Kids in America

«А давайте в Америку?» эхом отскакивает от полупустых стен в квартире Ли Минхо. Вопрос, который и впрямь застал врасплох, заставляя внутри всё съежиться. Что-то колючее проснулось внутри, разрывая и царапая органы в попытках выбраться наружу. Обида. Обида, скользящая по сердцу будто бы острое лезвие ножа. — Что? — несколько пар удивлённых глаз уставилась на Чонина, который этого даже не видел, будучи полностью погруженным в рассмотрении пола так, будто бы никогда его не замечал. Не ровная и местами не аккуратная плитка напоминала ему его жизнь, такую же не ровную и не аккуратную. Чонину хотелось плакать от этого. Он знал, что именно такая реакция будет у его старших, но он понятия не имел, что ощущаться это будет настолько тяжело. Каждый из ребят будто бы поедал его взглядом. Ян уверен в том, что каждый из них смотрел на него, как на умалишенного. Он чувствовал это именно так. А оттого и голову сильнее вжимал в плечи, отсчитывая секунды для того, чтобы совсем не сойти с ума от тишины, пробирающейся прямо под кожу. — Чонин, скажи что ты пошутил? — хриплый голос Минхо раздался по небольшой комнате. И сам Минхо не знал, задаёт ли он вопрос или же призывает к чему-то. — А вообще-то давайте, — Хёнджин, который обычно не участвовал ни в чём подобном, не желая даже слушать такие разговоры, сейчас выглядел особенно вдохновлённым. Комната снова погрузилась в тишину. На этот раз пять пар удивлённых глаз уставилась на него. Вместе с ними был и один пустой взгляд, наполненный морем отчаянности. Где-то там глубоко в нём пробегала почти угасшая надежда, что едва светилась. Глаза Чонина. Хёнджин никогда не мог терпеть именно этот взгляд их младшего. От него у него все рёбра ломались и сердце норовило выпрыгнуть из груди. — У меня есть один знакомый в Америке. Я правда понятия не имею, где он сейчас ошивается, но, думаю, что он точно нам не откажет. Разве кому-нибудь здесь помешает хорошее лето в совершено новом месте? — Чанбин, пару раз глянувший в диалог в телефоне со своей девушкой, пробежался взглядом по каждому из ребят, будто бы считывая эмоции тех. Каждый из них хотел, но каждый из них боялся. — Нам потребуется много денег для этого, — Сынмин, скрестив руки на груди, посмотрел на Чанбина с читающимся в глазах вопросом "Где ты столько найдёшь?". — Это не такая уж и проблема. Каждый из вас здесь так или иначе работает или подрабатывает. Можем просто скинуться на общее дело. Уверен, никому из нас такое путешествие не помеш-, — Чанбин говорил быстро и понятно, будто бы сам загорелся этой идеей, но он замолк, как только послышался тихий всхлип где-то у него под боком. Чонин. Чонин отказывался верить в то, что его старшие действительно были готовы пойти на такое серьезное решение. Для Чонина, не видавшего ничего, кроме как Сеула и бабушкиной деревни, путешествие в Америку означало начать новую жизнь, где-то там в будущем. Чонин ненавидел настоящую. Крепкие руки Сынмина сцепляются на талии Чонина в замок, притягивая к себе и обнимая с такой нежностью, как могли только они. Чонин всегда успокаивался в объятиях Сынмина. Для него это было что-то особенное, тёплое и родное. Любимое. Сынмин обнимает осторожно, а Чонин, подобно котёнку, жмётся ближе, не желая ни на секунду отстраняться от тёплого старшего хёна. С ним спокойнее. Никто из ребят не был против такого путешествия, но никто из них не хотел рисковать своей нынешней, пускай и не самой хорошей жизнью. Каждый из них сейчас смотрел в пол, размышляя над предложением и будто бы пересматривая все за и все против. Каждый из них пришёл к тому, что им уже нечего терять, но каждый из них боялся это озвучивать, ведь это означало признание своего поражения в борьбе за эту тяжёлую жизнь. Чанбин понимал, что каждому из них нужно расслабиться, поэтому он решил взять всю ответственность на себя. Он знал, что так будет лучше. И он хотел, чтобы это непременно было так. — Хорошо. Я высчитаю сегодня всё и напишу вам в чате сколько потребуется с каждого, — в конце концов коротко отвечает Чанбин и, проведя указательным пальцем по носу Чонина, встаёт из-за стола, — Сейчас мне нужно идти. Не разгромите квартиру Минхо. Всех обнимаю, — слышится уже где-то в прихожей. Чанбин уходит, как всегда, резко и неожиданно. Это было в его репертуаре. Он оставляет после себя лишь лёгкий запах одеколона и громко хлопнувшую дверь, потому что закрывать аккуратно не умеет, по мнению Минхо. — На свидание, да? Не помню, чтобы мне за пиццей он бегал также, хмм, — задумавшись, цокает Джисон, а затем, подхватив смех ребят в компании, прыскает в кулак и заливается звонким смехом. Теперь уже громкий смех отскакивает от полупустых стен в квартире Минхо, который сейчас обещает мысленно себе никогда не предавать своих младших. Он всегда с ними, а они всегда с ним, поэтому ради них он сделает всё, что угодно, лишь бы почаще слышать такой их непринуждённый и мягкий смех.