в этом мае пошёл снег

Джисон неловко пристёгивается, плюхаясь на своё место рейсового автобуса. На экране телефона светится «11:40». Волнительно. Делая пару глубоких вдохов и не в силах сдержать улыбки, он находит в мессенджере закрепленный диалог и отправляет фантастическое: «Мы выезжаем». Впереди у него четыре часа дороги, от которой обязательно будет болеть зад и немного кружиться голова, только жертва эта невелика совсем. Потому что там, в другом городе, человек, о котором Джисон так отчаянно хочет говорить часами, и с которым говорит часами до рассвета, пока оба не уснут, не смея разорвать звонка. Иногда это кажется глупостью - иногда трагедией. Но чаще Джисон думает об этом как о самой безумной своей фантазии, которой спустя столько лет удалось стать реальностью. Интернет знакомство, преданность до потери пульса, наивные отношения на расстоянии, предательства и боль разлуки. Когда это случилось с ними впервые они были детьми ( хотя сильно ли выросли? ). И сколько бы времени с тех пор не проходило, Джисон не мог сдержать трепета своего сердца от чужих сообщений или фотографий в сети. Редкие голосовые насиловали душу, но были бальзамом на сердце. Он отчаянно пытался вернуться. Раз за разом. Но больно разбивался о собственные страхи и сомнения. Казалось, они уже не могли найти места друг для друга. Ругались, расходились, возвращались ко всему обратно, называли себя «друзьями». Джисон с этим ярлыком соглашался, а потом ненавидел за ревность, за желание быть единственным и особенным для человека по ту сторону экрана. Тогда думалось, что они обречены и спасти их прошлых более невозможно. Их жизнь изменилась. Оба учились, заводили новых друзей и новые отношения. Оба ломались, травмировались и поднимались обратно на ноги друг без друга. Гадалки в сети называли этот год «годом кармы». Джисон смеялся над этим, шутя оправдывая так все свои неудачи, даже не подозревая, что запомнит это на всю свою жизнь. Потому что тогда, когда в очередной раз он оказался разбит, когда его берег опустел, а руки были связаны своими же руками, когда каждый рассвет вместо милости обрушивался божьей карой, он вернулся. Джисон мысленно усмехается этому, на секунду отвлекается от своих мыслей и включает трек, который всегда ассоциировал с ними.

«And if I may Just take your breath away I don’t mind if there’s not much to say, Sometimes silence guides our minds To move to place so far away»

Он, вероятно, уже не помнит, но влюблённый и глупый, Джисон пел ему эти строки в голосовых сообщениях четыре года назад, вкладывая в каждую свои искренние чувства. Джисон расскажет, конечно, в один из телефонных звонков, когда тот начнет засыпать и попросит лепетать что-то успокаивающее. Он споёт снова, так никогда и не узнав, спал ли на самом деле в этот момент человек на том конце провода.

«These hearts adore Everyone the other beats hardest for Inside this place it’s warm, Outside it stars to pour»

За окном автобуса действительно начинается ливень. Джисон на это лишь романтично улыбается. Погода не имеет значения, когда он думает о нем, потому что в этот раз у них получилось. Они разговаривали по телефону часами напролет, по вечерам, ночами, до самого утра. Обсуждали глупости и возвращались в прошлое, помогая друг другу всё отпустить. Дразнились и флиртовали, сбегали вместе от реальности, показывали друг другу любимые фильмы и песни. Спасались вместе от жестокого настоящего, находя в родных голосах успокоение. И проснувшись в одно утро после очередного звонка и двухчасового сна, Джисон понял, что готов положить к его ногам всё, что есть у него сейчас и себя самого. Это чувствовалось как то самое «рисковое сообщение», только больше. Намного больше. Он купил билет, не сомневаясь ни на секунду, чувствуя, как по щекам бежали искренние слёзы счастья и облегчения. В этот момент не было мыслей о том «а что он подумает обо мне, когда увидит?», «а действительно ли я ему понравлюсь?», «а что будет дальше?», только непреодолимое желание быть рядом, которое перебивало всё. ( и желание подарить первый букет в своей жизни любимому человеку ) Джисон, как в наивных россказнях, не хотел более ни есть и ни спать. Хотелось только слышать его голос, видеть его сообщения, его мысли, его творчество. Хотелось прикоснуться, оказаться у него дома, увидеть, как мило он расклеивает карточки с любимыми артистами на полке, как хранит столько книг, о которых никогда Джисону не рассказывал. Хотелось оказаться под боком, когда тот мирно спит и бояться пошевелиться, чтобы не разбудить. От предвкушения сдавливало грудь и сводило скулы. В шестнадцать оказаться в чужом городе казалось кошмаром, сейчас - мелочью. Если это всё, что нужно, чтобы наконец увидеть, как его Минхо жестикулирует во время разговора и замахивается кулаком, когда его переполняют чувства ( ни один Джисон не пострадал ), если это всё, что нужно, чтобы ощутить его крепкие объятия и увидеть слёзы счастья на глазах после первой встречи если это всё, что нужно, чтобы коснуться его руки, Джисон готов отдать за эти дурацкие билеты все свои деньги.

15:23

Джисон отключает местоположение, вредно хихикая, когда Минхо в сообщениях возмущается тому, что у того в чужом городе какие-то тайные планы. Дождь заливает дисплей телефона и нагло издевается над волосами, что были с трепетом уложены сегодняшним ранним утром. Неприятно, но даже это едва ли могло сегодня расстроить чужую воодушевлённую голову. Будучи еще в дороге Джисон написал: «Мне все равно даже если ляжет снег, потому что я смогу увидеть тебя». И это не просто слащавая фразочка - он её чувствует всем телом.

16:28

«буду через полчаса»,- наспех набирает сообщение Джисон перед тем, как сесть в такси. Нелепо забираясь в салон со своими сумками, коробкой душистой пиццы и промокшим букетом цветов ( которым заливает задние сиденья ), он впервые чувствует лёгкое волнение. Осталось совсем немного. Жалкие полчаса в сравнении с пятью годами неопределённости.

17:02

«спускайся»

Продрогший, в незнакомом городе перед дверью чужого подъезда. Не знающий, что его ждёт дальше, он чувствует, как отбивая ритм, сердце разгоняется до тех пор, пока не замирает. Пока дверь подъезда не открывается, а дух не захватывает от осознания где-то за гранью разума: «Он существует». Оба теряют дар речи и прячут шокированные лица за ладонями. Дыхание сбивается и они обнимаются крепче родных братьев. Потому что пробивает до боли. Потому что один такого не делал ни для кого никогда, а другой и не ожидал, что дразнящее «это могли бы быть мы, но ты в другом городе» сможет превратиться в объятия под козырьком его собственного подъезда. Лил дождь, но они его не слышали. Рядом пробегали люди, но они их не замечали. - Это вам,- Джисон робко протягивает букет крошечных белых цветов, когда они на мгновение выпускают друг друга из объятий. Он видит чужие глаза полные слёз и непонимания и неловко усмехается. - Держи, давай. - Ты..,- принимая подарок из чужих рук, Минхо едва замахивается кулаком. - Ты сдурел что ли?,- чужое негодование только вызывает у Джисона смешок. Он смотрит в чужие карие глаза, которые раньше видел только на фотографиях и не может про себя не подметить, что от их красоты захватывает дух. Нет, даже не так. От всего Минхо, с головы до ног, захватывает дух. Джисон аккуратно рассматривает его, когда они вместе оказываются в старом крошечном лифте и отводит глаза стоит только их взглядам встретиться. Первые их совместные часы, вероятно, были крайне несмелыми, но Джисон запомнил их как сказку, которую хотел бы рассказывать себе перед сном. Они на кухне у Минхо: немного выпивают, лепечут ни о чем, старший ворчит на Джисона из-за его ужасного вкуса, параллельно выковыривая из пиццы кубики сыра. Несмотря на скованность, в тот момент они были самыми настоящими. Джисон впервые аккуратно коснулся чужой ноги во время разговора, а Минхо впервые сделал его фото, пока Джисон на руках держал его кота. ( тот еще зверь кстати!! ) Здесь должна быть часть про их совместные выходные, снег в мае, робкие касания, поход в кино, ночную прогулку, про все то восхищение и притяжение, которое Джисон испытывал рядом с Минхо. Это было очень трепетно, очень ценно и очень хрупко. Но сердце Джисона рассыпалось на кусочки раньше, чем он успел сохранить воспоминания об этом теплыми. В воскресенье он промерзнет до костей на автовокзале по пути домой и зальет сидение автобуса слезами от истерики, которая не закончится до тех пор, пока ослабленный, голодный и уставший, он просто не уснёт. Ему не нужны были слова, он чувствовал - его отвергли. И они больше не созвонятся, чтобы провести вместе ночь, их диалоги больше не будут наполнены прежним теплом. Совместная аватарка будет удалена, а время появления в сети Минхо от него скроет. Джисон верил в их историю, верил в судьбу, в любовь и свою важность в чужой жизни. Но хватило одной личной встречи, чтобы эти двери для него оказались закрыты навсегда.