Существо во мраке

      Я вновь возвращаюсь после тяжёлого рабочего дня в свою небольшую квартиру, которая находится в небольшом спальном городке. Из окна я могу видеть только пару прилавков и густую листву ёлок, а выходя на балкон, приходится смотреть только на полуголого, высунувшегося из окна, курящего соседа или наблюдать за тем, как его детки выходят из подъезда.       Вид и местоположение моей квартиры не самый лучший, но мне жаловаться не на что. У меня все пока хорошо.       Так вот, я только закончил смену на заводе, снял рабочую форму и направился домой, однако, привычных фонарей, освещавших улицу, не было видно. Раз свет погас, значит во всем городе отключили электричество, значит как только я вернусь мне придется сразу лечь спать.       Голод мучал меня, а поесть было негде: общепиты и магазины закрыты из-за позднего времени. От тяжёлой работы кружило голову, я не видел абсолютно ничего, кроме своих рук. Я взглянул на небо, не увидел ни единой звезды. Их прикрыли густые тучи — скоро пойдет дождь.       А ведь долго ждать и не пришлось. Дождь уже полил сразу, промокнуть мне уже не страшно, даже наоборот. Я хочу промокнуть. Пыльная работа даёт о себе знать, я чувствую будто воздух липнет ко мне, а дождь наоборот, освежает. Капли падают на лицо, прям как это было давно и я вновь вспоминаю свое детство.       После того как я возвращался с работы в полях, отец, обычно, поливал меня со шланга со слабым водяным напором. И в те моменты я чувствовал, как весь мой упорный труд, моя усталость смывались со всей пылью и землёй, которые прилипли к моему телу.       Я свежий и чистый шел на ужин. Ел мамины лепешки с сыром и пил сладкий чай. В кругу семьи, счастливый и беззаботный. А потом я ложился спать, перед сном представлял и рассказывал братишке разные истории, а после задувал свечи. Комнату поглотили мрак и тишина, тихо, спокойно. Завтра меня снова ждет работа в полях. Я с головой нырял под колючее одеяло и мне было так хорошо и тепло...              Сейчас моим одеялом служат эти тучи, которые согревают воздух. Шлангом служит дождь, а комнатой, которую поглотил мрак — погасшие на улице фонари. Только одного не хватало, дома меня теперь никто не ждёт.       У меня наворачиваются слёзы. Мамы и папы больше нет, братишки тоже. Остался только я. Меня правда никто не ждёт дома. Мама больше никогда не укроет меня ночью, папа больше никогда не прокатит на своей машине, а братишка никогда больше не будет играться со своими игрушками.       Я смотрю в небо и плачу. Дождь заботливо смывает с моего лица крупные слёзы, позволяет мне плакать дальше. Он как мама, вытирает слёзы, просит рассказать ей причину моей печали и не разрешает держать в себе.       Мне вновь нехорошо, я глубоко дышу и стараюсь наладить сердцебиение. С ним итак не всё порядке. Я опустил голову и вошёл в свой подъезд. Отворил дверь квартиры, по привычке принюхался: дома воняет газом. Кто-то включал плиту?       Я снял обувь и уже собирался положить её на полку, но там лежало что-то другое. Это чужие ботинки? Странно, у меня нет такой обуви, моя квартира на третьем этаже, а дверь заперта на ключ. Никто не мог войти. Откуда она?              Я прошел на кухню, проверил конфорки. Все они выключены. Повернулся к столу — а там еда. Недавно приготовленная. И тут мне становится страшно. Неужто мне это всё мерещится, неужели время мое тоже пришло. Но я ведь ещё молод, я ведь главный герой, я не могу просто так умереть. Страх мешал моему разуму. С дрожащими ногами я направился в комнату и вдруг услышал чужой низкий голос: — Здравствуй, Герман, не бойся, — произнёс мужчина.       В руках у меня не было ничего, я попятился назад, боялся повернуться спиной. Вот вот отвернусь и неизвестное существо нападет на меня. Прижался к углу и спросил: — Вы кто? Ответа не было. — Черт, — говорю я со страхом, который перерастал в раздражение, — вы кто?!       Вдруг показались глаза, вдруг снова исчезли. Я присел на диван и поджал ноги, всматривался в темноту, пытаясь разглядеть там источник голоса.       Мое воображение рисует опасности из-за голода и плохого самочувствия, подумал я. Поборов страх, я направился на кухню. Еда всё также лежала в тарелке на столе. Я произнес молитвенные слова, но ничего не исчезло. Значит еда настоящая. Но это ещё и значит, что мое воображение ничего не рисовало, значит существо во мраке тоже настоящее.       Я взял кухонный нож, подошёл к гостинной двери, чуть приподнял руки и произнес: — Кто ты? Просто скажи.       Глаза вновь появились в темноте. Теперь я их видел намного лучше, но почему они блестят? Глаза плачут? Я снова сел на диван и глаза переместились ближе. Теперь мы сидели друг напротив друга. Я стал читать отрывки из священной книги. Ничего не происходило. Это человек. Я сидел, обняв колени, ещё пару минут. Мое дыхание постепенно пришло в норму и тишина вновь поглотила комнату. Тогда послышался голос в темноте. — Поверь, я здесь не просто так, — сказал человек в темноте. — Кто ты? Ответа я не дождался. Мы сидели молча, а потом он вновь заговорил. — Мы с тобой очень похожи, мой друг. Мне тоже сейчас нехорошо, — говорит человек усталым голосом. — Что у тебя произошло? — спросил я. Я всё ещё не видел его лица. Я не видел ничего, смотрел по углам гостиной, пытаясь найти человека. Голос снова доносится до меня и я поворачиваюсь в сторону. Он недалеко. — Я погасил весь свет, чтобы никто не увидел, как я иду к тебе. Я пришел не просто так, я хочу помочь нам обоим. — Со мной всё нормально, — говорю я — Родной мой, ты ведь хочешь рассказать мне что-то, я прав. И правда, я боялся, но мне нужно было быть услышанным. Я не хотел, чтобы человек уходил. Желание поведать ему всё накинулось на меня и не отпускало. — Ты прав, я хочу. Но мне нужно знать кому я рассказываю, — более уверенно произнес я. — Имей терпение, ты скоро узнаешь. Ты можешь мне доверять, ведь я прошёл большой путь, чтобы сейчас сидеть в твоём кресле и говорить с тобой. Я здесь не просто так. — Я всё ещё не могу понять, зачем я понадобился тебе. Я никому не перешёл дорогу, все мои родственники далеко, а ещё, я вряд-ли кому-нибудь нравлюсь, — произношу это уже быстро. — Конечно, зачем мне нужен одинокий человек, которого никто не ждёт, которого никто не слушает. Ты мало зарабатываешь, ты необразованный, но ты одинок. И ты одинок по-другому. Но радуйся, ты не единственный такой. — голос его дрожит. — Чему радоваться? Что не мне одному плохо? Пускай уж лучше только мне будет, — произнес я. — Но я всё ещё ничего не понимаю, для чего ты здесь? Ответа на вопрос не последовало. — В мире так много людей. А мы с тобой одиноки. Нам обоим нужна помощь. Нельзя так долго держать всё в себе, думать, что ты справишься сам. Нет, ты должен говорить с людьми, нам нужно общение для того, чтобы понимать чувства друг друга, чтобы не потерять рассудок. Чтобы не быть одинокими. Это нас и отличает от животных. — Вероятно, я уже стал терять рассудок. Иначе как объяснить то, что ты явился ко мне. Ведь такой внезапный Ангел-хранитель бывает только в фильмах и в книгах, — говорю я. — Но ведь книги и фильмы тоже могут рождаться на реальных историях. Но разве это сейчас так важно? Ты почувствуешь облегчение просто от того, что тебя кто-то услышал. Но почему разговор со своим воображением должен как-то тебя расстроить? Ведь разве это не единственный способ для того, чтобы ты наконец услышал самого себя. — Но я итак постоянно вынашиваю свои мысли в себе. Однако, я должен с ними поделиться, я должен понять, что мне не одиноко, — я произношу это немного рассерженно, его слова злят. Мои глаза постепенно привыкают к темноте, теперь я вижу черный силуэт рядом с собой. — Герман, я даже завидую тебе. Твое одиночество — это отсутствие слушателя и родной души рядом. Ты ещё не расцвел, у тебя ещё всё впереди. Явись к людям с чистого листа, начни всё сначала. Ты сможешь, но я нет. Я больше никогда не смогу стать другой личностью для окружающих людей. Никто из них не поймет меня. Ведь им полюбился мой образ. Им плевать как я себя чувствую, как и всем остальным. Я стал заложником собственного персонажа. И это топит меня всё глубже и глубже. — Но где же связь между образом и одиночеством? — я немного не понял и поинтересовался. — Мой образ скоро потеряет свою актуальность. С каждым годом от меня будут уходить огромное количество людей, пока не останется никого, кто действительно меня бы понял. — Ты боишься потерять популярность? Человек замолчал, опустил глаза и глубоко вздохнул. — Быть популярным — это не всегда быть счастливым. У меня есть всё. Я могу позволить себе всё. Со мной хотят дружить и общаться, но я боюсь доверится. Мне все время кажется, что кто-то смотрит на меня с угла потолка. Кто-то записывает мой голос, чтобы потом продать мои слова. Эти люди ужасно не искренние со мной. Как и я с ними. Голос человека задрожал, теперь он больше не кажется суровым и поучительным. Теперь передо мной будто хороший знакомый, у которого случилось что-то нечто нехорошее. — Поэтому ты и мне сейчас боишься показаться? Немного света проникало в комнату и я увидел как силуэт кивнул. — Я бы отдал всё, чтобы быть на твоём месте, родной, — произносит человек на выдохе. Он снова затих. Я только хотел сказать слово, но вдруг окно с оглушающим треском само по себе резко открывается и в комнате проносится гром молнии. Капли дождя стучат по подоконнику. Дождь будто тоже хочет поговорить с нами. Я подбегаю к окну, чтобы закрыть его, но меня останавливает мой гость. Он уже спокойно и будто нежно произносит: — Может оставишь? Природа тоже хочет побыть с нами. — Разве дождь не будет мешать нам? У меня возникает чувство сырости на собственном теле, когда слышу его, — удивлённо говорю я. Я сел рядом с человеком, теперь я видел его намного лучше, однако лицо всё ещё было тяжело разглядеть. — Разве дождь не прекрасен? Это так чудесно. Капли воды падают с неба. Понимаешь, падают с неба. Разве такое обычное явление не удивительно? Дождь так очарователен. Он польет сохнущие поля, наполнит реки, расчистит дороги, — говорит человек, а потом он смотрит прямо мне в глаза и произносит так, будто хочет услышать какой-то ответ на неизвестный вопрос, — тебе как человеку, работавшему в детстве в полях, должно быпонятно, чем же дождь прекрасен. Я широко раскрыл глаза, откуда он знает об этом. Однако, большого значения я этому не придал. — Да, я прекрасно помню, как после дождя, я снимал свою обувь и бегал по рисовому полю. Играл с другими работающими мальчишками, а зачастую со своим младшим братом. — Которого больше нет, — говорит человек. — Верно. Его больше нет, остался только я. На моих глазах начали наворачиваться слезы. Гость замечает это, он обнимает меня за плечи и поглаживает по голове. — Тшш, чего же ты, всё-всё. Спокойнее, — он утешает меня. И вдруг мне становится так хорошо рядом с ним. Я осознаю, что этот человек знает меня, он уже посвящен в мои проблемы. Мне не нужно рассказывать подробно, но он готов выслушать, зная уже всё. Он продолжает обнимать меня, а потом шепчет: — Родной, отпускай скорее всё прошлое. Ты всё время тоскуешь и вспоминаешь о нём. Но как часто ты думаешь о своём будущем? Вот скажи, какие у тебя планы? Я всхлипывал, утирал слезы о кофту собеседника и не мог вымолвить ни слова. И пока я плакал у меня была причина не отвечать на заданный вопрос. Я всегда был уверен в том, что меня ничего в будущем не ждёт. Я со страхом в свои пятнадцать думал, что не доживу до двадцати пяти лет. Но теперь мне уже двадцать семь и я все время думаю, что не доживу до тридцати двух. — Родной, ну давай всё по порядку. Я, например, в будущем планирую оставить карьеру и посвятить свою жизнь самому себе. Своему духовному развитию. Однако, я, скорее всего, должен буду уйти в монастырь, чтобы наконец почувствовать внутренний покой. Так что же насчет тебя? — гость принес это медленно и с большой нежностью. Я все ещё не могу ничего сказать. Я немного успокаиваюсь, выдыхаю и приподнимаюсь. Гость говорит мне: — Выпьем чего-нибудь? Ну-ка ставь чайник. Я встал со своего места. На улице уже светало. Я быстро побежал на кухню, поставил чайник. Повернувшись к столу, я увидел пирог. Это та самая еда, которую принес гость. — И принеси пожалуйста пирог! — весело доносится с гостиной. Меня позабавил такой необычный тон моего гостя и я с улыбкой принялся разливать чай. Поднос с напитком и с пирогом лежал на журнальном столике в гостиной. Гость взял кружку в руки и отпил чуть-чуть. В комнате стало намного ярче и я решил узнать кем является мой гость. Поднял на него глаза и широко раскрыл рот, потом, пытаясь придти в себя, произнес: — Вы Ким Намджун? Гость кивает. Он берет кусок пирога и запихивает его в рот чуть ли не целиком. Но как...каким образом этот человек оказался у меня дома, подумал я. Я подсел к нему ближе, смотрел на него так прищуренно и недоверчиво. Намджун заметил это и с улыбкой спросил: — А ты уже успокоился? — Как видишь. Но откуда ты здесь?