(не) сломай

      Через пару дней относительно размеренной жизни раздался телефонный звонок. Арсений нехотя отыскал телефон и посмотрел на абонента, который решил ему позвонить. Имя произвело неожиданный фурор, так что Попов поспешил ответить.       — Только не говори, что что-то случилось, я не переживу плохих новостей, — быстро проговорил Арсений вместо приветствия. Стас никогда не звонил сам просто так.       — Да ничего не случилось, — отозвался старый друг. — Решил, почему бы не набрать тебя.       — Эм, серьезно? — растерялся Арсений, даже защелкал нервно ручкой.       — Ну да, а почему нет? — совершенно спокойно спросил Стас. — Я не могу позвонить другу и спросить, как он?       — Ну, наверное, можешь, — пожал плечами Попов.       — И как ты?       — Мне кажется, что ты знаешь что-то, чего не знаю я, — настороженно проговорил Арсений, оглядываясь по сторонам. Но в кабинете он находился один.       — Я как раз знаю ровно столько, сколько знаешь ты, — негромко хмыкнул Стас. — Не хочешь выпить пива сегодня вечером?       — Ничего себе, ты собираешься выйти из дома?! — уже шутливо воскликнул Попов.       — Только ради тебя, — буркнул в ответ Стас. — Ну? Да или нет?       — Конечно, я не против, — кивнул Арсений, запомнил время и место встречи, а потом друг отключился.       На самом деле, неожиданный звонок Стаса произошел в самый нужный момент. До того, как заиграла мелодия звонка, Попов был в шаге от того, чтобы реально задуматься об убийстве, причем самого себя. Появилась полушутливая мысль, что если вдруг он умрет, прям сейчас, то не нужно будет ничего делать: ни говорить с Антоном, ни рассказывать ему правды, ни умолять донести на собственную мать, а еще ни продолжать лгать Эльвире и ни курировать ее задержание. Удобно быть мертвым, ведь с них нет спроса.       «Отец достанет тебя с того света, чтобы убить уже своими руками» — хмыкнул внутренний голос, интонациями напоминающий Женину манеру общения.       Тяжело вздохнув, Попов кинул телефон на стол и растекся в рабочем кресле. Возможно, если бы не его отношения с Антоном, и если бы Эльвира оказалась редкостной мразью и не отнеслась к нему, как к родному сыну, то сделать основную свою работу не составило бы большого труда. Арсений, правда, не чувствовал ничего особенного в начале задания. Он был предельно собран, холоден и конструктивен, а сердце его было выключено и не подавало никаких признаков жизни.       В какой момент все изменилось? Где именно он ошибся? Какой шаг был заведомо неверным?       Нельзя было подпускать к себе близко Антона. Да, нельзя. Нельзя было позволять парню в него влюбиться, нельзя было показывать, что чувства могут быть взаимными, нельзя было идти на поводу и шагать навстречу этим жарким объятиям страсти. Нельзя. Но больше всего нельзя было влюбляться самому, да так сильно и до беспамятства, будто это первый и последний раз.       Если хорошо подумать, то легко можно сказать, что Арсений раньше так никогда и никого не любил. Так, что дыхание замирало, так, что сердце билось втрое раз быстрее, так, что жить без него было невозможно. Он готов был отдать собственную жизнь, лишь бы помочь Антону, лишь бы спасти.       Их маленький хрупкий, но теплый мир в однокомнатной квартире уже не спасти. Этот мир был обречен на провал с самого начала, и хоть Попов знал об этом, легче не становилось, лишь в разы больнее. Только Арсений так хотел, чтобы его мальчик был счастлив: улыбался солнечно, звонко смеялся, готовил в одних трусах омлет на кухне, ездил на байке и ловил штрафы, рисовал в блокноте эскизы и просил оценить в три часа ночи, носил бесчисленное количество колец и просто был его, только его.       Разве он так много просил? Арсению не нужны были ни деньги, ни звания, ни ордена, ни почетные грамоты, ни гордость отца и ни похлопывания по плечу от брата. Все, что ему нужно было, это чтобы Антон был рядом и они принадлежали только друг другу.       Но Попов был уверен, что после открывшейся правды, как прежде уже не будет никогда. Можно ли такое простить? Сам бы Арсений предательства не простил бы, а его еще зеленого, до конца не зрелого Антона могло и вовсе сломать. Эта рана будет глубокой и зарастать ой как долго. Поэтому Попов был не в состоянии нанести ее, рука не поднималась и язык не поворачивался.       Зато время-то шло, дни сменяли друг друга, и заветная встреча приближалась. На календаре уже вторник, а Арсений все еще не поговорил с Шастуном. Может, сегодня после встречи с другом он, наконец, сумеет вымолвить хоть слово? Но не факт.       

***

      Стас выбрал самую дальнюю скамейку в сквере, чтобы как можно меньше народу было вокруг. Дети в основном бесились на новой большой площадке, где можно было полазить по верёвкам, покататься по горкам, спрятаться от родителей в башнях. Другими словами, в центре сквера было всегда шумно. Собачники предпочитали ходить ближе к искусственному пруду, что находился в противоположной стороне от того места, куда уместился Стас. Только и искать его долго не пришлось, Попов сразу догадался, куда двигаться, и в итоге сел рядом с другом именно в тот момент, когда тот открыл бутылку фруктового пива.       — О, это мне? Спасибо! — протараторил Арсений, выхватив из его рук напиток.       Брови Стаса от удивления улетели вверх, но он ничего не сказал против, спокойно открыл вторую бутылку и принялся жадно поглощать прохладное пиво.       — А что мы, собственно, пьем? — спросил Попов, разглядывая подозрительно ярко-красную жидкость сквозь прозрачное стекло.       — Не вкусно? — недовольно спросил Стас, закинув руку на спинку скамейки.       — Вкусно, — передразнил его Арсений.       — Ну, вот пей и не выебывайся!       Они сидели в уютной тишине, потягивая пиво и смотря лениво на пейзаж вокруг. Попов старался ни о чем не думать, а наслаждаться моментом. Слышалось негромкое пение птиц и шелест деревьев. Уже стали появляться первые желтые листочки, ведь на следующей неделе должна была наступить осень, а вот солнце все еще светило ярко и продолжало греть, несмотря на окончание лета.       Когда в бутылках закончился алкоголь, Стас ловко закинул их в мусорку и достал из пакета еще две, но уже с другим вкусом. Арсений скептически посмотрел на пурпурный цвет, но пиво принял и даже спокойно глотнул. Напиток отдаленно напоминал ягодный джем. Стас спокойно швырнул металлические крышки в тот же пакет и как ни в чем не бывало спросил:       — Ты начнешь уже изливать душу или как?       — Так вот зачем мы здесь? — грустно хмыкнул Попов. — Даже не знал, что нуждаюсь в этом.       — Еще как, — выдохнул Стас, глядя в голубое небо. — Дай угадаю, пытаешься сделать невозможное? Хочешь выйти сухим из воды?       — Я не прочь извозиться по уши, если бы это хоть кому-то помогло.       — Мы делаем мир лучше, ты в частности избавляешь общество от преступных элементов, разве это плохо? — Стас сказал это так буднично, но при этом с нотками гордости и бравости.       Попов опустил голову и ухмыльнулся:       — Ты лучше меня знаешь, кто преступник, а кто нет.       — Я-то знаю, а вот ты, кажется, забыл, — Стас наклонился и заглянул ему в глаза. — Сколько крови на руках у Эльвиры? Скольких по ее указке убили, пытали до смерти?       — А сколько было убито нами? Скольких невиновных посадили? Тысячи? Миллионы людей пострадали по нашей вине!       — Конечно, никто не святой, ты прав, но, как говорится, из двух зол…       — Из двух зол, — эхом повторил Арсений, а про себя добавил, что выбрал бы точно не отца.       — Двум Богам молиться нельзя, — без эмоций проговорил Стас. — Вот и все.       — Я не идиот, и я знаю, на чей стороне, — холодно сказал Попов и хлебнул пиво.       В его душе тлела маленькая надежда, что Антон его услышит, поймет и примет. Может быть, даже удастся воссоздать их маленький тихий мир, пусть в другом месте, даже в другом городе или стране. Сердце верило, что Шастун его правда любил и точно так же сильно, как он сам. А раз любил, то и простить сможет. Пусть даже не сразу.       

***

      Тем вечером Арсений так и не смог поговорить с парнем. Момент был не тот. Шастун, услышав, что он встречается со старым другом, ушел в гараж к Нурлану и провозился с байком до полной темноты. Домой явился уставший и злой как собака. Что-то там не клеилось, вернее не чинилось. Попов спросил для приличия, а потом полчаса кивал головой на гневную тираду, при этом не понимал ни слова, слишком был далек от механического устройства железного коня. Когда Антон закончил монолог, он со спокойной душой принял душ и забылся во сне, чего не скажешь об Арсении. Последнее время сон приходил к нему только под утро, и просыпался Попов далеко не отдохнувшим.       Весь следующий день он делал вид, что работал и пытался придумать, как рассказать Шастуну правду. В голову лезла всякая тревожная ерунда, что приходилось вспоминать уроки из спецшколы. Арсений расслабленно сидел и концентрировался на реальности, мысленно описывал детали того, что видел перед собой. Вот коричневый стол, вот на нем черная ручка, вот белая стена и такая же дверь, а вот несуразная, совершенно безвкусная картина. Взгляд цеплялся от одного к другому, потом становилось легче, но ненадолго, и приходилось начинать сначала.       А вернувшись домой, он занял себя готовкой. По пути заехал в магазин, почти не смотрел на цены — деньги сейчас волновали его меньше всего, купил вина, свежей говяжьей вырезки, овощей и на сыр не поскупился. Зайдя в квартиру, Арсений, недолго думая, выгрузил все на стол, скинул пиджак, закатал рукава рубашки по локоть и принялся творить. Теперь гнетущие мысли его не беспокоили, ведь мозг был занят четким последовательным выполнением шагов из рецепта.       На самом деле это было совсем не новое блюдо, он готовил так мясо довольно часто, и сам процесс готовки нравился Попову куда больше, чем поедание шедевра. Он будто возвращал самого себя, становился снова собранным, сдержанным и полностью контролирующим происходящее. На душе стало спокойнее, появилась уверенность и ясность в голове. Арсений даже заулыбался, а когда до готовности ужина было каких-то пять минут, домой вернулся Шастун. Он оглядел пристальным взглядом кухню, романтическую обстановку и Попова в белой рубашке с жирной лопаткой в руках, тут же расслабленно опустил плечи и тоже улыбнулся.       — Как я рад видеть тебя в хорошем настроении, — проговорил Антон первое, что пришло в голову, а потом подошел ближе и нежно коснулся его губ поцелуем.       — А с чего ты взял, что до этого оно было плохое? — размеренно спросил Арсений, возвращаясь к плите.       — Ты явно хандрил и о чем-то постоянно думал, — пожал плечами Шастун и, когда тот отвернулся, стащил пальцами дольку помидора из салата. — У тебя были неприятности?       — Да они и сейчас есть, — тихо ответил Попов, не оборачиваясь.       И парень тут же считал эту перемену настроения.       — Ладно, не будем об этом, — быстро проговорил Антон, делая шаг и заглядывая за его плечо в сковородку. — Хочу сгонять в душ, сколько у меня есть времени до романтического ужина и хорошего секса?       — Три минуты, — на выдохе произнес Арсений и снова мягко улыбнулся.       — Я успею! — воскликнул Шастун и умчался в ванную.       И действительно через три минуты, когда Попов выключил плиту, разложил по тарелкам мясо и принялся медленно наполнять бокалы темно-бордовым вином, на стул плюхнулся Антон, мокрый и голый, не считая полотенца.       — Может, оденешься? — томно спросил Арсений, взгляд его так и бегал по маленьким каплям на коже парня, что он даже чуть не перелил вино, но вовремя вспомнил об этом.       — Нет, — покачал головой Антон и принял из его рук тот самый бокал, чуть пригубил алкоголь, специально облизнул кончиком языка губы, а потом добавил: — Буду тебя соблазнять.       — Я вообще-то хотел поговорить, — притворно устало вздохнул Попов, садясь напротив.       — К чему нам эти разговоры? — хмыкнул Шастун, ловко отрезал ножом кусочек мяса и положил в рот. — М, какая вкуснятина, — замычал он и поспешил отправить еще один кусок туда же.       — Рад, что тебе нравится, — не сдерживая улыбки, ответил Арсений и тоже принялся за еду, пока та не остыла и возбуждение не затмило другие чувства.       — Выпьем за прекрасный вечер, — предложил Антон, поднял бокал.       — Пока еще прекрасный, — дополнил Попов, имея в виду, что все может измениться после разговора, но тот воспринял это иначе.       Они слегка чокнулись, сделали уже весомые глотки вина и вернулись снова к еде. Мясо получилось в этот раз вкуснее обычного, видимо, Арсений не побоялся, вложил всю душу и любовь в него.       А потом Шастун, когда закончил закусывать алкоголь, совершенно спокойно и размеренно спросил:       — Перейдем в комнату или мне встать на колени здесь?       Попов замер с поднятой вилкой, перевел на него взгляд и удивленно приподнял бровь. Честно, в его плане был разговор, а не секс и уж точно не минет на кухне. Но ответить он не успел, Антон уже опустился на колени перед ним, сначала разворачивая его, чтобы не мешал стол, а потом и заставляя откинуться назад.       — Стой, стой, подожди, — затараторил Арсений именно в тот момент, когда рука Шастуна сжала его вставший член сквозь брюки. — Я правда хотел поговорить с тобой!       — Какие сейчас могут быть разговоры, Арс? — ухмыльнулся Антон, расстегнув у него молнию. — У тебя и у меня стоит так, что пиздец! Давай попозже, — Шастун тут же достал возбужденный орган и стал быстро водить по нему рукой.       — Да, но… — договорить Попову было не суждено, в этот момент Антон резко опустился и вобрал в рот сразу половину.       Арсений застыл с открытым ртом, а потом окончательно откинулся назад, принимая всю неизбежность положения. Шастун время зря не терял, активно вбирал все глубже и глубже, помогал себе рукой, а потом вовремя заглотнул до самого основания, поднял на него взгляд и начал пускать вибрации в горле. Попов заглянул в эти зеленые чистые, даже наивные глаза и совсем не попытался сдержать протяжный громкий стон.       С пошлым звуком Антон медленно выпустил член изо рта и растянулся в довольной улыбке. Куча маленьких ниточек слюны потянулась от чуть припухших губ к розовой головке. Он медленно обвел кончиком языка, собирая слюну, и снова вобрал в рот головку, чтобы нежно ее посасывать, одновременно водя рукой по стволу.       Попов не спешил брать главенство, не шевелил бедрами навстречу, не пытался управлять или наводить. Он лишь прикрыл рот ладонью, вонзаясь зубами в собственные пальцы, и блаженно щурился от удовольствия. Что творил этот мальчишка?       Антон причмокивал, облизывал член, как настоящий леденец, двигал головой, то ритмично быстро, то наотмашь медленно. Другими словами, отрывался, как мог, иногда помогал себе рукой, а иногда нежно перебирал яички, самое главное — наслаждался процессом сам. Хоть челюсть явно устала, губы припухли, а по подбородку текла слюна — Шастун все равно выглядел счастливее всех на свете.       — Боже, какой же пиздец, — прошептал Арсений, мягко оттягивая парня за кудрявые волосы.       — Люблю сосать тебе, особенно когда ты такой красивый в рубашке с закатанными рукавами, — томно проговорил Антон, оставив его член в покое, но ласково погладив по бедрам.       — Ты просто… — Попов не договорил, подтянул его за волосы и впился в пухлые губы страстным поцелуем, сразу пуская в ход язык.       Шастун застонал в поцелуй, чуть привстал, но тут же ответил на него с той же жадностью и сладостью, с какой его целовали. Было так правильно, было так хорошо, что кружилась голова.       — Где тебя трахнуть? — прошептал Арсений, даже не думая отпускать его из объятий.       Антон скинул давно мешающееся полотенце и уселся ему на колени. Руки Попова сразу же переместились со спины на упругие ягодицы, сжали половинки и развели их в стороны.       — Может, прям здесь? — жарким дыханием Шастун опалил ему правое ухо. — На столе или прямо так, в этой позе, на стуле? — он поерзал на бедрах Арсения, специально потершись членами друг о друга.       — А может быть, ты дашь и мне раздеться? — хмыкнул Попов, немного лениво покрывая поцелуями шею и ключицы.       — Нет, — протянул гласную Антон, чуть запрокидывая голову, чтобы дать больше пространства. — Меня заводит до чертиков твой офисный стиль, рубашечка, брючки…       — Жаль, что я не знал этого раньше, — улыбнулся Арсений и снова втянул его в сладкий поцелуй.       Пальцы его тем временем кружили вокруг входа, стоило чуть-чуть надавить, как мышцы тут же раскрылись навстречу и пустили в жаркое нутро. Шастун все равно зашипел, пришлось прервать поцелуй и тут же засунуть пальцы ему в рот. Антон без лишних слов начал щедро смачивать их слюной, понимая, что старается больше для себя, при этом ерзал от нетерпения, задевая их общее возбуждение.       Через минуту Попов вернул пальцы обратно, и те скользнули внутрь легко, плавно, и никакой боли на лице партнера не было замечено. Шастун, обнимая его за шею, игриво закусывал губу и слабо постанывал, а еще качал ногами, словно сидел на лавочке, а не готовился сесть на член.       — Приподнимись, — скомандовал Арсений, и тот сразу подчинился, привстал.       Попов несколько раз провел рукой по своему колом стоящему органу, а потом направил его прямо на Антона, которому велел медленно опускаться. Шастун выдохнул резко и закатил глаза от блаженства, когда член оказался в нем по самые яйца. Кажется, головка прошлась по простате.       — Блядь, — одними губами произнес Антон.       — Ну, поехали, — хмыкнул Попов, сжимая ягодицы в ладонях.       Он стал медленно толкать бедрами вверх, приподнимая руками Шастуна за задницу, а тот в свою очередь пытался двигаться сам. Может быть, выглядело это комично, и было им не совсем удобно, зато в этой позе каждый толчок заставлял головку члена проходиться по заветной простате. Шастун блаженно стонал, закидывал голову назад и жмурился от райского удовольствия, вцепившись ногтями в его плечи.       И наблюдать за этим было наивысшей наградой, Арсений не мог оторвать глаз. Он ловил его стоны губами, целовал и оттягивал зубами нижнюю губу Антона. Попов стал двигаться резче, кусая шею и тут же зализывая языком места укусов. А когда Шастун чуть не свалился на пол, Арсений перехватил парня поудобнее и рывком встал вместе с ним, чтобы сделать два шага, прижать его стене и встряхивать теперь уже вертикальную поверхность.       — Ебать! — воскликнул Антон, обхватив его руками и ногами.       — Держись, — прошептал Попов в родные губы, начиная яростно вколачиваться в него.       Член Шастуна тем временем сочился естественной смазкой и терся об их животы, пачкая тем самым когда-то идеально белую рубашку Арсения. Антон уже не стонал, он вскрикивал от особо сильных толчков, иногда хрипел и хватал воздух губами, когда простата снова попадала под яростные движения.       Финиш уверенно приближался, они оба находились уже на пике. Конечно, можно было бы замедлиться, тем самым оттянуть сладость мгновения, но силы были на исходе. Хотелось быстрее, глубже, сильнее. Хотелось еще и еще. Хотелось, чтобы это не заканчивалось никогда!       В одну секунду они стали единым целым, глядя друг другу в глаза и дыша одним воздухом. Мир вокруг замер и сузился до одной маленькой кухни, где творилось безумие любовь. Все остальное стало неважным, были только Арсений и Антон — вместе.       Кончили они почти одновременно. Сначала Шастун улетел в пучину оргазма и утянул за собой Попова, когда сжал его член у себя внутри. Сперма Антона струей брызнула на рубашку, а вот Арсений кончил глубоко в нем и при этом смог устоять на своих двоих. Он лишь спрятал лицо в потной шее Шастуна и пытался унять дыхание. Попов выскользнул из Антона, и тот неуклюже встал на ноги.       — Это был самых охуенный секс в моей жизни, — прошептал Шастун и нежно коснулся его щеки. — Но твоей рубашке пизда.       Арсений захохотал, все еще придерживая голого парня за талию.       — А минет был наградой за вкусный ужин? — растянулся в улыбке Попов.       — Это было наградой за то, что ты есть в моей жизни, — расслабленно проговорил Антон, проводя рукой по его влажным от пота волосам. — Пойдем вместе в душ?       — Мясо все равно уже остыло, — хмыкнул Арсений и тоже чмокнул его в губы.       После совместного душа с ленивыми поцелуями и нежными поглаживаниями разгоряченных тел, они вернулись на кухню, чтобы доесть уже остывшее мясо и перемыть всю посуду. И ложась в постель, Шастун вдруг вспомнил:       — О чем ты хотел поговорить?       Попов ухмыльнулся, но в темноте ночи этого не было видно. Он положил под голову руку, чтобы чуть нависнуть над парнем, и посмотрел на очертание его профиля.       — Есть кое-что, что ты должен знать, — тихо, а главное осторожно начал Арсений.       — Что? — спокойно спросил Антон, а потом немного нервно хмыкнул: — Надеюсь, ты не хочешь меня бросить после такого вкусного ужина и неебического секса.       — Нет, — негромко выдохнул Попов. — Просто…       — Говори, как есть, — голос у Шастуна изменился, стал серьезнее.       — Ладно, — кивнул Арсений, а потом проговорил быстро и четко: — Я агент ФСБ, меня закинули на службу к твоей матери под прикрытием, чтобы я смог собрать доказательства ее преступной деятельности. В эту субботу планируется ее задержание и тебе надо уехать, лучше из страны.       Как только он замолчал, повисла гнетущая тишина. Попов даже подумал, что резко оглох, а потом Антон неожиданно расхохотался, по-настоящему, даже немного по-детски, схватился за живот и перекатился на бок.       — Хорошая шутка, я почти поверил! — сказал Шастун, все еще смеясь.       А вот Арсений непонимающе хлопал глаза.       — Я говорю правду, Антон, — тихо добавил он, коснувшись плеча Антона.       — Ага, а моя бабушка принцесса Диана, — кивнул Шастун с улыбкой на устах. — Давай спать, прошу тебя.       Антон коснулся губами его щеки и закрыл глаза, явно собираясь спать. Попов лег на свою подушку, пытаясь осознать, что только что произошло.       Ему просто не поверили. И что теперь делать?