Говори как есть

Тав периодически наведывалась в башню к Ролану Келу и Лие. В их уютной обители они собирались за ужином, вспоминали былые времена, словно старые друзья делясь воспоминаниями и последними новостями Балдурс Гейта, смешивая их с легкими сплетнями. В глазах тифлингов читалась забота, и Тав согревало это. Исчадья ада с ангельскими лицами и кто только выдумал их сторониться. В этот вечер беседы затянулись дольше, чем обычно. Кел и Лия, оставив за собой шепоты насмешек и подмигивания, направились ко сну, оставив Ролана и Тав наедине. И теперь эти двое наслаждались вечером, стоя рядом у окна в круглой комнате, где бесконечные стеллажи с книгами высились к самим небесам. Они наслаждались вином, и вели беседу, которая казалась ни о чем особенном. И вот, как бы ненароком Ролан произнес: — Уже поздно, и вряд ли безопасно одной прогуливаться по ночному городу. Ты бы не хотела остаться сегодня в башне? Можешь устроиться в свободной комнате на втором этаже. Конечно, если тебе это удобно. — Ролан, после всего, что мы пережили… Знаешь, мы были на краю гибели, сражались с самыми немыслимыми существами и могли умереть каждую чертову секунду. Честно говоря, сейчас мне меньше всего хочется увиливать или что-то выдумывать. — Вино, которое она пила, расслабило её, и её поза стала непринуждённой, на щеках выступил румянец. — Скажи, я могу говорить с тобой… Прямо? — Последние слова она произнесла медленно и вдумчиво, словно взвешивая каждое из них на весах. — Что? Зачем ты вообще это спрашиваешь? Я думал, мы достаточно близки, чтобы говорить откровенно. Честно сказать, «Говорить прямо» — это именно то, что я от тебя ожидаю, что бы это ни было. Пожалуйста, говори открыто.— Он сделал еще больший глоток из своего изысканного бокала. — В общем, больше всего этим вечером я бы хотела, если ты, конечно, не против, — она мялась, краснела и, стесняясь опустила голову. Но собрав волю в кулак и соблазнительно взглянув на него, ровным голосом произнесла: — Больше всего мне бы хотелось «устроиться» прямо на твоём члене. Она и раньше старалась избегать непрямых вопросов и предложений. А теперь, когда личинка живущая в ее мозге была мертва — мертвы были и ее телепатические способности. И любая двусмысленность, теперь, лишь преградой стояла на пути к желаемому. Но как бы ей хотелось забраться к нему в голову, чтобы прочесть все его мысли, и не стоять сейчас вот так с дрожащими коленями, сгорая со стыда. Но дело сделано. И теперь уже нет смысла поддаваться страху и отступать. От неожиданности Ролан резко поперхнулся, и изо рта вырвалось содержимое, обрызгав его рубашку и все вокруг. Он хмыкнул, дернул хвостом и ногой и не верил собственным ушам. Да, в этот момент он испытывал сомнения, действительно ли он владеет своим рассудком. Не придумал ли он это себе сам? Не сорвался с катушек? Не потерял ли он остатки разума утопив их в алкоголе? Не очередной ли это пленительный сон, после которого он обычно просыпался с выпрыгивающим из груди сердцем, головокружением и мокрой простыней? Но спустя минуту Тав никуда не исчезла, и все еще ждала ответа. Прочистив горло, он сказал: — Что ж. Это звучит действительно откровенно. — он встрепенулся, отряхивая капли вина: — Ты… намного смелее меня. Неудивительно, что после всего ты, ну, такая… Уф, в общем, да, и я… Я бы хотел того же. Я бы соврал, если бы сказал, что не думал об этом. Некоторое время потребовалось ему, чтобы переварить услышанное и вернуть веру в реальность. Тот факт, что он не вызывал у неё отвращения, а наоборот, находился в её благосклонности, он воспринял как дар. Она думала о нём, желала его близости, и это наполнило тифлинга истинным восторгом. Её мысль была выражена ясно и откровенно, ему не требовалось проникать в тайный смысл ее слов. Таким образом, она в одно мгновение получила безграничную власть над ним, и теперь Ролан чувствовал острую необходимость ответить ей тем же. Он похотливо прищурился и смотрел на нее своими глазами, подобными золотым цветкам утопающим в темноте графита: — Желание гостя — закон. Тав медленно протянула ему руку, и он чувствовал её тепло на своей ладони, их взгляды не отрывались друг от друга. — Как это просто, верно? Но в то же время, невероятно сложно. Итак, хозяин башни Рамазита будет так любезен, показать свою комнату? Он улыбнулся ей улыбкой грешника и повел за собой. Ролан держал Тав за руку, по пути в спальню, и тут она поняла, что он дрожит. Наглый и ворчливый тифлинг нервничал. Они все время озирались, чтобы не быть пойманными. — Вот мы и пришли. — Сзади него плотно притворилась дверь. Тав прошла мимо него в затененное помещение. Светлый плиточный пол, пара картин на стенах, стеллажи с книгами. За прихожей небольшая кровать и письменный стол. Новоиспеченного Мастера башни явно не интересовала роскошь. Через полупрозрачные окна проходил тусклый свет. В котором еще лучше угадывался взгляд тифлинга. Он прожигал и испепелял Тав насквозь. Она прислонилась к стене и обхватила его плечи руками притягивая к себе. Ролан сделал глубокий вдох и прикоснулся своими губами к ее. Сначала очень аккуратно. Затем все больше посасывая каждую ее губу. Провел по ним языком. — Поверь, моя дорогая гостья. Ты получишь все, что только пожелаешь. — шептал он своим, теплым и низким, словно растопленное шоколадное масло, голосом. В холодном полумраке их поцелуи становились всё страстнее, они медленно исследовали друг друга. Одновременно тифлинг все больше придавливал ее к стене, своим весом и сжимал её руки над её головой так крепко, что у неё побелели пальцы. Тав издала довольный всхлип и принялась плавно покачивать бедрами. Ее сводил с ума его дымный запах, его упругая но податливая горячая кожа, заметно отличавшаяся от кожи людей. Ролан лишь на мгновение оторвался от неё, чтобы с силой швырнуть свои ботинки в угол комнаты, и она последовала его примеру. После, он принялся развязывать застежки на её ситцевом голубом платье, и она успела рассмотреть морщинки, прорезавшие кожу у его рта и глаз. Давно он не был желторотым юнцом, а его чертовски похотливый взгляд грешника указывал на то, что он был опытен, искусен и ловок. — Будут ли у моего гостеприимца особые пожелания — поинтересовалась она. — Ммм… Такая заботливая. Сейчас моё единственное желание — это ты, растаявшая в моих руках. Он произнёс ещё несколько фраз на инфернальном, которые она не смогла разобрать, и ее платье соскользнуло на пол. Ролан принялся целовать ее шею, затем перешел к соскам, которые уже набухли. Неумолимо целовал и сосал их, будто это была предписанная ему диета. Параллельно она расстегнула и сняла его рубашку. Он вновь прикоснулся к её лицу, слившись с ней в коротком поцелуе. Она распустила его волосы и нежно провела по ним ладонью, аккуратно заправив выбившиеся пряди за его уши. Его уши. Такие прекрасные, она не могла понять, почему он их всегда прячет. Теперь она целовала мочки его ушей и раковину чуть выше, за что заслужила, едва слышный, стон от тифлинга. Он подхватил её за бедра и нес к столу, смахивая с него все, что мешало, одним движением. Шум падающих на пол книг и прочих предметов должен был услышать каждый житель башни, и ему не избежать расспросов утром. Но поглощённый огнём страсти, в его теле логике и здравому смыслу не оставалось места. Он наклонился и поцеловал её живот. Осторожно, стараясь не нанести повреждений своими когтями, снял её трусы и положил пальцы на её клитор. Аккуратно ласкал её, выписывая пальцами круги и другие причудливые фигуры. Тав закусила губу, издавая стоны и хныкая. Он почувствовал, что этого недостаточно, и резко притянул её к краю стола. Опустившись на колени, начал лизать её лоно. Тав видела только его торчащие рога и решила использовать этот момент, помогая ему угадывать курс с их помощью. Он был не против и продолжал с неистовством добывать ее влагу. Словно она была вкусна, как фруктовое мороженое в жаркий день. Он возбудил ее до предела и сделал куском податливой глины в его руках. Тав чувствовала себя богиней, которой поклоняются, и продолжала извиваться и корчиться в удовольствии. — Ну же, не будь жадной. — мягко попросил он, и ещё более ритмично и настойчиво проводил языком по её цветку. И тогда она взорвалась в своём оргазме, выкрикивая имя мастера башни Рамазита. Довольно хмыкнув, он прижимал, обнимал и ласково гладил её, пока она не перестала кричать и изгибаться в его руках. — Хорошая девочка. Все еще хочешь мой член? Или на сегодня с тебя будет достаточно? Тав неистово взглянула на него: — Почему ты до сих пор в штанах? — спросила она повелительным тоном и кивнула в сторону кровати. Он удостоил ее взглядом, какой не доводилось видеть и шлюхам из ласки Шаресс. И уже через секунду, оказался голым, лежащим на спине в своей койке. Она прыгнула на него сверху и принялась изучать его член. Ее приз, то, за что совсем недавно она, спасительница Врат Балдура, как девчонка стояла и краснела. Что ж, надо сказать, приз был внушительных размеров с выступающими ребрами, венами и шишечками на головке. Она взяла его в руку и Ролан моментально со стоном откинул голову и закрыл глаза. Она водила рукой вниз и вверх и ее осенило. Ее осенило, почему все больше детей тифлингов она видела в городе. Вот ответ. Это было до смешного просто. Ответ лежал в его самом неприкрытом, животном качестве — тот кто однажды увидел и почувствовал **это** никогда больше бы не смог остановиться. Упругий и твердый, словно сталь, обернутая в бархат. Тав продолжала ласкать тифлинга, а он чувственно изгибался в ее руках. Она провела языком по головке и он схватил простынь рукой. Кажется, он выругался на инфернальном и спросил: — Вот то, чего так хотела легенда побережья мечей? — Это и возможно кое-что еще. Она запрокинула на него ногу и села сверху обхватывая бедрами. Он обхватил ее руками и подтянул их изголовью кровати. В таком, сидячем, положении он приподнял ее и дразняще провел членом по ее лону. Атмосфера между ними зарядилась опьяняющим предчувствием. Стоны заполонили комнату когда он вошел. Тав повисла на нём, обхватив его шею локтями. В простых движениях, в слияния их тел, она слышала как колотится его сердце. У нее сбивалось дыхание и они мчались, во всю прыть, навстречу удовольствию, соединившись в этом бескорыстном акте любви. Она чувствовала всю его длину, каждой клеточкой своей кожи. ****Ролан рычал, то перехватывая контроль над их ритмом, и тогда он становился более активным, то передавая управление Тав, и так она чуть замедлялась, желая ощутить каждый импульс, который проходил по её телу и исчезал где-то в глубине живота. Тифлинг схватил ее и положил спиной на кровать, облизав ее сосок, он вновь вошел в нее в миссионерской позе. Обхватив ее бедро своим мощным хвостом он еще больше притягивал ее к себе навстречу толчкам. Ей нравилось, что окружающий мир терял свои привычные очертания. Он еще крепче обвила его ногами. Её губы красиво изгибались, пропевая каждый звук. А иногда она высовывала кончик языка, чтобы облизать их… Напряжение можно было буквально потрогать. И Тав получила свой второй оргазм. Чем ввела в исступление Ролана. Он рычал находясь в ней, такой горячей, упругой и мокрой. И вот она в который раз содрогается, его стараниями. Это подействовало на него как опиум, туманящий разум. Тав поняла это, и шепотом попросила закончить прямо в ней. Для Ролана это прозвучало как высшая похвала. — Любой твой каприз — непререкаемый приказ. — Еле смог он выдавить из себя слова. Ей не терпелось почувствовать его горячее семя внутри себя. Стать для него вместилищем, сосудом, заполненным до краев. Она всосала кожу на его шее губами и намотала на пальцы его волосы у затылка. Он взорвался в ней и они ощутили разряд электрического тока, словно прикосновение к оголенному проводу. Ролан непроизвольно задерживал дыхание в отчаянной попытке вернуть равновесие. Жидкости его семени медленно разливалась по их телам и кровати, но они не в силах были пошевелиться. Она устроилась рядом с ним, прижавшись головой к его шее. Он еще крепче обнял ее за плечи. Густой запах их разгоряченных тел наполнил его ноздри. Тав закинула на него ногу, словно влезала на дерево. — Надеюсь, моя гостья утолила все свои желания и не была разочарована моим… приемом. — Хозяин башни Рамазита ценил цивилизованность и сохранял достоинство и учтивость, даже будучи без штанов. — Я бы похлопала в ладоши, не будь сейчас ночь. Спасибо, что удостоил меня показом своей… Спальни. Он хрюкнул в довольном смешке: — Заслужил аплодисменты, надо же. Ты слишком добра. Но, кажется, это я должен благодарить за честь видеть тебя обнаженной, во всем твоем великолепии и слышать, какие звуки срываются с твоих губ. Тав хмыкнула и села у изножья кровати, ища глазами свое платье. Ее босые ноги, стоявшие на плитке, ощущали подошвами грубый рельеф и прохладу. — Куда же ты? У него были точёные скулы, суровое выражение лица и такие милые мягкие губы. Сейчас они искривились в непонимании. — Все в порядке. Просто не хочу ставить тебя утром в неловкое положение, перед семьей и коллегами. — она попыталась встать, нацелившись на свою одежду. Но Ролан обхватил ее своими ручищами и уложил обратно в тесную кровать. Он смотрит на нее снизу вверх, его большой палец легко поглаживает ее подбородок, сердце дает перебой, дыхание учащается. — Прошу. Тебе не нужно уходить. Я имею ввиду, ты можешь вообще не уходить. Он помялся, его тон стал более официальным: — Черт, сейчас я не могу сформулировать ни единой мысли в голове. Но я принадлежу тебе с той минуты, как ты бросила мне в лицо деньги за спасение брата и сестры. И ты была вся без остатка, сейчас, в моих руках. Я не смогу объяснить это необъятное желание. Желание видеть тебя каждую минуту, слушать твой смех, касаться твоей кожи. Желание говорить с тобой откровенно, не важно о чем. Прошу. Оставайся… Говорят, что сильная страсть оставляет отметины на теле возлюбленных. Но единственными следами на теле Тав, на следующее утро, были отпечатки адских гребней Ролана на ее щеке. Они встретили рассвет вместе и вступили в новый день.