Дышать полной грудью (всё что напоминает мне о тебе)

Когтями крепко держась за край крыши, Кот наблюдал за своими болтающимися ногами. Обычно в это время суток он делал вид, что наблюдает как солнце заходит за Эйфелеву башню, сидя рядом со своей Леди (и, очевидно, наблюдая за ней) на верхушке Триумфальной арки. Сегодня же его глаза были опущены, а взгляд далёк – в голове шли активные размышления о том, как лучше сформулировать его просьбу. Просьба была объективно простой. Он хотел узнать самую несерьёзную вещь, и всё же он никак не мог решиться завести этот разговор. И вот Кот Нуар сидел на краю и откровенно просиживал зад, болтая ногами и безуспешно пытаясь начать говорить. Ледибаг сидела рядом и абсолютно не обращала внимания на его душевные терзания, скорее всего занятая отдыхом рядом со своим напарником после успешного патруля. Мало чего происходило в этот четверговый вечер. Четверги всегда были любимыми днями Ледибаг. Они были днями патрулирования шестого, седьмого и восьмого городских округов, и, несмотря на то, что в суетливом центре Парижа хватало народу, здесь также хватало тех, кто был готов помочь (полиция, пожарные, группы поддержки жертв акум и т.д.). Поэтому, закончив относительно расслабленный патруль, они могли вернуться на площадь Шарля де Голля и выбрать идеальную крышу (или Триумфальную арку, когда они не имели ничего против посторонних глаз), чтобы посмотреть как солнце заходит за Эйфелеву башню. Вид, открывавшийся с их супергеройской площадки наблюдения, охватывал одну из самых прекрасных частей защищаемого ими города, и оказывал на Ледибаг невероятно успокаивающий эффект. Однако, сквозь свои грёзы она всё же заметила напряжённое состояние Кота. В его глазах читалось глубокое размышление, и он явно очень хотел о чём-то выговориться, но не был уверен как это сделать. – Кот? – Да, Жучок? – его мурлыканье всегда замечательно скрывало его неуверенность. Не обязательно от неё, но попытка была хорошая. Взгляд Ледибаг смягчился. – Ты что-то мне хочешь сказать? Кот улыбнулся, но отвёл глаза. – Видишь насквозь, моя Леди, – потягиваясь он поднял вверх руки, а затем сложил их за головой и откинулся на спину. Её котёнок всегда мастерски изображал учтивую беззаботность. Он закрыл глаза и на мгновение его лицо вообще ничего не выражало. – Я скорее…хочу кое-что спросить Ледибаг подняла бровь. – Оу? Всё ещё не открывая глаз Кот улыбнулся, но от внимания девушки не ускользнула неестественность этой улыбки. Отчего-то она казалось грустной. Они сидели и тишину между ними заполнял лёгкий шелест осеннего ветра. Листва ещё не начала желтеть, но в воздухе уже чувствовался холодок означающий конец летних дней. Кот молчал. Улыбка сошла с его лица. – Что ты хочешь спросить? – Ледибаг попыталась аккуратно подтолкнуть его в сторону продолжения разговора. Она прекрасно знала какого типа вопросы его волновали. Она буквально могла слышать тот, самый главный из них, который Кот жаждал задать каждую секунду каждого дня. Именно поэтому он выглядел таким несчастным, она всё понимала. То, что он сейчас безуспешно пытался спросить, не было тем, что он на самом деле имел в виду. Потому, сильнее всего на свете, Ледибаг надеялась, что сможет ответить хотя бы на это. Отдать хоть что-то, зная, что она не способна отдать то, чего он хотел по-настоящему. Чего он по-настоящему заслуживал. Кот выдохнул и снова сел, складывая локти на колени. Он всё ещё избегал её взгляда. – Это очень… дурацкий вопрос. Не хочу позориться, – со слабым смешком Кот почесал заднюю часть шеи. – Я не думаю, что тебя опозорит что-то дурацкое, – заметила Ледибаг. – Ну, это опозорит, – было очевидно, что он пытался увести разговор в другую сторону. – Кот, – Ледибаг подобрала свои болтающиеся с крыши ноги обратно наверх и повернулась к напарнику, обнимая колени и утыкаясь в них подбородком. Эти движения подначили Кота как минимум поднять глаза и пересечься с ней взглядом. Ледибаг почувствовала, будто из её лёгких выбили воздух. Он выглядел так, будто ощущал себя самым крошечным существом на планете, и сердце девушки разрывалось от знания, каким непосильно огромным при этом было всё, что он чувствовал. Она положила руку на его плечо. – Ты серьёзно боишься сказать что-то глупое? Сейчас? Я буквально была вынуждена слушать твою ужасные попытки в рифмовку во время танцевальной битвы с поющим суперзлодеем. Он усмехнулся. – Это я помню. Ледибаг могла видеть, как в его глазах мелькают воспоминания об одном из их сражений ещё “детсадовских” времён (как они ласково называли свой первый год геройствования). Убрав руку с плеча Кота она вложила его ладонь в свою. – Всё хорошо, – заверила Ледибаг. – Спрашивай что хочешь. Кот сжал её ладонь. Как и всегда не задумываясь девушка ответила тем же. Его взгляд в очередной раз прошёлся по её лицу, а затем устремился куда-то за линию горизонта. – Какой твой любимый цвет? Если бы Ледибаг не видела насколько очевидно важно это было для её напарника, она бы рассмеялась. – Мой… любимый цвет? Кот зажмурился и снова сжал её ладонь, словно хотел таким образом выдавить клокочущее в груди чувство стыда. Ледибаг ответила тем же. И без любых объяснений она прекрасно понимала почему этот вопрос дался Коту с таким трудом. Вопрос был простым. Безопасным. Но, самое главное, Ледибаг понимала, насколько сильно он хотел уважать её желания. Эта единственная вещь которую он хотел узнать заходила чересчур далеко за ту строгую черту, проведённую ей между ними. Здесь не должно было быть ничего сложного. Просто он всё больше и больше боялся, что никогда не узнает её по-настоящему. Ледибаг хотела отдать ему хоть что-то. Что угодно. Хоть одну частичку себя, которая была настоящей, и обычной, и безопасной. – Розовый, – ответила она. Плечи Кота облегчённо опустились. Каждый мускул его сжатого тела расслабился и он рассмеялся, а Ледибаг захотелось плакать. Как же сильно его накрутил такой простой вопрос. Как же сильно она хотела переступить черту, открыться ему полностью, стать опорой, в которой он так нуждался, которую заслуживал. Как же всё это было жестоко. Но хотя бы сейчас Кот улыбался. Он наконец поднял на неё глаза и от былой грусти на его лице практически не осталось следа. Как же нежно он на неё смотрел. – Мне стоило догадаться. Тебе идёт, моя Леди, чудесный цвет, – в уже более привычной для него игривой манере отметил Кот. – Хотя… Знаешь, красный был бы ещё чудеснее… – Даже не смей начинать. Кот улыбнулся на это ещё шире и вреднее. Девушка лишь фыркнула в ответ и коснулась его ладони, переплетая их пальцы. Спрятавшись за линией горизонта солнце красило небо в оранжевый и розовый. Вот-вот должны будут засверкать знаменитые огни Эйфелевой башни. – Спасибо, – благоговейно прошептал Кот. В нём не осталось смелости, чтобы снова сжать её руку. Доверенная ему тайна была такой простой, но казалась такой драгоценной, что становилось стыдно. Даже самый серьёзный разговор был бы легче. Каким же он был глупым. Прекрасно зная что было у него на уме, Ледибаг сама крепко сжала его ладонь в своей, а затем накрыла сверху свободной рукой. – Всё для тебя, Котёнок.

***

Она пожалела об этом практически сразу. Не полностью, конечно нет. В пределах разумного она рассказала бы Коту всё, что тот пожелал, однако, на уровне чисто человеческом, она абсолютно любовно хотела его прибить. Фотографиям не было конца. В лучшем случае за день их приходило штук по пять. Самым первым стало фото плюшевого фламинго в витрине магазина. Затем клубничного смузи. Когда же, ожидая Кота на вечерний патруль, Ледибаг открыла своё йо-йо и увидела там смазанный снимок мужчины под розовым зонтом, она поняла, что больше не может сдерживаться. ЛедиЖук: Увлёкся уличной фотографией? Она знала, что Кот уже спешит к их месту встречи, но в её обязанности входило подыграть в любом случае. В каком-то роде это было их фишкой. Когда йо-йо завибрировало от нового сообщения, Ледибаг уже могла разглядеть фигуру, скачущую к ней по крышам. Котёнок: Только когда что-то напоминает мне о тебе, Жучок ЛедиЖук: А я вот припоминаю, что тебе запрещено думать обо мне больше четырёх раз в день. Прости, правила есть правила. Котёнок: В жопу правила Ледибаг фыркнула. Котёнок: Я катаклизмлю правила на завтрак, обед и ужин. Никакие правила не встанут на пути Кота Нуара к его Леди ЛедиЖук: Ужас, никакого стыда Котёнок: Понятия не имею о чём ты К сообщению Кота был прикреплён снимок, сделанный в полёте над парижскими крышами, и половину его покрывало розовое закатное небо. Ледибаг даже смогла разглядеть на нём себя – крошечную точку на одной из крыш у линии горизонта. Не задумываясь она нажала “сохранить”.

***

Находить то, что напоминало ей о Коте, быстро стало для Ледибаг её собственным маленьким ритуалом. Сам Кот стабильно вкладывался в их чат как минимум один раз в день, и однажды девушка поймала себя на мысли, что скучает по тем первым дням, когда фотографий приходило не меньше пяти. Ледибаг ничего не отправляла, но отвечала по-своему. Она знала, что думала о своём напарнике также часто, как он думал о ней, но, к сожалению ещё не была готова в этом себе признаваться. Если бы она что-то фотографировала, то это были бы снимки пустого места на скамейке рядом с ней, когда в голову приходила достойная Котовьего юмора шутка, или уличного актёра, с кем, Ледибаг была уверена, Кот бы очень быстро спелся. И это скорее нагоняло тоску, чем умиляло, поэтому вместо щёлканья затвором, она рассказывала ему эти вещи лично. Этим вечером они забрались на массивный купол Пантеона, находя убежище от прохладного ночного ветра в тепле тел друг друга. Дни становились всё короче, и в небе уже висела луна. Ледибаг отломила кусок от своего круассана и протянула сидящему под боком Коту. Сегодня у них был “Булочный Вторник” и её очередь приносить свежую выпечку. – Он бы тебе понравился, – отметила Ледибаг, рассказывая про харизматичного уличного актёра, на которого наткнулась ещё днём. – Он, короче, пытался устоять на такой плоской штуке, которая стояла на пирамиде из консервных банок. А ещё он не прекращал издеваться над своим помощником, – девушка хихикнула. – Причём пацан явно его юмора не понимал и выглядел абсолютно растерянно. На его месте точно должен был быть ты. Кот приподнял бровь: – Да прям? – Ага. Ты бы за словом в карман не полез. На это Кот согласно кивнул и откусил кусок своего круассана. – Знаешь как облупленного, моя леди… Слушай, где ты такие достаёшь? – он кивнул на почти доеденную выпечку. Ледибаг усмехнулась. Кот знал, что это было её секретом. Он надул губы. – Серьёзно, это самое первое, что ты должна будешь мне рассказать, – заявил он с полным ртом миндаля и слоёного теста. – Сажаешь Багажника за решётку, говоришь где покупаешь эти круассаны, а уже потом кто ты такая. Широко улыбаясь, Ледибаг рассмеялась: – По рукам, Котёнок.

***

С последнего раза, когда она что-то записывала, прошёл почти час. Как бы сильно стилус Маринетт не вдавливался в планшет, новых слов на экране почему-то не появлялось. У неё был заголовок (Бак - преимущества) /прим.от переводчика: Le Bac во Франции - что-то вроде нашего ЕГЭ/, дата (13 ноября), и единственная запись – “найди время на учёбу???”. Маринетт вздохнула. Почувствовав, как Алья тычет её локтём, Маринетт кинула взгляд в сторону подруги. Как оказалось, та прилежно законспектировала всё до последнего слова. Посмотрев сначала на пустой экран, затем в уставшие глаза Маринетт, Алья ободряюще приобняла девушку за плечи. Конечно, она поделится с ней своими конспектами. Мало того, она загрузит их в папку, которую специально создала, чтобы кидать туда всё связанное с учёбой, когда у самой Мари не оставалось на это времени и сил. Конечно, название папки “Каникулы для Багинетт” по началу вызывало у девушки сомнения, но в итоге она решила, что особой опасности формулировка не несла и успокоилась. К тому же, это было очень мило со стороны Альи. К счастью, время создавания вида бурной деятельности подходило к концу, и вот уже с громкой трелью звонка класс был наконец отпущен на все четыре стороны. – У тебя случайно не найдётся время на кофе? – спросила Алья, убирая учебники в сумку. – Мы могли бы взять по стаканчику и пойти посидеть в парке. Заодно помогу тебе нагнать материал к следующему тесту. Маринетт улыбнулась. У неё сегодня действительно было свободное время. Когда речь шла о заботе о себе, было приятно иметь кого-то, кто с этим помогал. – Звучит здорово, – кивнула она. – Мне бы не помешал кофеин. – Поверь мне, я вижу, – любовно подколола её Алья. – Не буду говорить, что ты выглядишь усталой, потому что это ужасно грубо, и ты, конечно, выглядишь очаровательно, но…ты выглядишь усталой. Маринетт издала протяжный стон: – Мне кажется, что мешки под глазами уже стали частью моего лица. Алья потянулась к ней и ладонями нежно обхватила обе её щеки, как бы советуя подруге не забивать этим голову, а затем взяла на себя инициативу собирания вещей Маринетт, чтобы та могла лишний раз отдохнуть. В ожидании Альи, Маринетт заметила, что Адриан тоже ещё не закончил собираться. Последние два года ей удавалось занимать место сзади него каждый раз, когда их классы совпадали, что пожалуй, было лучшим вариантом, потому что она точно не смогла бы концентрироваться на учёбе, зная, что находится в поле его зрения. Как обычно она подумала о том, чтобы что-нибудь ему сказать и, как обычно, решила промолчать. К сожалению, её влюблённый мозг так и не научился сотрудничать с языком, когда поблизости находился Адриан, и у Маринетт уже не было иных решений проблемы, кроме как восхищаться парнем с безопасного расстояния или внутри большей группы друзей. Словно прочитав её мысли, Адриан вдруг остановился и, подняв голову, столкнулся с ней взглядом. Маринетт перестала дышать. Он точно заметил, что она на него пялилась. Почему-то, несмотря на это, он тепло улыбнулся. Маринетт почувствовала как краснеют её щеки в (безуспешной) попытке адекватно улыбнуться в ответ. Загрузив в сумку последние оставшиеся на парте вещи, Адриан развернулся и пошёл в её сторону. О боже. Господь-бог-иисус-всемогущий. Маринетт издала тихий придавленный звук, пытаясь оповестить Алью о грядущей Ситуации, но та, закончив собираться, уже успела заболтаться о чём-то с Роуз. Ей придётся в очередной раз позориться перед Адрианом абсолютно одной. Да это же сценарий фильма ужасов! – Хей, Маринетт, – поздоровался парень, не подозревая, что Маринетт едва-ли его слышит из-за оглушительного стука собственного сердца. – Ой, привет, Адриан, – спокойствие спокойствие спокойствие спокойствие спокойствие… – Как подготовка к Бакам? – А, ну, готовлюсь, – ложь — вместо подготовки она спасала Париж, но об этом ему было знать не обязательно. Вау, какие же у него всё-таки красивые глаза. Маринетт потребовалось всего пару секунд, чтобы вернуться из мыслей на землю грешную, а Адриан уже смотрел на неё, будто ожидал какого-то ответа. Она понятия не имела, что он только что сказал. – Хаха!! Конечно, – как могла среагировала она, надеясь, что угадала. Угадала или нет, милейший по своей натуре Адриан лишь легко посмеялся в ответ и поспешил сменить тему: – Короче, – начал он, касаясь задней стороны шеи, – знаю, что прозвучит странно, но можно я сфотографирую твои штаны? Не зная как на такое ответить, Маринетт просто одарила его Взглядом: – Чего? Теперь настала очередь Адриана краснеть, и Маринетт не была уверена, что когда-либо видела что-то очаровательнее. – Я понимаю как это звучит, но я с одной подругой играю во что-то типо поиска предметов, а твои джинсы прям идеально подходят по критериям, а ещё у тебя даже ботинки розовые, поэтому должно очень здорово получиться, и… И снова Маринетт едва ли его слушала, слишком занятая воздыханием по его милому бормотанию, и чудесным осознанием, что Адриан о чём-то её просил. Иметь возможность помочь ему — было для девушки величайшей честью. Адриан просил её помочь ему, дыши, Маринетт, дыши. – Конечно! Но вообще, я их тыщу лет назад сделала, у меня есть гораздо более хорошие работы поновее. – Да ты чего?! Они очень красивые! Мари, ты прирождённый дизайнер! – Оу! Спасибо… – если он сейчас же не сфотографирует её и не отпустит с миром, а продолжит осыпать комплиментами, она точно расплачется. Маринетт попыталась как-то попозировать, но на самом деле просто делала всё возможное, чтобы не развалиться на части прямо на месте. В итоге она положила одну руку на талию, а второй показала знак мира, решив, что это самая милая поза, на которую она была способна. – Так нормально? – решила уточнить она. – Ага! – кивнул Адриан и начал пятиться назад с наведённым на неё телефоном. Когда через несколько шагов он впечатался спиной в классную доску, Маринетт могла поклясться, что увидела как его щёки заливаются краской. Спокойствие, Маринетт, спокойствие. Смущённо посмеявшись Адриан шагнул чуть вперёд. Маринетт, не в силах сдержаться, хихикнула. Парень поспешно сделал снимок. – Спасибо большое, – начал он, поднимая свою сумку. – Я знаю что просьба дурацкая, поэтому правда спасибо за понимание, – он положил ей руку на плечо. – Ты самая лучшая. – Совсем нет! – запротестовала Маринетт. – Всё ради тебя! Ой, то есть, для тебя! Одарив её напоследок ещё одной улыбкой, Адриан развернулся и вышел из класса. Мозг Маринетт превратился в желе, мышц она почти не чувствовала, но ничего из этого не имело значения, потому что внутри всё приятно горело, а мысли были забиты воспоминанием о руке Адриана на её плече и сиянием его нежной улыбки. Как только Адриан пропал из поля зрения, рядом из ниоткуда возникла Алья. – Ты обязательно сможешь, – попыталась ободрить она подругу. Маринетт лишь тяжело и громко вздохнула. – Пожалуйста, просто отведи меня к кофеину. – К вашим услугам, мадемуазель, – Алья хихикнула и, приобняв Маринетт за талию, повела её прочь из класса.

***

Солнце зашло рано, оставляя настольную лампу и огоньки гирлянды единственными источниками освещения в комнате. Попивая двойной эспрессо со взбитыми сливками, Маринетт усердно переписывала Альины конспекты и в пол уха слушала подкаст, который сидящая неподалёку подруга монтировала на своём ноутбуке. Доносившийся снаружи приглушенный шум дождя окутывал девушек успокаивающим шелестом. Когда по дороге в кофейню они столкнулись с собирающимися на горизонте облаками, было принято решение немного поменять планы и провести вечер за подготовкой к Бакам на верхнем этаже пекарни Дюпен-Ченг. Точнее, готовиться собиралась только Маринетт. У Альи дела с учёбой обстояли лучше некуда, но она была вовсе не против составить подруге приятную компанию в навёрстывании упущенного, с готовностью отвечая на любые её возникавшие в процессе вопросы. Несмотря на то, что сегодня был четверг, Маринетт никуда не спешила – у них с Котом уже давно действовал уговор о переносе патрулей в случае неблагоприятной погоды. Конечно, согласно прогнозу, к патрульному времени небо уже должно будет проясниться, однако Маринетт было крайне лениво выбираться из уютного укрытия, которым стала её комнатка посреди всего погодного безумия. Маринетт глянула на часы – 17:30. Чтобы закончить с учёбой и проводить Алью домой времени было ещё вагон и маленькая тележка. Хотя, в идеале, было бы здорово ещё немного поболтать прежде чем совсем расходиться. К тому же, Маринетт не терпелось послушать полный эпизод еженедельного Ледиблог подкаста (и, конечно, вставить свои пять копеек). – Хей, Алья? – позвала она подругу, расположившуюся на её диване. Та подняла голову и чуть отодвинула в сторону наушник. – Я сейчас трансформируюсь чтобы уточнить у Кота насчёт сегодняшнего патруля. Алья улыбнулась и подняла вверх два больших пальца. Как же круто было иметь возможность вот так просто с кем-то об этом разговаривать. Широко улыбаясь, Маринетт отложила в сторону планшет с конспектами, пересекла комнату и взобралась на свою кровать. Тикки обнаружилась там в том же положении, в каком была оставлена – свернувшаяся клубочком на подушке и мирно сопящая в свете нежного мерцания гирлянды. Решив, что квами слишком очаровательная, чтобы её будить, Маринетт только собиралась спускаться обратно, как Тикки открыла один глаз. – Привет, Маринетт! – пискнула она, лениво поднимаясь вверх и потягивая свои крошечные лапки. Маринетт с улыбкой протянула вперёд указательный палец, чтобы погладить квами по пятнистой макушке. – Приветик, Тикки, – хихикнула она. – Хорошо спалось? – О, замечательно, – словно желая усилить это заявление, квами сделала круг вокруг головы девушки. – Я тебе для чего-то нужна? – Ага! Я бы хотела связаться с Котом. Если мы сегодня подвинем патруль, я смогу проводить Алью и заодно удостовериться, что нам не придётся патрулировать под дождём. Уверена, он это оценит. Тикки понимающе кинула и раскинула лапки в стороны, показывая, что готова к трансформации. Обволакиваемая розовым сиянием, Маринетт в очередной раз отметила, насколько правильно и естественно это ощущалось – превращаться при сидящей внизу и печатающей что-то на своём ноутбуке Алье. Улыбаясь ещё шире, она потянулась к своему йо-йо и ничуть не удивилась, когда на экране высветилась кучка непрочитанных сообщений от Кота. – Чем сегодня порадуешь, Котёнок? – тихо спросила она у самой себя, тыкая на оповещение и листая фотографии, которые сегодня Нуар посчитал достойными для отправки. Первым на очереди было фото восхода, окрасившего небо в нежные золотисто-розовые тона (было нечто очень тёплое в осознании, что её котёнок был ранней пташкой). Дальше было очередное клубничное смузи в кольце из розовых макарун (он тоже был сладкоежкой, это она уже знала). Потом розовая клетчатая рубашка, выставленная в витрине какого-то магазина (довольно безвкусная, но в правильном сочетании потенциал у неё точно был). Палец скользнул вверх по экрану и сердце Маринетт остановилось. На следующем фото была она. Точнее, её ноги в её розовых укороченных капри. Картинка была обрезана так, что остального класса особо не было видно, даже по кусочку парты сзади едва ли можно было что-либо определить, но это были её ноги, и её талия, и её розовые штаны, и её розовые балетки. Адриан сделал это фото. Адриан сегодня сделал это фото. Сердце Маринетт подскочило к её горлу. Сколько она ни пыталась представить Кота, перед глазами, словно в вспышках прожекторов, ясно и чётко вставал Адриан. Она не могла этого развидеть. И если она прогоняла в голове его коронные фразочки, то слышала их голосом Адриана. И если она представляла его фигуру, его своеобразную жестикуляцию, то, как он перемахивал с одной парижской крыши на другую, каждая эта деталь, словно через кальку, идеально переносилась на её одноклассника. Его волосы. Его глаза. Его самодовольные ухмылочки. Адриан был Котом Нуаром. Кот был Адрианом. В котокостюме. Маринетт выронила из рук йо-йо. – Алья? – позвала она тихим хриплым голосом. Подруга даже не оторвала взгляда от экрана — уши в наушниках, все мысли о работе. О, как Маринетт сейчас завидовала её неведению. – Алья! – крикнула Маринетт, быстро спускаясь с лестницы. – А? – Алья сняла наушники и посмотрела на приближающуюся подругу: – Солнце, всё ок? – Маринетт догадывалась, что выглядела сейчас так, словно увидела привидение. – Я знаю личность Кота, – кое-как выдавила девушка. Глаза Альи увеличились в два раза. – Серьёзно? – воскликнула она, понизив голос. – Что? Когда? Как? – Я не специально! Так просто получилось! – простонала Маринетт. – Он просто случайно кое-что сделал и я догадалась потому что я… – она остановилась. – Я его уже знаю. Алья закрыла рот руками: – Да ладно! Маринетт застонала ещё громче. – Погоди, а я его знаю? – продолжила Алья, но тут же подняла руки в защитном жесте, увидев, как жалобно смотрит на неё подруга: – Извини, профдеформация, – на этом, не сдержавшись, она хихикнула. Затем она озадаченно склонила голову на бок: – Погоди, а ты до этого не знала что-ли? – Нет! – прошипела Маринетт. – Почему ты вообще так думала? – А почему нет? Разве этого не требуется знать, чтобы работать вместе без всяких, ну, дурацких ситуаций? – Это всегда было против правил! Мы просто…прячемся? Если нам надо снять трансформацию? – Против правил предыдущего хранителя? – уточнила Алья. – Да! И если мы с Котом будем знать личности друг друга, то Бражник может про это узнать и натравить нас друг на друга! Алья посмотрела на подругу, словно та отрастила третью голову. – Как? – Что? – Как о твоём знании личности Кота вообще узнает Бражник? – Он просто…узнает! – раздражённо выдавила Маринетт. – Или может выпытать это, если поймает кого-то из нас… – И всё? – прервала её Алья. – Мари, если когда-либо дойдёт до того, что вас поймает Бражник, боюсь, проблемы у нас будут гораздо больше ваших раскрытых личностей. Маринетт возмущённо взмахнула руками: – И всё же так безопаснее! Из-за этого уже наступал конец света! – С твоих слов, да, – кивнула Алья. – Я понимаю, что это был очень страшный опыт, но, Мари, прошло уже больше года. Ты взрослее и умнее. И да, ты объясняла что произошло, но у тебя есть хоть какие-то доказательства, что это именно вы с Котом были причиной конца вселенной? – Из-за нас обычно такое и происходит, – отозвалась Маринетт. – У тебя проблемы с причинно-следственной связью, – продолжила давить Алья. – О боже. – Маринетт, я серьёзно. Прекрати готовиться к концу света хотя бы на секунду и подумай мозгами. В гораздо большем количестве случаев знание личностей друг друга вам наоборот очень пригодится. Маринетт так и села с открытым ртом. – Я не знаю, Алья! – наконец выдала она. – Так нельзя. Просто…такие правила! – С каких пор? Разве не ты сейчас их устанавливаешь? – Ну да, но… – Маринетт попыталась найти какую-то конкретную причину существования этого правила, но на ум совсем ничего не пришло. Да, конечно, чем меньше людей знает их личности, тем безопаснее. Но она же Хранительница. И она доверяет Коту своей жизнью. Если кому-то и можно знать, то разве не ей? Разве так у них не будет больше шансов защитить друг друга в случае реальной опасности? Но, если так, то почему же пол всё ещё так быстро уплывал из под её ног? – Не знаю, Мари. Я не вижу здесь никаких проблем. – Но почему?! – В плане… Вам будет легче вместе работать. Поддерживать и защищать друг друга без потребности постоянно что-то скрывать. Может и на остальное времени больше будет. Честно, мне кажется, в этих прятках куда больше мороки, чем пользы, – Алья пожала плечами. – Мстители вон все друг друга знали. – Я не Мстители, – пробубнила Маринетт в диван. – Просто говорю. У них проблем не возникало. Маринетт приподняла голову и надула губы: – У Мстителей не было украшений способных уничтожить вселенную. – Ну теоретически, вселенно-уничтожающие украшения там были… – начала Алья и тут же остановилась, потому что Маринетт со звуком громкого раздражения уронила голову обратно в диван. Потянувшись вперёд, Алья накрыла руку подруги своей. – Хей, – мягко позвала она. – Я понимаю, что ты явно не так всё себе представляла, но это правда не настолько ужасно, как ты думаешь, – на этих словах она аккуратно сдвинула волосы Маринетт в сторону, чтобы иметь возможность заглянуть ей в глаза. – Поправь меня если ошибаюсь, но я тебя довольно давно знаю. Мне кажется, ты просто очень боишься, что между вами что-то поменяется, и только поэтому вы не раскрылись друг другу в тот же день как ты стала Хранительницей. По моим личным наблюдениям, и снова, можешь меня поправить, ты всё ещё влюблена в Адриана, но у вас с Котом очень крепкая связь. – Очень, – прошептала Маринетт. Да это же было просто идеально. Она только что обнаружила, что парень, который ей нравится, и парень, без которого она не может жить — один и тот же человек. Так почему же она всё ещё была в таком ужасе? – Я не эксперт по отношениям, но я точно знаю, что Нино мой лучший друг, – взяв обе руки подруги в свои, Алья начала аккуратно массировать её напряжённые костяшки. – Мне кажется, нам очень зря пытаются навязать, что любовь это нечто иное. Взор Маринетт начал затуманиваться. Она подумала о своём восхищении Адрианом и как её мозги всё ещё превращались в кашу при одной попытке с ним заговорить. Она подумала о Коте и обо всём, через что они вместе прошли. Они оба были для неё более чем настоящими, но при этом, любые попытки представить себя хоть с кем-то из них, казались только фантазиями и ничем большим. Да и вообще всё связанное с ними казалось фантазиями — далёкими и недоступными. И вот теперь, когда они так плотно были сплетены в один образ, этот образ вдруг начал дышать. Маринетт стоило лишь протянуть руку, чтобы дотронуться до него и воплотить все свои мечты в реальность, и боже, как же это было страшно. – Возможно, – тихо начала она, – то что я теперь знаю кто он, делает его слишком реальным. Типо, до этого я могла просто любить его с безопасного расстояния. А сейчас не могу. Мне придётся любить его вблизи, по-настоящему, – в груди вдруг стало очень тесно. – Это может очень плохо закончиться, – совсем прошептала она. Надевая обратно наушники, Алья тепло улыбнулась: – А мне кажется, что всё будет замечательно.

***

И Маринетт начала собирать. Собирать свои собственные снимки — по одному на каждую розовую вещь, которую он ей отправлял. Она начала с фотографий того, при виде чего сама о нём вспоминала — вида с их любимого выступа на Эйфелевой башне, утреннего круассана с чашечкой горячего латте, очаровательного рыжего котяры, развалившегося в витрине магазина полосатым пузом кверху. Того, как он сидел на корточках рядом с совсем юной, напуганной жертвой акумы, с тёплой улыбкой предлагая плечо, в которое можно было выплакаться. Как он под проливным дождём помогал забывшему зонт незнакомцу добраться до метро. Как, приближаясь к одному из их мест встречи, она обнаруживала, что её уже ждало уютно обустроенное место и тарелка полная сладостей (которые в этот раз была его очередь приносить). И Кот был в восторге. Каждый раз, когда они встречались, он буквально светился от счастья. И Маринетт заметила, что та тень сомнения, которая нависала над каждым их разговором, постепенно начала отступать. Он стал увереннее рядом с ней, перестал подолгу взвешивать слова, прежде чем начать говорить. Маринетт заметила, что он больше не пытался оценить её реакцию на каждую его шутку, вопрос или самое обычное заявление. Если бы только она знала раньше, как же оказывается легко было помочь ему чувствовать себя любимым. Как до этого он очевидно жил, не чувствуя этой самой любви от неё. И когда Маринетт видела, каким любимым Кот себя чувствовал, она сама начинала сиять

***

Невозможно было сдержать улыбку, глядя на то, как Кот хихикал над присланным ему видео. Он сидел скрестив ноги, и, склонившись над миниатюрным экраном жезла, с горящими глазами листал то, что Ледибаг наотправляла ему за день. – О, вот эта! Вот эта, моя Леди, просто огонь, – почти пропел Кот, поворачивая к девушке экран с фотографией серого уличного кота, пойманного посреди улицы с поличным с поднятой кверху задней лапой и высунутым языком. Ледибаг хихикнула. – Это объективно единственный “блеп” который может сравниться с твоим. Остальные тебе и в подмётки не годятся. Кот заёрзал на месте, выпячивая грудь и одаривая Ледибаг самой самодовольной улыбкой, на которую был способен: – Да, это талант. Девушка широко улыбнулась, а Кот перевернулся на живот и продолжил листать картинки дальше, окая, акая и посмеиваясь, когда какой-то из них особенно хорошо удавалось передать его натуру. Именно этого так хотела Ледибаг. Она хотела дать ему возможность посмотреть на себя её глазами. Сделать всё что было в её силах, чтобы показать, как каждый день она носила его в своих мыслях. Поделиться тем, как сильно восхищение им формировало её жизнь. Она любила его. Любила его безумно, и как же легко было жить в той любви, которую не надо было пытаться разложить по полочкам, или отрицать, или оправдывать. Её любовь к Коту не была предательством её любви к Адриану. Они были одним человеком, и боги, как же приятно это было — наконец дышать полной грудью. А затем он замер. Даже зная, что это случится, Ледибаг почувствовала, как сердце подскочило к её горлу. Последней фотографией в подборке было фото Адриана, которое Маринетт сделала под самый конец этого учебного дня. Уже почти на выходе из класса у Нино вдруг лопнула лямка на сумке, и все его учебники с грохотом посыпались на пол. Адриан, конечно, тут же поспешил помочь ему со сбором вещей, после чего ещё и связал концы порванной лямки крепким, надёжным узлом. Маринетт удалось запечатлеть тот момент, когда он возвращал другу “починенную” сумку, хлопая его по плечу с лучезарной улыбкой на лице. Ситуация была сущим пустяком, но всё же, именно в ней и заключался весь Адриан. Адриан, который предлагал свою помощь, свою поддержку и доброту с такой же лёгкостью, с какой ел, пил или дышал. – Ледибаг? – позвал Кот. Его голос был спокойным, но в глазах стоял явный и очень громкий вопрос. Девушке потребовалось совершить физическое усилие, чтобы просто остаться на месте. – А что тут это делает? – Ты всегда заботишься о тех, кто тебя окружает, – едва слышно ответила Ледибаг, складывая руки у себя на коленях и продолжая смотреть на фотографию на маленьком экране. Кот молча не сводил с неё взгляда. – Я знаю, что тебя не раз подводили люди, которые должны были о тебе заботиться, но, даже при этом, ты всё равно встречаешь мир с открытыми объятиями и улыбкой на лице. Я так тобой из-за этого восхищаюсь. Она глубоко вдохнула, крепко сцепила вместе вспотевшие пальцы, а затем наконец подняла голову и посмотрела Коту в глаза. – И это то, что я больше всего люблю в тебе, Адриан. Она могла поклясться, что Кот перестал дышать. Крепко сжимая жезл двумя руками он просто молча на неё пялился. – Ледибаг, – он медленно поднялся чтобы подсесть ближе, а его глаза всё будто что-то пытались найти на её лице. Маринетт могла буквально слышать собственное бешеное сердцебиение — она находилась на грани такого всепоглощающего счастья, что понятия не имела как ей вообще следовало себя вести. Она предложила Коту свою ладонь; уголки её губ нервно плясали. Чуть колеблясь и не разрывая зрительного контакта, тот осторожно потянулся к ней, из-за чего ком в её горле, начал падать вниз — сначала пропихиваясь в сердце, а затем забиваясь дальше в лёгкие. Маринетт позволила слезам подступить к её глазам, но дальше их пропустить не посмела. – Ледибаг, ты… ты знаешь..? – наконец выдавил Кот. Его рука зависла в миллиметрах над её. Дыхание Маринетт, вопреки её воле, с каждой секундой теряло свой ритм: мягкий смех, пробивающийся кверху через перенасыщенное адреналином тело, требовал срочного выхода. Она позволила себе полностью раствориться в том потоке надежды, страха и любви, который сейчас бурлил в глазах её напарника. Не доверяя самой себе, она смогла лишь только кивнуть, и улыбка, которую она так усиленно прогоняла, наконец проступила на её лице. За улыбкой тут же последовали слёзы. И Кот просиял. Он принял её протянутую руку, сплетая их пальцы и подтягиваясь ещё ближе, чтобы в итоге оказаться перед девушкой на коленях. Тёплой ладонью второй руки он дотронулся до лица Ледибаг, большим пальцем нежно водя по щекам, едва касаясь края маски. Она рассмеялась и Кот рассмеялся с ней, выпуская с этим смехом всю смесь переполнявших его чувств. Ледибаг сжала его ладонь ещё крепче, согреваясь теплом его пальцев на её лице, пока всё вокруг заполняло их веселье, на которое уже не хватало воздуха, но оно продолжало пробиваться сквозь широкие улыбки шока и облегчения. Маринетт чувствовала, как его любовь бьёт ключём отовсюду, где когда-то были возведены глухие стены, и она поспешила ответить ему тем же. – Привет, Адриан, – с широкой, пропитанной слезами улыбкой поздоровалась она, и Кот почти мгновенно поплыл. – Привет, – ответил парень совсем не дыша, пока его пальцы гладили её ладонь и освобождали от мокрых дорожек щёки. – Привет, Адриан. Я Маринетт. Кот снова рассмеялся, поднося руки девушки к своим губам. Его лоб коснулся её лба, и он дурашливо тыкнул её носом. Маринетт была на седьмом небе. – Маринетт, – произнёс он с таким почтением, с каким всегда называл её своей Леди. – Теперь я знаю кто твой поставщик самых лучших круассанов в Париже. Заливистый смех сорвался губ Маринетт, обволакивая её собственные руки, щёки Адриана, его волосы, и каждую молекулу воздуха в их маленьком совместном пространстве. Он рассмеялся вместе с ней. Не было ничего лучше этого звука. А затем, прерывая свой смех, он целовал её щёки, её нос, уголки её глаз. А она сияла всё ярче и ярче и ярче. Когда же она открывала глаза, она видела, что сиял и он. Даже если бы Маринетт попыталась, она бы уже не смогла это остановить.