Мгла в Москве (2010 г)

Разумовский начинает заново понемногу улыбаться. Улыбается когда видит, как Марго с весёлым клёкотом ловит дольку яблока клювом, как скачет по жёрдочке в клетке. Кстати, соседи по его нынешнему пристанищу вовсе не против того чтобы ворона летала по квартире несколько часов в день. В новом месте Маргоша словно расцвела, распушила пёрышки и звонко клацает клювом. - До чего умная женщина! - Почти восторженно хохочет один из парней. Ребята тоже только-только перешли на третий курс. Один - Назир, другой - Илья. У одного, у кого именно Сережа так и не разобрался, богатенькие родители, которые скидывают ему деньги на съём жилья, но тот, явно не прочь сэкономить несколько тысяч. Ну, может не совсем сэкономить, пустить в другое русло, так сказать, но это уже не его рыжее дело. - Ай смотри вона как могет, эх их надо оттуда перекладывать, а то нам не останется! - Назир сгоняет Марго с верхней полки ладонью, она недовольно хлещет крыльями. Эта пернатая чертовка запомнила где лежит сухое постное печенье и повадилась его оттуда таскать. Слава богу, что по сути это были обычные галеты, а не какая-нибудь злопакостная сладость, иначе проблем потом с бедным вороньим здоровьем не оберешься. Перемены заметны не только в птице. Для Сергея времени в сутках внезапно прибавилось, он начал больше успевать. Неужели, все это время, можно было мыться в постоянно теплой воде, в новенькой белой ванне, и спать можно было на надувном матрасе, а не на железной раскладушке? Конечно, когда квартира пустеет, когда ребята уходят гулять с девчонками, на какие-то свои активности или проще говоря, студенческие пьянки, на Серёжу вновь накатывает. Тишина напоминает ему то, что вспоминать страшно, но не думать об этом, а тем более забывать - смертельный грех. Он убеждает себя каждый вечер, что то, что он копается в своем коде как мышь в мешке с зерном, пока остальные парни гуляют и веселятся, это совсем не попытка как можно глубже зарыться от преследующих мыслей. Он пристрастился к дешевому таурину, вместо дешёвого кофеина. Растворимый кофе 3 в 1 в маленьких узких пакетиках пить было уже совершенно невозможно, кажется, он скоро начнет кашлять этим нерастворившимся осадком на дне. Теперь, в неразумных количествах он поглощает “Флэш”, пытаясь просидеть за работой как можно дольше. Соседи уверяли его, что он самый большой задрот из тех айтишников, которых они повидали на своем веку, и что скоро он во сне научится печатать, а Сережа только головой мотал, апеллируя тем, что вообще то он им не мешает, да и по клавиатуре громко не стучит. Через некоторое время такого режима, его нечто начинает понемногу работать. Но зато его голова и нервная система начинает верно и стремительно отказывать. Пару раз парни перетаскивают его мертвенно спящее тело из за стола на его матрас, уложив как с первого раза получилось. По доброте душевной им не хотелось, чтобы тот навёл шума, падая со стула во время пробуждения по будильнику. И не хотелось чинить стул. У Серёжи постоянно болит спина, голова и глаза, зато все это болит в благоприятных для жизни условиях. Двое ребят все чаще и чаще покидали квартиру, вроде бы нашли себе подработку, и как они “мамой клянутся” - не закладки. Серый спрашивал их не раз, почему им хочется где-то мотаться, таскать какие-то коробки или принимать заказы на кассе, а не заниматься тем, на что они учатся, ведь там, если знаешь где искать, реально водятся деньги. Они только вздыхали, окидывая его сочувствующим взглядом, похлопывали по острому плечу, явно намекая, что Разумовский скоро загнётся. Кажется, его грандиозное детище начинает работать. Пока не столь грандиозное, как планировалось, внешне выглядит крайне удручающе, но это исправимое дело. - Слушай, а ты там про девушку что-то рассказывал, - Серёга начинает диалог на кухне, размешивая две ложки сахара в чае - специально ради небольшого социального контакта выдумал себе повод вылезти из своего угла. - Про Лизу? Ну да, красивая… - Илья, довольный как слон, кивает, пережевывая бутерброд. - Да погоди, я не про это. - Серёга зачесывает мешающие рыжие пряди назад ладонью как клешней. - Ты говорил что она в дизайне понимает, да? - Ну, училась она вроде где-то, - Илья только пожимает плечами. - А тебе то чё? - Помнишь ты спрашивал, что я там сижу делаю постоянно? Так вот, я почти доделал, - Серый вздыхает, крупными глотками отпивая чай. - Оно, как бы, почти нормально работает, но нужно задизайнить, чтобы было понятно куда нажимать не только мне, но и нормальным людям. Илья только хмыкает, сначала изгибая бровь, потом что-то бубнит себе под нос. - Не, Серег… чёт мне это не нравится, хуле это ты с моей девчонкой будешь где-то сидеть там бля, ещё и делать она для тебя что-то должна.. - Он смотрит на него исподлобья. Илья, безусловно, хороший парень, но оказывается, иррационально ревнивым. На Серёжу за его энтузиазм он даже не наорал, за то хмурился и сопел очень выразительно. Что ж, вновь прибегать к схеме “знакомство”, которая пугала своей сложностью и неловкостью, на этот раз он не станет, а денег на грандиозное у него, ожидаемо, не было. В итоге, приложение он слепил сам в одиночку. Дизайн простой и без прикрас, логотип - схематичное изображение жеста руки с двумя поднятыми вверх пальцами. Назвал так, как изначально планировал, но написал латиницей - “Vmeste”. Когда все начинает работать, он чуть не валится в обморок от радости. Два соседа смотрят на него, как на инопланетянина, потому что впервые за всё то время что они его видели он выглядит счастливым. Счастье длится недолго. Он снова даёт себе немного отдохнуть. Надувной матрас проседает под ним, когда худая спина касается резины, на которой постелена тонкая простыня. Синеватый свет экрана телефона в темноте комнаты освещает лицо Серёжи, делая его ещё более мертвенно-бледным. Его глаза расширяются, и он, кажется, и вовсе зеленеет. Он не знал, что привело его в час ночи листать свою галерею, но знал одно - его снова мутит, а перед глазами плывет. Видео, снятое на чью-то старую мыльницу. Выпускной, он и Олег. Олег Волков. Живой, волосы топорщатся, даже щетины нет - совсем ещё мальчик, птенец. Они оба в нелепых пиджаках, которые им не идут, но лица довольные. Похоже, оба выпили, Сережа больше, Олег, может, едва за компанию сделал пару глотков, судя по тому, что тот более равнодушно относится к песне Софии Ротару, играющей на фоне. Старенький спортзал усеян мишурой и картонными флажками, а на их грудях ленты - “Выпускной 2008”. Его словно душит. Олег, с такими смешливыми глазами, даже пританцовывает, но это только на экране. В реальности же только звонок из питерской квартиры и фотка похоронки. - Эй, пойдем, - Его голос уже не как у подростка в 17 лет, словно он повзрослел немного раньше, чем остальные. Его голос уже не ломается, но звучит весело и по-родному. Олег в костюме выглядит несуразно, ему больше идут косухи, даже если они старые и с чужого плеча. Волков и так крутой, одна фамилия чего стоит, а в кожаной куртке с заклёпками и вовсе походил на байкера. Олег всегда воротил нос от попсы того времени, зато имел серебристый cd плеер, заработал на него на одной из летних подработок, пока таскал ящики с помидорами и клубникой на рынке. Одной Арии у него было дисков пять, и с какими бы трепетными чувствами Сережа об Олеге не думал, от голоса Кипелова начинало уже подташнивать. - А чем тебе тут не нравится? - Сережа в пиджаке тоже выглядит не как важная фигура. Он улыбается абсолютно счастливо, рассматривая Олега в полутьме спортзала, который переоборудовали под помещение для этого празднества. - Тут душно и попса, - Олег наклоняется к Серёжиному уху, чтобы не перекрикивались музыку, но голос тише не делает, заставляя Разумовского поморщить нос от его громогласных заявлений. - Думаешь не спалят? Волче только мотает лохматой головой, хватая его за запястье, проталкиваясь сквозь других подростков-выпускников, танцующих под Ласковый Май. Волков вытаскивает его из школьного зала за руку, тащит к ближайшей лестнице на первый этаж, они топают нелепыми туфлями по полам пустых коридоров. Пальцы Олега сжимают крепко, но Серёже не страшно и не обидно - он сжимает совсем не так, как руки задир из класса и параллели, как руки задир из приюта. За их пальцами сразу следовали кулаки. За их кулаками почти сразу летали кулаки Олега по их мордам. - Здесь же лучше? - Волков спрашивает, когда они плюхаются на лавочку, почти в полной темноте какого-то двора. Они спрятались здесь. Олег поджигает сигарету, от запаха которой Сережа даже не воротит нос. Потому что в пальцах ее держит Олег, а не кто-то другой. Сережа не думает сейчас о том, какой он глупый, какой он дурацкий в своих ощущениях рядом с Волковым. Они не пришли со временем, они были всегда, и кажется, Олег их разделял целиком и полностью, но оба понимающе молчали и просто чувствовали. Обоим было хорошо. Они делят одну сигарету на двоих. Олег затягивается долго, у Серёжи начинает зудеть глотка просто смотря на это. Сережа пытается тоже курить в затяг, но закашливается, пуская дым из носа, в уголках глаз проступают едкие слезы. Олег отбирает у него сигарету, смеясь похлопывая по скрюченной спине теплой рукой. Они сидят на лавочке бок о бок, прислонившись друг к другу локтями. Олег возится с плеером. Серёже было почти стыдно признаваться в том, что у него появилась любимая песня Арии, которую Олег так страстно любил. Волков перематывает несколько песен, тыкая на кнопку на серебристом корпусе, и останавливается на нужной. У Серёжи с первой же секунды по рукам идут неловкие мурашки, но кажется он абсолютно счастлив. Этот момент на долгие годы въедается в его память едкой картинкой: Волков пускает кольца дыма изо рта, запах пыли из за жаркого дня, ночная прохлада, “Осколок льда” из плеера и рука Олега на его плече, прижимает к своему боку Серёжино тело ещё крепче. Не хочется, чтобы время шло, и что-то менялось. Разумовский просыпается с болью в спине и голове, он осоловело водит взглядом по пространству комнаты, по стенам. Это был первый хороший сон про Олега за пару прошедших месяцев. Сон в поразительной и яркой точности повторял его воспоминания - 2008 год, ночь, выпускной. Если бы ему предложили заново пережить это время и сделать что угодно, лишь бы не пускать Олега в армию - он бы это сделал.