Вернулась

Всё кончено. Всё только начинается. Никакого противоречия здесь нет. Единственное противоречие — это чувство пустоты. Под одним углом зрения она выглядит как радость свободы, под другим — как отчаяние, как боль потери. Так же, точно так же было, когда Шэрон впервые покинула свой мир: друзья, близкие — всё осталось позади. Неведомое будущее как будто в утешение раскрывало свои объятья, обещая новые знакомства, новые места. Однако история ещё не кончена. Не для того Шэрон бросила горе-беглецов, чтобы просто спрятаться, залечь на дно и надеяться, что тебя не найдут. Пусть она всегда мечтала о спокойной жизни, пусть проклинала обрёкшую её на скитания способность, теперь ясно: нельзя закрывать глаза на проблему, вечно бежать от неё. Охота на мироходцев. Раньше эти слова растворялись в тумане, неведомая зловещая тварь выглядывала из-за плотной дымки — и сердце замирало от страха. Отныне вихрь разогнал облака неизвестности, открыл мрачному взору лицо врага. Шэрон знает, что делать, куда идти. Воссиявшая между вершинами деревьев звезда словно говорила: «Да, моя девочка, ты сделала всё правильно, поборов в себе привязанность к попутчикам. Жизнь — поезд. Если проблемы в головном вагоне угрожают всем пассажирам, твоя обязанность оставить тех, кто не может пойти вслед за тобой, и срочно, не теряя даром ни минуты, устремиться к двигателю. Шэрон, милая, я тебя больше не оставлю и вечно буду освещать твой путь. Теперь Джет, Стефани и другие будут спасены. Ни одному мироходцу не придётся ломать пальцы от страха, что за ним придут. Мирная, спокойная жизнь будет. Для всех. Настоящая» «Джоди сполна расплатится за всё», — добавила Шэрон от себя и шлёпнула себя по лбу. «Брр… Как здесь холодно», — кисло рассматривала она сухой труп комара. «Совсем отвыкла от реальности», — саркастически усмехнулась она и зашагала быстрее. Скоро в этом мире будет светать. Но хмурые ели то и дело напоминали ей о Лололошке. Отговорки, что это JDH, прикидывающийся дурачком, не работают. Будь это сам создатель, он бы догадался не брать её с собой. Ведь за всё время она только мешала. А такой циничный человек, как JDH, не стал бы рисковать из-за какой-то мироходки, им самим же схваченной. Сосны, склонившие над дорожкой из гравия древние облысевшие головы, печально провожали Шэрон. Внутри всё сжималось. Ещё чуть-чуть — и совесть бы разложила на столе пыточный набор, принялась бы примерять, с какой стороны зайти, где кольнуть. «Глупый Лололошка. За тебя всё сделали Саймон, Дилан и Дженна — готовые инструменты для побега. Ты можешь сколько угодно убеждать себя, что они живые. Но я видела, видела, как изменилась Дженна, когда узнала правду. Она словно перестала что-либо сознавать, превратилась в функцию. «Сердце», «ключ», «мозг» — выполнив алгоритм, они сходят со сцены. В них заложена имитация чувств, имитация удивления. Весь этот дьявольский сценарий полностью контролировал все реакции, все действия. Он кончился. Автоматон не двигается. Это как вымышленный персонаж. Его создатель прорабатывает образ, вживается в него. Мы верим ему, даже Ричард поверил, хотя на самом деле говорим с автором, с воспроизводимыми машиной мыслями, ей не принадлежащими. Информация поступает, информация обрабатывается, сверяется с кодом. Умелый обман не перестаёт быть обманом, как бы ни был хитёр обманщик. Время ограниченно. Никто не станет тратить целую жизнь ради поддержания иллюзии жизни в марионетке. Лололошка должен смириться с тем, что Дилана как личности никогда не было, не существовало. Я же не могу остаться на корабле с ними. Я нужнее здесь. Так смогу хоть как-то помочь им. Одни мы не справимся. Это для его же блага. Пора покончить с корнем всех бед, до того, как последствия…» — топая от ярости, Шэрон во всю воевала с комарами. В домике горел свет. Заброшенный сад несколько приубрали. Гадкие создания, не тревожившие её на «идеальном» острове, теперь точно решили отыграться на ней по полной. Вид светлых, ещё не крашеных и пахнущих смолой свежих досок двери приободрил Шэрон. Прошлое, наконец, улетучилось. И ей не придётся оправдываться перед самой собой. Путаные думы прекратили её преследовать. Она заколотила: — Жерар, Открывай! Пауза. Осторожные, суетливые шажки. Стрёкот сверчков действует на нервы. — Брысь, бродяга! — Рявкнул голос за дверью. — Братан, брешешь. — Голос Шэрон дёргался, потому что облако этих крошечных вампиров уже не давало ей спокойно вздохнуть. Ожидаемая реакция последовала незамедлительно — дверь распахнулась, костлявые руки втащили её внутрь. — Хватит, хватит… — Вяло пыталась она вырваться из объятий. — Потише, ещё небось задушишь. — Засмеялся соскакивающий с лестницы высокий парень, что походил на орла. — Потом нарадуетесь, Мишель. Из освещённой кухни показалась девочка с разбитыми коленками и тут же улетела на второй этаж. Жерар включил в коридоре свет. — Неужели мне это не снится? — Мечтательно, будто старый поэт, спросил он, обратившись сам к себе. Мишель, костлявый коротышка в чёрном свитере, котелке, с тростью и моноклем, знаком попросил того замолчать. Жерар пожал плечами. Выплеснувший до этого свои эмоции, Мишель, чтобы заслонить его, переставил стул и взобрался на него. Деловито потерев ручонками, он упустил слезу и смахнул её ворсистым рукавом. — Пойми, когда ты нас оставила, мы больше не надеялись тебя снова встретить. Твоё появление здесь, оно… прям неожиданное какое-то! — Начал он, нервно дёргая руками от волнения, которое ему никак не удавалось скрыть, ни за нарочитой и отстранённой официальностью, ни за показной развязностью. Зевая, переставлял ноги в бледно-розовых тапочках с помпоном по ступенькам, видимо, разбуженный девочкой третий жилец уединённого домишки. — Что такое? Почему не дают нормально… — Шэрон вернулась. — Вставил Жерар. Колпак сполз с багровых, лохматых, нечёсанных волос. Челюсть отвисла. Чашка из-под кофе выскользнула из рук. Но лязг осколков не заставил его опомниться. Этим двоим стало легче справляться с чувствами. Их взгляды устремились на физиономию ошарашенного товарища. Теперь они проживали радость через него, как просто зрители. — Натан, у нашего сопротивления пополнение. Это событие достойно того, чтобы быть отмеченным тостом. — Мишелю нравился формальный стиль фразы. Вид улыбающегося от возможности выглядеть серьёзным, несмотря на неуёмное желание прижать Шэрон к себе и разрыдаться у неё на плече, весь вечер жаловаться на ошибки, на жертвы ошибок, Мишеля, произносящего сухие слова, сощуривая наивные, слезящиеся глазки, судорожно поправляющего шляпу, словно в попытках списать всё на любезность, вызвал у Жерара скупой басовитый смешок. Натан очнулся: — Кого я вижу?! Нужно срочно позвать Хлою! — Постой, вдруг Шэрон хочет что-то рассказать? — Из кухни высунулся Феликс, и черты лица, и пёстрый узор на одежде которого возводил идею треугольности в абсолют. Чернеющие стрелки усов, бороды, серёг и бровей заставляли его выглядеть лысым. Белокурая чёлка была еле различима, хоть и не закрывалась козырьком фуражки. Феликс единственный с азартом относился ко всей этой «охоте на охотника». Теперь Шэрон разделяла его азарт. Ужас, горе, трагедия… Нет, мироходцы живы. Но обман, великий подлый обман ослепил их — и они перестали видеть прутья клетки. Поэтому иное чувство, чувство справедливости взывало к ней. И, подкреплённая решимостью Феликса, она заявила: — Ребята, я знаю, что случилось с пропавшими мироходцами, знаю, кто в этом виноват и где его найти. Натан, ты умеешь настраивать порталы? Шэрон совсем влилась в роль харизматичного лидера. Ответив лёгкой, предвещающей непростые, но увлекательные испытания, улыбкой на недоумённые взгляды приятелей, она продолжила: — В одном измерении установлена ловушка, притягивающая Вспышку на один конкретный остров, где та блокируется. Нам нужно попасть на материк. Задача ясна?