Весна всегда была между нами

Расставание – это практически всегда тяжело. Для тех, кто по-настоящему любит, конечно. Любимый американо по утрам становится невыносимым, любимая еда на ланч – неперевариваемым комом, что застревает в горле, отказываясь проходить дальше, по необходимым путям. Кухня, на которой двое всегда готовили вместе – будь то завтра, обед или ужин – они делали это вместе, рука об руку, иногда спина к спине и чувствовали комфорт в обществе друг друга. Это то – ради чего стоит жить, и причины по которым – ты можешь свободно дышать, всё ещё думая о тяжёлом завтрашнем рабочем дне – но не с негативной стороны, а позитивной – ведь пройдёт этот день, наступит вечер, который они проведут вместе. Лягут спать рядышком, нежно согревая любимое тело спящего под бочком. Хонджун поморщился, заходя на свою некогда любимую кухню, чтобы наконец-то выйти из дома и выкинуть этот зловонный мусор, который тут стоит уже несколько недель. Он оставил утром непрочитанным сообщение от своего бывшего парня – Пак Сонхва, который вновь интересовался тем, в порядке ли брошенный им на истерзание жизни – Ким Хонджун. Единственное, что может ответить Ким – это краткое и спокойное «я в порядке», скрыть свои бессонные ночи, полные снов, которые приходят с кошмарами, своих тупых мыслей об отсутствии смысла жизни. Зачем жить, если любовь всей твоей жизни, с которым вы были вместе пять лет вот, так просто уходит от тебя и при этом испытывает будто бы облегчение? Красуется своей прекрасной и красивой жизнью в социальных сетях, делает вид хорошего бывшего парня, который заботится о бедном Джунн-и. Ким знал, что не имеет права больше себе позволять такого – затворничества дома, отказа мыться хотя бы раз в два дня и отказа умываться и чистить зубы каждый день. Кому вообще нужна эта глупая рутина, которая лишь отнимает время? «Я забыл о времени и не хочу знать, который сейчас час. Я забыл принять душ, а чтобы просто умыться времени жалко» Хонджун стоял на кухне с двумя пакетами мусора и пялился в одну точку. Гиппокамп продолжал воспроизводить счастливые моменты совместной жизни с Сонхва на этой кухне. Как они готовили блинчики по утрам, вместе наслаждаясь процессом готовки и процессом поглощения такой невероятно вкусной пищи, приготовленной с любовью. Округлённые глаза Хонджуна слезились, уголки его глаз позволили выйти всем эмоциям наружу, сквозь солёные капельки жидкости. Брюнет топнул громко ногой и отбрасывая старые воспоминания – утёр свои глаза рукавом кардигана, который был натянут до костяшек пальцев, скрывая уже нездоровую худобу его рук. Хонджун выбросил мусор и остановился на парковке, осматривая свою машину, в которой они так любили с Сонхва куда-то вместе ездить, лежать с откинутыми креслами и смотреть на звёзды, припарковываясь на каких-то холмах, найденных Паком, чтобы можно было спокойной провести время вместе, наконец-таки, вдали без фанатов и надоедливых папарацци. Хонджун тяжело выдыхает, он кладёт свою ладонь на место расположения сердца. «Весна всегда была между нами, я буду спать в её глазах» Очередной тяжелый вздох Хонджуна и он уже залазит на водительское кресло, опускает тонированное окно и подкуривает одну сигарету. Сонхва никогда не любил эту привычку своего парня, старался отучить его от глупых раковых палочек, которые не вкусно пахнут и наносят большой вред здоровью любого человека, но вместо этого – сам привык к запаху вишни, исходящего от сигарет Хонджуна. И с удовольствие был пассивным курильщиком, каждый раз, когда они залазили в машину Кима, чтобы наконец-то уехать домой со звукозаписывающей студии или какого-то очередного корейского шоу, в которых оба любили сниматься. Неприятные воспоминания снова окутали брюнета холодом и колючими иголками, которые словно только-только были заточены у самых лучших заточников. Ким закутался в свой кардиган, пробираясь сквозь толпу людей, чтобы незаметно попасть в свою студию, где его уже ждут ребята и неприятный сюрприз в лице Пак Сонхва, которого там не должно было быть. И реакция Хонджуна не заставляет себя долго ждать, он очень тяжело выдыхает увидев возлюбленного и опускает взгляд, словно в чём-то провинился. – Привет, Джун-и, – Сонхва сладко протягивает милое ему имя, но в ответ получает недовольное лицо, полное недопонимания, боли. Словно Пак пронзил брюнета кинжалами, говоря ему «Привет, Джун-и». – Привет, – Хонджун проходит на своё место у аппаратуры и начинает диалог со звуковиком, пока Сонхва стоит сзади и внимательно наблюдает за своим бывшим парнем. Это напрягает, даже волосы на затылке словно встают дыбом, но Ким продолжает работать, забивая на того, кто вызывает дрожь в его руках, коленках, затуманивает сознание и разбивает сердце. – Ты в порядке? – Сонхва немного наклоняется над младшим и тихо шепчет, чтобы его голос был в зоне досягаемости только для Хонджуна. – Да, – Джуни отвечает сухо, быстро и незаинтересованно, чем вызывает недовольство у Сонхва. Сердце бешено колотится. Сохранять самообладание, когда на ухо своим соблазнительным голосом шепчет – Сонхва, кажется невозможным и чем-то абсолютно нереальным. Хонджун нервно сглатывает, когда Пак отодвигается от него и уходит сидеть на диванчик – цель его прибывания здесь – всё ещё непонятна. И как бы Киму не было любопытно – он никогда не задаст ему этот вопрос. – Хонджун-хён, – Чонхо яростно стучит дверью, закрывая её, – убери от меня этого прилипалу Ёсана, – парень практически хнычет и отталкивает от себя повисшего блондина. – Ёсанн-и, – протягивает Ким и отлепляет парня от Чонхо. Чхве стряхивает свою одежду, словно на нём только что побывала грязная обезьянка. – Я соскучился, – Кан тянется обратно, но Сонхва, сидящий рядом его перехватывает и тянет на себя, усаживая на колени и приказывая быстро успокоиться, – отпусти, Сонхва-хён, я хочу потрогать своего мишку. – О боже, – Сонхва начинает смеяться, всё ещё держа Ёсана на своих коленях, в то время как Чонхо стоял за спиной Хонджуна, – ваша любовь не знает границ, но давайте не здесь? – Пак угрожающе посмотрел на сидящего на его коленях. – Ёсан-и, ты меня понял? – Да, хён, – парень закатывает глаза и утвердительно кивает, – но мы не виделись больше месяца, Чонхо. Чонхо-я, ты не скучал по мне? – Нет, – Чонхо фыркает, – ещё чего – скучать по нему, то же мне, размечтался. Хонджун стоящий впереди Чонхо лишь закатывает глаза, показывая своё полное отсутствие веры в брошенные им слова. Сонхва лишь ухмыляется и выпускает Ёсана из своей цепкой хватки. Парень поправляет свою одежду и укоризненно смотрит на своего холодного парня. – Я тебя понял, – коротко и сдержанно говорит Ёсан, покидая студию. Хонджун оборачивается на макнэ. Его уши и щеки горят алым, а сам он словно еле стоит на ногах. Ким мотает головой в разные стороны и отходит, вставая рядом со звуковиком и прося ещё раз перезаписать партию стоящего за стеклом Уёна. Вечер заканчивается тяжело и болезненно для капитана. Чувствуя сильную усталость и ломкость своих костей брюнет спускается на первый этаж большого здания, целенаправленно идя в кафетерий с отличным, крепким кофе. Вкус которого теперь утерян, но утолять жажду и поддерживать себя в тонусе от усталости – чем-то надо. Джун опёрся о стойку, делая заказ и мило улыбнувшись бариста – присел за свободный столик. Сонхва долго думал подходить ли к капитану или действительно оставить того в покое. Но плохая мысль всегда выигрывает, поэтому он уверенно направлялся к одиноко сидящему за столиком брюнету, со стаканом сладкого кофе. Хонджун держал в руках свой кожаный коричневый блокнот и что-то писал в нём яркой чёрной ручкой, чернила которой отпечатывались даже с другой стороны, а иногда разрывала несчастную тоненькую бумагу. Сонхва аккуратно встал за спиной капитана и немного наклонился, пытаясь заглянуть в свеженаписанные им строчки, судя по всему новой песни или чего-то личного, что Ким снова оставит при себе и никому, кроме Юнхо, не покажет. Хонджун резко закрывает блокнот, чувствуя, как ему в ухо кто-то дышит. Знакомый, а некогда любимый аромат духов захватывает и окутывает, не оставляя шанса на одиночество. Он вдыхает глубоко, позволяя парфюму Сонхва осесть на и так больных от зависимости лёгких, задержаться в тоненьком пушке носа, застыть, заставляя чувствовать этот манящий и притягательный запах ещё некоторое время, даже после ухода владельца. Сонхва огибает своего бывшего парня, присаживая ровно напротив со стаканом любимого до невозможности сладкого рафа, с кучей карамельного сиропа, шоколадной крошки и ещё парой порций сахара. Пак поправляет свои выбившиеся из-за ушей чёрные пряди волос, которые в последнее время всегда уложены аккуратными волнами, крепко залиты лаком. Он смотрит в прикрытый блокнот, пытаясь вообразить внутри себя, что пишет сидящий напротив. Делает глотки своего сладкого кофе, в который намешаны сливки, молоко, карамель, шоколадная крошка и сахар. Хонджун не позволяет себе заговорить первым. Сначала он внимательно изучает глазами Сонхва, сидящего напротив него и пялящегося уже несколько минут в закрытый коричневый блокнот. Ким смотрит на то, как пряди волос спадают прямо на лицо и как бы парень с ними ни боролся – они всё равно выбиваются из общей массы, прямо как он сам. Капитан опускает глаза ниже, цепляясь взглядом за цепочку, которую Сонхва обещал ему снять в день их расставания и больше никогда не надевать. Тоненькая серебряная цепочка, которая отлично оттеняла красивые кофейные глаза Сонхва – была выбрана Хонджуном на их «пять лет отношений». Маленькая сфера свисала и болталась на фоне чёрной футболке, отливая перламутром, в очередной раз показываю Джуну насколько хорошо он разбирается в своём партнёре, даже украшения для него смог подобрать идеальное. Сонхва не отрывался от блокнота. В голове была куча мыслей с которыми он сейчас то ли боролся, то ли просто пытался совладать. Хонджун продолжал изучать его, пытаясь определить что же изменилось в некогда тёплом, искреннем и уютном Сонхва, но всё же никак не мог понять этого. Краешки его ушей начали гореть алым цветом, распространяя жар по всему телу, когда Хва внезапно поднимает глаза и устанавливает зрительный контакт с другом. Хонджун отводит свой взгляд и нервно сглатывает. Его руки лежат на коричневой блокноте, они сложены в замок и парень сжимает пальцы, как можно крепче, пытаясь унять внутреннюю и внешнюю дрожь. – Ты в порядке? – Сонхва говорит едва слышно, рассматривая худые запястья Джуна, которые сейчас были видна из-за задёрнутых рукавов кардигана. – Да, – Хонджун украдкой смотрит на парня и быстро кивает, тихо шепча. Сонхва отвечает кивком и продолжает пить свой кофе в тишине. Джун сжимает в своих ладонях блокнот и притягивает ближе к груди. – Я скучал по тебе, – эти слова, сказанные тем, кто тебя бросает – словно бензопила с затупившимся лезвием, с помощью которой его плоть разрезают. Джун поджимает губы, крепче сжимает свои ладони. Костяшки пальцев белеют от сжимающей силы. Уши закладывает, кроме сердцебиения Хонджун больше ничего не слышит. Парень старается глубоко дышать, зажмуривает глаза. – Прекрати, – Ким шепчет, кажется словно этот шёпот продирает внутренние стенки его горла, оставляя после себя ком, вызывающий тошноту. Сонхва ничего не отвечает, он лишь пожимает плечами и делает ещё пару глотков кофе, ставя стакан обратно на стол. Парень переводит взгляд на поджатые губы Хонджуна, его напряжённые худые руки, шею на которой видны венки. Сонхва продолжает молчать, рассматривая сидящего напротив него Хонджуна, голова раскалывается от происходящего. Ким тяжело выдыхает и позволяет своему телу расслабиться, он кладёт свой блокнот на столик, сверху кладёт ручку. Парень ставит свои локти на стол, складывает руки в замок и кладёт на них подбородок. Взгляд впивается в глаза Сонхва, которые сейчас кажутся взволнованными и одинокими. Хонджун сжимает челюсть в напряжении. – Любовь меняется, – Сонхва тяжело выдыхает и говорит шёпотом, – друзья тоже меняются, Хонджун-и, окружение меняется, наша музыка меняется – всё меняется. Я правда думал, что нашей прежней любви – больше нет. Но кажется ошибся, – Сонхва закусил внутреннюю часть щеки и отвёл взгляд от глаз Хонджуна на несколько секунд, – я ошибся в том, что наша с тобой любовь тоже поменялась. Ким ничего не сказал. Брюнет встал из-за своего стола, взял блокнот и ручку и ушёл, оставляя Сонхва там одного сидеть. Хонджун сидел в своей машине на парковке, его тонированное окно было слегка приоткрыто, чтобы сигаретный дым долго не застаивался в салоне машины. Двери были прочно заблокированы, чтобы ненароком Сонхва не забрался и в машину без предупреждения. В уголках глаз собирались и ярко сверкали солёные капли слёз, но Джун действительно держался по началу, чтобы не выпустить их с тем напором, который давил изнутри в его груди. Сигаретный дым выгонял мерзкий ком недоговорённости и недопониманий между Сонхва и Хонджуном. Внезапное беспокойство разливает с кровью по телу Хонджуна. Сигарета почти докурена, и он чувствует, как начинает задыхаться. Перед глазами всё плывёт, и обрывки прошлого оторванными кусками газет проносятся мимо, словно напоминая о себе так, невзначай. Удушье, оно снова преследует бедного паренька, но на этот раз он знает как справиться с подобного рода проблема, на этот раз он сможет справиться один, ему не нужно помощь Сонхва. Вдох-выдох. Хонджун начинает чувствовать, как кончики его пальцев пронизывают острые иглы. Вдох-выдох. Грудь сдавливает, словно пару тон кладут поверх несчастного и до боли худого тела. Вдох-выдох. Картинка перед глазами становится более чёткой. Вдох-выдох. Хонджун пытается на что-то переключиться, но в голове лишь воспоминания моментов с чёртовым Пак Сонхва. Хонджун тихо приходит в себя, тяжело дыша и унимая дрожь в руках. Острые иглы всё также пронзают нежные подушечки пальцев, но уже не кажется столько критическими. Ким обвивает своими ладонями руль, крепко сжимая. Он опускает свою голову, восстанавливает дыхание. Вдох-выдох. Пауза. Вдох-выдох. Пауза. Вдох-выдох. – Я справлюсь, – Хонджун шепчет тихо, едва слышно. Одной рукой парень нащупывает бутылку воды, которая валяется на соседнем кресле уже несколько недель. Делает несколько глотков, приходя в полную норму и глубоко вдыхает несколько раз, прежде чем нажать на кнопку зажигания, закрыть окно и уехать с парковки в свою совсем небольшую квартирку. Сонхва сидит ещё некоторое время за столиком в кафетерии, он чувствует как всё его тело окутывает тревогой и ненавистью к самому себе. Ощущение непонятно откуда появившегося беспокойства сейчас кажется угрожающим, не понятно чему, не понятно как. Концентрация внимания совсем теряется и Сонхва закрывает глаза, пытается унять дрожь в руках. Непонятное чувство страха обволакивает своим острым и тяжелым одеялом, не оставляя шанс на успокоение. Сонхва должен с этим что-то сделать. Проходит ещё время, прежде, чем Пак соберется с силами и вызвав такси уедет в сторону дома своего бывшего парня. Весна сегодня не кажется такой тёплой, одурманивающей, уютной, как это было раньше. Сонхва уже и забыл, каково это – встречать самое прекрасное время года, когда вокруг всё расцветает, на улице теплеет – без Хонджуна. И это оказалось не только непривычным и неприятным – это казалось теперь бессмысленным. Жить без Хонджуна больше не хотелось. Расставание для Сонхва далось совсем легко. Парень чувствовал себя прекрасно весь месяц, он ходил тусоваться с друзьями, проводил время со своей семьёй, занимался музыкой, ходил на вокал и даже не думал о Хонджуне, но так было до предпоследней тусовки, которую Сонхва посетил со своими друзьями, приезжая в Сеул. Очередной тусовочный день Сонхва. Он проснулся утром с диким желанием наконец-то немного выпить и потанцевать в клубе с друзьями, возможно с кем-то познакомиться, лишь бы утолить своё одиночество в котором прибывал столько времени, после расставания с Хонджуном. Первый раз ощущение одиночества настигло внезапно. Чувство того, что кого-то не хватает рядом – но не понимание кого именно. Внезапно поднявшееся чувство тревоги – тоже вводило в ступор парня, он никогда такого не чувствовал да и не то, чтобы у него были причины на это именно сейчас. Ведь всё в порядке. Сонхва заварил себе кофе, неаккуратно делая глоточки – обжёг язык и ругаясь ушёл обратно на кухню, чтобы взять льда и приложить. Он стоял возле холодильника, осматривая пустоту внутри и не понимал – а где лёд? Он ведь всегда был в их совместной квартире, почему его нет здесь? Парень тяжело выдохнул и включил холодную воду из–под крана, чтобы помочить язык, который прокалывают горячие иглы. Сонхва нервно сглатывает стоя перед дверью клуба. Он окружён двумя своими друзьями, и какими-то друзьями друзей. И не сказать, что парень чувствует себя комфортно в этом окружении – но Пак знает, что как только он выпьет – всё смущение пропадёт, а от дискомфорта не останется и следа. Черноволосый наконец-то сможет расслабиться и выпустить накопившийся внутри пар. Сонхва хмурится, от очередной выпитой им стопки какого-то очень крепкого и горького алкоголя. Резко выдыхает и с грохотом ставит пустой сосуд на стол, открывает зажмуренные глаза и смотрит на танцпол. Пак кивает другу в сторону, демонстрируя своё намерение отправиться потанцевать. Пак слышит музыку и отдаётся полностью во власти этого ритма, плавно качает бёдрами, поднимает руки наверх. Указательным пальцем нежно проводить по всей длине запрокинутых рук, опускаясь ниже и касаясь своего плеча. Взгляд одного из парней, что пришёл с его друзьями прикованы только к Сонхва, к его покачивающимся бёдрам, соблазнительной улыбки, что обнажает белоснежные зубы. – Сонхва, – большие крепкие ладони ложатся на аккуратные бёдра, дыхание парня обжигает кожу на шее. – Джейк? – Пак поворачивается видя перед собой уже знакомый симпатичный силуэт. Он кладёт свои руки ему на шею и притягивает ближе, касаясь кончиком носа шеи Джейка. Не тот запах. Неприятный. Не вкусный. Не такой как у Хонджуна... Ладони слишком большие. Пальцы слишком длинные. – Сонхва, ты меня слышишь? – Кричит на ухо Джейк, парень лишь кивает в ответ, но его глаза пустеют, а руки опускаются. Это всё не то. Эти люди – не те. Это место – не то, где он сейчас должен быть. Он должен быть рядом с Хонджуном. Сонхва убирает свои руки от Джейка и упираясь ладонями в грудь отодвигает от себя парня. Он выходит на улицу, попутно забирая свою куртку. В тёмном переулке между клубом и зданием рядом – черноволосый упирается спиной в холодную кирпичную стену и съезжает по ней, закрывая глаза и пряча лицо в своих ладонях. Пак плачет. Его щёки обжигают жгучие слёзы, оставляя огненные дорожки на щеках. Он сидит так слишком долго, чувствует как кости начинает ломить, кожа охладевает от внутренней и внешней прохлады. Дверь клуба вновь открывает, Джейк окидывает взглядом полумрак, что окутывает здание. Внимательно присматриваясь к переулку, где прячется Пак. – Так вот ты где, – молодой человек улыбается, приземляясь рядом с Сонхва и доставая из своей тонкой куртки пачку сигарет. Протягивает Хва, но тот отказывает. Пожимает плечами, зажимая между своих губ одну раковую палочку. Пак продолжает молчать, а Джейк терпеливо сидит и молчит, пока его спина обжигается пронзительным холодом кирпича, – я сделал что-то не так? – Тихо шепчет брюнет, боясь сказать что-то не то, сделать неприятно бедному Сонхва. – Ты не виноват. – Пак не поднимает глаз, он лишь успокаивает свои всхлипы и продолжает дышать в ладони. – Это я во всём виноват. Тишина затягивается. Джейк докуривает свою сигарету и выкидывает бычок, но продолжает сидеться рядом со сломленным Пак Сонхва. – Я знаю, что ты не так давно расстался с Хонджуном, – вдох, – я и не надеялся на что-то большее, ты не подумай. Просто видел, что хоть ты и улыбаешься, смеёшься и делаешь вид, что тебе весело и ты счастлив – всё это на самом деле не так. Ты страдаешь от сделанного выбора. – Сонхва лишь кивает и парень берёт его руку, отрывая от лица, кладёт в свою ладонь. – Сонхва, зачем ты бросил его, если любишь? – Я думал, что больше не люблю. – Почему? – Слишком много работы, мало времени вместе, – Сонхва громко всхлипывает, отказываясь сдерживаться дальше, запинается и заикается, но старательно пытается вылить свою душу наружу,– весь трепет наших отношений, вся любовь, нежность и забота которую мы вкладывали в друг друга, в то, чтобы всё это выстроить – испарились. Я перестал чувствовать себя любимым, потому что Джун-и постоянно пропадает на студии, общается с менеджером слишком много, слишком часто уезжает в офис, решает все рекламные вопросы, его совсем не бывало дома. Во время гастролей – у нас даже близости никакой не было. Мы словно стали чужими друг другу. – Он просто уставал, Хва, – Джейк приобнял парня свободной рукой и положил его голову на своё плечо, – ты только представь – постоянная беготня, студия, реклама, съёмки, про гастроли я вообще молчу. Хонджун-и ведь готовится больше и делает немного больше, чем остальные. Пока вы освобождены от переговоров – он тот, кто ими занимается. Он должен успеть приехать в офис, приехать на студии, должен успевать писать песни, контролировать ваших мемберов, работу. Это естественно, что в какой-то момент все внутренние силы иссякают – но это не надолго. Ему просто нужно было отдохнуть. Я не думаю, что он переставал тебя любить, просто у него не оставалось сил. И, что я ещё думаю,– делая продолжительную паузу, Джейк повернулся, чтобы заглянуть в глаза Сонхва, – ты предал его, когда оставил одного в таком уставшем состоянии. Ты должен был быть рядом, потому что ты его любовь, опора и поддержка – но ты сбежал, Сонхва, и он остался там совсем один. Воспоминания пламенной речи Джейка казались особенно тяжелыми сейчас. Острые кинжалы пронзали всё тело. Вот он – Пак Сонхва, который думал, что его любимый потерял свою любовь к нему, а на самом деле – она у самого изжила. И теперь он сидит, не знаю, кто же он на самом деле? Тот, кто искренне любит Ким Хонджуна? Тот, кто предал капитана и даже глазом не повёл, пока суровая реальность не ткнула его в это носом? Может, он тот, кто ошибся и оступился и сейчас пришло время вернуть того, кого он действительно любит и никогда не переставал любить? Сонхва стучит в дверь Хонджуна, его глаза всё также выпускают капли слёз. Обжигает. Очень больно обжигает кожу на щеках. Пак тяжело дышит, он действительно бежал на четырнадцатый этаж, потому что лифт был занят – и он так сильно боялся опоздать. Полный решимости вернуть любовь и доверие своего милого и любимого Ким Хонджуна, если тот только позволит. А если не позволит, то Сонхва сделает всё, для того, чтобы он его простил, принял обратно и согревал своим теплом, лаской и нежностью. – Я знал, что ты вернёшься, – Хонджун шепчет тихо, открывая свою дверь. Он стоит перед Сонхва, не в силах пустить внутрь. Его волосы мокрые после душа, а чёрный махровый халат плотно завязан, согревая тело в холодной квартире. Сонхва молчит, он смотрит на Хонджуна не в силах произнести хоть что-то, даже не в силах сказать элементарное – привет. Ким отходит в сторону, заставляя свои приколоченные к полу ноги начать двигаться, пропускает Пака в квартиру, – холодно, не стой там, – Хва кивает, проходя внутрь их квартиры. Осматривает – ничего не поменялось. – Давай всё вернём? Джун-и, – Сонхва стоит в дверном проёме, Хонджун повёрнут к нему спиной, он застывает, – вернись ко мне, как это было раньше. Но Ким молчит. Он горько улыбается сам себе, зная, что Сонхва этого не увидит и проходит на кухню, набирает в чайник воды и ставит. Хва мнётся в проходе, чувствуя неловкость от вопроса, который остался без ответа. Но решает снять верхнюю одежду, ботинки и пройти внутрь квартиры, заворачивая на кухню. Хонджун уже стоит с двумя кружками и заваренным кофе, горячий пар окутывает. – Зачем? – Хонджун тихо шепчет, делая глоток кофе. Он облокачивается о столешницу. Его руки греются о горячую кружку, а Сонхва сидит на своем любимом месте за столом. – Что «зачем»? – Сонхва вопросительно выгибает бровь, не понимаю сути вопроса, который Джун-и ему задал. – Зачем всё возвращать? Чтобы ты снова меня бросил, как это было два года назад и как это произошло месяц назад? – Хонджун, – Сонхва тяжело вздыхает, он делает несколько глотков кофе, пытаясь протолкнуть беспощадный ком и сказать что-то ещё, речь, которую он продумывал по пути сюда, – я знаю, что снова облажался с тобой. – Ты верно подметил, сказав «снова», – Ким усмехается. Его внутренности сжаты, окутаны непроглядным мраком происходящего. Боль разносится по всему телу, распространяясь вместе с кровью, но Хонджун действительно отличный актёр, даже Сонхва не видит его дрожь и не слышит голос, что готов надрываться. Ким крепко сжимает кружку в своих руках, он пытается быть расслабленным, точнее – казаться расслабленным. И получается хорошо. Что чувствует человек, которого бросают второй раз за пять лет отношений и второй раз возвращаются? Дежавю. Растерянность. Ненависть – к себе, за желание простить его. Ненависть – к нему за желание вернуться. Торг – с собой в желании принять обратно. Торг – с собой в желании отказать и больше никогда не возвращаться к этой теме. острую боль, сжимающую сердце в тисках, играющуюся с бедным внутренним органом, которое и так много чего пережило и как оно устояло в таких жестоких битвах – до сих пор остаётся загадкой. Сердце Хонджуна явно не хрупкое. – Что я должен сделать, чтобы ты дал мне этот шанс? – Сонхва отставляет свою кружку в сторону, он подходит к Хонджуну вплотную. Тоненькими горячими пальцами рук Сонхва касается острых костяшек Кима, нежно поглаживает их. Реакция заставляет себя ждать ещё некоторое время – Хонджун пытается отступить, отойти в сторону – хоть как-то прервать этот ненужный и топящий ледяное сердце телесный контакт. Но у него ничего не получается. Сонхва нежно держит его руку, сжимает в своей ладони, притягивает к горячим губам и оставляет маленькие поцелуи на изящных ладонях, невесомо касается губами острых костяшек на пальцах и крепко прижимает чужую ладонь к своему сердцу. Хонджун смотрит в глаза Пака, не стараясь что-то разглядеть – он вообще ничего сейчас не хочет видеть, кроме Сонхва рядом, чувствовать его обжигающее дыхание на своей шее, нежные поцелую и мягкие посасывания кожи, после которых приходится ходить в водолазке. Ким тяжело выдыхает, когда Хва проникает другой своей рукой под его халат и берёт его за талию, крепко прижимая к себе. В очередной раз Хонджун не выдержит. В очередной раз Хонджун простит Сонхва и примет его обратно. То ли от своей слабости, то ли от своей детской травмы, которая позволяет другим играть и манипулировать бедным парнем. То ли от настоящей любви, которую все считают всепрощающей, принимающей и ценящей. Сонхва будет счастлив, когда спустя всего лишь несколько секунд нахождения в цепких руках хищника – с губ Джуна сорвётся тихий стон и выдох наслаждения от любимого тела рядом. Он крепко поцелует возлюбленного, исследует языком его тело – на наличие каких-либо изменений за время его отсутствия. Завтра они проснуться вместе. Хонджун забудет всю ту боль, которую Сонхва ему причинил, оставляя одного, каждый раз, когда тот уставал и плохо себя чувствовал, потому что слишком много работал. Джун не вспомнит всю ту боль, которая пронзала его тело весь месяц и кошмары, которые его окутывали не позволяя спокойно уснуть. Не вспомнит ком в горле, из-за которого не мог есть днями напролёт и пил несчастный горький кофе, пытаясь писать какие-никакие песни для нового альбома. Хонджун даже не вспомнит, как смотрел истории на тайном аккаунте Сонхва, где он развлекался и ходил по клубам, даже не задумываясь а действительно ли Джун в порядке, действительно ли он не разбит от такого внезапного, хотя с другой стороны – ожидаемого расставания. Единственное, что всегда будет крепко держаться в голове Хонджуна это любимая фраза от Сонхва, когда они впервые познакомились и поцеловались ранней весной, но не позволили тогда, семь лет назад зайти этим чувствам дальше. «Весна всегда была между нами»