Где кончается холод и начинается тепло

В тенях знакомых солнечных картин всё чуждо, страшно и неловко. В случайных подворотнях тьмы запиханы кусочки чёрного немного: те голословны, но немы, как рыбы: хлопочат пузырьками – мне непонятен их язык, но и самому бы булькнуть есть нужда мне. Я бы поближе посмотрел на освещаемую фонарями темень, но надо щас немножко потерпеть, найти немножко лишней силы: я закрываю этот мир, и режет холодом глаза, выглатываю вязкое желе, и обрекаю ей всплывать: всплывает пусть она сама, своею силой из глуби́ны – и вновь вернулся в мой кошмар, чей я конец хотел смотреть красивый. Здесь холодок пригрел мне спину, я вижу рыбу-тень то тут, то там, преследующую меня будто бы охотник животину; средь металлического блеска зелёных листьев я перестаю уж разбирать, что есть моё: терпкое, родное – а что крапивою дерёт без жалости, но как беспризорник. Но я нащупал свой последний холодок, морозь в руке, как в том мертвецком сне. Ударил наконец-то мне в лицо – свет, но свет мне далеко не брат, не сват. Мне его придётся потерпеть, шаркая бледноликими камнями. Приплыл сам собою аппарат и сам собой меня доставил в объятия деревянных врат, что не впускали меня давно почившимся когда-то, меня с камнями породнив тогда, но не допущу того сегодня! Сегодня я в них ритуальным ножичком пощекотил и меня они впустили, но напоследок ослепив и холодок опять припрятав в руку. Темно. И слава, что темно. Я не стерплю деталей. Терь я всамомделешни один, а не в толпе своей неправды. Бродя средь пятен и мазков, лишь в полуобщих очертаньях, я нахожу своё тепло – свой мир теней и царство тьмы. Чтоб я удушиться занемог в объятьях общего молчания, я скину рваное тряпьё и окажусь наг перед тенями. Я открываю последнюю дверь, что не сморозит руку мне, и опущусь в свою родимую постель, где буду зябнуть в ласке одеяла. by South Alex, 10–11.05.2024