Любовь по-имперски

Раздался звон ключей, скрипнула калитка. Томным летним вечером на отшибе Боуснборо ведьмак вернулся домой. Медленно, почти что переваливаясь с ноги на ногу, он двигался по короткой дорожке, которую сам годы назад выложил из булыжников. Его взгляд пристально цеплялся за каждый из камней, пока мужчина не убедился в чём-то, и не переступил через один из них. До входной двери он шёл обычным шагом, открыл ту размашистым жестом, ввалился внутрь. — Кэрролл, я дома! Ему отозвались со стороны кухни. — Давай скорее, ужин почти готов. Колдун разулся, хотел было двинуться на зов, как вдруг его острый взор зацепился за еле различимую нить, горизонтально застывшую в дверном проёме прихожей в десятке сантиметров над полом. Он начертил волшебный круг и возникшее из воздуха мерцающее лезвие разрезало паутинку. Перешагнув через ту, он заглянул за дверной косяк. К нему была приделана ручная граната, а к ней – леска. Растяжка. Мужчина улыбнулся и пошёл дальше. Его сожительница ждала на кухне, хлопотала около плиты, накрывала на стол. Стоило ей освободить руки, как колдун попытался заключить ведьму в объятья, но та ловко обхватила ладонями его запястья. Проверила, нет ли у того ножей в рукавах. Убедившись, она прижала мужчину к себе, позволила тому уткнуться лицом в её светлые волнистые волосы. Будучи на полголовы выше, она давно привыкла, что ему нравилось делать так. — Милый, ты пытался переделать нашу плиту в ловушку? Задняя крышка была почти откручена, когда я собиралась готовить завтрак. — Да, не успел с утра, а взад вернуть времени не было. А это ты заминировала камень в дорожке и нашу прихожую? Мы же договаривались не крушить дом слишком сильно, помнишь? — Ну я, и что? Лу, ты же знаешь, что мне всё равно, что будет потом. — И то верно. Убери её, будь добра, не дай Титан кто-то ещё придёт. — Да-да, садись давай. Она поцеловала колдуна в губы, и он мог бы поклясться, что ведьма бы намазала ядом собственные губы, не знай, что сама отравится быстрее. Пока женщина отлучилась, чтобы разминировать подход к дому, Льюис принялся за трапезу. С лицом, лучащимся от переполняющего ведьмака удовольствия, он распробовал новое, незнакомое доселе блюдо. Его верная в тщетных попытках найти продукт, на который у партнёра была бы смертельная аллергия, с завидной частотой баловала его всё новыми и новыми блюдами. Тщетно, аллергиком он не был, но все попытки узнать об этом путём, отличным от экспериментального, терпели провал. Кто-кто, а бывшие имперцы умели прятать свои секреты. Да, эта необычная парочка была никем иными, как экс-членами Императорского Ковена. После того, как во время давешних апокалиптических событий их работодатель отдал концы, некогда гордые и обожаемые обществом сотрудники силового аппарата зачастую испытывали… трудности. Те, кого толерантное, в общем-то общество Островов, готово было принять обратно в себя, присоединить к дружной семье строителей нового мира, зачастую сами оказывались не готовы к новой жизни. Кто-то пил, кто-то изолировался и сходил с ума, кто-то ударялся с головой в работу, заглушая голос совести трудом от звонка до звонка. Эти двое нашли утешение друг в друге. Они даже не помнили, как так сошлось. Кто из них потянул второго в этот омут псевдо-семейных отношений, сказать было решительно невозможно. Одно было видно наверняка: капитан Разведки и её бывший подчинённый не мыслили жизни один без другого. Жили бы они долго и счастливо, и горя бы не знали, но как всегда это бывает у таких интересных личностей, переплетших свои жизненные дороги вместе, всё у них было не как у людей. На вопросы о статусе их отношений оба лишь пожимали плечами и многозначительно хмыкали. Даже о интимной близости у этих двоих речи не шло, во всяком случае, они усиленно воздерживались от комментариев. Шло время, Кэрролл и Льюису становилось скучно. Лежать вечерами в обнимку и глазеть в хрустальный шар было решено решительно прекратить, и они стали усиленно искать, чем занять страждущие деятельности души имперцев. Они перепробовали многое. Театральщина, настольные игры, спорт, садоводство... Из обширного списка прижилось только садоводство, Женскую сущность Кэрролл безмерно радовало, как это почётное занятие облагораживало логово бывших скаутов, которое человек со стороны счёл бы милым семейным гнездышком. Но требовалось что-то, что свяжет эту пару крепко и всерьёз, чем они оба привыкли и любили заниматься всю жизнь. Озарение пришло ночью. Они оба допоздна не могли уснуть, лишь вертелись или пялились в потолок. В один момент они оба повернулись друг к другу, их взгляды пересеклись, и в полумраке спальни две пары глаз сверкнули недобрыми искрами, знаменуя возрождение в их душах злого имперского гения. Этот план, эта безумная затея была их совместной манией. Будто появившейся вместо их общего так и не зачатого ребёнка. Если мужчина и женщина долго живут вместе, но так и не завели детей, с ними что-то не так. С этими двумя уж точно. Проснувшись следующим утром, Льюис был готов абсолютно ко всему на свете, не удивился бы, найдя в утреннем кофе горсть битого стекла. К его облегчению, его поджидали лишь начинённые под завязку бритвенными лезвиями тапочки, которые он предусмотрительно вытряхнул. Он не оставался в долгу перед Кэрролл. Одним прекрасным днём, копаясь в саду, та обнаружила несколько милых кустиков Праволоктевой Острозубки, похоже, внедренных туда её благоверным. Растение это было настолько ядовитого, что могло лишить ведьму способности дышать из-за одного только прикосновения. К вечеру изничтоженные под корень “подарки” Льюиса догорали в стальной бочке на заднем дворе. Со временем трюки, которыми горе-любовники пытались прикончить друг друга, становились лишь изобретательнее. Как полагается имперцам, которые бывшими по мнению этих двоих не бывают, они применяли весь опыт и творческий порыв, задумывая новые и новые козни. Подпиленная ступенька? Мелочь. Отравленная еда? Не смешите. Импровизированная газовая камера или арбалет на верёвочке? Вот это уже почти приятный сюрприз для вернувшейся домой вечером пассии. При всём этом они совсем не скатывались к примитивным подлостям, которые в изрядном количестве, могли бы попросту свести оппонента с ума. Со всем уважением, если так можно это было назвать, идеи, не впечатлявшие своей хитроумностью, отметались. А если не отметались, становились предметом семейных подколок. Так и жили они, взведенные, будто пружины, каждый день готовые к новому выпаду. Оба знали, что общество не поймёт этой больной игры, и что победителя ждёт только тюрьма. Дни шли, они держали у сердец маленький огонёк привязанности, подпитываемый стремлением обойти партнёра и осознанием недолговременности порочного союза. — Ну как, вкусно? – осведомилась только-только вернувшаяся ведьма, усевшаяся напротив партнёра. — Просто невероятно, ты лучше всех, — с улыбкой ответил колдун. Проскрипев по тарелке вилкой, он лукаво подмигнул Кэрролл. Та не повела ни единым мускулом, но он-то знал, как ведьма раздосадована своей очередной неудачей. Мужчина поднялся и направился к раковине. Обернув руку полотенцем, он аккуратно повернул вентиль. — Сегодня без токсичного клея на ручках, знаю же, что ты всегда моешь за собой, — сообщила из-за стола ведьма. — Как мило с твоей стороны. — Домывай её быстрее, и пойдём в гостиную. Как ни странно, не считая того первого случая с тапками, их спальня стала чем-то вроде нейтральной территории. Ловушки можно было ждать везде кроме спальни, а также небольшого участка вокруг дивана в гостиной, двух мест, где они могли позволить себе расслабиться в компании друг друга. Этим вечером они, отдыхая, оказались почти там же, откуда начали свою историю любви и коварства – лежа в обнимку и внимая передаче из хрустального шара. От лица молодой Эмити Блайт, ведущего инженера Блайт Индастриз, вещали о новом гениальном изобретении, которое, несомненно, сделает островитян ещё счастливее, а корпорацию ещё богаче. Но зрителей заинтересовало не это. — Эй, Кэрролл, помнишь эту девчонку? Это же её ты тогда толкнула в пропасть у Озера Затмения, чтобы не возиться? — Ага, — с усмешкой ответила ведьма, будто речь шла о невинной шалости, — вот то были времена. За этим диалогом последовало несколько тихих смешков и долгие-долгие воспоминания о прошлых заслугах их двоих. Одна тема цеплялась за другую, обсуждение одной персоналии перетекало в обсуждение другой. Кикимора, Лилит, Раш, все они подверглись пресуровшейшей, но вместе с тем какой-то семейной, компанейской критике. Когда же темы из их общего прошлого кончились, повисла секундная пауза. Разорвать молчание решился Льюис. — Слушай, Кэр, — не совсем уверенно произнёс её имя мужчина. — М? — Что будешь делать, когда прикончишь меня? Несколько секунд она удивленно смотрела на своего ближайшего друга и злейшего врага в одном лице. — Пойду и сдамся властям. А с чего ты взял, что я буду первой? — Боюсь, когда я найду способ, который ты не сможешь предугадать, я не решусь его использовать. До самого момента, когда они оба уснули, мужчина гладил уткнувшуюся ему в плечо и громко сопящую ведьму. Капитан Разведки была слишком сильна, чтобы заплакать, и выражала себя так, как могла, и как позволяла ей последняя на Островах близкая душа.