From the start it's all ours

* К счастью, скорая приехала очень быстро. Не Хуайсан, Лань Сичень, Мэн Яо, Вэй Усянь… Все те, кто был во время выстрела рядом с Не Минцзюэ, приехали в больницу и ждали вердикта врачей. Ваньинь тоже была здесь со своими щенками, хотя из-за Феи возникли сложности (с собаками в больницу не впускали). Инь не была в силах ни отпустить своих подопечных, ни уехать самой, пока не узнает вердикт врачей. Потому она шаталась в больничном парке, не выпуская из рук телефон, и чувствовала себя так, словно ее осталось совсем немного, совсем на донышке. Может они и не были с шефом офигеть какими друзьями, но он точно не был чужим человеком для нее. Цзинь Лин почти не знал Не Минцзюэ, только со слов Ваньинь, но все же терпеливо, без жалоб, сносил ожидание. Инь даже не знала, что именно он услышал и понял из ее ссоры с Усянем, и это было одной из причин ее беспокойства. Черт возьми, как же все ужасно и не вовремя. Она перестала вышагивать по газону и взглянула на своих мальчиков. Цзинь Лин сидел прямо на траве, гладил Фею и что-то ей шептал, Сюэ Ян сидел на скамейке чуть поодаль и смотрел на Цзинь Лина с непроницаемым, пустым лицом. Моргнув, взглянул на Ваньинь. Она только сейчас подумала о том, что мальчики наверняка голодны и устали. Ох, она действительно ужасна в присмотре за детьми. Нужно развести их по домам, все равно она не врач и помочь шефу не сможет, ее присутствие даже не в больничном коридоре, а в саду совершенно бесполезно и никому не сделает лучше. С изнывающим от беспокойства Не Хуайсаном сейчас Усянь, Сичень и бог знает, кто еще из участка, и все они поддержат его лучше, чем когда-либо сможет едва знакомая с ним Ваньинь. Это все было очень логично. Но все же уезжать не хотелось. Потому Инь тянула время, расхаживая по дорожкам и сжимая в руках смартфон. Она попросила Сиченя сообщить ей новости. Раньше бы попросила Усяня, но сейчас… что уж тут. При мысли о Вэй Усяне Ваньинь ощутила прилив болезненной злости. Ее пальцы буквально скрутило, словно птичьи лапки, от желания что-то разбить, или разломать, или кого-то ударить. Инь пришлось приложить нешуточное усилие воли, чтобы обуздать эти порывы. На каком-то из бесконечных кругов по мощеным дорожкам Инь, словно почуяв что-то, обернулась взглянуть на прозрачные больничные двери. Из них как раз вышел Не Хуайсан, поддерживаемый под локоть Сиченем. Инь подбежала к ним так быстро, как смогла, заглядывая в лицо то одному, то второму. Сичень выглядел прекрасно, как всегда, разве что более бледным. На Хуайсана было больно смотреть. Помятый, взъерошенный, с покрасневшими глазами и носом, с трясущимися руками, он казался таким хрупким и уязвимым сейчас. Ваньинь знала его всего ничего, но ее сердце все равно кольнуло болью сочувствия. - Как он? – спросила она. - Он в реанимации, - проговорил Лань. – Врачи не дают стопроцентной гарантии, но прогноз скорее благоприятный. - Ему прострелили легкое, - хрипло сказал Не Хуайсан, смотря на Ваньинь огромными тревожно-черными глазами, и у нее похолодело внутри от этого взгляда. – Совсем немного не достали до сердца. Его пытались убить. Хладнокровно. Инь стиснула челюсти. Она не знала, что сказать. - Непростительно, - проговорил Хуайсан со своим пугающе интенсивным взглядом. – Это непростительно. - Я понимаю. Не Хуайсан смотрел на нее слишком пристально для того легкомысленного парня, за которого она его принимала до сих пор. - Да. Ты понимаешь, - отвел взгляд. – Нам нужно будет поговорить. Позже. Сейчас я возвращаюсь обратно к брату. Развернулся и скрылся в дверях больницы. Лань Сичень и Цзян Ваньинь смотрели ему вслед, потом вместе же потупили взгляды в землю. Они оба чувствовали мутную, неприятную вину за то, что не смогли защитить Не Минцзюэ. Хотя стреляли не они, но Сичень был его давним другом и когда-то прикрывал его спину в бою, Ваньинь буквально работала тем, кто должен защищать людей от подобного. И как же они оба налажали. - Я… - начала Ваньинь. - Ты выглядишь уставшей, - мягко перебил ее Сичень. – Прости. Думаю, тебе нужно отдохнуть сегодня. А завтра встретимся на сеансе и поговорим. Что думаешь? Инь, кажется, органически не могла чувствовать злость в присутствии Сиченя. А без злости ее силы схлынули почти до нуля, сделав ее слабой и неспособной принимать решения. Сичень был прав, она действительно ужасно устала. Инь шмыгнула носом. - Хорошо, - почти прошептала она себе под нос. - Ваньинь, - также негромко проговорил Сичень и притянул ее за плечи к себе. – Иди сюда. - Не нужно меня утешать. Я в порядке, - пробубнила Инь в плечо Сиченя, против воли вдыхая аромат его волос. - Разумеется, - прошептал Сичень. – Это мне нужна минутка. Пожалуйста. - Ну хорошо, - Инь вдохнула глубже, через дрожь, и обвила руками чужую спину. Всего лишь минутная уступка слабости. Ее или его? Не все ли равно сейчас? Иногда важно лишь тепло, которое тебе дарят. * Она завезла Цзинь Лина к сестре, передала его с рук на руки. Мальчик выглядел подавленным во время поездки, и под конец Инь, беспокойно косившаяся на него, все же решилась спросить, как он, но Цзинь Лин лишь огрызнулся и замкнулся еще сильнее. Зато, встретившись с Яньли, он обнял свою мать, и, судя по удивлению на ее лице, он нечасто так делал. Инь махнула рукой на прощание и пошла в машину, но не отъезжала, пока ее сестра и племянник не вошли в дом. Пришло время обратить внимание на подзабытого за всеми событиями сегодняшнего дня Сюэ Яна. Инь чувствовала усталость, она очень хотела упасть на кровать и забыть обо всем, но у нее еще есть кое-какие невыполненные обязанности. - Сюэ Ян, - говорит она, смотрит на юношу и не знает, что сказать дальше. Буквально за сутки этот пацан увяз в делах Ваньинь и в делах ее родных, стал свидетелем скандала, свидетелем нападения на ее шефа (человека, по требованию которого она взяла на себя опеку над ним). Денек, прямо сказать, не из легких. Инь запоздало подумала о том, не связано ли нападение на Не Минцзюэ с делом Вэней. Если так, не грозит ли подобное Сюэ Яну? Хотя его значимость для расследования была гораздо меньше, чем у шефа, но совсем такую вероятность она исключить не могла. Но версия Вэней была что пальцем в небо. Шеф курировал с десяток крупных дел, напасть могли из-за любого из них, или по какому угодно другому поводу. Врагов у него хватало. Пока Инь отстранена, у нее нет доступа к данным, которыми можно сузить круг подозреваемых. Она может только выполнять то, что шеф приказал ей раньше: не появляться в участке, посещать психолога, приглядывать за Сюэ Яном. Сейчас она тем более не могла его подвести. - Сюэ Ян, ты в норме? – наконец нашлась Ваньинь. Как же ей сложно во все эти беседы, кто бы знал. Пацан издал странный лающий смешок. - Меня спрашиваешь? Я-то в норме. Это ты выглядишь так, будто вот-вот отключишься, - с зубастой улыбкой ответил он, и если в его голосе и слышалась наигранность, то совсем немного. - Ой, иди нахрен, пацан, - проворчала Инь, слегка успокоенная. – Все со мной нормально. Сейчас заедем за едой и домой. Уж извини, сегодня готовить не буду. - Да пофиг вообще, - пожал плечами Сюэ Ян. – Я все ем. - И конфеты куплю. Сюэ Ян только довольно сверкнул глазами. Ел он действительно все, но сладкое – гораздо охотнее. А Инь, видя его улучшившееся настроение, и сама почувствовала себя хоть немного, но лучше. * Дома они поели привезенной китайской еды и разошлись по комнатам (Сюэ Ян утащил с собой горсть конфет, словно зверек - добычу в свою берлогу). Инь с облегчением рухнула в постель, но проснулась уже через три часа, даже не из-за снов. Просто не могла дальше спать. Пить снотворное она опасалась после предыдущего опыта: не хотелось снова погружаться в кошмары без возможности проснуться сразу, как начнется самая кошмарная часть. Потому она встала и пошла на кухню, сделать себе чай или кофе. Еще в коридоре услышав странные звуки, она с удивлением обнаружила на кухне Сюэ Яна, разложившего перед собой все ее кухонные ножи и медитативно точившего один из них о точильный камень. Времени было примерно три ночи. - О. Ты тоже не спишь, - сказала она очевидное. - Ага, - обронил Сюэ Ян. Инь достает турку, мешает кофе с сахаром и перцем, ставит на огонь. Ждет появления пены, опершись ладонями и бедрами о столешницу рядом с плитой. Огонь тихо гудит, металл скрипит о камень. Инь и Ян молчат. В комнате ощущается особая атмосфера, ощущение странного уюта, ощущение маленького замкнутого пузыря, в котором только два человека, что вот-вот готовы раскрыть свои души, поделиться своей правдой и принять чужую как свою. Сюэ Ян оглядывает лезвие заточенного ножа, касается пальцем кромки лезвия. Протирает чистой тряпкой, стирает металлическую пыль и следы рук. Начинает говорить. - Сяо Синчень однажды спас меня, когда я был маленьким. Он… - Сюэ Ян судорожно вздохнул и продолжил. – Когда я был маленьким, какие-то мудаки-подростки пообещали мне конфеты, если я принесу пакет с чем-то внутри одному человеку. Тому человеку содержимое пакета не понравилось, и он отыгрался на мне. Я был маленьким и глупым, и вернулся обратно к тем подросткам за своими конфетами, ведь я все же выполнил порученную мне работу. Но конфет от них я не получил, зато получил кое-что другое. После они бросили меня на дороге, один из них сел на мопед, принялся ездить вокруг меня, очень близко, пугая, а потом он поехал прямо на меня, а я хоть и понимал, к чему все идет, даже не мог двинуться с места из-за боли и… и страха. В самый последний момент меня выдернули из-под колес мопеда. Меня спасли. Синчень спас. Он вместе с какими-то другими людьми разогнал тех подростков, отвел меня к врачу. Потом оказалось, что он тогда учился на учителя, и приходил в приют, где я на тот момент жил, работал там как волонтер. Так мы познакомились. - Синчень работал в приюте несколько месяцев, потом исчез и несколько лет я ничего о нем не слышал, хотя и искал его. И в следующий раз я его встретил всего год назад. Даже меньше. Оказалось, что он ослеп из-за отравления чем-то токсичным, он до сих пор не рассказал мне подробности. И его бросили из-за этого! - Сюэ Ян сверкнул глазами. - Ему пришлось уйти с работы, и он до сих пор только учится жить со слепотой. Живет лишь на пособие. Ему нужны всякие специальные штуки, которые он не может купить, ему нужны лекарства, которые дорого стоят, а он отказывается принимать мои деньги! Разве не все равно, откуда я их достал, если я их потрачу на помощь другому человеку? Хорошему человеку. Инь стиснула челюсти. Подобная несправедливость всегда задевала ее. Она отлично помнила, каким болезненным и вместе с тем полным достоинства показался ей Синчень. И история Сюэ Яна… ох. Она сразу поняла, что без тяжелых воспоминаний не обошлось, но к такому рассказу готова не была. Маленькие дети не должны страдать от несправедливости мира. Никто не должен, но дети… Дети – особый случай. Инь налила себе сварившийся кофе и села за стол рядом с Сюэ Яном. Ох, она снова должна оказать моральную поддержку. Не нагрубить и не обидеть случайно в процессе. - Мне жаль, - сказала Инь. Да, лучше сказать меньше, чтобы не получилось, как в прошлый раз. Сюэ Ян коротко посмотрел на нее и снова сосредоточился на заточке ножей. Инь мимоходом подумала, что это может быть опасным, парень все же малолетний преступник, но сейчас даже ее параноидальная чуйка молчала. Пацан не хотел ей навредить, не сейчас, по крайней мере. - То, что я хожу к Синченю, не значит, что я добренький или еще что-то типа того, - сказал Сюэ Ян очередному ножу. - Конечно, - согласилась Ваньинь. - Я просто отдаю ему долг. - Разумеется, - говорит Инь и протягивает руку. Гладит Сюэ Яну волосы, слегка усмиряя беспорядок на его голове. Тот замирает, чувствуя прикосновение. Поднимает на нее взгляд. - Такой маленький еще, - говорит Инь и прижимает его голову к своему плечу в намеке на объятие. – Я уверена, Синчень все понимает правильно. Даже я увидела, что он очень тебя ценит. Сюэ Ян, все еще прижимаясь лбом к ее плечу, тихо фыркает. - Ну раз даже ты что-то заметила, возможно, так и есть. Не то, чтобы меня это волновало, конечно. Инь фыркнула. Подростки! * - Привет. - Как ты? – Сичень, хоть и улыбается, но выглядит обеспокоенным, - и где твой юный защитник? - Сюэ Ян? Мы в холе клиники пересеклись с его знакомыми, он побудет с ними все время сеанса. У пацана так посветлело лицо, когда в больничном коридоре они встретились с Сяо Синченем и А-Цин, что Инь почти без сомнений оставила их одних на время. Опасность, конечно, присутствовала, но честно говоря, Инь с облегчением рассталась с Сюэ Яном на этот час, и подозревала, что он думал похоже. Все же они не настолько близки для того, как много времени они проводят вместе. Они с Сиченем прошли до кресел, и едва устроились в них, как Лань снова заговорил. - Ты хочешь поговорить о том, что случилось вчера? Инь не хотела. Но взялась рассказывать вчерашний день с самого начала, со страшного сна, потому что надеялась при помощи Сиченя хоть немного разобраться с собственными чувствами. Несмотря на все злые, все еще кипевшие в ней эмоции в сторону Усяня реального, рассказывать про смерть Усяня-из-сна было почти также больно как видеть ее. Она едва успела рассказать про ссору с Сюэ Яном, надеясь, что Сичень сможет объяснить ей эту ситуацию, как вдруг дверь кабинета открылась, и внутрь просочился, незванный и нежданный, Не Хуайсан. - Добрый день, - сказал он с неубедительной улыбкой. – Надеюсь, я не слишком помешал. Как я сказал вчера, нам нужно поговорить. Втроем. - Хорошо, - ответил Сичень, и голос его звучал спокойно и сдержанно. – Давай поговорим, Хуайсан. Что ты хочешь обсудить? Инь почувствовала раздражение. Она не хотела делить свое и без того ограниченное время с Сиченем больше ни с кем. Если кто-то хочет его внимания, пусть встает в очередь! Но сам Лань, видимо, считал иначе, и позволил Хуайсану устроиться на диване. - Вы можете рассказать нам про захват заложников в Безночном городе? Инь увидела, что Сичень вздрогнул, лишь потому, что уже смотрела на него. Что бы ни произошло в Безночном городе, он явно не хотел об этом говорить. Он молча отпил чай, и выглядело это так, словно он тянул время. - Простите, я понимаю, что это было неприятным случаем, но в нем может быть скрыта важная информация – не унимался младший Не. Сичень посмотрел на Не Хуайсана нехарактерным для него тяжелым взглядом, но снова ничего не сказал. Зато Инь не выдержала, со всей возможной для нее деликатностью она сказала: - Ты не будешь заставлять Сиченя что-то там тебе рассказывать, если он не хочет это делать! Отстань от него. - «Что-то там»? Я сказал, это может быть важным! – Не Хуайсан повысил голос, но в его случае это выглядело скорее эмоциональным срывом, чем попыткой давить. – Мне нужно знать больше, и я… - Я расскажу, - прервал их Сичень. Он выглядел таким сдержанным, закованным в нефритовую броню, словно и не Сичень вовсе. – Хотя я не представляю, что ты хочешь найти в этой старой истории. - Поверьте мне, Сичень, это может быть важно даже сейчас. Тот лишь тихонько вздохнул. Инь затаила дыхание. Хотя она и пыталась защитить право Сиченя не рассказывать о своем прошлом, но все же ей было чертовски любопытно послушать, если он вдруг решится. При всей его видимой открытости о прошлом Сиченя она не знала почти ничего. - Хорошо. Сразу предупреждаю, эта операция частично засекречена, потому я могу сообщить лишь общую информацию. Не рассчитывай на многое, Хуайсан. Ты уже знаешь, что я служил вместе с твоим братом в подразделении, специализирующемся на переговорах и освобождении заложников. Случай, о котором ты спрашиваешь, произошел пять лет назад. В Безночном городе, в котором уже тогда правил Вэнь Жохань, произошел захват заложников во время съезда руководителей сразу нескольких крупных концернов. Участвовали сам Вэнь Жохань, Цзинь Гуаньшань, чета Цзян, отец Не Минцзюэ и многие другие. Это было действительно важное мероприятие. Террористы из организации «Пылающее солнце» захватили всех этих людей в заложники и начали выдвигать свои требования. Для операции по освобождению было поднято сразу несколько подразделений, в том числе мое. Мне выпало вести переговоры с террористами, - Сичень на мгновение прикрыл глаза, глубоко вздохнул. – Я облажался. Единственное, в чем я преуспел – это протянул время достаточно, чтобы группы захвата начали штурм, пока лидер террористов отвлекся на меня. - Дальше, - сказал Хуайсан, когда пауза, взятая Сиченем, затянулась. - Заложников смогли освободить. Но не обошлось без потерь. Кого-то убили еще во время захвата, кого-то – во время переговоров, кого-то – во время штурма, когда террористы запаниковали, и некоторые заложники, воспользовавшись моментом, начали драки или попытались сбежать. Отец Не Минцзюэ тоже умер тогда. Он вступил в драку и умер от пули в спину. Сам Минцзюэ из-за этого решил оставить службу. - Но не по одной этой причине, - встрял Хуайсан, направляя рассказ в нужное ему русло. - Верно. Не только. Отец Минцзюэ был убит ударом в спину, хотя судя по положению тела и показаниям свидетелей, позади него был тупик и никаких террористов быть не могло, только гражданские. Были основания предполагать, что его убил кто-то из своих. И еще одно. Лидера террористов кто-то снабжал сведениями о действиях спецназа. Мы так и не узнали, кто это был. Мы не нашли его ни среди взятых живыми, ни среди мертвецов, но распечатки переговоров с одного из телефонов, оставленных в захваченном здании были весьма красноречивы. К несчастью, в них не было имен абонентов, и техники не смогли добыть никаких полезных сведений. После штурма было внутреннее расследование, но крота так и не нашли. Я и Минцзюэ до сих пор не знаем, кто нас предал и кому сдал. - А что насчет Мэн Яо? – резковато спросил Хуайсан. Сичень удивленно моргнул. - Причем здесь он? - Он же тогда с вами участвовал в штурме? - Да, конечно. Он был техническим специалистом, отвечал за связь, - ответил Сичень все так же спокойно. – Если думаешь, что он был предателем, то могу сказать, что внутренняя безопасность и сам Минцзюэ его проверяли и ничего не нашли. Он не был ни в чем замешан. На мне висело гораздо больше вины за произошедшее, чем на нем. Хуайсан достал откуда-то веер, но не спешил его раскрывать, только сжал в ладонях. - Но согласись, Сичень, у Яо были все шансы оказаться предателем. У него была возможность это сделать, а при его технических навыках ему не составило бы труда связаться с сообщниками так, чтобы не оставить следов. - Мэн Яо – не предатель, - голос Сиченя звучал непоколебимо. - Я хорошо его знаю, он просто не может оказаться предателем. Да даже если на минуту представить, что он на такое пошел, то каков был его мотив? Среди заложников был его отец, а Яо любит Гуаньшаня, он не стал бы рисковать им. Инь плохо знала Яо, но была знакома с Гуаньшанем, и видела в нем человека, к которому возможные убийцы выстроились бы в очередь. Впрочем, для собственного сына он действительно мог быть другим. Хуайсан раскрыл веер и прикрыл им половину лица. - Да, я тоже не могу сказать ничего определенного насчет мотивов Мэн Яо. У меня есть только гипотезы. Но ты ведь знаешь, что именно его подозревал Минцзюэ? - Да, он делился со мной догадками, - скованно ответил Сичень. – Но не смог меня убедить. Мы однажды немного поспорили об этом и больше не обсуждали. Хуайсан кивнул, словно это подтверждало его догадки. - Мне брат тоже многого не говорил. Но я точно знаю, что сам он так это дело не отпустил и время от времени возвращался к его расследованию. Лань Сичень, я думаю, что тот человек, кто предал вас пять лет назад и способствовал смерти моего отца, - это тот же человек, что вчера добрался до моего брата. Ваньинь всеми силами удерживала себя от вмешательства в разговор и не понимала, почему тоже должна при нем присутствовать – при обсуждении столь личной темы, но слушала и смотрела жадно. Она ясно разглядела, как Сичень тихо вздохнул. - А-Сан, почему ты думаешь, что эти события связаны? Прошло много лет с тех пор. У Не Минцзюэ много врагов, ты сам прекрасно знаешь. Любой из них мог напасть на него. - Я не знаю. У меня пока нет доказательств, но они, вероятно, будут, - Хуайсан со своим веером и нежным, мягким лицом выглядел как мальчишка, дорвавшийся до взрослых игр, но что-то в его голосе заставляло к прислушаться к его словам. Не поверить, пока нет, но уже – прислушаться. - Ты слишком молод, чтобы влезать в расследование такого масштаба, - сказал Сичень. – Если даже Минцзюэ пострадал, то ты будешь в еще большей опасности. Подумай, что бы сказал тебе брат, узнай он о твоем расследовании? А что он скажет мне, если ты пострадаешь, а я, зная о твоих намерениях, не остановлю тебя? Хуайсан чуть нахмурился и с резким щелчком закрыл веер. - Я люблю даге больше всех на этом свете, но я – не мой брат. И буду поступать так, как решил. И тут же скуксился, искривил брови и губы в гримасе, словно собираясь заплакать. Спрятал глаза. - Пожалуйста. Вы можете не верить, что виновник - Мэн Яо, но все равно, помогите мне. Нам нужно остановить этого человека, кто бы он ни был, пока он не добрался до даге, и не завершил свое дело. Мне очень нужна помощь. Вас обоих. Сичень выглядел расстроенным. Брат его друга просил его помощи в откровенно самоубийственной затее, и он не знал, на что решиться. Ну, Инь могла хотя бы дать ему время на принятие решения. - А причем здесь я? – спросила Ваньинь, просто чтобы хоть что-то спросить. - На всякий случай. Вы хорошо стреляете, - ответил Хуайсан, снова прячась за веером. - Что ты несешь. В участке куча хороших стрелков, тот же Вэй Усянь например. - Я не несу. Нам действительно может пригодиться ваша твердая рука. А Вэй Усянь и так уже в деле. - Что-о? – вскричала Ваньинь. – А он здесь причем? - У него есть свои причины, - сообщил младший Не, обмахиваясь веером. – Главное – он согласился помочь. Если хотите мое мнение, госпожа Цзян, и вы и он, возможно, уже увязли в этом деле и оба в опасности. Так что разобраться с ним – в ваших интересах. Инь подняла брови в немом изумлении. И тут же вспомнила про Вэнь Нина. Любопытно, знает ли о нем Хуайсан? Рассказывать об этом не хотелось, но если на Минцзюэ напал кто-то из Вэней, эта информация может оказаться важной. Черт, придется хоть чем-то поделиться. - Ты знаешь про Вэнь Нина? - Не слишком много. А что? - То, что за его досрочный выход из тюрьмы хлопотал Усянь. Если вспомнишь о том, что сделал Вэнь Нин, ты можешь понять смысл этого поступка. И после этой информации, ты все еще веришь Усяню? - Вэй Усянь надежнее многих. Да, верю. Инь зло фыркнула. - Невинное летнее дитя. Не Хуайсан не ответил на это, промолчал, прикрывшись веером. Еще немного посидел, потом встал с грустным видом. - Мне пора обратно к брату. Прошу вас подумать над моим предложением. И даже если вы его не примете, пожалуйста, не рассказывайте об этом разговоре больше никому, ради даге. И вышел из комнаты. * Ваньинь и Сичень просидели в тишине некоторое время, прежде чем вновь вернуться к разговору. - Прости за это, - сказал Сичень. Инь показалось, что она ослышалась. - Простить? Почему ты просишь прощения? – она действительно была удивлена. - За это все, - Сичень неопределенно обвел кабинет подрагивающей рукой, и только по этой нетипичной для него манере держаться можно было понять, насколько он выбит из колеи. – За то, что я впустил Не Хуайсана и позволил этому разговору случится, хотя это твой сеанс. За то, что тебе пришлось слушать воспоминания о том ужасном дне. И за наш с ним спор. - Глупости, - гневно проговорила Ваньинь. Сичень все взял на себя, и это ее злило. – Ты пошел навстречу брату своего хорошего друга. Пытался отговорить его от самоубийственной глупости. Это показывает, что ты добр и заботлив. Ты не виноват передо мной. Ты все сделал правильно. - Ваньинь, - произнес Сичень и посмотрел на нее с такой признательностью, что у Инь заныло сердце. – Спасибо за поддержку. Вот почему он такой?! Так благодарит за такую мелочь? Захотелось… чего-то. Или выцарапать этот ноющий кусок мяса из груди, или набить морду всем людям рядом с Сиченем, что не давали ему всей возможной поддержки, или вцепиться в самого Сиченя, в этого такого чудесного, заботливого, но почему-то недостаточно ценящего себя мужчину. Хотелось зарычать. Инь вцепилась пальцами в свою кружку. - Да ладно тебе, - сказала она, смотря на свой чай. – Ты так смотришь, будто я не возразила тебе, а … не знаю, что сделала. Мысленно Инь заорала от собственного внезапного косноязычия. Нужно заговорить о чем-нибудь другом. - Кстати, - сказала она. Был один неприятный вопрос, который ей хотелось прояснить еще до визита Хуайсана. – Ты помнишь, я рассказывала про Усяня и Вэнь Нина? Я именно из-за этого вчера с ним поссорилась. - Да. - Что ты думаешь об этом? В смысле, довольно очевидно, что Усянь предал своих друзей (мою сестру и ее мужа) тем, что помог человеку, навредившему им. Но он так со мной говорил, будто я чего-то не понимаю. Я несколько раз обдумала все, что знаю об этом деле, и не нашла ничего двумысленного или подозрительного. Но все равно не могу перестать думать о том, не упустила ли что-то. Скажи, что ты думаешь об этой ситуации? Сичень покрутил в руках кружку, вглядываясь в остатки чая, словно они могли дать ответ. - Разве это не вопрос доверия? Вы с Вэй Усянем много лет дружите и работаете рядом, разве он хоть раз давал повод усомниться в себе? Инь молча дернула плечом. Сичень продолжил. - Он ведь хороший друг, верно? Я видел его в участке, и до и после твоего отстранения, общался с ним, и он, конечно, немного хаотичный, - Инь хмыкнула, - и непредсказуемый, и, кажется, уделяет слишком много внимания моему брату, и часто наводит переполох. Но он ни разу не делал ничего действительно плохого. Судя по всему, Усянь всегда был таким, не так ли? Все время вашего общения. Инь пожала плечами. Усянь иногда мог немного похулиганить, некоторые его проказы были немного спорными, но в целом Сичень был прав. - Разве этой долгой и безупречной совместной истории не достаточно, чтобы поверить если не ему, то в него? – вкрадчиво спросил Сичень. – Можно предположить, что мы не знаем чего-то о ситуации с Вэнь Нином. Возможно, Вэй Усянь знает больше, но по каким-то причинам не может этой информацией поделиться. Возможно, совы не то, чем кажутся. Инь хмыкнула. - Совы, да? Но, Сичень, разве само подозрение в предательстве не омрачает твоей веры в другого человека? У многих людей есть тайны. Ты знаешь, что по статистике, чаще всего убийцами и насильниками оказываются родные или близкие знакомые жертвы? Люди, которых они знали, общались годами. Знаешь, я во время работы в полиции видела много таких случаев. Бывает, конечно, что появляется незнакомец из неоткуда, который разрушает чужую жизнь, но чаще всего это кто-то, кто давно рядом. Из-за всех этих случаев мне очень легко поверить в плохие вещи, даже если речь идет о друге. Сичень нахмурился. - Разве жить, подозревая даже своих друзей – не ужасно? Жить, постоянно ожидая удара или предательства? Инь криво улыбнулась. - Живя так, я оберегаю себя от неприятных сюрпризов. Самой дружбе это не особо мешает, но я готова к плохому, если оно вдруг произойдет. - Это… очень практичный подход. Я обычно не люблю навешивать ярлыки, но ты такая пессимистка. - А ты – оптимист. Ужаснейший оптимист! – Инь даже слегка развеселилась. Самый оптимистичный оптимист, которого она когда-либо встречала в своей жизни. - Да, - улыбнулся Сичень. – Ужаснейший. И я со своей позиции ужаснейшего оптимиста предлагаю тебе не торопиться с разрывом с Усянем. Позже вы оба остынете, сможете поговорить и, возможно, ты узнаешь что-то, что изменит твою точку зрения на проблему. А если и нет, то ты хотя бы сможешь принять взвешенное решение, а не действовать на эмоциях. Инь с легкостью позволила себе поверить в эти слова. В любые слова Сиченя ей было легко верить, даже несмотря на разницу их мировоззрений (или благодаря ей?), а в такие, что содержали в себе предположения о светлом будущем, ей хотелось завернуться, как в плед. Но, если отвлечься от согревающей силы его слов, разве это не тревожно? То, что Сичень, кажется, осознанно отказывается подозревать в чем-то предосудительном своих друзей. Можно ли верить его рассуждениям и доводам в том, что касается его друзей? Можно ли верить его словам про Мэн Яо? Сичень явно слишком предвзят. Возможно ли, что Сичень что-то знает о нем, но закрывает глаза, не желая видеть? Прав ли Не Хуайсан в своих предположениях? Судьба Не Минцзюэ ее волнует, и если она попробует проверить Мэна Яо на причастность к преступлению, не обидится ли на нее Сичень? Но ведь шеф тоже его друг, разве они не должны сделать все возможное, чтобы найти покушавшегося на убийство? Должно быть, ее лицо из-за подобных мыслей изменилось, потому что Сичень звучал напряженно, когда он спросил: - О чем таком тревожном ты думаешь? - О том, что если я, пессимист и параноик, подозреваю всех и легко могу подозревать невиновных, то может ли быть так, что ты из-за своего оптимизма отказываешься подозревать виновных? Даже если есть поводы для подозрений. Сичень напрягся. - Ты говоришь о… - О Мэн Яо. Прости. - Нет. Исключено. - Но послушай! Просто на минуту допусти возможность, что он… - Ваньинь, пожалуйста. Нет. Инь будто споткнулась на полном ходу. Должна ли она марать мировоззрение этого солнечного человека своими грязными подозрениями всех и вся? Но что, если прав младший Не, и потом Сиченю будет во много раз хуже? А что, если прав Сичень, и она просто поссорится с ним, продолжая настаивать? Если ли еще варианты? Есть. Она может еще подождать. Она может взять всю грязь, всю грязную работу на себя и, оставляя его до последнего момента в неведении о своем расследовании, прийти к нему снова уже с доказательствами. Если они будут. Если нет, то получится, что она поступила по-свински по отношению к Сиченю и его просьбе, и потому может потерять его доверие. - Ваньинь, Мэн Яо когда-то спас мне жизнь. Я знаю его много лет и всегда видел от него только доброту. С моей стороны будет черной неблагодарностью допустить хотя бы тень подозрения в его сторону. Инь попыталась снова. - Но ведь ты понимаешь, что один добрый поступок не исключает поступков плохих? Он может быть и тем человеком, что спас тебя и тем человеком, что убил кого-то другого. Разве мы не должны хотя бы проверить это предположение? - Я думаю, на сегодня мы закончили. Нам обоим есть о чем подумать до следующей встречи. Сичень не выглядел злым или раздраженным, но по-настоящему закрылся от нее, впервые. Инь сглотнула мерзкий комок в горле. Чтобы не расстроиться она попыталась разозлиться. - Ладно, - сказала она резко, вставая с кресла. – Я пойду. Она, быстро шагая, успела выйти из кабинета в коридор, когда Сичень догнал ее. - Инь, подожди, - сказал он. - Что? – ворчливо. - Мне в ту же сторону. Инь хмыкнула, но замедлила шаг, подождав своего психолога. Они вместе зашагали к выходу. - Инь, я надеюсь, мы не в ссоре? – спросил Сичень на ходу. – Мы не должны ссориться из-за кого-то еще. - Только из-за нас самих? – спросила Инь, покосившись на мужчину рядом с собой. – Мне нравится это правило. Да, мы не в ссоре. - Хорошо, - кивнул Сичень, открывая ей дверь выхода из больницы. Инь украдкой вздохнула с постыдным облегчением. Перспектива ссоры с Сиченем не на шутку пугала ее, несмотря на всю ее вспыльчивость, раздражительность и, временами, злость. Они вышли наружу, сраженные неожиданно ярким солнечным светом. Когда Инь проморгалась, то неприятно удивилась представшему перед ней зрелищу. На полпути между клиникой и стоянкой стоял человек в темной одежде, одним своим присутствием пятнающий этот яркий день. Инь никогда до этого момента не встречалась с ним лично, но узнать Вэнь Жоханя не составило труда. Если бы Ваньинь понадобилось составить словесное описание внешности Жоханя, например, для ориентировки, она использовала бы примерно те же слова, что и для описания внешности Лань Сиченя. Высокий, спортивного телосложения, бледная кожа, темные волосы, узкое овальное лицо с выраженными скулами, глаза большие, темные, с красновато-золотистым отблеском, пальцы тонкие, длинные. Но Сичень ощущался теплым, живым, добрым, словно весеннее солнце, разбивающее зимний лед. Он носил спокойные, умиротворяющие цвета, чаще светлые оттенки: серый, голубой, бежевый, лиловый. Почти никогда не носил черного. Вэнь Жохань оставлял совершенно иное впечатление. Он зачесал волосы назад, открывая высокий лоб, облачился в черный костюм с красной рубашкой с расстегнутыми чуть не до груди пуговицами. Щеголял золотыми украшениями. В этом виде Жохань был очень похож на классического киношного злодея, и это должно было сделать его смешным, как любую пародию. Но смешным Вэнь Жохань, глава одного из самых опасных и влиятельных кланов города, не выглядел. Он выглядел пугающим. Страшным. Несмотря на то, что был один. Несмотря на то, что улыбался. Инь мысленно выругалась и обратила внимание, что Сичень тоже напрягся. - Вэнь Жохань, - кивнул человеку в черном Сичень, когда они поравнялись. - Лань Сичень, - с видимым удовольствием поприветствовал его Жохань. – А это, должно быть, детектив Цзян? Наконец-то имею удовольствие познакомиться с вами лично. Ваньинь стиснула одну руку в кулак, но ответила насколько смогла учтиво. - Для меня встреча с вами – большая честь. Сказать, что она рада такой встрече, у нее бы язык не повернулся. Но честь? Жохань был очень опасным зверем, победа над которым для любого охотника действительно была бы честью. Так что она не соврала. Жохань улыбнулся волчьей улыбкой. Зверь как есть. - До меня доходили слухи, что вас отстранили от работы. И, простите, я не юрист, но не ошибаюсь ли я, все еще называя вас детективом? - Нет, не ошибаетесь, - сквозь зубы ответила Ваньинь. – И слухи, которые, до вас доходили, наверняка осветили и причину моего отстранения? Темные глаза Жоханя блеснули. - Разумеется. Причина – нападение на моего младшего сына. Ничем не обоснованное. Так, блять. Инь почувствовала, как у нее закипает кровь, и тут же – прикосновение к своей руке. Это был Сичень. Одним движением погасил ее бурю, едва та успела разразиться. - Это было вполне обоснованное задержание двух опасных преступников, - спокойно ответила Цзян, глядя Жоханю в глаза. – Ваш младший сын напал на моего племянника. Ваш сотрудник напал на моего коллегу. И на меня. Этих оснований мне было более чем достаточно. Жохань чуть наклонился к ней. - Не считайте это официальным заявлением, детектив Цзян (я все же буду называть вас так). Но ваше задержание произошло ужасно невовремя. Вы со своим напарником влезли в мои дела и планы. И доставили мне неудобства. Знаете, когда мне доставляют неудобства, я плачу тем же. Всегда. - Ваш сын убивал детей. Это тоже было в ваших планах? - Нет, это – нет. Но я давно уже смирился с его маленькой слабостью. Инь едва не задохнулась от удивления и негодования сама, и услышала судорожный вдох Сиченя. Этот Жохань даже не пытается скрывать правду! Насколько же он безнаказан?? - Маленькой слабостью??? - Именно, - Жохань рассмеялся бархатным смехом. – Разве есть люди, лишенные их? Разве существуют семьи, лишенные таких людей? - Существуют масса людей, лишенных слабости вроде потребности в убийстве других людей! Существует масса семей, лишенных таких людей. Семьи Цзян, Лань, Цзинь, множество других… - Не могу согласиться. У всех этих семей можно найти много слабых мест. У семьи Цзян тоже. И вы, детектив Цзян, - одна из них. - Не считается. Я давно не часть семьи Цзян, и давно не являюсь их уязвимым местом. - Своим уходом вы, детектив Цзян, подорвали их силу и влияние. Лишили их своей силы и способностей, но остались их уязвимостью. Вы – слабость Цзянов. Так, ну все, похер, что из себя представляет этот хмырь, она ему сейчас наваляет. Лань Сичень пытался ее остановить, но просто не успел. Цзян Ваньинь молниеносным прямым ударом правой руки врезала Вэнь Жоханю по лицу. Будь он хоть кто, он не может топтаться по имени Цзян безнаказанно. Жохань от неожиданности удар пропустил, от силы удара отступил на пару шагов. Наклонившись вперед, он пощупал щеку и уголок губы, куда пришелся удар, потом поднял голову. От его рта вниз стекала тонкая струйка крови. Текла быстро, видимо, был задет сосуд – отстраненно отметила Цзян. Кровь дошла до острого подбородка, собралась на кромке челюсти, капнула вниз. Когда первая капля крови коснулась асфальта, Вэнь Жохань сказал: - Думаю, после этого мы можем перейти на ты. Инь очень сильно захотелось заорать. А Жохань ей улыбнулся, этот сукин сын, улыбнулся сумасшедшей улыбкой, будто ему по кайфу, что ему пустили кровь. Или что это она ему пустила кровь. - Теперь, Цзян Ваньинь, не будет и дня, чтобы ты обо мне не вспомнила. До самой смерти, твоей или моей. Был рад на тебя посмотреть, Лань Сичень. Мы с тобой скоро встретимся снова. Сказал эти слова, прозвучавшие, как проклятие, развернулся и ушел. * - Что это было? Сичень пожал плечами. - Вэнь Жохань. - Он всегда такой? - Иногда он бывает немного слишком драматичным. Люди рядом с ним привыкли, но для его новых знакомых впечатление может оказаться… чрезмерным. - Но почему он не ударил меня в ответ? Даже не наорал или еще как-то не отыгрался? - Не уверен. Но не думай, что ты легко отделалась. Он злопамятен. Тебе действительно стоит быть настороже теперь. - Удивительно слышать это от тебя, Лань Сичень. Ты ведь видишь во всех хорошее, и веришь в лучший исход. Неужели в Жохане даже ты ничего хорошего не можешь разглядеть? Сичень улыбнулся на это поддразнивание. - Почему же. Вэнь Жохань по-настоящему любит своих детей, и заботится о них. Он хороший лидер для своих людей. - Ты серьезно? Покрывание чужих преступлений ты записал ему в плюс? Сичень? - Не переживай. Понимание чужой точки зрения не равно тому, чтобы ее разделить. Я не на стороне Вэнь Жоханя, и никогда не буду. Они медленно шли бок о бок по больничной территории, направляясь к выходу. Внезапно Ваньинь остановилась, как вскопанная. Сичень успел сделать еще шаг, прежде чем встревоженно на нее оглянулся. - Что случилось? - Я такая идиотка! Я совсем забыла про Сюэ Яна!