Глава вторая. Возвращение блудного Голландца.
17 мая 2024 г., 22:04
Глава вторая. Возвращение блудного Голландца.
Кабинет, где ютился, а по-другому это и не назвать, главнокомандующий морского дозора – адмирал флота Конг, был весьма скромен на вкус самого адмирала. Слишком отличен от ставшего родным кабинета в Маринфорде – центральном штабе дозора, что занимал там добрую четверть верхнего этажа… если включать переговорную и зону отдыха, конечно. Но сейчас сия лачужка казалась совсем уж крохотной, а всё из-за авральной толпы, что вот уже неделю не отходит от Конга ни на шаг. И их можно понять, ведь готовящееся под твердой рукой адмирала событие грозит пошатнуть все виданные и невиданные устои. Необходимо, чтобы все шло идеально, без огрех. Всем без исключения надлежит следить за каждой деталью, каждой мелочью. Искать противников там, где их никогда не было, ведь именно сейчас, когда жирная точка в эре пиратства будет поставлена уже через девять дней, вскрывается наибольшее количество ублюдков, почтущих за честь сорвать сие событие. Лишь девять дней, и после… После Конг получит долгожданный отдых. Но, к сожалению для самого адмирала, не раньше. – Господин Конг! Прибыли донесения от восьмого и десятого флота! – Мхм… – Господин Конг, рапорт с G-3 подтверждает движение Тёмного Короля к Сабаоди! – Хр-р-р… – Господин адмирал, разведчики докладывают о приближающейся к Маринфорду флотилии! Там флаги Золотого Льва!! – Господин адмирал… – *хрум* *кхр-кхр-кхр* *глоть*. – Главнокомандующий… – Господин Конг… – Пуру-пуру-пу-пу-ру! – ЗАТКНУЛИСЬ ВСЕ! – сокрушительный рявк, знатно сдобренный едва ли не физическим желанием убивать, угомонил нескончаемый балаган. – Пуру-пуру-ру-ру-ру! – лишь осталось звучать монотонно. На столе, пред которым и собралась братия просящих и докладывающих, нашли свое пристанище с десяток разнообразных крупных улиток. Разноцветные, с раковинами разных форм и размеров, все они были крупнее человеческой головы, и к домику каждой из них крепилась изогнутая телефонная трубка. Они лежали на столе неподвижно, и лишь одна-единственная издавала странные звуки, напевая мелодию своим огромным, совсем человеческим ртом и отстукивая ритм рожками со стеклянными глазами на концах. До жути странные создания были привычны здешним обитателям. Убедившись в наличии полной тишины, мужчина хмуро снял трубку с улитки – одной из немногих, на раковине которой не было наборного диска. Односторонняя, элитная. – Адмирал флота Конг, слушаю, – как можно вежливей пытался отозваться тот, да только в тоне военного так и проскакивало раздражение и усталость. Морда улитки изменилась. Глаза ее окрасились в насыщенно зеленый, а толстые надутые губы сдулись, обратившись в еле заметную щелочку. Голос ее тоже изменился, став сухим и тусклым. Она заговорила, вкрадчиво и неторопливо, чеканя звуки и рубя слова. – Капитан Си-Пи-4. Глава личной охраны Святого Георга. Докладываю: нападение, – глаза Конга округлились. Ручка, удерживаемая в другой его руке, в один миг лопнула, расплескав свое содержимое во все стороны, но едва ли адмирал это заметил. Всё его внимание было сосредоточено на безжизненных глазах улитки-передатчика, – В данный момент времени семье Святого ничего не угрожает: мы вывели их к закрытой бухте. Запрашиваю сопровождение. – Отис! – рявкнул Конг, – Снимай четвертую эскадру и дуй на Восточный Тропик, за охрану Дракона отвечаешь головой! – Есть! – один из «докладывающих» покинул кабинет, совсем не радуясь своему назначению. – Подробности, – сурово пробасил конг в трубку. – Один нападавший. Принадлежность установить невозможно, – главнокомандующий вновь нахмурился, едва сдерживая себя от уничтожения ни в чем не повинного средства связи. Человек, что в одиночку смог обойти блокаду близ острова, да еще и незаметно, ведь рапортов с того направления не поступало… Людей, способных на такое, мало, и все они сейчас заняты куда более насущными делами. Да и в попытках особо изощренного суицида замечены они не были… Пожалуй, лишь давно уже почивший Рокс Ди Шебек был настолько безумен, чтобы пытаться убить Небесного Дракона, но он бы действовал открыто, а не… так, – Флаг, как и корабль, отсутствуют, – капитан, тем временем, продолжил свой доклад, – Совершенно не ощущается в хаки. Убил зам капитана в первые секунды, как оказался обнаружен, а после сбежал с его трупом вглубь острова. Отправившийся следом офицер также пропал и не выходит на связь. В хаки не улавливаются оба. Приметы: полностью лысый и голый. Рост и возраст не установлены. Пол – мужской. Предположительно получил ранение в ходе сражения. Святой Георг требует реализации права Бастер Кол… – Отказано, – припечатал мужчина, – У нас нет на это ни людей, ни времени… – Принято, – холодно ответила улитка, передавая полное отсутствие эмоций на той стороне, – Зачистку острова берем на себя. Конец связи. Зеленые стекляшки вернули черный цвет, а после спрятались за кожаными веками. Губы улитки также расслабились, перестав подражать говорящему с той стороны, и сейчас сие творение ничем, кроме цвета и формы, не отличалось от своих «спящих» собратьев. Конг хотел было всандалить трубкой по хрупкому панцирю, но лишь в самом конце сдержался, аккуратно положив ту на место. В кабинете Адмирала Флота настала напряженная тишина, прерывать которую не осмелился никто… – *хрум**кхр-кхр-кхр*… Адмирал оторвал разъяренный взгляд от устройства связи. Из-под тёмных бровей с явными следами седины едва виднелись тоненькие щелочки глаз, что с ощутимым гневом выцепили конкретного офицера, из всех присутствующих. Короткостриженый брюнет с щеглеватой бородкой-эспаньолкой, и приметным шрамом вдоль левого глаза, словно специально выждал момент, чтобы закинуть очередной крекер в свою бессовестную пасть. – *глоть*… – угощение скрылось во вполне известном направлении. Открытая пачка печенья словно случайно упала с его колен, но мужчина быстро нагнулся, поймав ту до того, как драгоценное содержимое вывалится наружу. В тот же миг над согнутым брюнетом с огромной скоростью пронеслась одна из улиток, насквозь пробив своим не таким уж и хрупким панцирем стену кабинета. Мужчина разогнулся, якобы не замечая произошедшего. В звенящей тишине новый крекер был извлечен из упаковки, – *хрум*… – ГАРП! – не выдержал Конг, вскакивая с кресла. Возвышаясь над всеми присутствующими, массивная фигура адмирала подавляла, внушала нестерпимый трепет в души большинства. Огромные руки, что толщиной своей превышали талии иных офицеров, расступившихся во все стороны, лишь бы не стоять между Адмиралом и его подчиненным, умостившимся на одном из редких диванчиков сей комнаты, взяли упор на деревянном столе, что жалобно заскрипел от такого, – Поднимай свою бесполезную задницу и вали в Маринфорд. – Е-е-есть… – лениво протянул брюнет, скомкивая резко опустевшую упаковку и забрасывая ту в мусорку у двери, – Что там? Шики? Ну, поболтаем… напоследок… – вяло проговаривал он, тягучими шажками двигаясь в сторону выхода. Дополнение приказа от адмирала догнало его лишь в дверях. – Гоку, пойдешь с ним! – Есть! – рявкнул молодой бледный мужчина в круглых очках с тонкой оправой, тонкими китайскими усиками и с роскошным афро на голове. – За что?! – возмутился вдруг утративший былую ленцу Гарп. Он попытался было обернуться к начальству, но вместо ответа получил звучный хлопок по спине от носителя афро, что мигом выдворил брюнета наружу. – Если вы прибудете туда позже Шики, – кричал им вслед разъяренный бугай, – То я заставлю вас отстраивать штаб своими руками! Ленивые скоты… Продолжая тихо бурчать, адмирал сел на место, сложил руки на выдающейся груди, и глубоко задумался. В преддверии казни Короля Пиратов, нападение на одного из Небесных Драконов – ничто иное как попытка сорвать ту казнь. Даже если бы покушение окончилось успехом, никто, кроме верхушки мирового правительства, о нем бы не узнал… особенно, если бы оно окончилось успехом. Значит сообщение это адресовано не в массы. Оно адресовано лично им, высшим эшелонам власти. Но вот как его трактовать? Рождение новой силы? Объявление войны? Месть кого-то из команды Роджера? Или отбросы Рокса вновь взялись за старое? А может это выверты практически лишенного рассудка Шики, что решил грохнуть Святого, пока его команда отвлекает дозор атакой на Маринфорд? Хотя… абсолютно лысый… Чтобы Золотой Лев, да сбрил свою гриву? Не смешно. Адмирал скупо ухмыльнулся, представив себе эту картину. Даже так, Конг не мог исключать участия Шики в этом бедламе, ведь это так похоже на очередной его безумный, но гениальный план… Попытка штурма центрального штаба дозора, попытка срыва казни Роджера, попытка убийства Небесного Дракона, и всё в один день… Да и цель, на которую пал выбор… не может же Святой Георг быть единственным Драконом, что решил выбраться со святой земли в сей час? А вот то, что личный его остров расположен в часе хода до места казни – уже больше походит на причину подобного выбора. Но если это не Шики? Если это ублюдки Роджера решили сорвать казнь своего капитана? – Зефир! – решился наконец он, – Направляйся к Сабаоди, и проследи за деятельностью Тёмного Короля. Не дай ему подобраться к Мариджоа, нам этого не простят… – даже если Роджер с его командой никак не замешан в атаке, предосторожность лишней не будет. Тёмный Король Рейли – один из немногих действительно опасных людей, оставшихся на свободе, и кто знает, что взбредет в его больную голову на фоне казни своего лучшего друга? – С удовольствием, – ухмыльнулся очередной бугай, кому было отведено отдельное сидячее место в кабинете, наравне с уже ушедшими Гарпом и Сэнгоку. Если Зефир и уступал в размерах Конгу, то не на много, и лишь за счет меньшего роста да большей «поджарости». – И не смей первым влезать в драку… – предупредил Конг, но, поймав хмурый взгляд своего фиолетоволосого подчиненного, дополнил, – Если, конечно, не перехватишь его до прибытия на Сабаоди. Меня и так ждет головомойка от Драконов, за то, что я наложил вето на Бастер Кол… Не стоит усугублять наше положение разрушением их любимых островов. – Есть, – всё еще недовольно пробасил Зефир, но смиренно покинул кабинет, захватив с собой пару человек из общей толпы. – Остальные… За работу! – Так точно! – отдалось хором. – Адмирал Конг! Что делать с… – Главнокомандующий, пришли сведения… – Восьмая флотилия сообщает о… В среде морских воинов, что, не щадя своих душ и тел, воюют с пиратами, высокое звание присуждают не столько за выслугу лет, сколько за реальные военные заслуги. И пусть в вершину угла ставится лояльность Мировому Правительству – единой структуре, объединяющей королей главенствующих во всем мире стран, но даже так, получить звание хотя бы вице-адмирала – уже непростая задача. В адмиралах, как очевидно, слабаков тоже не держат, что уж говорить про адмирала флота – высшего звания среди дозорных. Конг по заслугам считался одним из сильнейших людей мира, прошедших не одну тысячу смертельных боестолкновений с превосходящими силами противника. И сейчас, эта машина для убийств пред-преклонных годов всеми силами сражается со страшнейшим своим противником. С тем, кого не победить взмахом шпаги, ударом кулака или выстрелом мушкетона. Бюрократия – вот он бич, что страшнее монстров Рокса, страшнее безумного гения Золотого Льва, страшнее, даже, Короля Пиратов. Бюрократия. – Как же я всё это ненавижу… – еле слышно бурчал доведенный едва ли не до предела адмирал флота, что черной завистью завидовал обычным адмиралам, получившим реальные боевые задачи, а не… вот это вот всё.***
Изможденный третий офицер четвертого подразделения Сайфер Пол, коротко СП-4, безжизненным взором следил за действиями неизвестного. Он едва ли мог пошевелиться, испытывая неимоверную слабость и боль во всем теле. Настолько беспомощен, что захвативший его вторженец не удосужился даже связать своего пленного, попросту бросив его тело под пальмой. Некоторое время назад, абсолютно лысый голый мужчина, что в сущие мгновения одолел зам капитана, второго офицера их подразделения, был взят им в оборот. Следить за кем-то, чей «голос» совсем не ощущается в хаки, как если бы пред ним был грудной ребенок, едва пришедший в этот мир, было сложно, однако подготовка агентов СП позволяла продолжать слежку даже в таких условиях. Чего агент не ожидал, так это того, что цель наблюдений прекрасно те наблюдения ощущала. И как бы ни закрывался третий офицер, как бы ни пытался приглушить свой «голос», безымянный нарушитель всё равно отчетливо его слышал. Слышал, но продолжал свой бег. Сначала по побережью, по кромке линии прибоя. Затем резко ныряя в лес, что так и норовил спрятать фигуру нарушителя своей раскидистой зеленцой. Там-то и был пойман агент, что на полном ходу влетел в самую гущу, и сходу получил жесткий и почему-то острый удар рукой под дых. Конечно, опытный боец среагировал, применив одну из известных ему боевых техник, обращающих напряженные мышцы в подобие стальных пластин, но… противник, кажется, напротив, обрадовался такому положению дел. Учитывая то, с какой легкостью его рука с растопыренными пальцами, на манер звериной лапы, пробила кожный покров, прорвалась сквозь мышцы и даже коснулась позвоночного столба, лишь чудом разминувшись с легкими и сердцем, но в щепу раздробив ребра, агенту оставалось лишь качать головой, жалея о недостаточном количестве усилий, приложенных во время обучения. Возможно, умей он совмещать технику мышечной брони – Тэккай, с усиливающими свойствами хаки вооружения, он бы и сумел заблокировать ту атаку. Но увы… Сейчас третьему офицеру оставалось лишь валяться под пальмой, куда его откинуло после неожиданной атаки, дивясь тому, что он до сих пор жив, да безвольно наблюдать за действиями странного вторженца. А были те действия под стать лысому: такие же странные, непонятные… неизвестные. Сперва лысый взвалил себе на спину тело второго офицера, зам капитана. Новой жертве даже показалось, что тот до сих пор дышит, и находится в точно таком же положении, как и третий офицер: ослаблен, истощён и беззащитен. Но в сознании, все чувствующий и понимающий. После, придерживая культей немаленькую тушу, он схватил здоровой рукой второго своего противника, за ногу, и в такой комплектации рванул вперед, вглубь дикого леса. Мужчина, собирая спиной все возможные кочки и коренья, лишь отрешенно радовался про себя, что лежит лицом кверху. Иначе боль в грудине была бы значительно сильнее. Так они и двигались, по ощущениям раненого, с пяток минут, после чего остановились. Оба тела были сброшены на землю, и лишь сейчас офицер приметил, что оказались они на небольшой полянке близ центра леса. Была здесь довольно ровная земля, покрытая порослью зеленой травки, которую, что удивительно, давно уже не щипали местные звери. Наблюдение за оленятами, специально для того завезенными на этот остров, всегда успокаивало Святого Георга. Вводило того в благожелательный настрой, в следствие чего все окружающие могли вздохнуть свободней. Неизвестный схватил зам капитана за лодыжку, с легкостью швырнув того к центру поляны, но вот третьего офицера он поднял более аккуратно, и столь же аккуратно умостил под пальмой, позволив ослабевшему мужчине взять об нее упор. – Постарайся не исхаркать остатки своей жизни. Они мне еще понадобятся, – проговорил тот, напоследок похлопав мужчину по плечам и легко улыбнувшись. Третий офицер не понял ни слова, но с интересом следил за действиями странного человека, не прекращая попыток хоть как-то дозваться до собственного тела. Лысый босяк добрел до центра поляны, и уселся перед первой своей жертвой, спиной ко второй. Со своего места, офицер видел лицо зам капитана, маска которого была утеряна еще по пути сюда. Он видел, что глаза его старшего товарища открыты, что зрачки его перемещаются то к нему, то к нарушителю, что на виске его как-то вяло вибрирует жилка. – Йо… Хо… чёрт нас… ждал… у а-адских вра-ат… – вдруг замурлыкал себе под нос неизвестный. Кажется, он сидел в медитативной позе, так знакомой любому, кто проходил обучение в СП. Прямая, стальная осанка, расправленные плечи, ноги, скрещенные в лодыжках, и руки, возложенные на торчащие коленки. Только вот на коленях неизвестного лежала лишь одна рука. Та, что была оторвана от тела. Вторая же, здоровая, замерла перед ним, и судя по движениям плечевого сустава, что-то делала на уровне груди. Третий офицер, к добру или худу, не мог видеть действий, совершаемых ею, но зато он видел, как на те действия реагирует зам капитана… а реагировал он ой как живо, что совсем уж не свойственно полевым агентам Сайфер Пол. Даже новичкам. Глаза зама широко расширились, и в глубине их плескался липкий страх, – Йо-о… Хо-о… прочь от… песни… что поет пира-ат… И пусть язык, на котором шептал странный мужчина, был незнаком третьему офицеру, от слов сей песни по телу его блуждали мурашки. Обучение в СП еще с детства выбило из него само понятие страха, саму его суть, но здесь и сейчас он действительно боялся. Испытывал всё возрастающий ужас, источника которого понять не мог. Пожалуй, эмоции, застывшие на лице зам капитана, лишь усиливали собственные его чувства. Тем временем стоячая трава вокруг неизвестного начала стремительно увядать, припадая к земле. Сначала желтея, а после и вовсе чернея, она оставляла после себя лишь золу, и сей черный круг смерти всё расширялся и расширялся, пока не настиг тела жертвы. Бедняга затрясся в судорогах, а глаза его, казалось, едва не выпадали из орбит. Офицер видел, как уже не столь белоснежная форма зам капитана, измазанная в чужой крови и грязи, начала распадаться на гниющие волокна, обнажая абсолютно целую кожу. – Йо… Хо… громче черти… что ж нам Дьявол не ра-ад? – голос неизвестного всё наливался и наливался силой, но то прошло мимо сознания офицера. Всё внимание его было направлено на тело старшего по званию коллеги. Гниль, грязь, кровь… всё это опало наземь, тут же впитавшись в нее, оставив лишь чистую бледную кожу, под которой змеились вены да потряхивались в болезненных спазмах бугры мышц. На плоти его, словно ведомые за незримым скальпелем, начали появляться тонкие разрезы, формируя собой замысловатые узоры. Края их сами собой раскрывались на всю ширь, показывая перерезанные вены и сухожилия, демонстрируя волокна мышц и сколы костей, но, что удивительно, кровь оттуда не текла. С огромной скоростью, быстрее, чем очередные строки жуткой песни оказались спеты, всё тело зам капитана оказалось испещрено страшными в своей сути ранами, и всё это время жертва оставалась в сознании, силясь разбить невидимые оковы, – Йо! Хо! Прочь… от песни! С ней хоть в Рай, хоть в Ад! – Кха-а-а-а! – завопил вдруг зам капитана. Его плоть стремительно налилась чернотой, и моментально сгнила, впитавшись в черную почву, словно вода в сухую губку. Третий офицер, не помнящий себя от ужаса, взирал на то место, где пропало тело. Он не мог думать ни о чем, кроме как об одолевавших его чувствах, источником которых служил вовсе не незнакомец… Будто всю свою жизнь он прожил в окружении тьмы, неразумно полагая, что за ней ничего нет. Что само наличие этой тьмы – всего лишь миф. И вдруг что-то огромное, непомерно гигантское и опасное на секунду вырвалось оттуда, оглядело представшего перед ним несчастного, и вернулось обратно, в темень. И теперь не выйдет делать вид, что там, в этом глухом мареве, ничего нет. Теперь офицер точно знал, что та тьма – есть, и что в ней водится что-то безумно страшное, опасное, неуничтожимое и необоримое. Знание это пугало. Настолько, что сами собой зарождались мысли о суициде, как о наиболее простом и безопасном способе забыть. – Ох… люблю эту песню! Помогает сосредоточиться, – заговорил неизвестный, поднимаясь из черного круга гнилой земли. Офицер не сразу уловил, что теперь прекрасно понимал речь пирата, – Но как же у вас тут всё запущено-то… Ой, молодой, а ты чего весь поседел? Подумаешь, с миром пообщался… делов-то? – изумился Джонс, развернувшись. Да и сам офицер удивился, увидев полностью здорового мужчину с полноценной рукой на том месте, где ранее был обрубок, – Ну-с… давай теперь и с нормальными богами пообщаемся? Иди сюда, я не кусаюсь, – ласково проговорил лысый, хватая новую жертву за ногу и затаскивая в центр поляны. На то же место, где ранее лежал зам капитана. Агент боялся. Из отмерших уст его рвался наружу безудержный вопль первобытного страха, что почему-то обретал форму тихого скулежа. Его мышцы готовы были в любую секунду лопнуть от напряжения, столь яро он взывал к их силе, дабы скинуть незримые оковы, но, вопреки всему, ни единый мускул не дрогнул, оставаясь в расслабленном состоянии спящего человека. Лишь сейчас до него дошло, что больше он не хозяин своего тела, лишь гость в нем. Заперт и обессилен. Возможно, что впервые в жизни, он оказался напуган до мокрых портков. – Хм-м… Так дело не пойдет! – вновь перешел на незнакомый язык пират. Бросив тело на полпути, он замер у самой грани черного круга. Вонзил босую пяту в черную землю, оставив на ней заметную выемку, а после прошелся вдоль всего округа, очерчивая тот неглубокой бороздкой. – …грянем… вместе! – вновь замурлыкало прежний мотив порождение дьявола, как во всю орал в своей черепушке офицер, – Чё-ёрт сбежал от нас в а-ад! Йо… Хо… Прочь от… песни… что поет пират! Острым клыком босоногий вспорол вену на своём запястье, откуда вмиг полилась тёмная тягучая кровь. Казалось, струя не собиралась кончаться, пока содержимое бороздки не заполнится алым… И кровь не впитывалась в землю, как ранее то сделала плоть зам капитана. Она послушным ручейком заполнила желоб, и лишь после прервался поток из руки чуть пошатывающегося пирата. Он продолжал напевать незатейливый мотив, когда аккуратно уложил новую жертву в центр круга. В этот раз третий офицер видел, как движутся руки пленителя. Как ногтями тот без труда разрывает плоть на своей же груди. Как кровавыми бороздами на ней вырисовываются незнакомые фигуры, среди которых лишь один-единственный символ удалось опознать мужчине. Он не знал, что тот символ значит, не ведал его смысла, но зато знал, к какому языку он относится. Мертвый, давно забытый язык, само знание которого приравнивается к тяжкому преступлению против Мирового Правительства. У языка того не осталось названия, не осталось носителей, не осталось ни единой книги, что были бы написаны на нем… Однако символы его всё еще можно встретить в современном мире. Жгучая боль коснулась рассудка офицера, и вновь животный ужас затмил его. Краткое мгновение просветления улетучилось, как и не было его, а на смену ему пришел непроглядный мрак. Всей сутью своей души он чувствовал ту тьму, что всегда была поблизости. Он чувствовал, как сидящий перед ним ненормальный взывает к ней, не требуя, но прося обратить на себя внимание. И он ощущал, как что-то, что скрывается во мгле, откликается на зов умалишенного, принимая от него подарок. – Кха-а-а-а! – только и успел, что выкрикнуть третий офицер четвертого подразделения Сайфер Пол. В тот краткий миг, в который тело вновь стало его собственностью, чтобы после лишиться его навсегда.***
– Уже соскучился? – Каждый миг без Моей Богини подобен самой страшной муке… – Ох, вот как ты теперь заговорил? Перед пиратом сформировался силуэт. Тело безымянной жертвы не распалось в приятное для этой планеты ничто, но стало временным вместилищем его богини. Кровь из канавки вокруг места проведения ритуала стекалась к сосуду, заковывая жертву в багряный кокон, волнующийся, словно потревоженная водная гладь. Миг спустя, она впиталась под кожу, что принадлежала уже не мужчине, но чудесной красы женщине, обаятельно улыбающейся пирату. – А ведь недавно так и кричал, что не любишь меня и никогда не любил… – Ты и сама всё знаешь, Моя Богиня, – ухмылялся лысый, – И пусть я не виню тебя… но во всём произошедшем виновата именно ты. Чудные бровки сдвинулись к переносице, заставив зайтись нервной дрожью нутро пирата. – Но и моя вина тут есть… – богиня хмурилась пуще прежнего. Поднялся совсем не легкий, практически штормовой ветер, отправляя чудесные черные локоны колыхаться в его порывах, – Целиком и полностью моя? – Нет, таким ты мне не нравишься, – процедила она, кладя смуглую ручку на его лысую голову, да оглаживая ею же выбритый подбородок, – Ты воззвал ко мне, чтобы получить ответы? – Джонс осторожно кивнул, опасаясь лишний раз открывать рот. По правде говоря, он просто хотел принести стандартную дань Своей Богине, и едва ли ожидал, что та отправит к нему аватару. Особенно с учётом открывшихся знаний об этом мире, – Обойдешься. Думай своей головой, и пока не отдашь мне долг, можешь и думать забыть о ночи с Богиней! А жертву я приму… Давно мне их не приносили, – с укором закончила она, шлепнув ладошкой прямо по лицу пирата. Накрыв ею глаза и переносицу Джонса. Ладонь девушки расплескалась кровью, ослепляя пирата. Джонс сразу же ощутил, что Богиня покинула его, но всё равно, сумев избавиться от жжения в глазах, он с надеждой распахнул их во всю ширь, ища ту взглядом. Но не ожидаемую пустоту нашел он. Перед ним, вместо тела, лежала большая красная раковина, в каких частенько можно найти жемчуг. Небольшое усилие, дабы раскрыть ее створки, и пират с содроганием сердца обнаруживает круглый стеклянный жемчуг, внутри которого словно спрятали небольшой кусочек моря. Там, лелеемый морскими волнами, дрейфовал он – совсем крошечный, но такой знакомый пирату корабль. Голландец. Не та отравленная влиянием сгнивших душ посудина, что нашла себе нового капитана в старом его мире, но настоящий Голландец, каков он был в самом начале. Белый, словно выточенный из кости, отдающий легким мистическим туманом, готовый в любую секунду исчезнуть в ничто. Трехмачтовый фрегат, с каким Джонс начинал свой вояж в мире мертвых, дожидался своего часа. Осталось лишь добавить морской воды, чтобы корабль обрел свои истинные размер и форму. – Приветствую тебя, старый друг. Дейви прижал жемчужину к уже зажившей груди, всем естеством ощутив, как заново формируется разорванная с его кораблем связь. И уже сейчас по ней разносился счастливый колокольный звон: корабль признал своего капитана, и был до безумия рад новой встрече.
