Сердце в огне

Легкий летний ветерок пытался разогнать утренний туман. Солнце лениво всходило на горизонте, но уже пыталось одарить теплом весь мир. Пение птиц помогало пробуждаться жителям деревни. Казалось бы, что может испортить такое чудесное утро? Неподалеку через горную речку послышался взрыв. Война. Анастасия просыпалась не от приятного пения птиц и даже не от громко орущего на всю деревню петуха, а от взрывов снарядов. Иногда военные действия продолжались днями и ночами, наставляя матушке-земле новые болячки. А она стерпит, всё-всё стерпит и проглотит в себя пули, лишь бы скорее наступил мир. Войска находились далеко от деревни. Так говорят местные мужчины, которые днем за днем отправляются на разведку. Девушка вышла на улицу и ощутила босыми ногами холодную прохладу, когда ступила на мягкую свежескошенную траву. Она любила здороваться с солнцем по утрам, тихо, про себя, чтобы не разбудить еще спящую деревню. Вьюга, заметившая свою хозяйку, уже хотела закричать, и Анастасия поднесла палец к своим губам. — Ш-ш-ш-ш… — Девушка улыбнулась и чуть не рассмеялась, но затем притворилась серьезной и пригрозила пальцем лошади. Надев старые мамины галоши, девушка двинулась к конюшне. Вьюга осталась одна из 10 лошадей, что были у семьи Анастасии. Отец продал почти всю конюшню богатому дядьке. Мама и дочь до сих пор не знают, где находятся деньги. Может, спрятал, а может, пропил? И сколько бы мама ни пыталась разузнать, даже в самые черные и бедные дни, когда семья катастрофически нуждалась в деньгах, отец отмахивался рукой. Анастасия погладила нос лошади и прикоснулась лбом к большой мордочке Вьюги. — Как тебе спалось, прекрасное создание? — Девушка слегка щелкнула лошадь по носу, а та в свою очередь фыркнула и повернулась к ней задом. — Ну-у-у, не обижайся, Вьюга. Какая же ты капризуля! Лошадь назвать Вьюгой решила мама Анастасии. С самого детства лошадь признавала только девушку. Остальных практически не подпускала к себе. Так, только когда было хорошее настроение. — Смотри что я тебе принесла! — Девушка достает из спины спрятанное яблоко и протягивает руку. Вьюга поворачивается обратно и с удовольствием съедает его. «Дрянь, у нас еды и так нет, а ты скотину какую-то яблоками кормишь». Девушка уже представляла, да что там, знала, что отец скажет ей такие слова. С наступлением войны действительно с пищей стало очень туго. Благо летом в наших садах растут много-много яблок, которых хватает на всю деревню. Кто-то их высушивает и предпочитает есть как сухофрукты, кто-то варит компоты и прячет в погреб. Но мама всегда варит яблочное варенье. Зимой оно хорошо помогает пережить голод. Но даже летом, когда яблок много, отец пожалеет даже половинку для Вьюги. — Ничего… Без любимых яблочков я тебя не оставлю! И пусть ругается! — Девушка топнула ногой и лошадь повторила за ней. — Ладно, с тобой весело, но надо заниматься делами. Хочу, чтобы меня отпустили на праздник с Веркой. — Анастасия рассказала о своих планах Вьюге. Девушка стала возвращаться домой. Из-за кривого деревянного забора она увидела, как на велосипеде мимо её дома проезжает «деревенский сумасшедший». Парень тоже заметил Анастасию и резко остановился, чуть не перелетев через старенький велосипед. — С утра пораньше на велосипеде решил покататься? — Настя подошла к забору и облокотилась на него руками. Рост и высота забора позволяла ей это сделать. — Ловлю ветерок, освежаюсь, так сказать. А ты чего так рано встала? — Жмурясь от уже вставшего солнца и прикрывая глаза ладошкой, создавая тень, спросил парень. — Я всегда так рано встаю. Люблю поприветствовать солнышко, да выхожу Вьюгу покормить. — Ты молодец, настоящая хозяюшка. — Как твоя мама, Иван? — с трепетом на душе спросила девушка. — Уже лучше, но болезнь все равно дает о себе знать. Наши знахарки лечат её травами да заговорами всякими, а что толку? Врач нужен, опытный специалист, а не вот это всё… Мама Ивана болела туберкулезом. Кто бы поспорил, что нужен врач? Войска германские не пощадят никого, болен ты или здоров. Не проберешься в Ленинград, там только хуже обстановка. — Кто знает, Вань, вдруг война закончится завтра, и мы вместе повезем твою маму в Ленинград. — Анастасия пыталась подбодрить парня. Девушка действительно жила надеждами. А вдруг закончится завтра, послезавтра, через неделю? Объявят по радио, что победа за нами, и фашисты изгнаны. Она представляла, что от такой новости пойдет петь громко-громко по всей деревне. Иван тем временем промолчал с улыбкой на лице. А кто не надеется? — Пойдешь на праздник сегодня? Вся молодежь соберется на той самой лесной полянке. — Поинтересовался парень. — Надеюсь, что меня отпустят. — Настя заправила длинный пшенично-золотистый локон за ухо. — Отпустят? Тебе же 20! — Удивился юноша. Всему виной чрезмерная опека и строгий отец, возненавидевший собственную дочь. Пришла телеграмма о смерти троих братьев Анастасии. Там. На фронте. Отец с ума сошел. Пить стал. Буянить. А затем и вовсе переключился на дочь, обвиняя её в смерти сыновей. «Повезло тебе с сиськами родиться, да? Братья погибли, а тебе и дела нет?». Воспоминания об этих словах живут в девушке и режут по живому. Только солнце и мать относятся ласково к ней. Настя хочет, чтобы он понял, что ей тоже больно и тяжело. А она живет ради братьев дальше, потому что знает, что они этого бы хотели. — Ну война все-таки. Страшно ведь. Мне за родителей, а им за меня. — Соврала. — Скажи им, что я тебя защищу от всех нечистей и от фашистов в том числе. Анастасия хихикнула. — А если не придешь, все подумают, что ты ведьма! Хотя твоя подружка больше похожа на неё. — Дурак! — С улыбкой ответила девушка. — Я буду тебя ждать! — Иван подмигнул Анастасии и, не дождавшись ответа, поехал дальше. С хорошим настроением Анастасия вернулась домой. Нужно было приготовить завтрак из того, что есть в холодильнике. Мама с отцом уже проснулись. Отец искал молоток по всему дому, а мама заправляла высокую кровать. «Пожалуй, сделаю все дела в доме и потом спрошу, авось прокатит», — подумала девушка. — Настасьюшка, — так мило называла девушку мама, — подмети в доме, да пыль протри. А я пойду вещи постираю. — Нет, сначала она мне поможет полку прибить для икон. — Встрял отец. — Всем помогу, не переживайте. — Ответила Анастасия. Время близилось к вечеру, а девушка все не решалась спросить у родителей разрешения. Страх услышать отказ брал верх. Но Настя очень хотела попасть на этот загадочный и красивый праздник. — Мама, папа. Вы помните ту красивую полянку в лесу? Родители, занимающиеся своими делами, отвлеклись и посмотрели на дочь. — Помним, Настюша, а что такое? — Ласково поинтересовалась мама. — Там сегодня праздник отмечают, Ивана Купала. Я бы очень хотела побывать. — Анастасие показалось, что её сердце переместилось прямо в уши, настолько громко она слышала свою тревогу. — Совсем сдурела уже. Война, немцы кругом, а она праздники собирается отмечать. — Подал голос отец. — Правда, доченька. Какой же праздник? Полянку эту видно хорошо, костер разожжете, а фашисты заметят и нападут. — Ну говорят же, что войска далеко. Нам наверняка ничего не грозит. — Ответила Анастасия. — Я сказал, сидишь дома и читаешь книжки. Война закончится, в институт пойдешь. Веселье сейчас ни к чему. — Строго отчеканил отец. Это было ожидаемо. Такой короткий и такой горький диалог. Иногда казалось, что родители действительно правы. Но когда преобладают эмоции, когда хочется чего-то особенного, отвлечься от плохих мыслей, на пару минут забыть о войне и весело провести время. Вечернее время медленно сменялось на ночное. Смирившись с отказом, Настя собиралась взять свою любимую книгу «Два капитана» и отправиться в постель, как услышала, что в старое деревянное окошко прилетел маленький камень. Убедившись, что родители уснули, она выглянула в окно. Иван! Вот негодяй! Что творит? А если бы услышали? Настя покрутила пальцем у виска и посмотрела на Ивана. — (шепотом) Выходи ко мне. — Зазывал рукой парень. — Мне не разрешили. — Девушка показала жестами, что родители запретили девушке появляться на празднике. Парень подошел еще ближе к окну, чтобы его слышала девушка. — Давай сбежим. Нас не заметят. Большие темно-карие глаза Ивана посмотрели на девушку почти щенячьим взглядом. — Ты что, дурак? Меня убьют! — Опять я дурак. Не бойся, всю вину возьму на себя. Иван действительно очень хотел пойти с Анастасией на праздник. Развеселить ее, повеселиться. Погадать. Да и нравилась она ему. Очень. В детстве парень начал бы «фукать» и говорить, чтобы ему девочки не нужны и как это ужасно с ними дружить. А теперь молодой юноша мечтает побывать в объятиях длинноволосой красавицы. Мечтает, что они вместе будут лежать на поле. Смотреть на звезды, и чтобы звезды сияли на мирном небе над головой. — Не пойду! Я боюсь! — строго сказала Настя. — Тогда я кричу. Раз… два… три… — Девушка заткнула его рот своей маленькой ладошкой. — Ладно, мне надо переодеться. Подожди в другом месте, тебя могут увидеть. — Побоялась за парня Настя. — Зачем тебе переодеваться? Ты одета как надо. — Широко улыбнулся парень, разглядывая через окно одежду девушки. И действительно, Настя была в обычной белой рубашке. Можно было бы отыскать что-то посимпатичнее, но старые деревянные шкафы издают неприятные скрипы, которые точно разбудят родителей. Решив пойти так, Настя осторожно перелезла через окно с помощью юноши. — Ну что, пойдем? — Парень протягивает руку девушке. Они двинулись в сторону лесной поляны. Она была недалеко от дома Анастасии. Вдалеке уже виднелся костер, который разожгли ребята. Казалось, что даже издалека слышно приятное потрескивание древесины. Уже почти подойдя к лесу, они сразу же заметили множество людей. Все были красиво одеты и весело общались друг с другом. Девушки гуляли в красивых венках и, конечно, поделились одним из них с Анастасией. Настя не находила своей подруги Веры. «Наверное, не пошла», — подумала девушка. Иван и Анастасия присоединились к толпе и начали водить хоровод возле костра. Такая праздничная атмосфера и счастливые лица людей грели душу девушке, все хотя бы на время забыли про войну. Вскоре девушки стали бросать венки в воду и загадывать желания. — Какое желание ты загадала? — С улыбкой спросил Иван. — Не скажу, а то не сбудется. — Анастасия усмехнулась и махнула длинными волосами, которые ударили по лицу юношу. — Ау, так и убить можно. Закрыв глаза и прижав венок к груди, девушка погрузилась в собственные мысли. Она не слышала других, только себя и свое подсознание. Как и все, Анастасия желала скорого окончания войны. Но самой ее заветной мечтой было обрести любовь. Не обязательно любовь парня и девушки. Любовь отца, которую она так давно не ощущала, любовь народов друг к другу. Искреннюю. Настоящую. С этими мыслями она кинула венок в воду и решила, что больше не будет думать о плохом. Праздник подходил к концу, и самым ключевым моментом были прыжки через костер. — Чем выше мы с тобой прыгнем, тем счастливее будем. — Произнес парень и, щурясь, посмотрел на девушку. — Мы? — Удивилась девушка. — Ну да, ты — счастливая, я — счастливый. А ты о чем подумала? — Показалось. — Девушка отвернулась. Она почувствовала прилив крови к лицу и поняла, что покраснела. Она не хотела, чтобы он это заметил. Подождав своей очереди, Настя и Иван крепко взялись за руки и перепрыгнули через костер. Со стороны это было очень красиво. Все понимали, что они подходят друг другу. Тем временем немецкая армия. — Господин Брунс, в километре от нас русские отмечают праздник. Какие ваши указания? Медленно затягивая сигарету, командир не спешил с ответом солдату. С надменным лицом он посмотрел на доносчика. — Я проверю сам, другим не высовываться, пока не скажу. — Командир кинул грозный взгляд на солдат и отправился в разведку. Далеко идти не пришлось. Командир всегда носил с собой бинокль, которым он как раз решил воспользоваться. Настроив нужную дальность, он стал изучать, сколько находится человек на поляне, чем они занимаются, вооружены ли они и что планируют делать дальше. Разглядывая лицо каждого, он остановился на Анастасии. Самодовольно и бестактно разглядывал ее с головы до ног. Брунс даже не обращал внимания на сидящего рядом парня, который приобнимает ее за плечи и что-то увлеченно рассказывает всему народу. Вернувшись обратно, Брунс отдает приказ. — Завтра берем деревню штурмом. Женщин и детей не трогать, на остальных плевать. Наконец я нашел себе русскую невесту.