплыло пару картинок, где девушка стоит на коленях перед ней, а в глазах стоят слезы, когда она молча умоляет об оргазме, шарик-кляп отлично справляется со своей функцией. — Тебя ждет смертный приговор, — с горечью выплюнула представитель. — Хоть бы попыталась бежать... Ты... — Меня он в любом случае ждет. Я предпочитаю девушек, — и вот я вбила последний гвоздь в крышку моего гроба. Отборный мат мужчины и невольный полный разочарования стон вперемешку с “блять, нахуй, блять” от девушки, которая запрокинула голову назад в отчаянии, были ответом на её признание. — Можете хоть сейчас стрелять, — Гермиона усмехнулась. Однополая любовь была под запретом на этой планете и особо жестоко каралась в их государстве - расстрел от двенадцати солдат того же пола, что и наказуемый. Не надо было прилетать на эту планету, запоздало подумала Гермиона. — Блять, — снова выдохнула кудрявая и вышла из допросной. — Зря ты, девочка. Можно было бы... — Нельзя. Делайте свою работу, — Гермиона откинулась на стуле и приготовилась ждать. Обычно вся подготовка к расстрелу занимала два часа, если верить информации сети.

*****

— Всем стоять! — раздался оглушающий бас, когда Гермиона была на полпути к стене, где ее должны были расстрелять. Она повернулась и широко улыбнулась. — Папа, ты все же пришел, — она послала ему воздушный поцелуй, так как руки были закованы сзади. Толпа после непродолжительного молчания заулюлюкала. Не каждый день сам Громовержец - один из десяти богов - спускался к ним, являя свой истинный облик. — Я думала, ты зол на... мой последний... проступок, — Гермиона продолжила стоять на месте, но была невероятно рада видеть отца. Она считала, что они закончили общаться насовсем, но он тут. И, кажется, ей сойдет с рук убийство того идиота. — Ты - моя дочь. И на этом моменте к ней кинулись и стали снимать кандалы. — Идем? — Спросил Громовержец, подходя к ней и обнимая. — Или ты хочешь что-то еще здесь сделать? — Ее, — ткнула она в ту кудрявую. Беллу. — Возьмем с собой и... ты понял. — Снова? Мы уже это проходили, дочь, — слегка нахмурился он, но тут же растаял, когда Гермиона обняла его. — Хорошо, — слишком быстро уступил он. Громовержец поднял руку, и небеса почернели в мгновение, через секунду зарокотал гром вдалеке после первой вспышки молнии. — Пап, — тоненько произнесла Гермиона, — я пыталась. Честно. — Я знаю, — по-отечески добро улыбнулся он ей сверху-вниз. Она правда пыталась построить семью. С парнем. В следующую секунду трое исчезли с площади казни, оставив после себя толпу, которая находилась в пограничном состоянии: экстаз от благословения, ведь САМ Громовержец только что был в их обществе, и негодование - справедливость в виде казни, которая так и не состоялась. Победило первое.

*****

— Тебе она в услужение или для игрищ? — спокойно спросил ее отец, сидя на троне и смотря на... пока что еще... человека. Белла от шока до сих пор молчала и пыталась незаметно озираться. В небесном тронном зале было на что посмотреть: стаи пегасов, носящихся взад-вперед; куча купидонов-мальчиков нянек для нескольких десятков детей-богов и полубогов; в дальнем углу зала устроили гонки на колесницах; Аид, стоящий рядом с Громовержцем; где-то слева от самого трона шла полномасштабная оргия богов, жриц и обычных людей. — Нет, она будет свободной, — отмахнулась Гермиона от этого, слегка поморщившись. — Можно мне обратно на Землю? — Тебя так и манит туда? — усмехнулся Громовержец, не глядя махнув сторону человечки. — Какого ж хера! — Гермиона, наконец, посмотрела на воскликнувшую от легкой боли девушку. — Поздравляю, ты теперь полубог. Папа чуть позже скажет, чем тебе заниматься, — Гермиона снова повернулась к отцу. — Да, тянет, но не за тем, что было раньше. Планета... она же еще дитя - вся такая сине-голубая-зеленая. Малышка еще. И люди на ней забавные, до сих пор не могут наиграть со своим полом. Меняют его снова и снова. Я найду, чем себя развлечь, не привлекая внимание к себе в ближайшие сто-двести лет. — Через пятьдесят лет будет годовщина твоего кузена. Не забудь, — снова улыбнулся ей Громовержец, и она Гермиона поняла, что он отпустил ее туда. Он вернулся к наблюдению за уже бывшей человечкой, которая видимо закипала, сжав руки в кулаки и закусывая раз за разом губу, чтобы не вмешиваться в их диалог. Она красива, хотя у нее теперь прядь волос стала белесо-седой, невольно думала Гермиона. Нет, не стоит. Она просто мне отчего-то понравилась. Скорее всего, отец пошлет ее шпионить за мной. — Помню. Пока, пап, — Гермиона схлопнулась и появилась рядом с ним, чтобы обнять и поцеловать его в щечку на прощание. Иногда было невероятно приятно быть единственной дочкой Громовержца. Гермиона подмигнула Аиду, терпеливо ждущего ее отца, его мужа, и бросив последний взгляд на девушку, она исчезла с громким хлопком, чтобы появиться где-то посреди кукурузного поля. Земля. Я рада снова оказаться здесь, подумала Гермиона, смутно беспокоясь и вспоминая последний взгляд кудрявой, обращенный на нее. Та словно обещала, что они скоро обязательно встретятся.