Окситоцин

Тэхён вбивается в Чонгука быстрыми и глубокими толчками, разнося по комнате громкие звуки шлепков бедер о ягодицы, и вытрахивая из своего парня всю душу. Тот лежит на животе, задрав задницу кверху, стонет глухо, уткнувшись в подушку, и скребя пальцами по простыне, зажимает ткань в кулаках до побелевших костяшек. Тело дрожит и напрягается от приближающегося оргазма, спина соблазнительно блестит от пота в приглушенном свете неоновой подсветки, протянутой по периметру кровати, а ягодицы горят от новых порций шлепков, заставляя вздрагивать и вскрикивать. Тэхён не щадит парня под собой, сминает интенсивно пальцами мягкую кожу ягодиц, оставляя на ней красные отметины, гладит, затем снова замахивается ладонью, ударяя о мягкую плоть. Рычит низко, когда Чонгук сокращает мышцы ануса, продолжает вгонять член в горячее и узкое нутро, зубы стискивает, потому что сам уже на грани. Ноги затекли, но он не останавливает быстрых движений тазом, знает, что обоим это нравится. Они долго друг друга изводили, и сейчас Чонгук сильнее сжимает его, вздрагивает всем телом и бурно кончает на простыни с протяжным стоном. Тэхён грубо обхватывает в области тазовых косточек и натягивает Чонгука на себя, потому, как у того колени разъезжаются и он норовит упасть. Ему это сделать не позволят, даже если тело совсем не слушается. Не сейчас, когда глаза Тэхёна горят похотью, а каждая мышца в теле напрягается, словно один оголенный нерв. Он кончает глубоко внутри, замирает на время, откинув голову назад, пока семя толчками выстреливает из уретры, наполняя Чонгука. Выходит спешно и, словно обезумевший, присасывается губами к растраханному сфинктеру, разводя ладонями покрасневшие ягодицы в стороны. Языком вылизывает изнутри, злится, что Чонгук сжимается и шлепает с силой. — Расслабься, блять! — М-м… — Чонгук правда пытается расслабиться, но оргазм был такой силы, что мышцы до сих пор сокращаются непроизвольно. Тэхён языком толкается глубже, так хочет скорее ощутить вкус собственного семени, высосать все до последней капли. Чонгук из последних сил поднимает свой корпус, облокачивается ладонями о кровать и расслабляется. Его руки дрожат, он губу до боли закусывает от предвкушения, потому что Тэхён отстраняется и низким властным голосом командует: — Выталкивай. Из раза в раз Чонгук смущенно опускает голову вниз и радуется тому, что Тэхён не видит его пылающего лица, иначе он просто сгорел бы от стыда. Давно пора привыкнуть к этому фетишу его мужчины, но он не может. Ему нравится это до безумия, но кажется таким грязным и развратным, заставляющим преодолевать стыд и выталкивать чужое семя из себя, напрягая мышцы ануса. — Вот так, умница, — Тэхён облизывается, словно мартовский кот, его самого колотит от вида расширяющегося ануса, из которого виднеется вспененная сперма, перемешанная с клубничной смазкой. Он пальцем размазывает ее по промежности, подается вперед, слизывает и присасывается губами. Довольно мычит, ощутив наконец теплую жидкость на языке, высасывает ее, сминая ягодицы в ладонях, но не глотает. Шлепает несильно по бедру, Чонгук быстро падает на постель и разворачивается, тянет Тэхёна на себя, покорно открыв рот. Тот нависает, смотрит блестящим взглядом и тонкой струйкой отправляет свое же семя в рот Чонгука, который принимает его, прикрыв от наслаждения глаза, глотает и, схватившись за волосы, притягивает мужчину ближе, впиваясь в его губы. Поцелуй медленный и тягучий, они неторопливо сминают губы, слизывают языками остатки семени, после чего глупо улыбаются друг другу. Тэхён валится на Чонгука, тот стонет и отпихивает от себя тяжелую расслабленную тушку. Сил совсем не осталось, лень даже шевелиться. Они лежат на спинах, смотрят в потолок и улыбаются, как два придурка. Оба разнежены и удовлетворены в полной мере. — Ты снова это сделал, — спустя несколько минут молчания тихо говорит Чонгук, все так же смотря в потолок. — Ещё скажи, что тебе не нравится, — фыркает и ложится на бок, подпирая голову рукой. — Это очень смущает, — зеркалит позу своего мужчины и смотрит влюбленным взглядом. — Я хочу попробовать что-то новое, — вдруг заявляет Тэхён. Он давно об этом думает. Хоть у них и разнообразный секс, довольно страстный, горячий и в разных позах, но все же фантазии удовлетворить хочется. Он с упоением наблюдает за глазами напротив, что расширяются сильно от удивления, тянется ладонью к щеке и гладит ласково. — Ты серьезно? — Чонгук сглатывает. Они полгода встречаются с Тэхёном, съехались спустя три месяца, как у них все резко завертелось после знакомства на вечеринке общих друзей. Все равно ночевали каждый день друг у друга, так какой смысл тратить деньги на две съемные квартиры. — Более чем, — улыбается слегка, чмокает любимые губы и ложится удобней, притягивая Чонгука ближе и укладывая его голову на свое плечо. — Какой же ты… — усмехается, а сам радуется, что не придется в глаза смотреть. Он до сих пор смущается от разговоров на эротические темы. Тэхён вечно что-то придумывает, а Чонгук с ума сходит от того, насколько сильно кровь приливает к голове, а щеки горят, словно под кожей лава растекается, но в глубине души каждую предложенную идею хочет попробовать. — И какой же? — Знаешь, Тэ, я когда увидел тебя впервые, ты выглядел таким невинным плюшевым медвежонком. А на деле оказался ненасытным трахателем с невозможной фантазией. Тэхён смеется тихо, потому что так оно и есть. Несмотря на миловидную внешность, если говорить о прическе без укладки и повседневной одежде, у него слишком богатое воображение, много фантазий, которые он хотел бы воплотить в жизнь. Сейчас у него есть Чонгук, которого он любит всем сердцем, доверяет безоговорочно и готов на все ради этого человека. Именно с ним хочется пробовать что-то новое, придумывать разные позы, меняться позициями в постели и изводить друг друга до исступления. — Неужели ты сам не хочешь попробовать? — Тэ, у нас не бывает однообразного секса, чтобы я думал о том, что хочу попробовать что-то новое. Ты и так меня смущаешь жутко своими идеями. — Все твое тело без ума от меня, как бы ты не смущался. — Конечно без ума. Мне с тобой нравится где угодно, как угодно и в любой позе. — А что если мы придумаем что-то интересное? Скажи мне, Гуки, что тебе нравится в сексе? Может, ты мечтал о чем-то, но боялся предложить? Чонгук приподнимается, ложится на живот, оставляя ладони на груди мужчины, на которые опирается подбородком. Смотрит задумчиво. — Есть кое-что. — Так, а вот это уже интересно. Выкладывай. — Мне нравится, когда ты застаешь меня врасплох, заставляешь смущаться и краснеть. Думаю, я бы хотел, чтобы ты говорил грязные словечки во время секса, может, стыдил меня, а я бы… — Чонгук замолкает, закусывая губу, не зная, как продолжить то, что пришло ему в голову. Тэхён старше на четыре года и его иногда хочется назвать папочкой. От этих мыслей к щекам снова приливает краска, отчего мужчина млеет и запускает пальцы в волосы Чонгука, массирует слегка кожу головы и подбадривает: — Что бы ты хотел, Гуки? Расскажи мне и мы это попробуем. — Я бы умолял тебя взять меня, называл папочкой и был покорным. А ты бы потом хвалил меня за послушание. — Тэхён губы облизывает и снова начинает заводиться, потому как обожает вот такого смущающегося Чонгука. Да, в его списке такое присутствует и как же замечательно, что любимый человек тоже хочет это попробовать. — У меня есть одна мысль, как это можно устроить, — улыбается лукаво, а Чонгук выдыхает от облегчения, потому что признался наконец. Щеки горят по-прежнему, он стыдливо опускает взгляд, затем снова смотрит в хитрые глаза. — А ты? Что хочешь попробовать? — Я? Хочу разбавить наш арсенал с игрушками. — И какие именно игрушки в твоей фантазии присутствуют? — Чонгук оживляется. Раньше они пробовали играть со стимулятором и анальными шариками. Вспоминая те мгновения, когда Чонгук изводил Тэхёна, сходя с ума от возбуждения, потому как невозможно смотреть на красивого мужчину, который стонет от удовольствия, глаза начинают блестеть, а во рту скапливается слюна. — Ну, на тебе, предположим, зажимы для сосков. Они у тебя очень чувствительные. А на мне наручники, ошейник, эрекционное кольцо. Возможно, что-то, что не позволяло бы мне шевелиться и притронуться к тебе. Чтобы наслаждение было на грани с болью, когда я буду умолять тебя разрешить мне кончить. — Я подумаю, как это все можно соединить, — задумчиво сообщает Чонгук, приподнимается и чмокает в губы. Если самому Чонгуку достаточно смущающих нашептываний и грубости, чтобы член изливался смазкой, как ненормальный, то Тэхёну больше по душе томительная прелюдия, граничащая с болью, когда все тело возбуждено настолько, что одного касания к члену достаточно, чтобы кончить. Чонгук поднимается с кровати, направляясь к двери и бросает через плечо: — Я в душ. — Меня с собой не возьмёшь? — развалившись на кровати и чуть потягиваясь, с улыбкой спрашивает Тэхён. — Моя задница второго захода не выдержит, а ты сегодня не готовился. Тэхён смеётся тихо, лениво поднимается с кровати, чтобы поменять постельное белье и все же направляется в душ к Чонгуку. Предлагает как-нибудь поиграть в ролевые игры, целует неспешно. Они моют друг друга, скользя мыльными ладонями по коже, возбуждаются снова, но решают не продолжать, потому что утром обоим на работу. Они придумывают сценарий для завтрашнего секса уже когда лежат в постели и засыпают. Оба улыбаются довольно, потому как хочется уже опробовать эти игры, обнимаются, переплетаясь всеми конечностями, и засыпают глубоким сном, осознавая тот факт, что они оба счастливы.

***

Гуки: «Тэ, то, что мы придумали вчера, перенесем на другой день»

Медвежонок: «Почему?»

Гуки: «Сегодня снизу — ты. У меня задница болит»

Медвежонок: «Как скажешь, любимый. Есть идеи?»

Гуки: «Есть парочка, но не могу об этом думать, пока работаю»

Медвежонок: «Заводишься от собственных мыслей? Мне теперь интересно, о чем таком ты там думаешь, что не можешь спокойно работать»

Гуки: «Черт. Все мысли о тебе. Это невозможно, Тэхён. Я убираю телефон! Не пиши мне больше»

Тэхён улыбается, отбрасывая телефон на рабочий стол, он сам уже скорее ждет вечера, чтобы увидеть Чонгука. Скучает, несмотря на то, что они виделись утром. Второпях собирались на работу, потому что проспали оба и не успели даже поцеловать друг друга по-человечески. Хочется всегда быть рядом. Их сумасшедшая любовь похожа на помешательство, иначе объяснить не получится. За полгода отношений можно на пальцах сосчитать те ночи, когда они засыпали без секса. Просто не могут спокойно обниматься и целоваться, заводятся с пол-оборота, ласкают друг друга и изводят. От самого́ процесса тактильного контакта или простой прелюдии могут позорно спустить в штаны, потому как обоих трясет лишь от прикосновений. Тэхён раньше думал, что не способен на такую одержимую любовь, но с Чонгуком иначе не выходит. Его стеснительность и красные щеки заводят за секунду. Но в нем есть и доминантная черта, которая лишает Тэхёна земли под ногами, потому что он готов растечься лужей перед своим парнем и беспрекословно выполнять все, что ему скажут. Этот контраст сводит с ума, и они оба рады той безумной идее, когда Тэхён, спустя два месяца отношений, в которых занимал только активную позицию, предложил поменяться ролями. Обоим понравилось настолько сильно, что сейчас им неважно кто из них сверху, а кто снизу, потому что оба сгорают от страсти, находясь друг с другом. Из приятных раздумий о любимом человеке выводит коллега, щелкающий пальцами перед лицом Кима, напоминая о том, что на работе нужно работать, а не пялиться с придурковатой улыбкой в одну точку на стене. К шести вечера Тэхён сдает всю документацию и отчеты, прощается с коллегами и спускается на парковку. Он заканчивает работу раньше Чонгука, поэтому всегда едет в магазин за продуктами, а уже после забирает любимого с офиса. Ждет его в машине несколько минут, Чонгук открывает дверцу и садится на переднее сидение. Без всяких приветствий сразу тянется к любимым губам, вплетает пальцы в волосы и целует жадно, потому что соскучился за долгие восемь часов разлуки. Тэхён нетерпеливо водит ладонями по широкой спине и узкой талии, накаченная фигура Чонгука сносит ему крышу. Сам Ким выглядит немного утонченней, он хоть и старше, но стройнее и легче своего парня. И как бы Чонгук не уговаривал того походить с ним в зал на выходных, — Тэхён ленится. Спорт — это не его стихия. Вот танцы — да, но не тренажеры и гантели. Тяжело дыша они все же отрываются друг от друга, здороваются, как бы странно это ни выглядело, поправляют свои стояки в штанах и едут домой, увлеченно рассказывая друг другу о прошедшем дне. Уже дома они по очереди принимают душ и вместе готовят ужин. Включают фоном первую попавшуюся дораму на телевизоре, едят и разговаривают. — Надо на выходных на шоппинг сходить, — с умным видом сообщает Тэхён, когда они отдыхают на диване в гостиной. Чонгук лежит головой на коленях мужчины и переключает каналы, пока тот перебирает его волосы. — Наш шкаф уже ломится от твоих шмоток, куда тебе ещё? — бубнит. Ну любит он это дело, у каждого есть свои недостатки. — Тебе надо рубашек купить. — Мне? — Чонгук поднимает вопросительный взгляд, принимая сидячее положение. Тэхён улыбается загадочно, подается ближе и в самые губы шепчет: — Поиграем, Чонгук-и. — Как? — Чонгук сглатывает, а Тэхён откидывается на спинку дивана, раскинув руки по бокам. — Ты будешь моей капризной и стервозной деткой, который отвлекает папочку от важных дел, чтобы потаскать его по магазинам. И это не останется безнаказанным. Ты ведь хочешь этого? — М-м, хочу. Мы ведь обговорим все детали? — с предвкушением тянет Чонгук. — Конечно, детка. — Черт. Ты играешь не по правилам, папочка, — Чонгук губу закусывает и голову откидывает, прикрыв глаза. Тэхён в этот момент его бедра седлает, обнимает за шею, привлекая внимание. — Мне так нравится, как ты млеешь от подобных разговоров, — Тэхён говорит своим невозможно интимным голосом, от которого Чонгука мгновенно покрывает мелкой дрожью. Он притягивает его ближе за ягодицы, смотрит снизу вверх и кончиком языка проходит по чужим губам. — А мне нравится смотреть на тебя, — ведет носом по шее, втягивает аромат кожи Тэхёна, — ты так красиво и сексуально умеешь преподносить себя. — Хочешь шоу? — Хочу, — быстро проговаривает и встает с дивана, придерживая свою ношу за ягодицы. Чонгук бросает Тэхёна на кровать, облизывает взглядом его тело с ног до головы и отходит к креслу, устраивается на нем поудобней. — Давай милый, поиграй с собой, а я полюбуюсь, — Чонгук включился в роль актива, а значит оргазм сегодня будет крышесносным. Тэхён обожает эту его сторону, когда длительное томление, прелюдии и ласки затягиваются настолько, что все тело дрожит от возбуждения и хочется умолять, чтобы его уже трахнули. Тэхён игриво улыбается, сидя на широко расставленных коленях и покорно, медленно так снимает с себя футболку. Не отрывая взгляда от пристально смотрящих на него глаз, облизывает пальцы, обильно смачивая их слюной, ведет ими по шее и ключицам, оставляя на коже дразнящий мокрый след, обводит вокруг ареолы и сжимает сосок, прикусив при этом соблазнительные губы. Его подстегивает то, как Чонгук неотрывно наблюдает, периодически толкая язык за щеку, рукой лениво поглаживает пах через шорты. Тэхён играется с ним, дразнит, Чонгук ведь именно этого и хотел? Запретное шоу только для него одного! Ему самому нравится эта игра, которая заводит быстро, а дернувшийся в шортах член намекает на продолжение. От легкой прохлады на влажном соске бросает в мимолетную дрожь, Тэхён ложится на спину, громко выдохнув и приподнимает таз, стягивая шорты вместе с нижним бельем на бедра, выпрямляет ноги, приподняв их вверх и медленно ведет одежду к щиколоткам. Чонгуку открывается шикарный вид на аппетитную задницу, он напрягает челюсть, давя в себе желание сорваться с места, остановив это томительное ожидание. Нельзя, он хочет зрелища, сильнее давит ладонью на стремительно твердеющую плоть и откидывается на спинку кресла. — Нравится? — с ухмылкой спрашивает Тэхён, поглаживая свои ягодицы. — Ты знаешь, что да. Продолжай, — понижая голос отвечает. Как же он обожает наблюдать за своим парнем, когда тот такое вытворяет, соблазняет, с ума сводит. Тэхён широко расставляет согнутые в коленях ноги, он специально лег поперек кровати, чтобы Чонгуку открывался самый лучший вид. Одной рукой гладит себя по груди и животу, второй обхватывает член, водит по нему неторопливо, сжимая в ладони, большим пальцем надавливает на уретру. Ловит взгляд, пожирающий его тело, усмехается и откидывает голову, прикрывая глаза. Грудная клетка вздымается все чаще, пока Тэхён продолжает дрочить себе. Улыбается, слыша, как шуршит одежда, от которой Чонгук избавляется спешно, не вставая с кресла. Оба возбуждены, Тэхён кайфует от тяжелого дыхания своего возлюбленного, знает, как влияет на него, изводит, специально прогибаясь в пояснице и лаская себя с еще большим напором. Тот факт, что за ним наблюдают, будоражит, заставляет продолжать эту игру, не останавливаясь. Он чувствует на себе этот взгляд, но не смущается ни на секунду, а лишь заводится сильнее. Ладонь ползет ниже, гладит мошонку, палец проводит по промежности, Тэхён губы распахивает и издает протяжный стон, когда легко надавливает на сфинктер. Нужна смазка! Он поднимается с кровати и идет, виляя бедрами к тумбочке, в которой лежит несколько бутыльков с разными вкусами, и все съедобные. — Банан или клубника? — задает вопрос будто сам себе и поджимает губы, сдерживая улыбку, когда слышит спешное «банан, бери его». Тэхён губу закусывает, разворачиваясь и видя, как Чонгук с силой сжимает член у основания, прекратив движения ладонью. Ждет его. А он нарочно медлит и ехидно улыбается своей идее, резко пришедшей в голову. Опускается на колени и ползет слишком медленно по полу к креслу. — Блять, — выдыхает Чонгук, откинув голову и прикрыв глаза. Сейчас ему отсосут и он кончит раньше времени, потому что знает, как охуенно его парень делает горловой минет. Он уже фантомно чувствует головкой горячую и узкую глотку, руки сжимает по бокам от бедер, но ничего не происходит. Чонгук пристально буравит взглядом Тэхёна, который улыбается хитро, смотря на него снизу вверх, поднимает руку и, перевернув бутылек с лубрикантом, льет прохладную смазку на его член, который дергается от резкого перепада температуры. — Чтобы скользило лучше, пока дрочишь на меня. — Твой рот лучше любой смазки скользит по моему члену, — бросает Чонгук, стискивая зубы, в спину Тэхёна. Провожает его голодным взглядом до постели и размазывает смазку по всей длине. — Ты хотел шоу, Чонгук-и, — встает коленями на кровать и чуть поворачивает голову, — так смотри и наслаждайся. Шлепает себя по левой ягодице и падает на кровать в коленно-локтевую позу. Выдавливает смазку на пальцы, демонстративно подносит их к носу и глубоко вдыхает аромат банана. Чонгук любит этот вкус больше остальных, Тэхён это знает, подначивает специально. Рука скользит вниз между бедрами и размазывает лубрикант по промежности. Тэхён кружит пальцами вокруг сфинктера, надавливает и плавно проникает одним внутрь. Растягивает себя неторопливо на глазах у Чонгука, ни капли не смущаясь ни своей откровенно раскрытой позы, ни своих действий. Дышит часто, проникая все глубже и проворачивая палец внутри, трахает сам себя, тихо постанывая и упиваясь звуком хлюпающей смазки от быстрых движений ладони Чонгука на члене. Тот дрочит слишком быстро, тяжело дыша и хрипло постанывая. Такой нетерпеливый мальчик, часто кончающий дважды, а то и трижды. Тэхён же, напротив, до безумства любит выдержку, сдерживает всегда свои оргазмы, оттягивает до последнего и мечтает как-нибудь поизводить этим и Чонгука. Он, конечно же, делал так раньше и не раз, но хочется еще, потому что умоляющий кончить Чонгук — это нечто. Это сносит крышу раз за разом, заставляет думать о разнообразии их сексуальной жизни, придумывать сценарии для ролевых игр. За всеми этими мыслями Тэхён сам не заметил, как начал трахать себя уже тремя пальцами, попадая четко по простате. Стонет уже в голос довольно громко, приближая себя к оргазму, который он предотвращает намеренно, пережимая основание члена крепкой хваткой ладони. Опирается плечами и лбом о мягкую постель, дышит рвано. Все тело горит от возбуждения и требует разрядки, он облизывает пересохшие губы, чуть поворачивает корпус и смотрит на Чонгука, не прекращая быстро входить в себя пальцами по самые костяшки. У Тэхёна в глазах мутнеет, но он видит, как Чонгук остервенело себе дрочит, не отрывая от парня взгляда, дышит шумно, с легкой хрипотцой в голосе. Он весь напряжен, щеки покраснели, а язык то и дело мелькает между губами. Черт, от такой картины Тэхён сам сейчас спустит раньше времени. А ведь это лишь начало, поэтому он снова отворачивается и продолжает трахать себя, пережимая второй рукой член до тех пор, пока по ругательствам Чонгука не понимает, что тот кончил. Встает быстро с кровати, нависает над Чонгуком, уперев ладони о подлокотники, и целует с напором, проталкивая язык глубже в рот, не встречая никакого сопротивления. Чонгук порыкивает в поцелуй, кусает за нижнюю губу, руками, наконец, сжимая горячую кожу Тэхёна. Сука, он еле себя сдерживал, чтобы не вскочить с кресла и не наброситься на такого сексуального парня. Чонгук от оргазма отойти еще не успел, как член снова дернулся заинтересованно, потому что Тэхён опять это делает. Снова горячим языком слизывает всю сперму с его живота, так вкусно причмокивая и, томно растягивая слова, шепчет: — Какой грязный, надо тебя помыть. Чонгуку кажется, что он на хрен отъедет когда-нибудь прямо во время секса с этим невозможно пошлым Тэхёном, который снова распаляет с невероятной скоростью. Это так грязно, но как же все происходящее ему нравится. Обоим нравится до дрожи в коленях и потери самоконтроля. Чонгук в кулаке сжимает густые волосы Тэхёна на затылке, тянет их выше, отстраняя от своего торса и в глаза смотрит. — С ума сводишь, — шипит в губы, тут же целуя, а Тэхён лишь улыбается на это, отстраняется и, выпрямившись, тянет ладонь. Чонгук валит его на кровать, нависает сверху, целует в губы, покусывая сильно, спускается к шее, с каким-то безумством втягивая кожу в рот. Помечает шею и ключицы, посасывает соски, кусает их и довольно смотрит на то, как Тэхёна выгибает от всех этих действий. — Твое тело так отзывается на мои прикосновения, такой чувствительный, — мурлычет Чонгук. — Блять, это пытка не чувствовать тебя рядом и удовлетворять себя самостоятельно, — недовольно бурчит Тэхён, но Чонгук знает, что тому все нравится. — Скажи мне, чего ты хочешь? — ласково спрашивает, целуя мягкий живот и тазовые косточки. — Тебя… Черт, Чонгук… — Конкретней, Тэ, — намеренно избегает подрагивающий и сочащийся предэякулятом член, целует бедра, оставляя на них засосы, которые уже завтра расцветут на коже. От вида блестящей головки во рту слюна скапливается, так сильно хочется ее слизать, но когда Тэхён снизу, Чонгук любит его изводить до последнего. Они оба с этого кайфуют. Но отказать себе в удовольствии расцеловать ноги своего парня, от которых мутнеет рассудок, он не в силах, поэтому мажет губами по бедрам, спускаясь к голени, лижет стопы и посасывает пальцы. Усмехается, когда видит, как Тэхёна ведет каждый раз от подобных действий. — Хочу свой член в твоей глотке и… и твой в своей… — Тэхён заведен настолько, что, кажется, коснись Чонгук его члена и он взорвется, тут же обильно изливаясь на свой живот, но знает прекрасно, что парень не позволит этому случиться так скоро. Они обговаривали это и знают чего ждут друг от друга в постели. — Отличная идея, — соглашается Чонгук, кусает за большой палец левой ноги, отчего Тэхён вскрикивает. Чонгук быстро перекидывает ногу через голову Тэхёна, входит сразу наполовину в горячий рот и голову закидывает, издавая стон наслаждения. — Да, вот так, — как же превосходно губы смыкаются на большом члене, язык проходит по каждой выпирающей венке. Чонгук бедрами толкается глубже, зубы стискивает, шипит и матерится себе под нос, вскрикивает, ощутив шлепок на своей заднице, и ложится всем корпусом на Тэхёна, сразу пережимает его подрагивающий член у основания и слизывает наконец предэякулят. Мычит довольно, потому что слишком сильно любит этот вкус, играет языком с головкой, изредка толкаясь им в уретру и проходясь по уздечке. Посасывает неспешно, не беря глубже, чем на одну треть длины. Они мычат в унисон друг другу, отсасывают со вкусом и причмокивая, то в быстром темпе и на половину, то медленно, беря по самое основание и задерживаясь на пару секунд в узком горле. Одновременно тянутся пальцами в промежность, Чонгук просовывает сразу три сходу трахая ими в быстром темпе, а Тэхён лишь подушечкой одного влажного пальца водит вокруг сфинктера и надавливает осторожно, проникает совсем немного по первую фалангу, пытаясь не подавиться членом. Глаза зажмурены сильно, из уголков льются слезы. Слюна стекает по подбородку в большом количестве, Тэхён размазывает ее по промежности и все же входит одним пальцем по костяшки не удержавшись. Чонгук мычит громко с членом во рту, пальцы внутри Тэхёна сгибает и массирует простату. Их тела взмокли от пота, кожа горит от возбуждения и сильной хватки ладоней, редких шлепков. Горло начинает саднить, так как оба стараются взять в рот максимально глубоко, но так плевать сейчас на этот легкий дискомфорт. Чонгук снова чувствует, что близок к оргазму, в паху все скручивает в тугой узел, готовый разорваться в любую секунду, и он действительно не понимает, как Тэхёну так долго удается сдерживать себя. Хотя, признаться честно, эту выдержку в парне Чонгук сам выработал, даже сейчас, намеренно не расцепляет пальцы у основания ствола, выпускает его изо рта с громким чмоком и помутневшим взглядом наблюдает за тем, как он шлепает о живот пачкая его обилием слюны. Подается вперед, обхватывая бедра, успевает усмехнуться недовольству Тэхёна, которого лишили самого вкусного члена, и присасывается губами к сфинктеру. Вздрагивает от очередного шлепка по ягодице и пихает язык глубже, вылизывая мягкие стенки ануса изнутри. Держит крепко бедра, чтобы Тэхён не рыпался сильно, ехидно улыбается, потому что знает, как сложно оставаться неподвижным в предоргазменном состоянии. — Я не могу… Боже… Гук… — Тэхён стонет рвано, гладит соблазнительные ягодицы, что мелькают прямо перед лицом, голову приподнимает, чтобы лизнуть промежность, но не дотягивается совсем немного. Мычит обреченно, роняя голову на постель, сжимает в ладони набухшие яйца. — Черт… Хватит, я хочу кончить. Чонгук прекращает истязать, переворачивается и нависает над Тэхёном. Дышит быстро, обдавая жаром губы напротив и шипит: — Проси! — Пожалуйста… — Тэхён тянется за нужным сейчас так сильно поцелуем, но не получает его. — Что, пожалуйста? — Дай мне кончить от твоего члена в заднице, — выпаливает на одном дыхании, окольцовывает чужую шею руками, а поясницу ногами, притягивает желанное тело к себе вплотную, чтобы ни сантиметра между ними. Ерзает нетерпеливо, потираясь членом о член, шепчет тихое «умоляю» и впивается наконец в губы. Терзает их своими слишком грубо, кусает нижнюю. Чонгук отстраняется резко, когда Тэхён замирает напрягая все тело, просовывает руку между животами и снова сжимает чужой член. — Су‐ука, — звучит почти сломлено. Ему снова не дали кончить, от этого выть хочется, но он обязательно поблагодарит за это Чонгука позже. Сейчас у него набатом бьет только одна мысль в голове, которую он озвучивает хрипло и слишком сбито: — Войди, Гук, умоляю, я больше не выдержу. Я сейчас взорвусь к чертовой матери. Чонгук рывком переворачивает несопротивляющегося Тэхёна на живот, шлепает смачно по ягодице и упивается реакцией на это действие. Его парня так сильно трясет, приподнимает задницу, сам уже толкается ей навстречу члену, потому что терпения совсем нет. Чонгук дает ему то, чего он так сильно выпрашивает, тянется за смазкой, размазывает ее по члену, и входит плавно до упора, не дает времени на привыкание, начиная сразу скользить им внутри, мучительно медленно входя и выходя почти на всю длину. — Быстрее, прошу… ах… — Тэхён зажимает простынь в зубах, стонет в голос, который давно уже охрип, принимает в себя толчки, которые становятся быстрее. Ему нужно совсем чуть-чуть. — Еще, да, да… я почти… Чонгук срывается на бешеный темп, крепко сжимая талию в ладонях, он сам уже на грани, все тело в таком сильном напряжении, что бедра сводит легкой судорогой. — Да-а, — протяжно тянет Тэхён, содрогаясь всем телом и изливаясь, наконец, на постель. Чонгук выходит быстро и, не дав парню отойти от оргазма, переворачивает его обратно на спину и перекидывает ногу через его грудь, дрочит себе быстро и кончает в приоткрытый рот. Сперма выстреливает толчками, попадая на язык, губы и лицо. Чонгук оседает на чужой груди, дышит рвано и пальцем собирает собственную сперму с лица Тэхёна, сует их ему в рот и улыбается от того, как грязно это все выглядит. Его пальцы обсасывают начисто с прикрытыми от удовольствия глазами, а Чонгук, кажется, привыкает к этому фетишу. Ему слишком это нравится. Он давно не кривится от предложенных Тэхёном пакетиков с сахаром и вскрывает их безоговорочно, сразу засыпая содержимое в рот. «Чтобы сперма была слаще» — слышит он каждый раз и убеждается в том, что этот трюк работает, потому что чувствует эту сладость на губах, когда целует лениво щеку, собирая с нее остатки собственного семени. — Наелся? — усмехается Чонгук, падая на спину и прикрывая глаза. Вряд ли они доползут сегодня до душа, кажется, еще пара минут и оба уснут от бессилия. — Да. Спасибо. Было вкусно.

***

Рабочая неделя позади, впереди два долгожданных выходных. Будильники отключены, а за окном давно кипит жизнь. Яркий солнечный свет греет обнаженную спину Чонгука, который спит на боку, крепко прижимая к своей груди спину Тэхёна. Настырное солнце безжалостно припекает кожу своими лучами, Чон ищет рукой одеяло, которое сбилось где-то в ногах, приоткрывает один глаз и щурится. Осторожно вытаскивает руку из-под шеи Тэхёна, боясь его разбудить, но тот мычит сквозь сон и разворачивается. Открывает глаза, смотрит на любимого и с улыбкой, хриплым голосом произносит: — Доброе утро. — Доброе. Прости, не хотел тебя будить. Поспим еще? — он все же приподнимается и натягивая одеяло до головы, обнимает снова Тэхёна. — Сколько время? — Понятия не имею, — целует в висок, прикрыв глаза. Он хотел еще поспать, но сон ускользает, забирая с собой красивые картинки того, что смотрел Чонгук несколькими минутами ранее. Они вчера так сильно устали на работе, что купили виски по дороге домой, устроили вечер просмотра фильмов, который продлился до трех ночи. Их маленькая традиция по пятницам, когда они напиваются, сбрасывая с себя усталость, накопившуюся за рабочую неделю, едят заказанную еду из доставки и просто наслаждаются обществом друг друга. К середине ночи оба клевали уже носами, так и легли спать, пожелав друг другу сладких снов и вдоволь нацеловавшись. Даже сексом не занимались, хотя такое бывает крайне редко. — Судя по солнечным лучам, далеко за полдень. — Наверно. Какие планы на сегодня? — Поедем в торговый центр. — М-м. — Чонгук смотрит на Тэхёна, чмокает его в губы и с хитрой улыбкой спрашивает: — Поиграем? — Именно. — Рассказывай. — Я буду в костюме и при параде. Ты оденешься вызывающе. — Тэхён говорит хрипло после сна, а Чонгук кайф ловит с его голоса, покрываясь приятно щекочущими тело мурашками. Слушает внимательно, стараясь не упустить ни одной детали. Им редко удается так поиграть, и он знает заранее, что сегодня их обоих ожидает крышесносный секс с очень длительным томлением. Это заводит каждый раз настолько, что появляется желание играть в эти игры как можно чаще, но увы, не всегда это удается. Даже взять прошлые выходные, в которые у них практически не было близости. А причина в том, что они ездили знакомиться с родителями Тэхёна и зависли там на два дня, отлично проводя время в кругу семьи, где Чонгука приняли, словно второго сына. — Я буду твоим папочкой, как ты и хотел, а ты стервозной сукой, которая жалуется, что я тебе уделяю мало времени. Отрываешь меня от работы и тащишь по магазинам, скупая шмотки. Можем, кстати, прикупить тебе что-то интересное, что может пригодиться в дальнейшем. — Я даже знаю, что это будет. — Не говори пока, — улыбается Тэхён. — Хорошо. Что дальше? — Твоя задача вжиться в роль, а все что будет происходить дальше, останется для тебя сюрпризом. — Ну-у, так не честно, — Чонгук ложится на спину и показательно дует губы, на что Тэхён мило улыбается и, опираясь о локоть, приподнимается, забирая эти губы «бантиком» в плен своих. — Не дуйся. Ты хотел, чтобы я тебя смутил, заставил почувствовать стыд и требовал от тебя послушания. Если будешь покорным, то я тебя похвалю, а если нет — накажу. — Будет весело. Уверяю, детка устроит своему папочке веселый поход по магазинам. — Не сомневаюсь, — усмехается и снова целует. Нежно и тягуче, сминает губы Чонгука своими поочередно, языком ласкает язык и мычит от удовольствия. Нависает сверху, углубляя поцелуй, который становится более настойчивым. — Не, не, не, — Чонгук отстраняет Тэхёна, губы свои облизывает и встает с кровати. — Сейчас никакого секса, даже не пытайся, и не смей заходить в ванную комнату, пока я принимаю душ. — Хорошо. Игра начнется как только мы сядем в машину, а пока давай приведем себя в порядок и позавтракаем, — поправляя стояк в боксерах, проговаривает Тэхён. Чонгук прав, им нужно потерпеть. — Пообедаем. Время второй час уже.

***

Тэхён стоит возле зеркала и любуется на свое отражение. На нем белая рубашка, застегнутая на все пуговицы, на шее повязан черный галстук. Классический темно-синий костюм-тройка идеально сидит на его фигуре. Волосы зачесаны назад, раскрывая полностью лоб. — Ты прекрасен, милый, — Чонгук обнимает сзади за талию, кладет подбородок на плечо и смотрит в любимые глаза через зеркало. — А ты все еще в домашней одежде. Как долго мне нужно будет тебя ждать? — Мой блядский наряд будет для тебя сюрпризом. Думаю, папочка его не одобрит, — подмигивает с улыбкой. — Мне нужно будет тебя отчитать? — Ты уж постарайся. Хочу, чтобы ты был груб со мной и холоден поначалу, — Чонгук обходит Тэхёна, обнимает за шею и целует ласково. Хотелось бы, конечно, за галстук утянуть в комнату и не ехать никуда, потому как Ким Тэхён в классике — чертово божество, но он лишь губы свои облизывает отстранившись и подталкивает в грудь к двери. — Все, вали давай. — Жду в машине, малыш. Чонгук запирает дверь и сразу идет в ванную, чтобы нанести макияж и уложить волосы. На все это дело у него уходит около двадцати минут. Плюс еще десять, чтобы одеться. Спустя полчаса он любуется на себя в зеркало. Краснеет сразу, когда представляет, как будут оборачиваться на него люди в торговом центре, рассматривая образ и точно принимая за подстилку. Да уж, к выбору наряда он подошел ответственно. Но зато как будут гореть глаза Тэхёна, когда он это увидит. Кивнув сам себе со словами «игра начинается», он быстро обувает кеды и выходит из квартиры. В образ капризной сучки входит сразу, как только открывает подъездную дверь. Походкой от бедра направляется к машине, открывает пассажирскую дверь переднего сидения и садится громко хлопнув дверцей. — Ну наконец-то, что случилось, Чонгук? — Тэхён поворачивается корпусом и спрашивает раздраженно, когда его «детка» садится на пассажирское сидение и застегивает ремень безопасности. — Хочу пошопиться, отвези меня в магазин, — на мужчину не смотрит. Сидит с ровной осанкой и вздернутым подбородком, смотрит на парковку сквозь лобовое стекло. А внутри сгорает от желания увидеть реакцию Тэхёна на свой образ. — Детка, — скрипя зубами, цедит Тэхён, — то есть ты хочешь сказать, что я перенес собрание акционеров, потому что тебе приспичило прикупить новых шмоток? Водителя попросить не мог? — Тэхён… — начал уверенно, повернув голову, но его перебили. — Господин Ким! — поправляет резко. В голосе сталь, во взгляде холод. Чонгук всегда удивляется актерским данным своего парня, тот его еще в первую ролевую поразил настолько, что Чон смог полностью погрузиться в выдуманный ими самими сценарий. — Господин Ким, я хотел чтобы ты… — Вы! — Я просто хотел провести с вами время, вы так много работаете, а мне вас не хватает. Я скучаю без вас, господин Ким, — выпаливает практически на одном дыхании, взгляд уводит, пытаясь показать насколько сильно он обижен и хочет ласки. — Ладно, — вздыхает устало, — ты мог предупредить меня об этом, а не звонить в истерике со словами, чтобы я срочно приехал. Я думал что-то случилось, — он заводит двигатель и трогается с места, выруливает с парковки на дорогу, а Чонгук так и пялится в окно, не смея даже взглянуть на своего господина. — Вы за меня переживаете? — спрашивает осторожно, закусив губу, а внутри радуется и еле сдерживает счастливую улыбку. — Конечно переживаю, детка. А как иначе? — голос уже мягче, но это лишь притворство. Он обязательно накажет Чонгука за такую выходку. — Мне приятно. — Не радуйся сильно, — фыркает и бросает секундный взгляд на Чонгука, — и что ты напялил на себя? Не мог одеться поприличнее? — Вам не нравится, господин Ким? — все же поворачивает голову и смотрит взволнованно на красивый профиль сосредоточенного на дороге лица. — Ты похож на шлюху! — Я старался для вас… — сдавленно говорит, опуская взгляд на свои ноги, которые обтянуты кожаными короткими шортами, что плотно облегают ягодицы. На ногах светлые кеды, сверху облегающий кроп-топ, поверх которого накинута длинная белая рубашка. Шею украшает тонкий черный чокер, пара колец на пальцах. Сзади может показаться, что он в трусах, но он искренне надеялся понравиться своему господину в этом образе. Видимо, все же переборщил. Нужно было надеть штаны… — В таком наряде ты мог бы встретить меня с работы или зайти в кабинет и мне бы это понравилось. Но не выходить в свет. Ещё и накрасился, как последняя блядь! Чтобы это было в первый и последний раз. — Хорошо. — Чонгуку становится стыдно, его щеки горят, но ему нравится, когда папочка его так отчитывает. Есть в этом свои плюсы, Чонгук уверен в том, что получит сполна за свою выходку. Он именно этого и добивается. — Ты обо мне подумал, когда наряжался в эти блядкие шмотки? — продолжает напирать Ким. Он сжимает руль так сильно, что белеют костяшки пальцев. В глубине души, Тэхён не хочет, чтобы кто-то вообще видел его парня в этом образе, потому как он сгорит от ревности, заранее зная, что любимый будет приковывать взгляды. Но на деле, это даже помогает сыграть натурально злость. И сука, как же этот образ его заводит. Он как увидел Чонгука в этих шортах и топе через лобовое стекло, чуть слюнями собственными не подавился. Хотелось выйти из машины и прямиком запихнуть Чона на заднее сидение, чтобы вцепиться в открытые и гладко выбритые бедра своими зубами, метить засосами. — Простите, — тихо прошептал, не смея поднимать взгляда. — Прощение за свою оплошность ты будешь просить на коленях с членом в глотке, ты меня понял? — Да. — Ответь нормально! — Я понял, господин Ким, — громче добавляет. Ноги сводит вместе, потому что начинает возбуждаться. Ему башню сносит от властного тона и от картины налитого кровью увесистого члена, который он покорно будет принимать в рот. Он это обожает. — Мне прощение сейчас просить, господин Ким? — скользнув языком между губами и, игриво улыбаясь, спрашивает Чонгук, когда Тэхён паркует автомобиль. Тот лишь смерил строгим взглядом и вышел молча из машины, направился, не оглядываясь в сторону входа. Чонгук быстро засеменил следом, словно хвостик, приобнял руками чужое предплечье и указал на первый бутик, в котором благополучно скрылся из виду, затерявшись в рядах с вещами. Тэхён на этот период времени присел на диванчик для отдыха и достал телефон, делая вид, что усердно с кем-то переписывается. Исключительно по работе. Для убедительности позвонил даже коллеге, чтобы обговорить детали последней отчетности. Чонгук, набрав нужное количество разных образов, подходит к Киму и тянет того за руку к раздевалкам, сажает на небольшой пуфик и скрывается в небольшой кабинке. Примеряет, открывает дверь, подходит к большому зеркалу и демонстративно крутится вокруг своей оси, разглядывая очередной сногсшибательный образ. Улыбается сам себе, подходит к Тэхёну и спрашивает нравится ли тому. — Красиво, — отвечает сухо, лишь на секунду бросив взгляд на Чонгука и снова смотрит в телефон. — Вам правда нравится? — подходит ближе. Так, чтобы колени касались коленей. Тэхён вздыхает, поднимает безразличный взгляд и ладонью делает жест, намекающий не мешать. Чонгук на такое дует губы и идет снова переодеваться. Ему вообще-то очень обидно. Он не просто так потащил господина Кима с собой, хотел провести время. Думал, накупит новых вещей, после чего они вместе сходили бы на какой-то фильм с попкорном и большой колой. Одной на двоих и исключительно на последний ряд. После чего прошлись бы пешком по парку, попили кофе и счастливые поехали домой, и занялись жарким сексом. Но на деле все происходит иначе. Один магазин сменяет другой. Образ за образом. Чонгук больше не крутится перед своим господином, лишь спускает его деньги, скупая понравившиеся шмотки и аксессуары. Тот даже не смотрит на покупки, безразлично прикладывает банковскую карту к терминалу и уточняет все ли на этом. А Чонгук бесится, потому как внимание к своей персоне привлечь никак не может и уже к телефону своего господина ревновать начинает. Совсем отчаявшись, в одном из бутиков выбирает короткую красно-черную юбку в клеточку и белую рубашку, поверх которой надевает сетчатую черную свободную кофту из грубого материала. Для полного образа чулков в сетку не хватает, но об этом нужно было думать раньше. Взглянув на свой еще более блядский прикид в зеркале, улыбается довольно, делает глубокий вдох и раскрывает ширму. Не выходит из кабинки, а просто стоит и ждет. Вот он, момент, когда сердце пропускает удар, потому как глаза господина Кима поднимаются и рассматривают образ с ног до головы. У Чонгука от тяжелого взгляда ноги подгибаются, он пятится медленно назад, пока Тэхён, не сводя с него взгляда, встает с удобного кресла и заходит в кабинку. Молча зашторивает тесное помещение, подходит вплотную и разворачивает Чонгука лицом к зеркалу. Пальцами больно сжимает челюсть и шипит в самое ухо: — Чего ты добиваешься, детка? — низкий баритон пускает мурашки по позвоночнику. Рука, что ведет по внутренней части бедра, ныряет под юбку и, до боли сжимая кожу, обжигает. Все тело вмиг напрягается, он не может вымолвить ни слова. — Отвечай, когда я задаю вопросы! — властно и с рычанием. Достаточно громко, чтобы Чонгук успел занервничать и почувствовать стыд, потому как в данной раздевалке даже двери нормальной нет, лишь плотная шторка серого цвета. — Вашего внимания, господин, — тихо отвечает. У него колени дрожат и ладони потеют, которые он сжимает и разжимает без конца. Сердце отчего-то начинает работать в усиленном режиме, качая кровь и разгоняя ее по венам. Становится слишком жарко, дыхание учащается, лицо краснеет от кончиков ушей до самой шеи и ключиц, которые скрываются за воротом рубашки расстегнутой на пару пуговиц. — Тебе мало, что я таскаюсь с тобой по магазинам? Мало, что я отменил важное совещание? Мало тех денег, которые ты тратишь на шмотки? Вот эта юбка, — Тэхён мнет в кулаке клетчатую ткань, рычит в ухо. Его самого уже потряхивает от возбуждения. Он как увидел эту юбку на Чонгуке, решил, что пора действовать. Очень сложно сейчас держать себя в руках, но именно это он и планировал на сегодня. — Ты ведь ее никуда не наденешь, зачем она тебе? М? — Ким продолжает буравить взглядом Чонгука через зеркало, пальцы на челюсти сжимает сильнее, чтобы тот взгляда уводить не смел. Тэхёна ведет от такой картины, хочется поскорее нагнуть и трахнуть, но он придерживается роли. Так гораздо интереснее. — Или эта странная кофта, — ладонь с упором проходит по паху, в котором ощутимо твердеет член, ведет по животу, сжимает сетку, — что за рыболовная сеть? Неужели тебе это нравится? — Да! — вырывается из горла сдавленно, но слишком громко. Чонгук слышит копошения за стенкой, там точно есть люди, которые улавливают каждое сказанное ими слово. Глаза опускаются вниз, так хочется сейчас провалиться сквозь землю от стыда. Но возбуждение накатывает все сильней, делая Чонгука абсолютно беспомощным в данной ситуации. — Что «да»? На какой из вопросов ты ответил? — Тэхён издевается, сдерживает улыбку, сохраняя строгое лицо. А у Чонгука в голове только один вопрос, неужели он добился долгожданного внимания? — Что молчишь, детка? Я задал тебе вопрос! — Мне нравится, — шепотом отвечает, сам не зная кофту ли имеет в виду. Он спиной ближе жмется к груди своего господина. Задницей ощущает его каменный стояк в брюках. Губы распахивает в выдохе, когда цепкие пальцы перемещаются с челюсти на горло. Массируют, немного надавливая, натягивают тонкую полоску чокера. Свободной рукой Тэхён блуждает по дрожащему телу, ныряет под короткую юбку, крепко сжимая возбуждение под боксерами. Мнет и водит ладонью, кусает за хрящик, упиваясь резким вскриком Чонгука, что закрывает рот ладонью, краснея пуще прежнего и отчетливо обращая внимание на разговоры в соседних раздевалках магазина. Тэхён разворачивает Чонгука слишком резко, впечатывается в его губы настойчивым и глубоким поцелуем, вылизывая рот изнутри и сжимая до синяков кожу на заднице. Шлепок. Чонгук от неожиданности случайно прикусывает губу Кима, тот отстраняется также резко, облизывая место укуса. — Простите, господин Ким, — шепчет виновато. — Давай, детка, извинись как положено, — кивает на свой пах, ухмыляясь. — Но… — На колени. — А если нас услышат? — Мне плевать. Чонгук сглатывает и смотрит на шторку. Ему и так неловко, еще и чужой взгляд молоденькой девушки, проходящей мимо поймал через небольшой зазор. Именно в такой момент! Сам нарвался. Хотел внимания, получай сполна. Хоть со стыда сгори, но без должного извинения его отсюда не выпустят. А как он будет выходить из этого магазина, даже представить страшно. Но об этом он подумает потом, сейчас он слишком долго медлит. Понимает это, когда волосы на затылке сжимают и опускают ниже. Почувствовав голыми коленями прохладный пол, Чонгук дрожащими пальцами пытается расстегнуть бляшку ремня. Спешит сильно, потому что Ким подгоняет. Тот уже пиджак успел снять и повесить на крючок, Чонгук даже заметить этого не успел. — Слишком долго копошишься, — не выдерживая, рычит Ким, самостоятельно расстегивает ширинку, высвобождая крупный налитый кровью член. Пару раз проводит сомкнутой ладонью по всей длине ствола и мажет головкой по губам. Чонгук слизывает выступивший предэякулят, смыкает плотно губы, вобрав в рот головку, посасывает ее неспешно, наконец дорвавшись до самого вкусного. Глаза прикрывает от удовольствия, скользя губами по стволу до середины. Мычит одобрительно на грани стона, ощущая крепкую хватку в своих волосах. Как же он скучал по этому, как сильно желал. — Папочка… — урчит от кайфа на секунду оторвавшись от члена, чтобы в следующее мгновение расслабить горло и качнуть головой вперед, утыкаясь носом в пах. Тэхён удерживает его так некоторое время, издавая утробный стон и сжимая в кулаках волосы на затылке, подается назад бедрами и снова толкается ими в горячую и влажную глотку. — Вот так, детка, умница. Чонгука кроет от похвалы. Он вцепился пальцами в подол короткой юбки, сжимает в кулаках тонкую ткань и давит на свой пах. Все тело дрожит от возбуждения, воздуха не хватает, но он и не думает о том, чтобы прекратить глубокие толчки или отстраниться. Принимает каждый покорно, наслаждаясь хлюпающими звуками из-за обилия густой слюны, стекающей по подбородку. — Черт, как же ты охуенно отсасываешь, — низко стонет Тэхён, не сводя взгляда с пухлых губ, обтянутых вокруг его члена, блестящего от слюны. А Чонгук с ума сходит, готовый позорно спустить лишь от низкого похвального голоса с хрипотцой. Он сильнее давит обеими руками на свой пах, сводит ноги вместе и теряет связь с реальностью, напрочь забывая о том, где они находятся. — Давай, детка, еще немного. Доставь папочке удовольствие. Ты же хотел моего внимания, так принимай его сполна. Так, как только ты умеешь, — Тэхён хрипло постанывает, быстро скользя членом в горле, отстраняется лишь на ничтожных пару секунд, чтобы Чонгук успел сделать вдох и снова трахает глубоко в глотку. Слюна безбожно течет по подбородку, сопровождаясь гулким хлюпаньем и громким сопением через раз. Легкие горят от невозможности глубоко вдохнуть, Чонгук не поспевает за быстрыми толчками Кима, старается дышать через нос. Эти звуки смущают неимоверно, потому как он все же улавливает чужие разговоры и тихие смешки за стенкой. Но сейчас ему абсолютно плевать на внешний мир, он тут кайф получает на грани подступающей эйфории. Чонгук цепляется за чужие бедра, чуть сгорбившись в спине, когда кислорода не остается совсем и с победным стоном отрывается, хапая ртом воздух, когда горячая сперма заливает его лицо. Тэхён быстро убирает член в штаны, застегивает молнию и ремень. Дает время Чонгуку, чтобы отдышаться, затем поднимает его на ноги и разворачивает лицом к зеркалу. — Посмотри на себя, детка, — мурлычет на ухо, — ты так хорошо поработал ртом, — он пальцами собирает сперму с лица и мажет ими по губам, — я не могу тебя оставить без десерта. Ты заслужил его. — Чонгук краснеет до кончиков ушей от собственного вида в отражении, покорно принимает пальцы в рот, обсасывает их, ощущая на языке сладкое семя, которое проглатывает и показательно высовывает язык. Хочется прикрыть глаза от удовольствия, но он продолжает смотреть на себя со стороны, ощущая чувство стыда и гордости одновременно. Он действительно хорошо постарался и им остались довольны. — Ты ведь не думаешь, что это все? — загадочно шепчет Ким и наблюдает за удивленной реакцией. Глаза Чонгука расширяются, но он быстро сдается в крепкие руки, которые ласкают его возбуждение сквозь намокшую ткань боксеров. Он еще не кончил, но смазки выделилось в большом количестве. — Папочка… — выдыхает шумно. — Моя развязная шлюшка хочет кончить? — наигранно улыбается, ведет зубами по хрящику, слегка прикусывая. — Да, папочка, очень. Вы позволите? — Чонгук млеет от нежных ласк, Тэхён неторопливо гуляет ладонями по телу, проникает под юбку, гладит внутреннюю часть бедра, чуть сжимая кожу. Все тело напряжено и подрагивает, Чонгуку много не нужно, чтобы кончить, лишь самую малость поводить по члену, прикосновения к которому намеренно избегают. — Нет, — твердое и уверенное. Ким убирает руки и отходит на шаг. — Нет? Но почему? — Чонгук растерян, он так сильно хочет кончить. Ему уже плевать на то, как он будет выходить из этой раздевалки, опустив голову от стыда как можно ниже, чтобы никто не видел его пылающего от смущения лица. — Ты укусил меня и хорошо за это извинился. Я простил тебя за такую оплошность. Но я все еще зол на то, что ты сорвал мне совещание. Чонгук опускает виновато глаза, не смея даже повернуться лицом к господину Киму, который говорит на полном серьезе. — Простите. — Прощу. Но только после наказания. — Наказания? — взгляд взлетает вверх и ловит чужой в зеркале. — Именно, — усмехается и подходит ближе, ведет ладонью между лопаток по позвоночнику до поясницы. — Для начала, уложи ладони на зеркало и пригнись. Я хочу, чтобы ты смотрел на себя, принимая наказание. — Х-хорошо, — Чонгук повинуется. Не может иначе, ему просто не оставили выбора. — Послушный мальчик. Только благодаря твоей покорности ты еще со мной. — А я думал, что вы меня любите, господин Ким, — поворачивает голову, ловит чужой взгляд сбоку и смотрит с надеждой. — И поэтому тоже. А теперь смотри на себя. Тэхён опускается на колени, приподнимает юбку и гладит ягодицы, сминает их ладонями. Тянет за резинку боксеров, приспуская белье ниже и оголяя аппетитную задницу. Язык проходит по промежности, срывая изо рта Чонгука стон удовольствия. — Будь тише, мы все же не дома. Сложно. Очень сложно быть тише, когда настойчивый язык проникает внутрь ануса, а ладони с таким усердием мнут ягодицы, наверняка оставляя на них отметины. Но Чонгук старается, плотно смыкает губы и не смеет прикрывать глаза, смотрит на себя раскрасневшегося. У него на лице написано все, чем он занимался прошлые пятнадцать минут и в голове ни единой мысли того, как он будет выходить из этой раздевалки. — Какая прелесть, ты даже подготовился для меня заранее. Так был уверен в том, что я тебя трахну? — Чонгук мычит утвердительно и взвизгивает от неожиданного обжигающего шлепка. — Грязная шлюха мечтающая о члене в заднице, — еще звонкий шлепок и Чонгуку кажется, что его яйца сейчас взорвутся от количества скопившегося в них семени. Оно рвется вылететь наружу, но ему запретили кончать. От этого хочется выть, скулить и умолять, чтобы взяли поскорее. Набухшая головка трется о ткань юбки, та впитывает в себя всю предсеменную жидкость, теряя всю надежду на то, чтобы оставить эту вещь прямо тут, в раздевалке. — Папочка… Пожалуйста… Умоляю, я не могу больше… — Не вздумай кончать! Стой так! — Тэхён встает на ноги и что-то ищет в кармане своего пиджака. Чонгук видит в зеркале ухмылку и то, как ему подмигивают. — А теперь, повеселимся, детка! — Он демонстративно показывает анальный стимулятор, который зажимает двумя пальцами. — Оближи его, — подносит игрушку ко рту и Чонгук, гулко сглотнув, принимает поражение, раскрывает рот и облизывает небольшой шарик языком, смачивает обильно своей слюной. С этой игрушкой он знаком, и знает, как она работает. Сам однажды испытывал ее действие на Тэхёне. Небольшой вибро-шарик с длинным хвостиком и с кольцом на другом конце. Именно в это кольцо Тэхён и просовывает налитые яйца Чонгука, а сам шарик помещает вглубь ануса, натягивает боксеры на место и поправляет юбку. — Теперь слушай внимательно, Чонгук-и, — выпрямившись в спине, начинает Тэхён. Его голос сквозит серьезностью, не терпящего оспаривания. — Сейчас ты переодеваешься в свои блядские шорты и топ, собираешь весь этот образ что на тебе сейчас и идешь оплачивать покупку. Далее направляешься в бутик нижнего белья и покупаешь себе красивые кружевные стринги. Надеюсь, ты помнишь мой любимый цвет. Вот карта, — Чонгук принимает дрожащей рукой карту, не смея хоть как-то возразить, у него язык не повернется. — Я буду ждать тебя в машине. На все у тебя пятнадцать минут. Опоздаешь — пеняй на себя. Тэхён снимает пиджак с крючка, надевает его и поднимает с пола все пакеты с купленной одеждой и аксессуарами. Смотрит на наручные часы, засекая время и, уже приоткрыв шторку, чтобы выйти, вспоминает: — Ах да, чуть не забыл, — достает пульт от стимулятора и нажимает первую скорость. Благо не пятую, и на этом спасибо. — Поторопись, детка. Тэхён дарит улыбку и выходит из раздевалки, оставляя дрожащего всем телом от возбуждения Чонгука одного. Тот смотрит секунд тридцать на ширму, боясь пошевелиться, затем быстро начинает переодеваться. Кончить хочется сильно, слабая вибрация стимулятора в заднице периодически попадает по простате, Чонгук кусает свои губы и собирается выйти из маленького помещения, которое полностью пропиталось запахом секса. Он смотрит еще раз на себя в зеркало, поправляет волосы, которые давно потеряли укладку и торчат хаотичными прядями в разные стороны. Лицо красное от стыда, он не представляет, как будет идти к кассе и покупать эти вещи. Ладно рубашка с кофтой, но юбка, мокрая местами, испачканная в его предсемени и слюнях. В голову приходит безумная идея оторвать бирку, чтобы не давать вещь в руки продавца, но он отметает ее разочарованно, когда видит на ткани магнит. — Черт. Ну, Тэхён, я тебе еще отомщу за это! — бубнит себе под нос и сделав глубокий вдох отодвигает шторку, покидая раздевалку. Давит в себе чувство стыда, стараясь идти с гордо поднятой головой, но яркий румянец на щеках и покрасневшие от минета губы выдают его с потрохами. — Будьте так любезны, впредь не заниматься сексом в нашем магазине! — произносит девушка за кассой, принимая вещи от Чонгука, чтобы брезгливо оформить покупку и сложить все в пакет. Чонгук на это издает нервный смешок, смотрит виновато на девушку и замечает на ее лице такое же смущение. — Спасибо. И да, в следующий раз мы пойдем трахаться в другой магазин, в ваших раздевалках даже дверей нет, — он не мог не съязвить, забирая пакеты и оплачивая свою покупку. У него уже мозг затуманен возбуждением, в голове набатом бьет только одна фраза: «Хочу кончить». «Боже, как же стыдно» — думает Чонгук, пока второпях покидает этот бутик и бежит на поиски магазина нижнего белья. Жалеет ли он, что решил примерить эту юбку, заранее осознавая последствия? Хрена с два! На то и был расчет. Чонгук догадывался о замысле Тэхёна. Не просто так тот предложил пошопиться, но то, что он не дал ему кончить, еще и стимулятор запихнул в задницу, запрещая кончать, этого Чонгук никак не ожидал. Но это большой намек на продолжение, и они оба уж точно не против этого.

***

В оговоренные пятнадцать минут Чонгук, конечно же, не уложился. Намеренно ли, специально ли, он сам не знает. Да и какая разница, если он получит еще свое наказание сполна. Домой ехали в напряженной тишине, оба возбужденные и желающие только одного — друг друга. Для веселья, Тэхён прибавил скорости на стимуляторе до третьего уровня и, подъехав к дому, Чонгук уже молил о члене в заднице здесь и сейчас, периодически забывая о том, что они продолжают свою ролевую игру. — Значит так, детка. Сейчас мы поднимаемся домой, ты надеваешь только стринги и приходишь ко мне в кабинет, — быстро проговаривает Тэхён и спешно выходит из машины, прихватив с собой все покупки и направляется в сторону подъезда. Чонгука всего колотит. Он сводит ноги и стонет в голос, не найдя в себе сил даже выйти из машины. Стимулятор продолжает вибрировать на третьем уровне, бьет по простате, заставляя тело крупно вздрагивать. Все нутро словно горит в огне, желая лишь скорее остудиться, сбросив напряжение. Облегающий топ липнет противно к взмокшей от пота спине. Боксеры пропитались смазкой, а кожаные плотные шорты не упрощают задачу. Снять бы все с себя и кончить наконец, но ватные ноги не могут даже пошевелиться. Чонгук словно прирос к сидению автомобиля, не имея сил сделать хотя бы одно движение. С губ срываются бесконтрольные хриплые стоны на грани с неким скуляжом. Влажная челка липнет ко лбу и лезет в глаза, но обе руки сжимаются в кулаки в области паха. Чонгук не может их поднять, чтобы зачесать волосы назад. Он не представляет, как ему выйти из машины и дойти до дома, подняться на шестой этаж, снять с себя одежду и остановить эту вибрацию внутри. Невозможно же. С каждой секундой сдерживать оргазм становится непосильным трудом. Низ живота стягивает узлом, тяжелые яйца болезненно поджимаются, член то и дело реагирует подрагиванием на стимуляцию простаты. Чонгук уже смутно видит, плохо соображает, оргазм приближается все ближе, готовый наградить парня невероятным чувством эйфории и расслабленности, но получить похвалу за выдержку хочется гораздо больше. Да и не посмеет он кончить без разрешения, поэтому расстегивает быстро шорты, просовывает руку в боксеры, пачкая пальцы смазкой, и сжимает основание члена, стискивая зубы и задерживая дыхание. Дверца автомобиля распахивается, но Чонгук не обращает на это внимания. Он тонет в своих ощущениях, на внешний мир сейчас глубоко плевать. И лишь когда он чувствует, что стимулятор остановился, шумно выдыхает и переводит мутный взгляд на Тэхёна. У того на лице написано, что он доволен до глупой улыбки, растягивающей прекрасные губы, которые хочется лицезреть на своем члене сию секунду. — Ты заставляешь меня ждать слишком долго! — повиснув на раскрытой дверце и приблизившись лицом слишком близко, мурлычет Ким. Его голос мягкий с небольшой издевкой, которую Чонгук явно пропускает мимо ушей. — Я не могу идти, — с расстановками, сквозь сбившееся дыхание. — Иди сюда, — Тэхён заботливо помогает выйти из машины, самостоятельно застегивает молнию на чужих шортах и, придерживая за талию, практически тащит на себе парня в сторону подъезда. Они поднимаются в лифте, Чонгук ластится, прижимается и трется пахом о чужое бедро. Вылизывает шею и вымаливает хотя бы один короткий поцелуй в губы. Но на все его действия Ким лишь коварно улыбается с предвкушающим блеском в глазах, не дает себя поцеловать, как этого хотят, бросает лишь короткое: «ты не заслужил». На эту фразу хочется возразить, ведь Чонгук очень старается сдерживать свой оргазм, у него это получается, но он прекрасно понимает, что слишком много накосячил. И да, видимо и правда не заслужил. Они заходят домой, Чонгук торопливо начинает раздеваться прямо у порога, скидывает вещи на пол и, оставшись совершенно нагим, смотрит умоляюще на своего господина, сжимая основание колом стоящего члена, головка которого красиво блестит от предэякулята. Тэхён видит это, ухмыляется и облизывает губы. Чонгук впервые так безбожно течет, совершенно не понимая откуда в нем столько смазки. Ему уже кажется, что он кончает маленькими порциями, но это не так. Все тело дрожит, на ногах сложно устоять, но он продолжает молча смотреть на Тэхёна, который протягивает ему пакет. — Хочу видеть на тебе то, что ты купил для меня. Порадуй папочку, и тогда, возможно, я разрешу тебе кончить. Возможно? Возможно, блять? Да Чонгук кончит сразу, как кружево коснется нежной кожи его члена. Он ведь не выдержит. Не сможет. Он тот, кто за один половой акт умудряется кончать по два, а то и по три раза, в то время как сам Тэхён, имея колоссальную выдержку, сдерживает себя до последнего. Но зато как бурно и красиво он это делает. И совершенно зря Чонгук сейчас это представляет в своей голове. Он и так на грани. Ходит по краю, готовый в любую секунду потерять равновесие и сорваться вниз. — Детка, — тянет с упоением, ребром ладони ведет по щеке, смахивая слезы. Когда интересно эта влага появилась на глазах? Чонгук упустил момент. — Видел бы ты сейчас себя со стороны, такой нуждающийся в моем члене. Ну же, надевай это и идем в кабинет. На этих словах Ким разворачивается и оставляет Чонгука в одиночестве. Тот вытаскивает дрожащими руками нижнее белье, облокачиваясь задницей о стену, надевает их на себя. Его тело слишком чувствительно реагирует на прикосновение кружева к плоти, он дышит часто, но воздуха все равно не хватает. Взгляд плывет, тело отказывается слушаться, практически вслепую он медленным шагом направляется в сторону кабинета. Тэхён не соизволил переодеться, сидит на кресле все в том же классическом костюме-тройке, разве что пиджак снял. Но зато босиком. Чонгук это видит и облизывается, готовый в любую секунду ринуться к этим ступням и облизать каждый пальчик. Он еле стоит на ногах, рукой придерживается за стену, поднимает взгляд в глаза и замирает, видя в них недовольство. Что ж, этого следовало ожидать… — Почему красный? Я кажется четко дал понять, какой цвет нижнего белья хочу на тебе видеть! — властный голос пригвождает к полу, Чонгуку приходится взять всю свою волю в кулак, чтобы сиплым голосом еле слышно прошептать: «зеленых не было». — Ползи! Чонгук покорно опускается на колени и ползет на четвереньках к своему господину. Он сейчас все что угодно готов сделать, лишь бы разрешили кончить. И как можно скорее. Прямо в это самое мгновение, когда Тэхён нажимает на пульте максимальную пятую скорость стимулятора, отчего Чонгук вскрикивает не своим голосом, содрогаясь всем телом в самом мощном оргазме за все время, что у него было. И тут уже никакие кольца на яйцах не помогут, потому как терпеть больше не было сил. Слишком неожиданно. Слишком резко. Слишком много и долго. Тэхён цыкает, пока Чонгук продолжает марать спермой кружево. Он сам возбужден до предела, хочется лицезреть, как семя проскальзывает через тонкую ткань, полностью намокая, но глушит в себе это желание. Он ступней приподнимает голову выше, потому как тот приземлился на нее лбом. — Это ты зря… — Чонгук сквозь шум в ушах улавливает фразу, взгляд поднимает на карамельные глаза, в которых плещется недовольство вперемешку с возбуждением. — Я разве разрешал тебе кончать? — Молю… — голос дрожит, как и все тело. Оргазм продолжает накрывать своей мощностью, сперма выстреливает в большом количестве стекая по стрингам на бедра. Чонгук вздрагивает каждый раз, — пожалуйста… — О чем ты просишь? — издевательски тянет, делая вид, что не понимает о чем речь. — Выключи! — вскрикивает громко со слезами на глазах. — Ах, ты об этом… — Тэхён лениво нажимает кнопку на пульте отключая стимулятор, который все это время работал на пятой скорости. Чонгук безвольной куклой валится на пол. Он измотан, но властный голос сверху заставляет вздрогнуть и приподнять снова взгляд. — Грудью в пол, задницу на колени. — Чонгук не понимает что от него хотят. Смотрит умоляюще снизу вверх, пугается тяжелого вздоха своего господина. Тэхён слишком вжился в роль, в принципе, как и всегда. Ему до чертиков нравится эта игра. Видеть такого измученного Чонгука — кайф чистой воды, и лишь от одного этого вида можно кончить. Но выдержка у него куда лучше, поэтому тесное помещение своего члена в штанах он полностью игнорирует, сконцентрировав свое внимание лишь на Чонгуке. Он его изведет сегодня и заставит кончить еще не один раз. Молча наклоняется и самостоятельно переворачивает детку таким образом, чтобы грудь осталась на полу, а широко расставленные ноги по бокам от бедер открывали шикарный вид на задницу на собственных коленях. Тэхён проводит кончиками пальцев по ягодицам, те мгновенно вздрагивают, напрягаясь и образовывая небольшие ямочки на верхних частях накаченных половинок. Ему абсолютно плевать, что брюки измараются в сперме, он с жадностью мнет кожу и наслаждается всхлипами. — Итак, Чонгук-и, — резкий звонкий шлепок по правой ягодице и громкий вскрик неожиданности. Чонгук рефлекторно подается назад проезжая пахом по чужому возбуждению, губы до боли закусывает от резкой стимуляции сверхчувствительной головки по мокрому, такому сейчас грубому, кружеву. — Наказание номер один! Ты получишь пять шлепков за то, что напугал меня своим звонком по телефону. Снова неожиданный шлепок обжигает левую ягодицу, от которого все тело пробивает, словно от самого мощнейшего шокера. — Считай! — Тэхён поглаживает место удара. Кожа под ладонью горячая и влажная от пота. — Один! — голос звучит сломлено и совсем тихо. — Громче! — одновременно со вторым шлепком, за которым снова следует поглаживание. — Два! — прикладывает все свое усилие, чтобы звучать громче. Кровь приливает к голове, заставляя смущаться и покрываться краской от собственной позы и выбранного для него наказания. — Если собьешься, то начнем счет заново! — шлепок в то же место на левой ягодице. Кожа краснеет, Тэхён жадно смотрит лишь на красивую задницу на своих коленях, натягивает верхнюю часть трусиков выше, чтобы полоска ткани сильнее впивалась в промежность и удерживала член внутри. Хотя от таких ерзаний головка уже выглядывает из тонкой кромки белья, пачкая чужие брюки предсеменем. — Три! — старается не двигаться, иначе снова кончит, а команды такой не было. Удается с трудом, но он пытается. — Молодец, детка. — Четыре, — всхлип, потому как от похвалы ведет еще больше. Все его тело, словно один оголенный нерв. — Пять… — кончает снова, потому что не в силах сдержаться. У него ноги затекают, поясница прогибается сильно, причиняя легкую боль в мышцах, от которой Чонгук ловит незабываемый кайф. Пусть он завтра не сможет встать с кровати, но это того стоит. — Какая непослушная детка. — цыкает недовольно, а сам только и делает, что облизывается. — Я разве разрешал тебе кончать повторно? Чонгук бормочет что-то совсем невнятное. Ему хочется расслабиться, но это не удается. Над ним издеваются, явно желая довести до состояния отключки от оргазма. Чонгук уверен, так оно и будет. Он понятия не имеет сколько еще Тэхён собирается испытывать его выдержку, а ведь до проникновения дело еще не дошло. Осознание этого вмиг заставило сильно зажмуренные до этого глаза расшириться. — Наказание номер два! — голос уже хрипит. Член в штанах реагирует на каждое движение на нем Чонгука. Тот проезжается по его возбуждению от каждого шлепка, трется с упором. У него самого боксеры мокрые от предэякулята. — Плюс пять шлепков, за то, что мне пришлось перенести совещание. И я запрещаю тебе кончать! — Я… Шесть… Не выдержу… Я все понял, господин, прошу… — ягодицу обжигает новый удар, Чонгук уже не соображает и пытается вспомнить какая цифра идет следом. — Семь! — зубы стискивает, потому что собственное возбуждение и напряжение всего тела не отпускают даже после двух оргазмов. — М-м, какой прекрасный вид. — Восемь! — Хороший мальчик. — Девять… Сколь… Десять, господи… — он выдержал. Его похвалили. Теперь можно скончаться. — И третье наказание! — Нет. Нет. Папочка, я не вынесу. Умоляю… — Слезы льются ручьем. — Ты сможешь, грязная непослушная шлюха. — Не смогу… пожалуйста… Я больше так не буду… — Еще пять ударов за непослушание! — рычит Ким и шлепает с силой по раскрасневшейся левой ягодице. — Одиннадцать… — ему кажется что он кричит громко, на деле голос давно севший, дыхание сбито. Оргазм снова маячит где-то рядом, заставляя поджиматься яйца, наполовину вываливающихся из тонкой ткани, и до чертовски болезненно-приятных ощущений на нежной коже члена от сильного трения по кружеву и стояку такого властного Кима. Тэхён слишком хорошо его знает. Знает, как Чонгук с ума сходит от всех этих шлепков. Знает, как любит, когда его берут грубо и быстро. От этих мыслей, что вихрем проносятся в затуманенном рассудке, бросает в крупную дрожь. Сверху слышна похвала вперемешку с ругательствами и унижениями, но словно в вакууме, потому как уши заложило. Ладони, что до этого вжимались в пол по бокам от головы, ползут медленно вверх, вытягиваясь в локтях. Кажется они онемели, и от такого слабо уловимого расслабления с горла вырывается выдох облегчения, за которым следует сломленное «двенадцать… тринадцать… четырнадцать…» Заветное и такое долгожданное «пятнадцать» срывается с губ в тут секунду, когда Чонгук снова изливается, крупно вздрагивая. Он сползает на пол, дышит тяжело, пытаясь вернуть сам себя в реальность. Не слышит, как Тэхён спешно стягивает с себя всю одежду, психуя и ругаясь из-за маленьких неудобных пуговиц на рубашке. Сильная хватка на волосах заставляет приподнять голову, уперевшись ладонями о пол. — Ну как, папочка достаточно уделил времени своей подстилке? — Тэхёна ведет так сильно, что он уже не контролирует себя. Пульсирующий член все еще зажат в плену плотных боксеров, впереди которых красуется мокрое пятно немалого размера. Он сам уже течет безбожно, кончить хочет глубоко внутри Чонгука. — Вы до сих пор не трахнули меня, господин Ким, — с ухмылкой проговоривает Чонгук, собрав все свои силы. — Ненасытная шлюха! — рычит Ким, опуская волосы. Хватает пульт с кресла и жмет на четвертую скорость, жадно впитывает каждый стон и мольбу на полу, пока снимает нижнее белье сначала с себя, а после и с Чонгука. Красные стринги полностью пропитались спермой, Тэхён, словно обезумевший, подносит их к носу и глубоко втягивает самый невероятный аромат. Хочется вычистить всю ткань языком, но вместо этого он отключает стимулятор, свободной рукой вытаскивает его из Чонгука отшвыривая в сторону, переворачивает несопротивляющееся тело на спину и седлает грудь. Ловит взгляд мутных глаз и демонстративно закидывает голову, чтобы отжать ткань себе в рот. Причмокивает и губы облизывает довольно простонав. — Блять… — Чонгуку всегда нравились грязные идеи Тэхёна, и сейчас, после, хрен знает какого по счету, оргазма, он не спускает глаз с такого горячего зрелища. Опавший член лежит себе расслабленно слева на паховой части тела, а низ живота снова скручивает в тугой узел доводя до грани. Пальцы на ногах поджимаются, напрягается каждая мышца всего организма, за исключением той единственной, которая уже отдыхает. Чонгук кончает без спермы, его яйца давно опустели, и это ошеломительное чувство, которое он испытывает действительно впервые. Тэхён сползает задницей ниже, наклоняется и впивается в губы. Чонгук отвечает на долгожданный поцелуй, влажный и страстный до невозможности. Лижет и посасывает с удовольствием чужие губы, не имея сил элементарно поднять руки и прикоснуться. Он так сильно желал этого, но получил лишь скомканный кусок ткани, который запихнули ему в рот отстранившись. Вкус собственного семени ярко ощущается на языке. Забывшись на пару мгновений, не замечает, как его ноги широко разводят в стороны, но вздрагивает от прохлады смазки в промежности. Принимает наконец в себя толстый, большой член своего любимого человека, который знает, как грубо и быстро нужно работать бедрами, чтобы ненасытная детка громко мычала от удовольствия, граничащего с бессилием. Чтобы отключиться прямо на полу с ленивой улыбкой на губах сразу, как только Ким испачкает его живот своим семенем и навалится, быстро дыша сверху, придавливая телом. Он уже будет крепко спать, когда Тэхён заботливо высвободит его рот от белья, оботрет полотенцем и на руках отнесет на кровать. Не почувствует нежного объятия и многочисленных поцелуев по всему лицу. Не услышит бархатного голоса, который будет шептать на ухо слова о любви. Но Тэхён обязательно повторит все это после двенадцатичасового сна. И обязательно сделает массаж на поясницу. И отсосет еще для закрепления всех своих слов. А потом в душ отведет и помоет самостоятельно. А Чонгук тем временем перебирает в голове все кинки Тэхёна, чтобы в скором времени доставить ему такое же удовольствие…

***

В целом, рабочая неделя пролетела довольно быстро. Сегодня пятница и Чонгук решил поиздеваться над своим парнем. В течение всего дня Тэхён получал откровенные сообщения, возбуждался, сидя в офисе, без возможности на нормальную работоспособность. В туалет отлучался подрочить на фотографии эротического характера, которые сопровождали ржущие смайлики и надписи по типу: «это чтобы ты обо мне не забывал». Ага, забудешь тут. Так и стоит перед глазами картина крупного налитого кровью члена с соблазнительными выпирающими венами и блестящей от предсемени головкой. Хочется облизать со всех сторон, пососать, вкусно причмокивая, и ощутить на языке теплую сладковатую жидкость. Медвежонок: «Три пакетика сахара сожри прямо сейчас!» Это сообщение было отправлено около трех дня. Тэхён намерен опустошить сегодня яйца Чонгука. Лишь бы вечера дождаться.

Гуки: «Хочешь поесть натурального белка́?»

Ответ пришел практически сразу, но Тэхён не стал что-либо отвечать. Вместо этого он пораньше свалил с работы, потому как голова забита далеко не отчетами и вычислениями. Не торопясь принял дома душ и как следует растянул себя. Он определенно хочет сегодня быть снизу, после того, как полакомится самым вкусным для него десертом конечно же. Перекусив, приведя себя в порядок и напялив первые попавшиеся под руку джинсы и толстовку, отправился забирать Чонгука с работы. Тот выходит из здания офиса с широкой улыбкой, весь такой при параде, в рубашке с галстуком и брюках. В руке держит небольшую барсетку, которую закидывает в бардачок, как садится в машину. Тэхён с него глаз не спускает, ждет, когда к нему потянутся, чтобы насладиться вкусом губ друг друга, по которым оба так успели соскучиться за весь день. Тэхён плавно выезжает с парковки, они беседуют как раз на тему сегодняшней переписки, пока направляются в сторону дома. Но выдержки нет нихрена. Тэхён заруливает в какой-то двор, в котором не горят фонари, глушит машину, ставя ее на ручник, включает тусклый свет, чтобы не трахаться в кромешной темноте и перебирается на колени Чонгука, полностью проигнорировав все его вопросы. Тот улавливает сразу ход его мыслей, обнимает крепко за талию, прижимая плотнее к себе и возбуждаясь с такого ярого напора своего мужчины. Чонгук обожает секс в машине, это у них далеко не в первый раз. Иногда возбуждение накатывает так сильно, что они просто не успевают доехать до дома, совершенно забывая о том, что их кто-то может увидеть. Кресло в полулежачее состояние откидывается Чонгуком уже на автомате, они целуются страстно и глубоко, сплетаясь языками. Тэхён ерзает задницей по стремительно твердеющей плоти, проглатывает в поцелуе все шипения срывающиеся с губ Чонгука. Рубашка и толстовка летят на водительское сиденье, влажные поцелуи оставляют мокрые следы на шее вдоль плотно сидящей ткани галстука. Тэхён сползает ниже, добираясь, наконец, до ствола Чонгука, быстро освобождает его из оков одежды. От вида самого красивого члена в боевой готовности во рту скапливается слюна, он проводит языком по всей длине, прикрыв глаза и урча от удовольствия. Улыбается от хриплых звуков тяжелого дыхания сверху и крепкой хватки на собственных волосах. Движения головы работает попеременно, то медленно, смакуя, высасывая весь предэякулят, то быстро и глубоко, с чавкающими, от обилия слюны, звуками. Длинные пальцы массируют мошонку, перекатывают яйца в ладони. Теплое семя обволакивает горло, Тэхён облизывается удовлетворенно, потому как получил то, о чем мечтал последние почти четыре часа времени. Они спешно перемещаются на заднее сиденье, бурча под нос ругательства из-за недостатка пространства и, глупо улыбаясь, смотрят друг на друга. Чонгук ложится на спину, согнув ноги в коленях, пока Тэхён снимает с себя остатки одежды и бесцеремонно седлает чужое лицо. Пальцами шарит по шее, нащупывая единственный предмет оставшейся одежды, наматывает его на кулак, сильно натянув и громко простонав, когда проворный язык с хриплыми от удушения стонами проводит по внутренним стенкам разработанного сфинктера. С губ срывается протяжный стон, он тянет за галстук, вжимая сильнее лицо Чонгука в свой зад. А тот и не сопротивляется вовсе, энергично работает языком, толкает его настолько глубоко, насколько может. Он сразу понял, что Тэхён растягивал и готовил себя для его члена, который после оргазма снова приходит в боевую готовность, наливаясь кровью и твердея. Звуки влажных и громких чмоков разносятся по салону автомобиля, придавая атмосферу отменного предстоящего секса. Воздуха не хватает, так как рот Чонгука обслуживает задницу Кима как положено, с максимальным доставлением удовольствия. Нос упирается в промежность, лишая доступа к кислороду. Глубокий вдох сделать не позволяет сильно натянутый на шее галстук. Сверху доносятся хриплые стоны, Тэхён любит быть громким, никогда не сдерживает себя, полностью срывая Чону крышу и лишая контроля и здравого смысла. Тэхён матерится от постоянных ударов головой о потолок автомобиля, сползает ниже, меняя позу. Отодвигает максимально передние сиденья и встает на четвереньки, притягивая Чонгука к своей заднице за галстук, вжимает в себя и вздрагивает, ощутив укус на ягодице. — Задушить меня хочешь? — тянет с издевкой Чонгук, улыбается и лижет промежность. — Только немного, ты мне живой нужен, — сбито проговаривает. По спине ползут мурашки, кожа блестит от пота. В салоне стоит духота, стекла начинают потеть от быстрого дыхания двух мужчин. Кольцо мышц ануса поддается легко влажному языку, принимает в себя его так хорошо и правильно. Удушение туманит рассудок, Чонгук хочет размашисто вылизать от мошонки до ямочки на верхней части ягодиц, но сильно натянутый галстук не позволяет этого сделать. Два пальца проникают внутрь по костяшки, он сгибает их, массирует простату и лижет вокруг сфинктера, добавляя больше слюны, мычит удовлетворенно от звонких стонов сверху. Свободная ладонь гладит кожу поясницы, надавливает на нее для большего прогиба. — Господи, да, Гук-и, вот так. Еще… — хрипло и властно. Даже сейчас, находясь в пассивной роли, Тэхён доминирует, подается бедрами назад для ощущения более глубокого проникновения. Чонгуку это пиздец как нравится, он добавляет третий палец, трахает ими активно, ударяя каждый раз по заветному комку нервов, наслаждается от дрожи в чужом теле. У самого руки дрожат от чрезмерного возбуждения, хочется уже почувствовать, как мягкие стенки будут обволакивать член со всех сторон, как он будет легко скользить внутри издавая самые лучшие звуки хлюпающей смазки. Кстати, о ней… — Ты ведь взял смазку? — В бардачке. — Отпусти, возьму ее. — Еще чуть-чуть, пожалуйста, малыш… Как же приятно слушать этот просящий бархатный голос, Чонгук с ума сходит. Вытаскивает пальцы, облизывает их и присасывается губами к сфинктеру. Ласкает языком внутренние стенки по кругу, пальцами мнет мягкие ягодицы. — Шлепни меня, ну же, Чонгук-и, дава-ай… — получает то, что хотел незамедлительно, не успев договорить фразу, вскрикивает и стонет, закусив губу. Головой упирается о дверь автомобиля, дышит быстро. Галстук в кулаке сжимает до побелевших костяшек и снова вскрикивает от ощущения пальцев в себе. Предэякулят течет из головки, тянется тонкой ниточкой вниз, пачкает кожаную обивку и обрывается, когда член дергается от нового шлепка. — Да, боже, да! Еще… — просит и получает. Еще и еще. Пальцы входят глубоко, ударяют по простате, выходят полностью, заменяются языком и снова шлепок. Это сводит с ума, заставляет напрягаться всем телом, ощущать эту грань между выдержкой и приближающимся оргазмом. Все как любит Тэхён. Удовольствие граничащее с болью. Обжигающие кожу шлепки, сильная хватка пальцев на чувствительной коже, а через мгновение — глубоко внутри, трахают быстро и грубо, доводя до пика удовольствия. Тэхён делает упор на одну руку, сжимающую ткань галстука, тем самым сильнее ее натягивая, второй рукой обхватывает основание члена. Он не хочет сейчас кончать. — Возьми смазку, — сбито шепчет, расслабляясь и меняя позу. Садится задницей на сиденье, подогнув под себя одну ногу и тяжело дыша, смотрит на обнаженные ягодицы Чонгука, который тянется к бардачку. — М-м, твоя поза… — Нравится? — уточняет хрипло, поворачивает голову и смотрит на Тэхёна. У обоих в зрачках черти пляшут, возбуждены до предела, до нетерпеливой дрожи во всем теле. — Очень… — выдыхает шумно, руку тянет к упругой плоти, гладит мягко. — Давай быстрее, я хочу тебя в себе. — Сейчас, — чертова барсетка мешает достать нужный тюбик, Чонгук отбрасывает ее на панель, хватает смазку и, победно улыбнувшись, садится на заднее сиденье, облокотившись спиной о спинку. Льет лубрикант на головку, размазывает по всей длине и притягивает Тэхёна. Тот седлает его бедра сверху, целует сразу в губы и ждет пока Чонгук пальцами размажет смазку по сфинктеру. Он запихивает ее глубже в анус двумя пальцами, водит ими внутри, заглушает стоны и мычания поцелуями. Ловит ртом язык, посасывает его. Тэхён отстраняется, смотрит мутным взглядом на Чонгука и лукаво улыбается. — Давай. — Чонгук приставляет головку к анусу, Тэхён садится медленно, вбирая член в себя до основания и пока привыкает к распирающему внутри чувству, наматывает галстук Чонгука потуже вокруг его шеи. Взгляда не отрывает и усмехается, когда тот, сделав крайний глубокий вдох, закатывает глаза от натяжения на шее. Голову откидывает на спинку сиденья и проговаривает почти бесшумно протяжное «да-а». Тэхён, поверх намотанного на горле галстука, сжимает ладонь и начинает двигать бедрами. Сначала плавно и дразняще, постепенно ускоряясь и наслаждаясь скольжением, чувством наполненности и краснеющим лицом Чонгука. Замедляет темп и ослабляет хватку, получив шлепок по ягодице. Это их знак, так называемый красный свет, когда в порыве страсти контроль трещит по швам. Чонгуку сложно дышать, но это не мешает ему упереться пятками о пол, схватить Тэхёна за талию, чуть его приподнимая и начать активно работать бедрами, вгоняя член максимально глубоко. Тугой узел стягивает низ живота, терпения и выдержки не остается, оба находятся на грани оргазма. Тэхён падает лбом на плечо, дышит тяжело в шею, обжигая горячим дыханием и без того огненную кожу. Хриплые стоны удовольствия смешиваются со звуками шлепков бедер о ягодицы и хлюпающей смазки. В машине слишком душно, тела потеют от интенсивных толчков, пальцы скользят по талии, сжимаясь крепче и оставляя отметины, которые проявятся чуть позже. Тэхён изливается первый, пачкает семенем их животы, сжимая мышцы ануса. Чонгук шипит от резкой узости и кончает следом, глубоко внутри, обнимает за талию обеими руками, прижимая к себе вплотную, абсолютно наплевав на то, что так они лишь размазывают сперму по коже. — Блять, да… — выдыхает Тэхён и окольцовывает шею, целует в губы лениво и устало, отстраняется немного и тяжело дыша шепчет: — Хочу, чтобы ты высосал. — В самом деле? — голову опускает влево, приподняв бровь и загадочно улыбается. А сам от этой мысли краской заливается, потому что снова этот мужчина его смущает. — Если не хочешь… — Давай сюда свою задницу, — перебивает сразу. Он сам ни разу этого не делал, но до чертиков хочет попробовать. Тэхён улыбается широко своей прямоугольной улыбкой, приподнимается, медленно сжимая мышцы ануса, чтобы ничего не вытекло раньше времени. Мягкий член легко выскальзывает, Чонгук сразу отодвигается, давая больше пространства своему мужчине, который встает на четвереньки. — Выталкивай, — усмехается Чонгук, поглаживая ладонями ягодицы и чуть разводя их в стороны. — Черт, это реально неловко, — нервно хихикает, но все же напрягает мышцы, чтобы вытолкнуть из себя сперму. Дыхание резко задерживает, когда Чонгук сильно присасывается губами к сфинктеру и начинает высасывать. — Блять, блять, блять, — безостановочно бормочет, опуская голову ниже. Невероятное чувство. Оказывается приятно не только самому высасывать, но и когда тебе это делают. Ноги напряжены настолько, что их сводит судорогой, резкий шлепок по бедру дает опомниться и он понимает, что от него хотят. Быстро разворачивается, принимая сидячее положение и запрокидывая голову. Губы распахивает, когда Чонгук седлает его колени, нависнув сверху и принимает свое же собственное семя изо рта в рот. Глотает и притягивает парня за конец болтающегося галстука, чтобы впиться в его губы влажным и сладким поцелуем, снова возбуждаясь. — Хочешь второй заход? — мурлычет Чонгук, спускаясь поцелуями к шее. — Думаю, нам нужно привести себя в порядок и поехать домой, чтобы ты повторно взял меня в душе. — Хорошая идея. — Тебе понравилось? — Спрашиваешь… — Для тебя это впервые, мне необходимо знать наверняка. — Ага, теперь в мою копилку фетишей, добавился еще один. Сам извращенец и меня за собой тянешь, — смеясь, говорит Чонгук, протирая салфетками свой живот. — Тебе это нравится. — Определенно.

***

— Чонгук! — парень вздрагивает от неожиданности и переводит взгляд на Тэхёна. — Прости, задумался, — его валят на диван, нависая сверху. Тэхён чмокает в губы и смотрит встревоженно. — Все хорошо? О чем таком ты мог задуматься, что покраснел, как спелый помидор? — Тэ, — смущенно отводит взгляд, но чужие пальцы цепляют за подбородок, возвращая его обратно. — Что такое, малыш? Ты меня пугаешь. Второй день ходишь загадочный. Я же вижу, ты о чем-то переживаешь. — Помнишь, мы как-то обсуждали то, что нам нравится в постели? — неуверенно начинает, но довольная широкая улыбка Тэхёна заставляет выдохнуть и взять себя в руки. — Ты что-то придумал и теперь боишься мне это предложить? — Да. — Ты ведь знаешь, я люблю эксперименты. — Знаю. Но думаю, что это слишком. — Я тоже неделю назад, когда изводил тебя, думал что переборщил. Но ты успокоил меня и цитирую: «Это было превосходно, и я хочу такое повторить!» Если сильно переживаешь, скажи мне свою идею, мы ее обсудим. — Ну почему ты такой? — Чонгук чуть ли не плачет. Он так сильно любит Тэхёна, казалось, больше некуда, но с каждым днем чувства растут все больше. Ему очень повезло встретить этого человека, с которым комфортно, и с которым вот так просто можно обсудить даже самые пошлые мысли. — Такой идеальный? — передразнивает улыбаясь. Они оба смеются, у Чонгука это скорее истерическое. Он правда переживает. Но ласковый поцелуй Тэхёна придает уверенности. Чонгук отвечает на него со всей нежностью, обнимает поперек спины и кайфует от тяжести любимого тела на себе. — Ты мне расскажешь? — переместившись поцелуями к шее, шепчет ласково Тэхён. — Ты говорил, что хочешь попробовать игрушки, — Тэхён приподнимает голову, кивает и смотрит влюбленным взглядом. — Хотел наручники, ошейник и эрекционное кольцо. — Все так. — Что бы ты еще хотел? Насколько долго я могу тебя изводить? — Все, что твоей душе угодно. Если мне что-то не понравится, я тебе об этом сообщу. Насчет изводить, — думает пару секунд, — я бы хотел как можно дольше. Интересно, как долго я смогу сдерживаться, не касаясь тебя. — Тэхён, конечно же, замечает блеск в глазах, целует губы и сползает на бок, удобно устроившись между спинкой дивана и Чонгуком. — Еще вопросы? — Я хочу проверить твое тело на чувствительность. — Я только за. — Что на счет подчинения? Ты любишь доминировать даже когда снизу, я хотел бы иметь над тобой контроль. — Тебе я сдамся, ты же знаешь. — Тебе нравится томительная прелюдия, граничащая с болью. Как далеко я могу зайти? — Если ты не засунешь мне кляп в рот, я тебя остановлю. — Стоп-слово? — Ты мне бдсм сессию придумал что-ли? — вздернув бровь, интересуется Тэхён. Чонгук отнекивается, смеется слабо, толкая мужчину в плечо. — Нет же. Я уточняю на будущее. Сегодня я просто хочу извести тебя ласками, проверив чувствительность твоего тела. — Понял. Но все же, раз мы затронули эту тему, как ты относишься к бдсм? — Не думаю, что мог бы быть в роли доминанта, но в роли саба я бы попробовал. Но ты знаешь, у меня нихрена нет выдержки. — Я натренирую тебя. На этом обсуждение закончилось, потому как они растворились в поцелуях и объятиях, не требующих слов. Валялись на диване, заводя друг друга, но Чонгук вовремя смог остановиться. У него другие планы на сегодняшнюю ночь, поэтому он отстраняется и гонит Тэхёна в душ. Окликает его, когда тот уже встал с дивана. — Тэ? — М? — В прошлый раз… Когда у нас была ролевая, ты просил меня надеть стринги. Скажи, тебе это нравится? — Да. Я с ума схожу от вида красивого белья на тебе. — А если это будет не кружево? — Кожа? — Допустим. — Мне нравится. Хотел бы я тебя увидеть в чем-то кожаном. Но тогда я не отвечаю за свою выдержку, — усмехается, уже в голове представляет Чонгука в обтягивающем кожаном наряде и снова заводится. — Иди готовься, — бросает с ухмылкой и как только слышит хлопок двери в ванной комнате, переворачивается на живот и прячет лицо в ладонях думая о том, что сегодняшний сюрприз для Тэхёна, точно придется по вкусу обоим.

***

Тэхён лежит на кровати совершенно нагой и с предвкушением ждет, пока Чонгук выйдет из душа и они начнут свои игры. В голове крутится миллион идей того, что с ним будет делать любимый человек. До дергающегося и уже возбужденного члена интересно узнать. Он губу закусывает и лениво водит ладонью по всей длине, надавливает большим пальцем на головку, чувствуя, что быстро ему сегодня кончить не дадут. — Руку с члена убрал! — Чонгук входит в комнату, тут же останавливая Тэхёна. Он настроен серьезно, уже все обдумал и подготовил. Его тело влажное после душа, мокрые капли соблазнительно стекают по накаченной груди и кубикам пресса, исчезают в кромке полотенца, обмотанного вокруг бедер. Залипательное зрелище. Тэхён повинуется мгновенно, приподнимается на локтях и жадно облизываясь наблюдает за действиями Чонгука. Тот включает неоновую подсветку, протянутую по периметру кровати, настраивает ее на красный свет. Щелкает выключателем и достает из шкафа заранее подготовленные ароматические свечи с ванильным ароматом. Ставит по паре на каждую тумбу по бокам кровати и зажигает их. Немного волнуется, поэтому старается не смотреть на Тэхёна, чтобы не расплавиться от его красивого вида и не превратиться в лужицу. Ему необходимо настроиться на свою доминантную сторону. Он плавно передвигается по комнате, заранее подготавливая все необходимое. Смазку кладет на тумбочку, две пары кожаных наручников и несколько атласных лент кидает на кровать. От предвкушения предстоящей томной ночи возбуждается быстро, о чем свидетельствует отчетливый бугорок в области паха, скрываемый полотенцем. Тэхён наблюдает молча, закусив губу до боли. Хочется протянуть руку и стащить мешающую ткань с чужих бедер, но он не двигается, лишь взглядом пожирает перекатывание мышц на спине, которые отливают красным светом из-за подсветки. Внутри живота щекочущее чувство, словно он волнуется, но это не так. Хочется, чтобы Чонгук ускорился, но тот, кажется, нарочно медлит. — Руки расставь в стороны, — подойдя к кровати, просит Чонгук. Хотя Тэхён поспорил бы с этим высказыванием. Он, вроде, и попросил вежливо, но в то же время в голосе проскользнула сталь. Непривычно, но безумно приятно до ощущения полного подчинения. Он ложится на спину и безоговорочно раскидывает руки в стороны. Дыхание задерживает, повернув голову влево и наблюдая, как на запястье застегивают наручники, продевают одну из лент и, натянув сильно, фиксируют ее на ножке кровати. То же самое Чонгук проделывает и со вторым запястьем. До ума Тэхёна только сейчас доходит, для чего нужны были пара наручников. Закрепить одну пару на изголовье не вышло бы, а такой вариант идеально его обездвиживает. — Приподними голову, — голос тихий, но властный, ему хочется повиноваться, что собственно Тэхён и делает. Широкая черная лента ложится на глаза, завязывается на затылке. Лежать прикованным к кровати и завязанными глазами — то еще испытание. Тэхён прислушивается к шуршаниям, пытаясь представить, чем занят Чонгук. Судя по звукам, он что-то надевает, но не хочет, чтобы его видели. Интересно, что это может быть? Сердце трепещет от неизвестности, но Тэхён уверен в том, что будет приятно. Он уже сейчас, лишенный подвижности и зрения, возбуждается, покрываясь мурашками. Он чувствует, как капля предсемени стекает на живот. Сложно представить, что будет дальше. Однозначно, его заставят дрожать в предоргазменном состоянии, ловя эйфорию и незабываемые эмоции. Слух напрягается. Он чувствует, как Чонгук подходит ближе. Слышит его усмешку. Ощущает легкое прикосновение кончиков пальцев на щеке. Нежный и невесомый поцелуй в губы, в которые шепчут, обдавая горячим дыханием: — Ну что, начнем? — Да, — выходит сипло. Голос дрожит, Тэхён приподнимает голову, тянется губами за еще одним поцелуем, но от него уже отстранились. Кровать проминается под весом Чонгука, по всей видимости тот устроился между ногами Тэхёна. Он собственно эти самые ноги закидывает на свои плечи, водит пальцами почти невесомо от лодыжки, по икрам до середины внутренней части бедра и обратно. — Ты знал, что у тебя невероятно красивые ноги? — голос мягкий, Тэхён дрожит всем телом, проговаривает тихое «да, ты говорил». Его дыхание медленное и глубокое, он старается уловить каждое прикосновение от которого мурашки бегут по коже. — Такие длинные и соблазнительные, — ощущение влажного языка на большом пальце заставляет вздрогнуть от неожиданности. Чонгук посасывает пальцы поочередно, целует стопу, ведет ладонью по всей длине сначала одной ноги, а затем переходит ко второй. Невероятное чувство. Тэхён продолжает задерживать дыхание, расслабляется и получает удовольствие от неторопливых ласк, пока узел в паху скручивает все больше и больше. — Мне нравится, как реагирует твое тело на мои прикосновения, — Чонгук мурлычет, дарит ошеломительную ласку и нежность. У них секс всегда страстный, а тут новая сторона, от которой сносит крышу. Тэхёну нравится. До новой партии выделившегося предэякулята нравится. Он так отчетливо чувствует, как его живот все более намокает от собственных выделений. Теплые губы ведут влажную дорожку поцелуев по стопам и голени. Все ощущается настолько отчетливо, что от перемещения губ, Тэхён чувствует легкий холодок на влажной коже. Чем выше поцелуи, тем больше напрягается Тэхён, потому как губы всасывают внутреннюю часть бедер. Чонгук усмехается, зализывает оставленный засос, после чего дует на него. — Расслабьтесь, господин Ким… Тэхёна ведет от этой фразы, перед глазами сразу появляется Чонгук в раздевалке торгового центра, который стоит на коленях и берет глубоко в рот. Член рефлекторно напрягается, взмахнув вверх и снова шлепая о живот. Язык ведет по тазовой косточке, сейчас кажется шершавым, но раньше этого не ощущалось. У Тэхёна вся кожа на теле отзывается дрожью. Но Чонгук вдруг прекращает все свои действия, встает с кровати. Мужчина поворачивает голову, прислушивается. Лежит в ожидании дальнейшего процесса. Мягкая ладонь проводит по шее чуть надавив, губы распахиваются в немом стоне. Что-то обволакивает горло, плотно застегивается звякая цепочкой. Тэхён улавливает каждый звук, он готов поклясться, что этот ошейник кожаный, с кольцом посередине и прохладной металлической цепью, которую укладывают медленно между ключицами. — Ах, — резкий вздох и грудная клетка вздымается от неожиданного зажима на соске. Протяжный стон выходит громким. За ним следует второй. — Нравится? — Боже, да-а! — А теперь воображай, как точно такие же зажимы я закрепляю на своих сосках. — Блять. Я хочу это увидеть, Гук-и, пожалуйста, — собственный голос звучит умоляюще. Он лишен зрения, поэтому вслушивается в шумный глубокий вдох, заводится все сильнее, снова выделяя природную смазку, которая растущим мокрым пятном скапливается на животе. — М-м, — вздрагивает, потому как Чонгук лижет его живот, после чего нависает сверху мажет языком по губам. Тэхён всасывает его в рот, мычит от вкуса собственного предсемени, дрожит от стимуляции металла на сосках. Ощущение такое, словно с каждой секундой зажимы затягивают сильнее, сдавливая горошины и причиняя удовольствие на грани боли. Терпимо. Приятно. Превосходно. — Лежи и не двигайся! — Чонгук что, из комнаты вышел? Черт. Оставил одного, топает босыми ногами, чем-то гремит и возвращается. У Тэхёна грудь вздымается все быстрее с каждым приближающимся шагом. В голове ни одной ясной мысли, они путаются, все тело в напряжении, и если быть честным, ему уже хочется кончить. Однако понимает, что все происходящее —лишь начало. Весь процесс может затянуться на пару часов, Чонгук любит томно изводить, и сегодня выбрал отличный вариант, приковав к кровати. До трясущихся рук хочется сжать его в своих объятиях, поцеловать, приласкать. — Согни ноги в коленях и разведи в стороны. Тэхён делает как было велено, тут же вздрагивает, шипя от чего-то влажного в своей промежности. — Расслабься, это всего лишь смазка. — Да, хорошо. — А это, — протяжно, — мои пальцы. Ага, от ощущения которых Тэхёна подкидывает всем телом наверх, потому как пальцы эти входят резко, глубоко и сразу сгибаются, надавливая на простату. С губ срывается громкий стон удовольствия, а через секунду недовольство опустошающим чувством. — Верни на место! — выходит слишком резко, Тэхён сам не ожидал этого. Губы закусывает, вспоминая о том, что ему нельзя доминировать. Жаль, сейчас как никогда хочется взять контроль в свои руки, которыми он безрезультатно дергает. — Тц. Еще одна такая выходка, и получишь кляп в рот. — Прости. — Лежи смирно и не дергайся. Не дергаться? Смирно? Как? Это очень сложно сделать, когда все тело дрожит от ледяного металла в заднице. Чонгук вводит что-то непонятное и холодное внутрь. Плавно. Мучительно медленно. Тэхён кулаки сжимает, зубы стискивает, напрягая челюсть и упирается пятками о постель. Лишь бы не двигаться. Все тело напряжено, его сфинктер распирает от чего-то большого, Чонгук словно вкручивает что-то. Странное чувство, леденящее и до невозможности приятное. — Блять, я сейчас кончу… — скулит, потому как выдержка трещит по швам. Слишком много всего. Его тело оказалось слишком чувствительным. Не зря ему завязали глаза, когда не видишь происходящего, все другие чувства обостряются, ощущаются в разы сильнее и чувственнее. — Кончишь и я на этом закончу, — пригвождает к месту. Невозможно. Тэхёна потряхивает. Мышцы ног дрожат так сильно, что он не в силах это контролировать. Он концентрирует все свое внимание на том холодном, нет, невероятно ледяном, что плавно входит в его анус. И лишь когда сфинктер «проглатывает» это что-то, приходит осознание. Это была анальная пробка. Та самая, которую он сам покупал. Металлическая и, видимо, охлажденная в холодильнике. Он собственно убеждается в этом, когда оказывается проговаривает вслух о своей догадке, которую Чонгук подтверждает. — Она будет в тебе какое-то время. А сейчас мне нужна разрядка, иначе я не смогу продолжить. Но сначала… — Чонгук делает паузу, копошится и надевает эрекционное кольцо на основание члена, зафиксировав им и яйца тоже. Чтобы наверняка. Ладонью проводит по всей длине члена, выдавливая весь предэякулят из головки. Усмехается, когда Тэхён начинает дрожать все сильнее. Его дыхание учащается, стоны становятся рваными. Тепло желанной ладони на члене исчезает быстро, кровать проминается в области головы. Тэхён уже не соображает, но покорно раскрывает рот, когда чувствует влажную головку на своих губах. — Давай, Ким. Мне хватит нескольких толчков в твою глотку, чтобы вкусно накормить тебя. Ты ведь хочешь этого? — притворно ласково, но в то же время, это воспринимается как приказ, не терпящий возражения. — Угу, — уже с членом во рту. Тот входит сразу глубоко, шипит от узости стенок расслабленного горла. Тэхён даже сообразить не успел. Ему вообще это не подвластно в данное время. Какой к черту контроль, если он не в состоянии даже думать здраво. Его мозг плывет. Он лишь может безоговорочно подчиняться и выполнять приказы. Толчки грубые, быстрые и глубокие. Тэхён очень старается не подавиться собственными слюнями. Глаза под лентой сильно зажмурены и уже слезятся. Чонгук так красиво стонет, что Тэхёна потряхивает от собственно возбуждения. Ему так нравится доставлять удовольствие своему мальчику, несмотря на то, что сам находится на грани. Яйца набухают от невозможности освободиться от скопившегося в них семени, но головке это не мешает источать новые порции предсемени. Тяжелое дыхание и утробные вздохи сверху. Распирающее чувство от большой пробки в заднице. Цепь, которая тянется от ошейника к зажимам на сосках, она елозит по ключицам, то натягиваясь, то расслабляясь, отчего зажимы стискивают чувствительные соски сильнее. Пошло хлюпающие звуки слюней, что стекают уже с уголков губ. Все это сводит Тэхёна с ума, настолько, что он судорожно сводит колени, чувствуя что еще чуть-чуть, и он просто взорвется. Предоргазменное состояние напряженного тела провоцирует его елозить ногами по постели и прогибаться сильно в пояснице. Он глотает быстро сперму, что стекает по его глотке и хапает ртом воздух, напоминая рыбу, выброшенную на берег. Не может никак отдышаться. — Вот так, — довольно выдыхает Чонгук, сам дышит быстро после оргазма. — Теперь я могу продолжить. — Блять. Это надолго, да? — Милый, я только начал. — Пиздец… — все, что может ответить Тэхён гулко сглатывая. Чонгук дает время Тэхёну прийти в себя, оставляет его ненадолго, снова выйдя из комнаты. Вернулся лишь спустя минут пять. Тэхён слух напрягает, пытаясь предугадать дальнейшие его действия. Выдыхает шумно в момент снятия зажимов с сосков, но вскрикивает и выгибается в пояснице приподнимая грудь выше, когда один сосок обжигает, а второй охлаждает. Одновременно блять! Понять бы еще, что это такое может быть. Стонет в голос до саднящего ощущения в горле, пока Чонгук поочередно посасывает соски. Облизывает вокруг ареолы, причмокивая и мыча, а Тэхён теряет связь с реальностью. Слишком много чувств одновременно. Пытка с горячим и холодным продолжается, но уже на члене. Сначала что-то тонкой струйкой обжигает, Чонгук слизывает это, затем такой же струйкой остужает. И снова языком по всей длине. — Господи боже, что это? М-м… — Хочешь попробовать? — томно шепчет. Выдержка Тэхёна трещит по швам. Он не может больше выносить этой пытки. Его колотит от сильнейшего возбуждения, которое достигает своего пика, но не может выйти наружу. Он словно висит на волоске от оргазма, ощущает уже его на себе, но не хватает самой малости, чтобы взорваться. Почувствовать эйфорию и улететь к чертям в космос. Он лишь повторяет несколько раз «да», мечется по постели от ощущения обжигающих капель на животе и груди. Покрывается мурашками от влажного языка, слизывающего что-то липкое и упивается сладким поцелуем со вкусом меда. Мычит от удовольствия, пытаясь сообразить, как такое могло прийти в голову Чонгука, и почему он сам это не придумал. Прогреть мед, чтобы облить тело любимого, слизать это и подарить сладость на языке. Восхитительно. Умопомрачительно. — Мед. Это мед. Я понял. — сбито проговаривает, часто дыша. Словно находясь в бреду добавляется быстрое: — вторая жидкость, та что холодная. Что это? Леденящие кожу мурашки покрывают все тело, когда Чонгук льет на ключицы холодную вязкую жидкость. Все по той же схеме, слизывает и целует. Тэхён мычит от удовольствия. Его любимая сгущенка, как он мог не догадаться. Хнычет, когда Чонгук отстраняется, просит еще. Получает и понимает, что больше не может. Он хочет кончить, иначе его разорвет на части от обилия ощущений, что он чувствует. Чонгук сам хочет до чертиков увидеть реакцию Тэхёна на свой образ. Снимает повязку с глаз, тот щурится сначала, после чего расширяет глаза. — Блять! Как ты посмел нарядиться в такое и завязать мне глаза? — ругается недовольно, руками дергает желая освободиться. — С ума сводишь, чертенок. — Так же, как и ты меня, — наклоняется и целует в губы, но Тэхён кусает сильно. — Встань, хочу рассмотреть тебя. Чонгук улыбается, его ноги широко расставлены по бокам от талии Тэхёна, он выпрямляет спину и следит за жадным взглядом, блуждающим по его телу. На нем черный кроп-топ, короткий настолько, что задевает покрасневшие соски, сжимаемые такими же зажимами, которые цепочкой тянутся к ошейнику. На бедрах кожаные широкие ремешки, соединяющие по бокам идентичные три ремешка на талии. — Блять. Ты пиздец горячий в этом образе. — Это не все, — сверкнув глазами и, ухмыльнувшись, шепчет в самое ухо, обдавая его горячим дыханием и чуть куснув за мочку. Снова приподнимается, перекидывает ногу, тем самым разворачиваясь задницей к Тэхёну и демонстративно выпятив зад медленно вытаскивает из себя пробку. — Сними наручники, — рычит Тэхён. Его колотит от возбуждения, если бы не гребаное эрекционное кольцо, обкончался бы от одного вида Чонгука перед глазами. — Ну уж нет. Сначала я трахну тебя, кончив глубоко внутри. Высосу свою сперму накормив тебя ею. А потом попрыгаю на твоем члене. — Гук-и, это слишком. У меня яйца взорвутся. Давай ты просто попрыгаешь на мне, м? Чонгук думает недолго, затем соглашается. Но все же решает еще чуточку помучить своего мужчину. Улыбается лукаво, целует притворно ласково, вытаскивает пробку из Тэхёна, заменяя ее на стимулятор простаты включив самую слабую скорость. Седлает сверху и, упираясь о быстро вздымающуюся грудь ладонями, активно подмахивает бедрами. Их стоны сливаются воедино, оба находятся на грани оргазма. Чонгук скачет быстро на члене, звонко шлепая ягодицами о бедра, дышит сбито, наклоняется и целует хаотично. Края топа сильно натирают покрасневшие и набухшие соски, придавая дополнительную стимуляцию, от которой подрагивает вся верхняя часть тела. Хотя кого Чонгук обманывает, у него ноги сводит от напряжения и быстрых толчков, устают быстро. Он впитывает в себя каждую эмоцию на лице Тэхена, который находится, кажется, в прострации. Ему настолько хорошо, что Чонгук буквально видит это все своими глазами. Тэхён стонет уже хрипло, посадив почти голос, упирается пятками о постель и подмахивает бедрами навстречу Чонгуку, тем самым входя еще глубже и делая звуки шлепков громче. Глаза широко распахнуты, не смея прерывать зрительного контакта. Все тормоза срывает, он хнычет о том, чтобы Чонгук сжалился над ним. Двойная стимуляция, плюс эстетический оргазм от красивого наряда на шикарном подкаченном и блестящем от пота теле его любимого мужчины. — Чон… Сними кольцо, я не могу больше. — Да, сейчас, — он торопливо выполняет просьбу, вытаскивает вибрирующий стимулятор и, прижав колени Тэхёна к животу, быстро входит до упора. Хватает всего нескольких толчков, чтобы оба словили одновременный оргазм. Тэхён кончает, содрогаясь всем телом и громко вскрикивая, окончательно срывая свои голосовые связки, пачкает собственный живот большим количеством спермы, что толчками выстреливает продолжительное время. Чонгук кончает глубоко внутрь и, не выходя, выпускает колени Тэхёна, чтобы всем весом своего тела свалиться на него. Они дышат тяжело, пытаясь восстановить дыхание, лежат неподвижно не в силах даже пошевелиться. — Это было превосходно, — сбито шепчет Тэхён. — Но я уже рук не чувствую. — Сейчас… — Чонгуку потребовалось собрать все остатки сил, чтобы дотянуться до тумбочки и взять ключ от наручников. Попадает лишь с третьего раза, освобождает сначала правую руку, затем и левую. Падает на спину и смотрит в потолок. — Люблю тебя до безумия, — шепчет, прикрывая глаза. — А я тебя. Люблю. До безумия. — повернувшись на бок и, обняв Чонгука, тихо проговаривает Тэхён и моментально проваливается в сон. Утром им явно в первую очередь захочется сходить в душ. Но это завтра. Сейчас они точно не в состоянии это сделать, поэтому засыпают оба с липкими от пота, спермы, меда и сгущенки телами.