Арчи

Я не раз встречал людей с серьёзными изъянами, странными привычками и физическими недостатками и не видел в этом ничего сверхъестественного. В самом деле, можно ли считать ненормальным — выбивающимся из нормы другими словами — что-то, что не искажает человеческой природы? Все мы люди, и это не пустые слова, брошенные в поддержку провинившегося. Среди нас нет идеалов, созданных чьим-то воображением для развлечения ненасытной публики. Чем больше людей я узнаю, чем шире мои познания о мире, тем реже я удивляюсь чужим поступкам: героическим или отталкивающим. Моё отношение к окружающей действительности не изменилось бы, если бы я не влип в некую абсурдную историю, о которой и пойдёт речь далее. Первая встреча с Арчи была совершенно обыденной и безынтересной. Дело было внутри учебного заведения, где я числился студентом, во время большой перемены. Как и я, она только подступала к лестнице с первого на второй этаж, когда спешащие сверху вниз громилы пронеслись мимо с громким смехом. Они даже не заметили, как ненароком задели девушку и сбили её с ног. Не уделяя этой ситуации никакого внимания, я бы продолжил идти по своим делам, если бы звонкий голос не остановил меня. Я успел подняться всего на две ступени и был на противоположной стороне лестницы, так что с инстинктивным поворотом охватил глазами всё то небольшое пространство, что нас разделяло. Кроме нас не было никого. — Не поможешь мне подняться? Незнакомка всё так же сидела на полу и смотрела мне прямо в глаза. — Ты поранилась? — безразлично спросил я. — Нет. — Тогда прости, мне надо спешить. — Хочешь сказать, что не спешил бы, если бы я получила травму? — Естественно, — честно признался я. — Ни стыда ни совести. Меня начинала раздражать навязчивость этой девчонки, так что я молча развернулся и сделал ещё два шага вверх, но голос прозвенел ещё громче: — Вот так бросишь меня? — Да что с тобой не так? — не удержался я. — Зачем шум поднимать из-за такой мелочи? — Вот поможешь мне встать, замолчу, — хитро оскалилась она. Кажется, понимала, что я из тех людей, кто хочет разобраться с внезапной проблемой как можно скорее и тише. Не оставалось выбора, кроме как спуститься и помочь. Я нехотя протянул руку, и незнакомка поднялась без видимых усилий. — Спасибо тебе! — ярко заулыбалась она, не отпуская меня. Более того, с каждой секундой казалось, что её хватка становится только сильнее. Я чувствовал неладное. — А теперь не проводишь меня наверх? — Не провожу. — Неправильный ответ! — Она скрестила руки, не вызволяя меня. От того, с какой лёгкостью она двигала моей рукой, стало очевидно, что девушка не из слабых. — Проводишь. — А иначе снова закричишь? — Ты ведь не хочешь привлекать лишнего внимания, верно? — Да, но… тебе-то это всё зачем? В чём проблема взять и спокойно подняться по лестнице? Я искренне не понимал её мотивов. Что-то на задворках моей головы начинало прогрызаться к мозгу. Я уже дважды пожалел, что оказался здесь в эту минуту. — Видишь ли, кроме нас здесь сейчас никого, — полились объяснения. — Сама я подняться не могу, так что мне как-то нужно было привлечь твоё внимание. Поэтому я и натолкнулась на тех бугаев, упала и позвала тебя. Вот и всё. — Ты ничего не объяснила! Кроме того получается, что ты намеренно упала, чтобы нагрузить меня лишними заботами. Как это понимать? — Ой, — скорчила она рожицу, будто её подловили в детской шалости. — так ты не понял это? Видимо, я переоценила тебя. Прости! Теперь ещё и грубит. Во что я ввязался? — И почему же ты не можешь подняться сама? — Не умею. — По ступеням шагать не умеешь? — прыснул я, но девчонка не обиделась и лишь сузила глаза. — Шагать-то умею, вот только дело в другом. Подняться не могу, — в который раз повторила она. От того, как посерьёзнело её выражение лица, мне стало не до шуток. Возможно, однажды она упала с лестницы и заработала психологическую травму. Я уже не мог так бездумно допытываться до правды. — Так и быть, провожу тебя. Куда? — Спасибо большое! Я уж подумала, ты безнадёжный эгоист, — засветилась радостью чудачка и сжала мою руку своими двумя в знак благодарности. — На второй этаж. «Всего лишь», — подумал я перед подъёмом. Путь предстоял короткий, но от этого легче почему-то не становилось. Казалось, на этом всё не закончится и в итоге меня вплетут в целую цепочку «помоги-там-и-тут». Весь путь девушка молча держала меня за руку, но я решил лишний раз не возникать. Так мы и дошли до пункта назначения. — На этом всё. Спасибо тебе, — едва кивнув головой, тихо произнесла она и отпустила мою руку. Неожиданная свобода обдала меня прохладой. — Я не заметил в тебе никаких отклонений, так что думаю, тебе не нужен помощник, — сам не понимая зачем, я полез к ней со своими советами. — Ты и сама можешь справиться, нечего бояться. Она удивлённо раскрыла рот, но в следующий момент тихонько рассмеялась. По-любому в её глазах я выглядел каким-то дурачком. — Хе-хе… Незачем так осторожничать со мной. Я вовсе не боюсь. Меня вообще сложно напугать! — Зачем-то она встала в одну из тех поз для красования мускулатурой. — Неужели я так тебя заинтриговала своим баловством? — Так это было простой шуткой? — Я разочарованно опустил плечи. — Так весело издеваться надо мной? — Нет-нет, что ты! — яро запротестовала она. — Я не вру без причин. У меня закончились всякие предположения о том, что же произошло на самом деле. Смеялись ли надо мной, искренне ли просили о помощи или это было что-то иное? В голове вновь всплыли ждущие меня дела, так что я распрощался с чудачкой, чьего имени тогда ещё не знал, и даже не предположил, что мы ещё пересечёмся. Такой вот была наша первая встреча. Обыденная, но в то же время совершенно абсурдная, она крепко осела в памяти. Следующего столкновения долго ждать не пришлось. Начать стоит с того, что я прихожу на занятия довольно рано в связи с неудобным расписанием автобусов и в это время обычно практически нет людей. Однако в тот день меня окликнул въевшийся в память звонкий голос прямо на подходе к зданию. Рука в тёплой перчатке приподнялась и замахала, привлекая к себе. Выдыхая клубы пара, девушка стояла в чёрном коротком пальто, из-под которого тянулись стройные ноги в колготках, и выглядела совершенно естественно под светом фонаря. Многие другие казались бы подозрительными, если бы, как она, стояли в одиночестве у входа в такую темень. — Так и знала, что мы снова встретимся, — бодро поприветствовала меня знакомая дежурной улыбкой. — Ждёшь кого-то? — Тебя. — Вижу, ты ранняя пташка, раз есть силы шутить. — Думаю, всё ровно наоборот. Проснулась до будильника и решила, что проспала. На время посмотрела — показалось, что так и есть. А как добралась сюда, дошло, что пришла на час раньше. Обратно ехать смысла нет, пришлось ждать. И вот я вижу тебя. — Бывает же! — удивился я. — У меня такого не наблюдалось. — Думаешь, я дурочка? — надулась чудачка, отражая в тёмных глазах далёкие огни домов. — Нет, конечно. — Она просияла. — Только дура. — И снова насупилась. — И что же не заходишь? Уже минут двадцать, как двери открыли. — Знаю, но взрослых неловко просить помочь. — Не совсем понимаю твоей логики, но неужели ты снова не можешь подняться? — удивился я. — Говоришь так, будто у меня какие-то временные проблемы, — нахмурилась девчонка и уперлась рукой в бок. — Уже много лет я живу с этим неудобством. От него так просто не избавиться, если это вообще возможно. — Нет ничего невозможного, — бросил я пустую фразу. — Главное поверить в себя. — Разве я похожа на неуверенного в себе человека? — внезапно прибавила громкости девушка, уперев и вторую руку в бок. Так она выглядела действительно грозно, особенно учитывая её рост выше среднего. — Поверь, такого самоуверенного человека, как я, днём с огнём не сыщешь! Ты не думай, что я чувствую себя неполноценной из-за своего недостатка, мне и с ним замечательно живётся. Я потому и не трачу своё время на попытки избавиться от него, которые могут даже не обернуться успехом. Есть вещи и поинтереснее. От такой речи я даже отпрянул и притих. Сила духа этой девушки давила со всех сторон, и я чувствовал себя маленьким и беспомощным котёнком. — Ой, я тебя напугала? Прости, не хотела. Просто твой взгляд был полон презрения. — Как ты можешь говорить такое прямо в лицо собеседнику? — обомлел я и устало опустил плечи. Разговор с этой чудачкой вытягивал из меня все силы. — Ладно, я понял, больше не буду допытываться. Так значит, раньше меня никто из студентов не заходил, раз ты всё ещё здесь? — Да нет, пара человек прошло, но они не обратили на меня внимания. — Разве возможно не заметить столь звонкий голос? — задал я риторический вопрос, но девушка всё же ответила: — Такое часто случается. Некоторые просто не воспринимают посторонние шумы, даже громкие. А хватать их за рукава я не собираюсь, это слишком грубо даже для меня. — А если бы мне надо было к другому входу, и никто бы не прислушался к тебе, то так и стояла бы на холоде? — с подозрением уточнил я. — Такого бы не случилось, — рассмеялась она, — у меня много друзей и знакомых, они помогли бы. — И они все в курсе твоей проблемы? — Ну конечно! Мне незачем это скрывать. — Но ведь тебя легко счесть за ненормальную… неужели никого не отпугивает твоя странность? — искренне поразился я. Казалось, такое попросту невозможно. — А ты привык сомневаться в людях, — лукаво улыбнулась чудачка и после отвела глаза, задумчиво приложив палец к щеке. — Меня мало волнует, что кто-то малознакомый может видеть во мне сумасшедшую, но даже так я ещё ни разу не оказывалась отвергнутой. По крайней мере, на данном этапе. Наверно, действует моя природная харизма! — Она самодовольно щёлкнула пальцами. — Ведь и ты от меня не убегаешь, хотя корчишь угрюмые рожицы. Сложно было с ней не согласиться, хотя она и продолжала возвышать себя надо мной. Спорить даже не хотелось. Каким-то волшебным образом все утерянные ранее силы вернулись в двукратном объёме, и прилив тепла прошёлся по телу. — А теперь давай уже зайдём? — взмолилась девушка, перескакивая с ноги на ногу. — Холодно же! — И что же молчала? Пошли давай. Я сам схватил её за руку и потянул за собой. Лёгкими движениями, словно выносливый атлет, она поднялась со мной по ступеням ко входу и никак не прекращала улыбаться. — Меня Арчи зовут, — представилась она, когда настал момент расходиться. — Думаю, теперь я могу причислить тебя ко всем своим друзьям и знакомым, готовым помочь на очередном подъёме. — Разве это не мужское имя? — первым делом поинтересовался я. — Даже если так, я Арчи! Не стесняйся звать меня по имени. А у самого-то не девчачье ли имя? — Ещё чего. Обычное имя. Я Рас. — Типа как Рассел? — Просто Рас. Рас Альгети, — повторил я вместе с фамилией. Лицо Арчи замерло в несвойственной ей нерешительности. — Что-то не так? — Даже не знаю. — И как это понимать? — Думаю, совпадение ли это или… я действительно знаю твоего родственника? Я слегка опешил, так как фамилия действительно редкая. Мы разговорились, но в ходе выяснилось, что её знакомый был просто однофамильцем. Ничего особенного. С этой встречи мы считали друг друга близкими знакомыми и при пересечении заводили короткие беседы. Я никогда не был человеком социальным, но с Арчи говорить было легко и непринуждённо. Она была открытой, честной и уверенной в себе, любила шутить и рассуждать. В этом заключалась её истинная красота, которая спокойно перекрывала собой красоту внешнюю. А я редко называю людей красивыми, так что это очень ценный комплимент. Думаю, это несколько грубо, но я часто оставался на месте после разговора с Арчи и наблюдал за ней. Иногда она просто уходила из моего поля зрения, а иногда я становился свидетелем иных кусочков её жизни. Например, к ней могла подбежать одногруппница с обыденным вопросом: — Арчи, у тебя получилась четвёртая задачка? — Не припомню, что застопорилась на ней… — доставая из сумки тетрадь, задумчиво проговорила девушка. — Вот, смотри. Сверяя свои записи с чужими, подруга выглядела удручённой и уже через несколько секунд тяжело вздыхала: — Арчи-и-и, ну как так можно? Ты снова поторопилась. Смотри, здесь же ничего не сокращается, эта замена не помогает… — А! Действительно! — изумилась она и нахмурила брови. — А как тогда? — Если б я знала, не спрашивала бы! Две девушки так и стояли раздосадованные, пока Арчи не заявила успокаивающим тоном: — Спросим у препода. На этом всё и закончилось. Направляясь к кабинету, моя знакомая заметила меня и помахала рукой на повторное прощание. Меня… немного задело, что она даже не попыталась спросить меня о той задачке. Вдруг я помог бы? Однако порой внимание Арчи ко мне было даже излишним. Происходило ли это из постоянной нужды иметь рядом знакомого человека, или из чего-то другого, я не знал и знать не хотел. В любом случае, это вряд ли бы что-то изменило. Почему же я так опасался лишнего внимания? На это есть несколько причин, но одна из них заключалась в том, что я не желал заводить много приятелей. — При первой встрече ты не казался мне таким замкнутым, — заметила Арчи, когда очередной её друг отошёл от нас после короткой беседы. Я всячески старался избегать общения и потому молчал всё это время. — Мне неуютно, если в любую минуту я могу столкнуться со своими знакомыми. Иногда хочется одиночества. — Разве не комфортнее находиться в компании друзей? — Я же сказал: хочется одиночества. Иногда нужно сосредоточиться, а если тебя постоянно окликают приятели, то это становится невозможным. — Наверно, ты прав, — растерянно склонила голову девушка. — Мне никак нельзя оставаться одной, поэтому сложно понять тебя, но логику я чувствую. Я уже давно адаптировалась к постоянной компании, и таких проблем не возникает. — То есть тебе удаётся сосредоточиться на деле даже рядом с друзьями? — поразился я, переполняясь завистью. — Вполне, — подтвердила она с улыбкой и поправила волосы. — Я быстро переключаюсь и могу заниматься несколькими делами одновременно. — И поэтому постоянно ошибаешься? — съязвил я, не заботясь о её реакции. — Ха-ха, откуда ты знаешь? — лишь рассмеялась Арчи и легонько ткнула меня в плечо. От её прикосновения мне стало не по себе, хотя мы не раз держались за руки. — Думаешь, мне стоит быть внимательнее? — Ну конечно! Сосредоточенность называется… — А я вот думаю, общение с разными людьми пошло бы тебе на пользу, — как бы невзначай, но довольно серьёзно бросила девчонка. Мне нечем было возразить, хотя волна протеста и поднималась в груди. Я силой подавил её в себе и слабо улыбнулся. — Может, когда-нибудь… — Только лентяй откладывает всё на потом! — перебила Арчи и слабо стукнула меня по голове. — Хочешь познакомлю тебя со своими друзьями? Среди них точно есть подходящие кандидаты, как минимум… — Только не это! Слишком неловко! Поумерь пыл, я и сам справлюсь. — Так и быть, пока придержу тузы в рукаве, — быстро смирилась она и заглянула мне прямо в глаза, — но имей в виду: стоит только попросить, и я помогу. И это касается не только общения. А теперь мне пора. Ещё увидимся! Я был совершенно беззащитен перед Арчи. Все мои аргументы будто становились ничтожнее и наивнее, а она меткими движениями снимала с меня защитные слои один за другим. Такими темпами… и до самого потаённого доберётся. Опасно! Но вместо того, чтобы лихорадочно натягивать на себя новые маски и отталкивать нападающую, я почему-то не противился ей. Может, оно и к лучшему? Несмотря на проблемы с подъёмом, никаких трудностей со спуском Арчи не испытывала. Наоборот, она бойко проскакивала одну ступень за другой и не боялась в спешке оступиться. — Если б ты могла беспрепятственно подниматься, то тоже делала бы это так безрассудно? — как-то поинтересовался я. — Естественно! Я всё больше подвергал сомнению природу странности Арчи. Что же ей мешало подниматься? Я не видел никаких явных причин: ни физических, ни психологических. Размышлять в одиночестве было бессмысленно — всё равно что писать сочинение по непрочитанному полностью тексту. Оставалось лишь прямо спросить: — Почему ты не можешь подняться? Взгляд тёмных глаз — я так и не смог разобрать оттенка: порой они казались мне абсолютно чёрными, а порой, как сейчас, ярко-бурыми — осторожно скользнул по моей шее, пощекотал подбородок и, едва коснувшись моих глаз, притаился за веками. Беззвучно рассмеявшись, девушка занесла свою руку над головой и опустила себе на макушку, гордо выпрямившись. Казалось, она сравнивала наш рост, хотя рука оставалась недвижимой. Я продолжал наблюдать, когда глаза Арчи внезапно распахнулись, окантованные чёрной подводкой, и зловеще уставились на меня. — Потому что такова моя природа. Я едва удержался, чтобы не отшатнуться от напора её ужасающей ауры, но в следующий миг разразился смехом: всё же Арчи выглядела глупо. — Не веришь? — усмехнулась она смиренно и провела поднятой рукой вплоть до меня. Мы были практически одного роста, так что её ладонь упёрлась мне под нос, будто усы. — Не верю, — заявил я скептически, двигая только нижней челюстью. Арчи легонько подпрыгнула, не убирая руки. Её голова без всяких проблем поднялась выше обозначенного уровня. Затем она жестом украла усы и спрятала за спиной. Мой настрой был как раз соответствовал предстоящим фокусам. Девушка снова подпрыгнула. Я отчётливо видел, как по очереди отошли от пола пятки и носки и зависли в паре сантиметров над полом, как выпрямились в коленях стройные ноги и как шелохнулась юбка. Я не мог отрицать, что поднялись бёдра и талия, вот только я не мог и подтвердить, что хоть на пару миллиметров поднялась голова. Этот прыжок выглядел неестественно в том смысле, что голова оставалось совершенно неподвижной, будто прибитая невидимыми гвоздями к невидимой доске. Даже если постараться, так идеально не получится — это я понимал и без попыток повторить. — Надо мной будто второй потолок, — коротко пояснила Арчи. — И если опускаюсь, он опускается со мной. Я могу поднять руки выше головы, могу поднять любую другую часть тела, но только голова не преодолевает этот порог. Я вынуждена жить с этим практически с детства. — То есть так было не всегда? — всё ещё не отойдя от увиденного, выдавил я обеспокоенно. — Это началось в подростковом возрасте, — уточнила девушка с неизменной улыбкой. — Поначалу было сложно, но без этой странности я бы не стала тем, кем являюсь сейчас. Она прошла долгий путь, и теперь казалось, что готова справиться и с любыми другими трудностями. Несмотря на то, как часто ей приходится просить помощи, Арчи полная противоположность беспомощности. В сравнении с ней я… — И чего ты такой угрюмый? — выдавая своё волнение, пролепетала она и поправила и так уложенные волосы. — Неужели я повергла тебя в такой шок? Или всё ещё сомневаешься? — Боишься, что я испугался тебя? — Я резко вышел из транса и почувствовал странную уверенность. Моя подруга растерянно захлопала густыми ресницами. — Да, — тем не менее, честно ответила она дрогнувшим голосом. — Впервые рассказываешь кому-то правду о своей проблеме? — Нет, но… я всегда боюсь. Нет ничего хуже, чем видеть страх в уставившихся на тебя глазах друга. Волна мурашек прошлась по всему моему телу, поднимая дыбом волоски, когда я представил этот взгляд. — Прости, что испортила настроение, и спасибо, что выслушал, — неловко подняв руки перед собой и будто отгораживаясь от меня, произнесла низким голосом Арчи и опустила голову. Этот потерянный вид перещёлкнул что-то во мне, и я мягко положил руку на голову девушки. — Выпрямись. Она тут же встала по стойке «смирно». Пару секунд мы неподвижно смотрели друг на друга, пока я резко не взъерошил волосы подруги. Она засуетилась в попытках меня остановить, но в итоге осталась побеждённой и, надувшись, раздражённо уставилась на моё лицо, как бы требуя объяснений. — Теперь будет что поправлять! — хитро улыбнулся я и распрощался с Арчи. Прежде чем я полностью развернулся, она успела сказать мне простое «спасибо». Между тем стоит упомянуть ещё одного важного героя этой истории. Речь пойдёт о миниатюрной девочке, похожей на школьницу, по имени Рамин. Она сама стала инициатором нашей встречи и подошла ко мне, когда я уже собирался покинуть здание. Изрядно напугав меня внезапным прикосновением, она вышла из-за моей спины и жестом указала следовать за ней. Сначала я противился, не желая влезать в новые неприятности, но пристальный взгляд незнакомки и возникшие в голове подбадривания Арчи сделали своё дело — и я оказался во внутреннем дворе кампуса, сидя на одной скамейке с молчаливой девушкой. Под закатными лучами её рыжие волосы казались практически алыми, словно водопады крови, стекающие с плеч всё ниже и ниже. Я поразился тому, насколько длинными оказались эти две реки: они спустились даже ниже скамьи. Неужели это удобно? Пока я задавался этим вопросом, незнакомка достала из рюкзака планшет и, пользуясь всеми пальцами свободной руки, быстро набрала три слова: «Ты знаешь Арчи?» Сначала я в исступлении уставился на девочку, но её безразличный выжидающий взгляд готов был просверлить во мне уже не первое отверстие, и потому я вынужден был задать вопрос с очевидным ответом: — Ты немая? Она коротко кивнула и открыла небольшой файлик, в котором содержалась краткая информация о ней: от имени до увлечений. Рамин была немой, но другими физическими недостатками не обладала и даже могла похвастаться превосходными баллами по всем дисциплинам, включая несколько иностранных языков. Сложностей в своей повседневной жизни не испытывала, друзей просто так не заводила, увлекалась рисованием и дифференциальным подходом в механике. Училась на втором курсе математического факультета, достигла двадцати лет, как и я. Зачем-то упомянула, что ни с кем не встречалась и встречаться не собирается, а её любимое слово — говядина. — Нормальный человек сказал бы, что любит есть говядину. «Первое слово, которое я произнесла бы, если бы внезапно обрела голос, — говядина. Но есть я её тоже люблю.» Сколько же у нас здесь уникальных личностей, которых я ещё не знаю? Быть может, я обрёл бы совершенно иных знакомых, если бы каждый раз посредине коридора выбирал левую, а не правую лестницу из равноудалённых? Я снова погрузился в размышления, позабыв о Рамин, — наедине с ней меня и потом часто охватывало такое чувство безмятежности, что я уходил в себя. Она каждый раз, как и в тот первый, касалась меня своей тёплой рукой и смотрела с некой укоризной. Серьёзная девочка, хотя и любит подурачиться. Та, кого я больше не мог называть незнакомкой, вновь показала мне свой первый вопрос. Я сначала засомневался, стоит ли отвечать честно, но вскоре решил, что Рамин очередная подруга Арчи, и выдал всю правду: — Мы дружим. «Давай тоже дружить». — Окей. — Ничем плохим это кончиться не обещало, так что я был мягок с новой знакомой. Я помнил слова Арчи и хотел хотя бы попробовать быть чуть более открытым для общения. Сейчас самое время начать. «А давай лучше встречаться», — от этого внезапного предложения я чуть не рухнул со скамейки. Косо посмотрев на сдержанное лицо Рамин, заметил: — Ты же сама написала, что встречаться ни с кем не собираешься. «Ладно, тогда будем просто дружить». Вот так просто сдалась? Я убедился, что встретил ещё одну чудачку. Я спросил, зачем она хотела стать моей девушкой, и девочка ответила: «Чтобы больше времени проводить вместе». Я парировал тем, что для этого не обязательно заводить столь тесные отношения, по крайней мере, до тех пор пока «больше времени» не превратится в «большую часть времени». Рамин придала себе поникший вид, но тут же озорно улыбнулась, как бы показывая, что пошутила. На всякий случай ещё и написала. Я не понимал этих девчачьих шуток и лишь вежливо улыбнулся в ответ. — Так ты хотела дружить со мной, потому что слышала обо мне от Арчи? — хотел уточнить я. Было немного неловко узнать, что меня обсуждали за спиной, но Рамин поспешила опровергнуть моё предположение — она просто видела нас вместе и посчитала меня забавным. Отчего-то на душе стало спокойнее. Моя собеседница начала набирать что-то на планшете, но остановилась посреди процесса и тут же стёрла написанное. Посмотрела на меня и будто опомнилась — тут же написала: «Как тебя зовут?» — То есть ты предлагала мне всё это, даже имени не зная? — я поразился очередному заскоку девочки и всё же представился: — Рас Альгети. Она записала моё имя, кивнула себе пару раз и ушла в размышления. Я тоже задумался: неужели все девчонки не называют своих фамилий при знакомстве или это мне так повезло? Я не придумал причину узнать полное имя Рамин, так что отложил это дело до необходимости. Хотя потом это может быть немного неловко… — И всё же вы с Арчи знакомы, да? — вот и единственная тема, которая нас связывала. — Часто общаетесь? Девочка нахмурила брови, но ответила: «Знакомы, но не поддерживаем общение». Я не смог скрыть удивления, и она продолжила: «Я слишком давно её знаю, чтобы сейчас строить из себя её подругу. Многое произошло, и в последнее время наши отношения стали только напряжённее». Во мне зародился интерес, но он был недостаточно силён, чтобы победить в схватке с нежеланием лезть в чужие проблемы, так что я решил тактично промолчать. Однако почти сразу в голове что-то звякнуло, гул заложил уши, и в каком-то исступлении я спросил: — Ты же не потому хочешь сблизиться со мной, чтобы насолить Арчи? Казалось, я давно охладел к подлостям окружающих меня людей, но сейчас почему-то принял всё близко к сердцу. Было ли дело в нашей дружбе или в незамутнённой энергичности Арчи?       Меня пугал холодный, как ни разу не касавшееся человеческой кожи лезвие, взгляд миниатюрной девушки. Её ровная мягкая чёлка опускала тень на грязно-карие глаза, застывшие точно две безжизненные стекляшки. Я ощутил такой мороз по всему телу, будто кровь вытекла вся без остатка, а одежду разорвали в клочья.       — Тебе не холодно? — поинтересовался я надломленным голосом, прошедшим по дрожащим зубам и сухим губам. Потирая бледные пальцы, я жалел о том, что не носил с собой перчатки. Рамин безэмоционально покачала головой. На ней тоже не было никакого подобия перчаток или варежек. Более того, она сидела на ледяной скамье в кожаных шортах и колготках, совсем короткой лётной куртке с неприкрытой шеей. Разумом я осознавал, что причиной моего озноба были нервы, но никак не мог успокоиться, пока этот готовый убить взгляд устремлён на меня…       Наконец, Рамин соизволила ответить на ранее заданный вопрос: «Меня не интересует вредительство Арчи». Я должен был бы успокоиться, но что-то во мне кричало: она лжёт! Пытаясь унять шум в голове, я задал следующий вопрос:       — Тогда зачем тебе спрашивать, знаю ли я Арчи, если ответ тебе уже известен и связываться с ней ты не хочешь?       Весь мрак, окутавший девочку, рассеялся, когда её лицо исказилось недоумением. «Оплошала», — так и говорило оно. Совсем растерянная, Рамин никак не могла придумать правдоподобное объяснение своим странным поступкам. Я разочарованно вздохнул. И эта-то малявка меня напугала?       — Прости, Рамин, но до тех пор пока ты не назовёшь мне своих истинных мотивов, дружить я с тобой не могу.       Звучало так, будто я готов дружить с человеком с нечистыми помыслами, но именно об этом речь и шла. Она с самого начала подошла ко мне, вовсе не случайному человеку, с предложением дружбы с вполне определённым намерением. Ладно бы в итоге она попросила помощи, — я бы не отказал, — но она явно имела зуб на Арчи и зачем-то завела о ней речь. Может, подумала, что это звучит как отличный повод для знакомства, вот только скрыть свою неприязнь не постаралась. Эти необдуманные действия наводят на не самые приятные мысли. Да, я готов был завести нового друга, но только не во вред уже имеющемуся.       — Ну, я пойду.       Так и не дождавшись вразумительного ответа от Рамин, я покинул сцену.              В конце ноября в нашем вузе проходила интернациональная неделя: во внутреннем дворе главного корпуса размещались палатки с традиционными блюдами и сувенирами разных народов, проводились соответствующие теме мастер-классы. Мероприятие не самое масштабное и популярное, а потому я собирался пропустить его, как и в прошлом году, но решил, что оно могло бы заинтересовать Арчи, и было уже предложил ей пойти со мной, но вовремя одумался. Вряд ли она пропустила бы такое событие. Вероятно, уже даже пригласила кого-то из самых близких.       Уже не в первый раз я так останавливаю себя. Каждый раз, когда вижу что-то, что могло бы заинтересовать мою неподъёмную подругу, спрашиваю себя: а кто я ей, чтобы предлагать такое? Если ответ «друг» оправдывает мои помыслы, то я беру и делаю, но если мою идею можно воспринять двусмысленно, я отбрасываю её с некоторой долей сожаления. Это сожаление оседает во мне, словно металлическая пыль, и сковывает движения. Я не могу действовать беспечно.       — Не хочешь сходить на фестиваль?       Внезапно за моей спиной возникла Арчи и положила свои руки на мои плечи так, что я даже вздрогнул от испуга. Сердце в пятки ушло.       — Ты чего пугаешься? — удивилась она.       — А ты чего подкрадываешься?       — Я же тебя окликнула, когда подходила.       Я не сомневался в искренности её слов, и извинился за свою рассеянность.       — В последнее время ты витаешь в облаках, — присаживаясь рядом, заметила девушка. Наша скамья располагалась на верхнем этаже главного корпуса у большого окна, и отсюда как раз открывался отличный обзор на интернациональный фестиваль, как его назвала Арчи. Маленькие человечки толпились у палаток — сразу после четвёртой пары посетителей было больше всего.       — Ты сейчас свободна? — уточнил я. Моя собеседница была на год старше и часто оставалась в вузе допоздна из-за спецкурсов.       — Да.       Она простодушно мне улыбнулась и уставилась в окно, подперев подбородок руками. Веяло холодом, но Арчи почему-то наоборот сняла свой бежевый кардиган, повязав его на талии, и осталась в одной рубашке с закатанными до локтей рукавами. Я хотел было спросить, не холодно ли ей, но она поёжилась и, опередив меня, всё же оделась потеплее.       — Чем ты занималась, что тебе стало жарко?       — Искала тебя. Ты же номер своей группы мне не называешь, вот расписания и не знаю. Не буду же я сталкерить тебя!       — А позвонить никак?       — А ты давал мне свой номер?       Ко мне быстро пришло осознание её правоты.       — А ты и не спрашивала.       — Да-а, инициативу ты редко проявляешь, — протянула девчонка без капли язвительности. Я не мог этого оспорить и решил поделиться с ней и номером группы, и номером телефона. — Так почему же ты сидишь здесь в одиночестве и смотришь на действо, вместо того чтобы поучаствовать в нём?       — Мне так больше нравится, — ответил я честно. — Хотя сначала я думал тебя пригласить…       Восторг охватил лицо Арчи, и она никак не прекращала улыбаться:       — Вот это да! Даже не верится! А почему не приглашаешь? Боишься, что откажу? Стесняешься звать девушку на свидание? Какой ты робкий! А позови меня!       Несвойственная ей импульсивность накрыла её с головой. Сейчас девушка совсем не соответствовала своему возрасту и походила на неугомонного ребёнка. Обычно она куда более сдержанная — мои слова очень повеселили её.       — А если возьму и позову, согласишься? — стараясь не сбить настроя подруги, схитрил я. Так я смогу добиться своей цели, не нарываясь на неловкость. Она точно ответит…       — А вот и нет! — как гром среди ясного неба усмехнулась Арчи. Её спокойные глаза смотрели с прищуром и будто видели меня насквозь. Провал! Эта хитрая лиса с самого начала просто игралась!       — Ты не подумай, что я издеваюсь над тобой, — поторопилась она объясниться. Её голос вновь звучал сдержанно и вдумчиво. — Я бы согласилась, если бы ты не сказал, что тебе больше нравится смотреть издалека. Теперь мне хочется провести этот день в твоём духе, Рас.       Я не сразу понял, что она имела в виду, но с осознанием пришло и смущение. Мало того, что она мимоходом назвала прогулку по палаткам свиданием, так ещё и дала своё согласие на моё невысказанное приглашение! А после этого заявила, что хочет пожить, как я. Всё это в сумме похоже на признание заинтересованности во мне как парне…       — Это предложение? — искоса глядя на подругу, бросил я. Мы дружно рассмеялись. Одновременно с этим я подумал: возможно, вместо того чтобы избегать неловкостей, мне стоит быть чуточку честнее и прямо задать интересующие вопросы? Однако сейчас экспериментировать я не собирался.       Арчи занесла руки за затылок и одним движением стянула резинку с волос. Пышный конский хвост рассыпался по спине, но в следующую же секунду привычные движения смахнули их вперёд, на грудь. Убрав за уши налетевшие на лицо локоны, девушка закончила свой ритуал. Я не раз видел этот процесс и находил в нём некую магию: несмотря на малое количество движений, причёска получалась аккуратной даже без расчёски, будто человеческое зрение не могло уловить скрытые движения пальцев и гребень, отвлекаясь на заманчивый блеск иссиня-чёрных волос. Я будто наблюдал за умелым фокусом и никак не мог найти разгадку.       — Любишь, когда я так делаю, да? — довольная собой, по-кошачьи ухмыльнулась Арчи. — Хочешь потрогать?       Она коснулась одной рукой кончиков волос, и я не мог отвести от них взгляда. Почему же меня так завораживают простые волосы? Девушка сама взяла мою руку и поднесла к себе, вынуждая коснуться столь желанного мной плода.       — Мягкие, правда?       — Правда, — словно в забытьи, пробормотал я.       — Я много всего перепробовала, чтобы добиться такого успеха, и потому очень ими горжусь!       Она действительно выглядела счастливой, так что я отбросил все свои сомнительные мысли. Чему тут поражаться? Арчи всегда старается выглядеть привлекательно.       — А ты в конкурсе красоты не участвовала? — спросил я с заинтересованной улыбкой. В нашем вузе он проводился в октябре.       — О-о-о, а ты понимаешь! — восторженно закивала она. — Представь себе, я пришла на кастинг, а они…       Мы весело болтали обо всём на свете, совершенно позабыв про интернациональную неделю. Лишь закатные лучи напоминали о времени и подгоняли нас. «Ещё чуть-чуть», — сверкала мысль в глазах девушки, и я думал о том же.              Незаметно Арчи стала настойчивее, будто что-то постоянно подгоняло её или я мог убежать.       — Пойдём гулять! — бодро заявила она в середине декабря. Близился конец семестра, и все студенты были особенно заняты зачётами в эти дни, но она казалась полной сил и времени. — Или ты занят в эти выходные?       Мои планы были поистине банальными: готовиться к череде контрольных работ на следующей неделе. Если потрачу это время на что-то другое, то могу вляпаться в долги. При всём своём желании побыть с Арчи, я вынужден был ей отказать. Она разочарованно замялась, видимо, не подготовившись к такому ответу, и я тоже чувствовал себя немного неуютно.       — Тогда можем ли мы встретиться после окончания семестра? — вышел я на компромисс, сам того не ожидая. Я же не слишком навязчив?       — Имеешь в виду после сессии? — уточнила она.       — Нет, ровно до неё. В последних числах декабря. Знаю, время не самое подходящее для развлечений, но не ботать же дни напролёт…       Арчи ненадолго задумалась, нахмурив брови в сомнении.       — Мы устраиваем вечеринку в Новый год, можешь прийти, если хочешь. Это я так, к слову.       Она не выглядела восторженной этой идеей, и в этом я был с ней солидарен. Большие компании точно не для меня. Тем более компании незнакомых людей. Возможно, она сказала это из чувства долга или с целью осведомить меня.       — Нет, пожалуй, и тут откажусь. Сама понимаешь. — Она не шелохнулась. — Повеселитесь там без меня.       — Окей, моё дело предложить! — повеселела девушка и снова завела болтовню: — А ты всегда Новый год с родителями отмечаешь? Я так завидую!       — Чему же тут завидовать? Каждый год одно и то же. Наверняка в компании друзей веселее, — не скрывая удивления, возмутился я. — А ты давно дома не была?       Арчи была не местной, но вместо общежития снимала квартиру неподалёку. Я как-то поинтересовался, не тяжело ли добираться до вуза, но она лишь похвасталась своим умением адаптироваться и просить помощи. Кажется, жила она совершенно одна. На вопрос, как же вести быт с такой особенностью, отвечала, что есть множество уловок, однако я не мог представить себе решение некоторых проблем.       — Я тебе не рассказывала, да? — риторически спросила подруга, предчувствуя мою реакцию. — У меня нет родителей.       Естественно, я растерялся и никак не мог подобрать нужных слов сочувствия и поддержки, но Арчи, привыкшая к этой неловкости, и не собиралась их выслушивать:       — Только не начинай городить всякую чушь. Я даже лиц их не помню. Всю жизнь жила с дядей, а пару лет назад переехала сюда. Однако и с ним у меня не сложилось тёплых отношений. Только не подумай, что я не пыталась! Просто он странный человек, требует хлеба и зрелищ…       — Я всё понял, тебе это не в тягость, — перебил я её ворчание, но девушка и не думала умолкать:       — Вот только, когда вижу счастливые семьи, мне становится так завидно! Моя жизнь вовсе не плохая, но иногда хочется познать и семейное тепло.       — Может, жизнь в общежитии дала бы нечто похожее? — озвучил я свою идею.       — Нет-нет! Жить со сверстниками в одной комнате мне тоже не хочется!       — Ну и привереда же ты!       — А сам-то! Тебе бы переехать в общагу, а не тратить по два часа на дорогу каждое утро.       — Ещё и каждый вечер!       — Тем более!       Мы рассмеялись своей солидарности в тотальной неприязни к общежитиям. Какими бы разными мы ни были, порой находилось и что-то общее. Однако кое-что никак не выходило из моей головы.       — Так ты тут всего пару лет? — переспросил я, и Арчи уверенно подтвердила. — А я, кажется, встретил тут твою старую знакомую.       Девушка замерла с улыбкой на лице. Я уже решил, что совсем окаменела, но тут она, двигая лишь губами, произнесла:       — Да, тут есть несколько моих старых знакомых. О ком именно речь?       Я удивился неестественному стоку людей в один университет. Среди моих знакомых все разбрелись кто куда, и я не мог представить, чтобы сразу несколько человек — явно не два и не три — решили поступать в одно место, тем более в другом городе. Тем более в наш ничем не примечательный вуз.       — Она назвалась Рамин. Немая девочка с рыжими хвостиками. Показалась мне странной.       Моя собеседница глубоко задумалась, прежде чем отвечать. Между ними явно не царила дружественная атмосфера, раз такая новость поставила Арчи в затруднительное положение. Это же молчание подтверждало, что названное мной имя было ей знакомо.       — Она зачем-то хотела со мной сблизиться, но её легенда оказалась противоречивой, так что я в итоге провёл черту между нами.       Моя подруга тяжело и устало вздохнула, не скрывая своего расстроенного лица.       — Ты только не держи на неё зла, — неожиданно для меня встала на защиту Рамин Арчи. — Ей тоже всё это не по нраву. Вот только эти попытки подружиться с тобой даже забавны…       При этом девушка не смеялась и даже не улыбалась. Она не смотрела мне в глаза и продолжала говорить загадками:       — Если ты желаешь ей счастья, то опасаться нечего. Она никого не укусит, пока не посягнуть на её жизнь. Но если ты хочешь оставаться на мой стороне, — наконец перевела взгляд на меня Арчи, — то лучше с ней не общаться.       Как никогда серьёзная, моя чудаковатая подруга ждала от меня ответа в ту же минуту. Не было смысла даже пытаться разузнать, что за «всё это» так естественно возникло в рассказе и почему нельзя дружить с обеими одновременно. Все намёки указывали на вражду между девушками.       — Мне-то в любом случае она не понравилась, а с тобой я не первый день знаком, так что вопроса и не стоит, — неловко пробормотал я и тем самым заслужил ласковую улыбку. Напряжённая атмосфера рассеялась, и, словно позабыв о странном разговоре, Арчи вернулась к старой теме:       — Когда бы нам встретиться, если не в Новый год?       Нервный смешок ненароком вырвался из меня, но никто не придал этому должного значения. Мы погрузились в обсуждение предстоящей прогулки.              Вся моя жизнь превратилась в челнок зачётов и разнородных встреч. Чуть ли не каждый день я, уставший от поднявшейся нагрузки, виделся с Рамин и Арчи. Каким-то чудом они не пересекались при мне — будто намеренно выслеживали друг друга. Это было похоже на игру в кошки-мышки вокруг одного куска сыра, хотя суть была совершенно противоположной.       «Почему ты не хочешь дружить со мной?» — спрашивала всякий раз рыжая мышка, и я раз за разом повторял:       — А почему ты так настойчиво пытаешься подружиться со мной?       «Это вопрос жизни и смерти», — с серьёзным видом показывала мне девочка, и я не мог понять, вздыхать или смеяться.       — Ты слишком мягок к ней, — поговаривала чёрная кошечка с видом всезнайки. — Разом бы расправился с ней — одним взмахом! — и она отстала бы.       В шутку я повторял за ней какие-то демонстрационные взмахи руками, будто сражаясь с невидимым врагом, и Арчи смеялась вместе со мной. Рядом с ней я не боялся выставить себя дураком.       Я повторил этот же импровизированный удар перед Рамин, но она лишь уставилась на меня, как на идиота. Очевидно, это было плохой идеей. «Нормальные люди руками не замахиваются на маленьких девочек», — следовал осуждающий комментарий. Немая девочка любила употреблять свою миловидность во благо себе и во вред окружающим. Уверен, она и скидками для школьников порой пользуется.       — Раз я такой ненормальный, то зачем липнуть ко мне? — парировал я с надеждой в голосе, но тщетно. «А нормальные люди меня и не интересуют», — с этими словами пришло понимание, почему же у Рамин толком не было друзей.       — Так ведь дело явно не в этом, — возражала позже неподъёмная подруга. — Этой малявке и ненормальные люди неинтересны. Дело только в том, что ты, Рас, заполучил моё расположение.       — И как же наше общение влияет на неё? — непонимающе вздыхал я.       — Ревнует, наверно, — неуверенно отвечала она, поправляя густые волосы.       — Кого к кому? — На этот вопрос пояснений я так и не получил.       — Так ты ревнуешь Арчи ко мне? — прямо спрашивал я следом Рамин. «Чего?» — отражалось у неё на невыразительном лице. — Или ревнуешь меня к ней? — «Чего?» не спешило исчезать и лишь сильнее язвило мне. Видимо, наши догадки оказались неверны.       «Я просто хочу, чтобы ты уделял мне времени не меньше, чем той дуре», — вот и всё, чего я добился за прошедшую неделю.              — У меня тоже сейчас окно. Пойдём перекусим, — после этих слов Арчи мы впервые пообедали вместе. Она отвела меня в недорогое заведение рядом с главным корпусом, где только студенты и питались. Я заметил несколько своих одногруппников, но они меня не заметили, и я решил не вмешиваться в их болтовню. Громкая музыка словно выстраивала невидимые стены между столиками, и казалось, будто официанты ходили совершенно бесшумно. Я чуть не вздрогнул, когда к нашему столику подошли из-за моей спины. Мы заказали пасту и чай, и в ожидании заказа я чувствовал себя несколько неловко.       — Обычно ты здесь не бываешь, да? — Если не напрягать слух, то можно пропустить слова собеседника мимо ушей. — Где обедаешь?       — Покупаю что-нибудь перекусить в ближайшем магазине.       — То есть нормально не ешь?       — Получается, так. Жаба душит столько тратить на обеды в одиночестве.       — И это говорит человек, который не хотел, чтоб друзья его отвлекали! — дружелюбно рассмеялась моя подруга. — То есть сейчас тебе не жалко заплатить за себя?       — Сейчас мне не жалко денег заплатить хоть за нас двоих, — честно признался я, ожидая интересную реакцию, но Арчи вела себя разумно:       — Не стоит, это же я тебя пригласила. Пусть каждый платит за себя, если тебя не смущает такой вариант.       Пока я размышлял над тем, не сочтёт ли она грубостью, если я возьму весь чек на себя, девушка увела разговор в другое русло. Наконец, нам принесли заказанные блюда. Только мы приступили к еде, как наш столик вновь посетили гости.       — Арчи, привет!       Обмениваясь приветствиями и каким-то смешанным щебетанием, три девушки совершенно естественно нарушили наш обед. Ком застрял в горле от того, как бестактно эта компашка ворвалась в нашу идиллию, в то время как я поскупился даже одним словом обмолвиться со своими знакомыми. Я всеми силами давил в себе негодование и молча поглощал еду, как бы утверждая свою занятость. Заметив меня и мой зажатый вид, студентки застрекотали ещё громче:       — Мы вам помешали? В последнее время вы всегда вместе! Неужели наконец завела себе парня, Арчи?       Я готов был выслушать все речи о том, насколько недостоин всеобщей любимицы, однако они не последовали. Я выпустил вилку из руки и поднял глаза на собравшихся. Моя подруга неловко улыбалась, и её знакомые, так и не получившие ответа, обескураженно переводили взгляд с меня на Арчи и обратно. Возможно, ответить стоит мне? Тогда следует поскорее опровергнуть их шутливое предположение…       — Ну что вы заладили? — подобно смеху, полились слова с губ неподъёмной девушки, опередив меня. — Уже пообедать с другом нельзя? Лучше поторопитесь занять столик, в обед здесь совсем нет мест!       Ещё недолго почирикав, незнакомые мне студентки покинули нас. Я буквально мог назвать точное число градусов, на которое остыли наши блюда и моё желание находиться здесь. Казалось, я теряю себя в этом непривычном потоке обыденных событий, где всю жизнь пребывала Арчи. Всё отчётливее я осознавал, что мне не место рядом с ней. По крайней мере, не так близко…       — Слушай, — начал было я, чтобы закончить чертить линию между нами.       — Можно я первая скажу? — перебила меня подруга, вытирая салфеткой губы. Её практически чёрные глаза крепко установились на моих, словно проволокой связанные. Ощущение безысходности примерзало ко мне изнутри.       — Конечно…       — Тебе так неуютно со мной в окружении посторонних, что я начинаю подозревать, а не считаешь ли ты себя лишним? — Её мелодичный голос звучал по-особенному стройно и сухо. — Я понимаю, что ты не привык к такому вниманию, но это ведь не причина его избегать. Уверенные в себе люди порой пользовались моментом, чтобы плотнее укрепить своё положение рядом со мной. Ты должен быть польщён, что о тебе думают как о моём парне, разве нет? Только если ты не питаешь ко мне неприязни…       — Ничего подобного, наоборот, ты мне очень приятна, — поспешил я оправдаться. — Но ведь у такой, как ты, наверное, уже есть кавалер…       — Кавалер! — рассмеялась, как прежде, Арчи и неожиданно убрала все волосы за спину. Оголившиеся ключицы сверкнули белизной. — Разве вела бы я себя так, будь у меня молодой человек? Звала бы тебя погулять? Обедала бы лишь с тобой вдвоём? Искала бы после пар лишь затем, чтобы побыть с тобой чуть подольше? Любому бы уже давно стало ясно, что нет смысла спрашивать, парень ли ты мне. Даже если нет, ты им станешь.       Как никогда прежде, Арчи светилась самоуверенностью ярче, чем блестела её белоснежная улыбка, и я чувствовал, как ослабевают нервы и пропадает зрение. Так я точно стану слепым.       — Кто бы мог подумать, что я и в этом деле проиграю? — опустошённо пробормотал я, зарываясь руками в свои волосы. Что-то клокотало во мне, подобно большим старинным часам с кукушкой, и рвалось наружу. Оледеневшие стенки оттаивали и нагревались так, что мне чудилось, будто я вот-вот взорвусь.       — Хотел сделать первый шаг сам? — хитро умильнулась моя любимая девушка.       — Какой же из меня парень, если ты главный инициатор наших отношений?       — Нашёл, из-за чего париться, Рас! Дело ведь вовсе не в том, кто из нас парень, а кто — девушка. Главное, чтоб нам было комфортно вместе. Мне ведь тоже неприятно видеть, как ты реагируешь на все эти вопросы и взгляды. Теперь можешь расслабиться и смело называться моим парнем!       — По мне всё видно, да?       — Ещё как! По уши влюбился, да?       Разве можно не влюбиться в такую очаровательную девушку?       Как же не хочется, чтобы начиналась следующая пара…              Успешно покончив с зачётной неделей, я с трепетом ждал нашего свидания с Арчи. Мы переписывались уже больше недели, и я не мог сдержать довольной улыбки, пролистывая сообщения. Как же быстро может меняться жизнь! Всего одна случайность влечёт за собой вереницу событий — и вот ты уже смотришь на мир совсем иначе. Как же я рад, что схватил тогда протянутую руку Арчи! И как только в мою голову приходили те мысли, что подталкивали отстраниться от девушки? Сейчас все переживания кажутся бессмысленными.       Кажется, Арчи тоже успешно завершила семестр, так что наши планы остались в силе. Смутные предчувствия беды шатались где-то у затылка, как обычно и бывает в эту пору, и я всячески пытался утихомирить их. Тем временем моя девушка совсем не переживала о предстоящей сессии, хотя признаков особого ума не выказывала. Собственно, беспокоиться о ней приходилось мне. Точнее, у меня не оставалось выбора — и это при том, что головой я понимал, насколько беспочвенны мои метания. Арчи не безответственный человек — она мастерски распределяет своё время, успевая и держаться на плаву в учёбе, и развлекаться по полной программе. Чем же она жертвует? Уж не чистотой ли своего жилья? Я содрогался при мысли о том, какой бардак может обитать в её квартире.       — Знаешь ли, в хаосе жить сложнее, — прокомментировала она мои опасения. — Так что я вынуждена соблюдать чистоту. Это не так уж обременительно, если взять в привычку убирать за собой сразу же.       — Но ты ведь не станешь протирать полы, чуть сор попадёт?       Она отвела взгляд, косо ухмыляясь. Кажется, я попал в цель, и порядок в её доме всё же не был идеальным. Хотя не мне её упрекать в этом…       День стоял ясный и морозный, но Арчи это не останавливало — она наметила прогуляться по музею поездов под открытым небом. Я не был против и только надеялся, что надолго он нас не затянет — не хватало ещё и простудиться перед самым Новым годом.       — Уже не первый год хочу здесь побывать, — пояснила девушка при входе. Её щёки покраснели, а на голове в кои-то веки оказалась шерстяная шапка. В коротком пуховике и прямых брюках она выглядела как пацанка, но аккуратный макияж и шелковистые волосы смягчали этот образ.       Плотный снег хрустел под нашими ботинками, а сугробы искрились под яркими лучами солнца. Их белизна слепила настолько, что впору надевать тёмные очки. Прикрывая глаза руками, мы шли по длинной площадке между рядами вагонов прошлого века, внешнее покрытие которых заржавело и одрябло. Видимо, никакому подобию реставрации они не подвергались со времён снятия с эксплуатации, но я не мог дать себе чёткого ответа, хорошо это или плохо.       — Не зря говорят, что время никого не щадит, — негромко и размеренно произнесла Арчи. Вряд ли кого-то ещё так волновала облупившаяся обёртка поездов. — Но что нам стоит продлить жизнь историческому памятнику или памятной вещи? Наша жизнь скоротечна, но стоит потратить всего день — пусть даже месяц — и вещь проживёт на пару лет дольше. Своеобразный обмен временем. А с другой стороны, стоит ли хоть дня человеческой жизни, скажем, век существования музейного экспоната?       Её рассуждения были так далеки от моих собственных мыслей, что я растерял все слова и не смог ничего ответить — впрочем, Арчи и не ждала этого. Напротив, девушка соскочила на совсем отдалённую тему:       — Что уж говорить о памяти, которая хранится лишь в мозгах нескольких людей? Её так просто не продлишь. Вот живём мы совершенно обычной жизнью, в историю войти не стремимся. Всего три поколения наших потомков — и нас будут помнить лишь по именам. Даже не помнить… так, вспоминать о том, что есть такие лица в семейном фотоальбоме, перелистывая его страницы каким-нибудь редким днём. Так стоит ли жизнь человека, о котором так скоро забудет даже родня, хоть года мирового шедевра?       — Тебя правда это волнует? — наконец развеял я своё смятение. — Мне совершенно всё равно, что будет после меня.       Арчи грустно улыбнулась, глазами намекая, что я ничего не понимаю, и разжала губы:       — Порой жизнь бывает такой эфемерной. Шучу.       Вмиг её лицо преобразилось, выражая не наигранный смех, и я, запутавшись, тоже улыбнулся.       — Что на тебя нашло? — не удержал я своё беспокойство. — Меланхолия настигла?       — Когда появляется свободное время, в голову начинают лезть странные мысли, — последовали наполовину полные искренности слова. — А ты воспринимаешь всё проще, да?       — Так и живётся легче. Очень рекомендую… хотя ты этому искусству уже обучена, разве нет?       — Чему же тут учиться? Просто отключаешь голову — и готово. Порой и я сама не своя.       Я расслабился, улыбнулся в ответ Арчи и поторопил её идти дальше.       В некоторые вагоны можно было войти. Внутри каждый был обставлен по-своему, отражая тот период, когда он ещё скрежетал по железным дорогам. Запылившиеся картины, рамки с выцветшими фотографиями, искусственные цветы в блеклых вазах, вязаные платки на столиках и так далее. Тишина и одиночество в тесных вагончиках наводили тревогу и тоску. Мы спокойно осматривали выставку, обмениваясь короткими замечаниями и шутками. Холод постепенно подкрадывался под одежду, и через сорок минут мы уже торопились покинуть так называемый музей.       До ближайшего кафе пришлось ехать на неотапливаемом автобусе. Я пытался согреть руки Арчи в своих, но толку от этого было мало. Тепло коснулось нас только внутри кофейни, и для большего эффекта мы заказали две чашки горячего какао.       — Сегодня угощаю.       — Как мило с твоей стороны, хе-хе, — довольная, Арчи трогала красные щёки ладонями и то с одной, то с другой стороны приставляла свои ноги к моим, едва не спутывая их вместе. Особое искрящееся чувство повисло между нами.       Стоило только девушке опустить руки на столик, а мне — коснуться их своими, как нам принесли заказ и я в смущении отпрянул, выпрямив спину. Сердце учащённо билось, кровь приливала к лицу, и я никак не мог контролировать эмоции. Зато кое-кто напротив меня тихонько хихикал.       Нагретые напитком чашки нежно согревали пальцы, и сладкий аромат какао разливался в воздухе, следуя нашему дыханию. Арчи неотрывно наблюдала за мной, словно выискивая какую-то мелочь, которая делала меня особенным.       — Почему я? — спросил я наконец. Не успел уточнить, как послышался ответ — точнее, его подобие:       — Что ты хочешь услышать?       Холодно, не романтично, но честно. Я не обиделся — только всерьёз задумался, что хотел бы услышать.       — Наверно, что я чем-то отличаюсь. Или что я просто приятный человек. Или что со мной тебе комфортно…       — «Сердце трепещет» не то?       — Я бы не поверил…       — Ха-ха, действительно, — рассмеялась Арчи, протягивая свои руки к моим. Я взялся в ответ и опустил глаза. — Ты и вправду отличаешься от остальных. Ты такой единственный…       — В это я тоже не поверю.       — Дай закончить. Это может прозвучать жестоко, но причин у меня много. Начиная с того, что ты уникален, и заканчивая тем, что ты мне симпатичен. Я не могу распутать этот клубок причин быть с тобой, врать не буду, так что выделить что-то одно — главное — не получится. Возможно, я поступаю эгоистично и вожу тебя за нос, возможно симпатия к тебе — неизбежность в моей природе, возможно, мои чувства естественны и не надуманны… Прости, что не могу дать нужного ответа. Я и сама хотела бы осчастливить тебя лучшим из них.       Я не мог корить её за спутанность чувств. Так лучше, чем слушать сладкую ложь и упиваться мечтами. Так лучше, но всё равно немного больно. Впрочем, а что ответил бы я? Стал бы настолько же честно раскрывать свою душу другому человеку? Вряд ли… и от этого ещё противнее.       — Восхищаюсь тобой… — обречённо вздохнул я и сильнее сжал ладони Арчи — она сильнее сжала мои и хихикнула. Слышать похвалу для неё — уже знакомое ощущение щекотки, так что противостоять ему несложно.       — Восхищаться окружающими легко, а вот восхищаться собой надо уметь.       — Как же я хорош, раз сошёлся с такой крутой девушкой!       — Эй, так нечестно!       Я рассмеялся, но Арчи продолжала дуться.       — У тебя и без того достоинств хватает. Ты скромный.       — В наше время это скорее недостаток. Харизматичные и смелые личности всегда впереди. А скромно работать и машина может…       — Ты знаёшь своё место в обществе.       — Это мало похоже на похвалу, и ты сама понимаешь почему.       Она рассмеялась, а дулся теперь я. Зря я понадеялся услышать нечто действительно хорошее о себе.       — Шучу же! Не будь таким серьёзным! Уверена, как только я начну хвалить тебя по-настоящему, ты застесняешься и закроешь мне рот!       — И всё же я надеялся…       — Ты ко всем внимателен и не теряешь бдительности. Конечно, расслабляться тоже надо уметь, но твоя наблюдательность дорогого стоит, поверь, — тут же посерьёзнела Арчи, не отводя от меня глаз цвета горячего шоколада. — Ты не поступаешь бездумно, но и не ведёшь себя излишне настороженно без причин. На такого человека всегда можно положиться. И, видимо, ты тоже ждёшь, что на тебя положатся. Ты добрый, Расси. Именно из-за этого подхода к человеческим отношениям тебе и тяжело дружить так, как «дружат» остальные. Ты знаешь, сколько сил это отнимет у тебя и как больно будет принять, что в ответ мало кто готов так отдаться. В этом плане я тебе противоположна.       Несмотря на своё смущение я нашёл силы возразить:       — Разве не получается, что мы похожи? Сколько у тебя настоящих друзей, а не тех, кто только протянет руку помощи у подъёма? Насколько глубока твоя дружба с каждым знакомым тебе человеком? Ты ведь далеко не всем раскрываешь свои секреты. Веришь ли ты людям вообще?       Девушка встала в ступор после моих слов. Вероятно, я был слишком резок с ней. Точно не лучшая речь во время свидания, но я…       — Я хочу знать тебя лучше.       Внезапно плечи Арчи дёрнулись, всё её лицо исказилось, тут же скрывшись за руками. Впервые она так пряталась от меня, и впервые я видел её настолько неподдельной. Что-то в ней сломалось и больше не поддавалось восстановлению — всё указывало на то, что я оказался прав.       — Как же неловко! — сдавленно воскликнула она в попытках разрядить атмосферу. Это так противоречило её обычному поведению, что я мог только рассмеяться. — Не смейся!       Она принялась пинать меня ногами, но сил не прикладывала, и борьба вышла бессмысленной.       — Беру свои слова назад. Ничего ты не знаешь о своём месте в обществе, дурак!       Наша перепалка продолжалась ещё некоторое время, но к теме мы так и не вернулись. Пожалуй, так тоже хорошо.       Когда мы собирались уже покинуть заведение, на глаза попались тёмно-рыжие волосы за соседним столиком. Каким-то образом — очевидно каким — Рамин оказалась здесь же. Заметив наши потупившиеся взгляды, она встрепенулась и застыла в изумлении. Три секунды — и Арчи уже с силой опускает руки на стол и угрожающе низким голосом выдавливает:       — Ты же знаешь, что так у тебя ничего не выйдет. Просто наблюдать недостаточно.       Девочка глубоко нахмурилась и дерзко метнула острый взгляд исподлобья. Искра сверкнула между девушками. «Я ещё не проиграла», — не смотря на экран, написала Рамин. Арчи оскалилась и бросила, разворачиваясь:       — Пора взглянуть правде в глаза. Ты уже проиграла.       Девичья рука крепко схватила меня и потянула быстрее к выходу.       — Эй-эй, успокойся, Арчи.       Я смог остановить её, только когда мы оказались снаружи. Ярость так и просилась вырваться из моей подруги, но мои слова только сильнее разжигали пламя гнева.       — Как она посмела?! — взревела девушка, со скрипом топча снег. — Как можно быть такой упёртой и наивной?! Уже всё решено! Рамин опоздала! Облажалась на первом же шаге! Я!..       Стоило несущему гром и молнии взгляду Арчи пересечься с моей серьёзной и укоризненной миной, как всё раздражение сковало внутри.       — Прости, — прохрипела она, опустив голову. — Зря я так разошлась.       Обычно сдержанная и уравновешенная, сегодня эта девушка была сама на себя не похожа, будто совсем растеряла дар держать себя в руках или забыла с утра набросить замок на дверцу своей души.       Я молча обнял Арчи.       Пока мы были в кафе, снаружи заметно потеплело. Снег медленно опускался с неба на землю, едва отклоняемый ветром. Белые снежинки залетали в иссиня-чёрные волосы девушки и поблёскивали, словно россыпь звёзд в ночном небе. Я крепче прижимал ослабевшее тело к себе, укутываясь в слабый аромат лесных ягод, какао и косметики. Наконец, чужие руки обняли меня в ответ.       — Спасибо.       Некоторое время потребовалось Арчи, чтобы собраться с мыслями. Мы расположились на скамейке в немноголюдном парке, голые ветви деревьев шатали серые облака, и только тёмно-зелёные заснеженные ёжики нарушали безликость картины. Я перебирал пальцы, то и дело останавливая себя и вновь приступая, отчего раздражался ещё сильнее. Как же тяжело было не разбушеваться от непонимания и не вытрясти всю правду из поникшей подруги! Но и оставить всё как есть я не мог. Настало время разобраться с этой странной ситуацией.       — Арчи, расскажи мне, что всё это значит? — молитвенно пробормотал я. Девушка не подняла глаз, но дыхание её на секунду замерло. — Я должен знать, во что оказался втянут.       — Совершенно верные слова ты подбираешь, Расси, — устало заговорила она. Её голос был непривычно потухшим и бесцветным. — Прости, что развела тут трагикомедию.       — Если не желаешь её продолжения, то лучше ввести меня в курс дела.       — Да, ты прав. Всё равно вечно отмалчиваться не получилось бы. Рано или поздно ты узнал бы правду. Так что лучше сейчас… хотя я сама не верю в это. Именно, сейчас как раз не лучшее время!       — Эй, ты что, дала заднюю? — недовольно скривился я, и Арчи горько хихикнула. Постепенно бодрость возвращалась к ней.       — Да, сейчас действительно не подходящее время для такого разговора, но что поделать? Ты мне дорог, и только поэтому я выложу всю правду. Что именно ты хочешь знать?       — Очень многое. Начни, пожалуйста, с рассказа о том, как связаны ты и Рамин.       — Мы обе Альфы, но движемся в разных потоках, — полушутливо начала девушка, убирая волосы с лица покрасневшими пальцами. — А если серьёзно, то мы выросли вместе. Я говорила, что жила со своим дядей, но на самом деле он не был нам родным. Однажды мы просто оказались в его доме, где дядя нас и воспитал. Мы — это несколько детей, включая меня и Рамин. Так что нас с ней можно считать сёстрами. Тогда мы были ещё совсем маленькими, и я была самой обычной девочкой. Мы были дружны, действительно дружны. Даже если случались ссоры, в итоге мы мирились. Я всё прощала Рамин. Я прощала всё, но чем старше мы становились, тем сложнее мне это давалось. Детские стычки не идут ни в какое сравнение с подростковыми, сам понимаешь. Но ведь и подростки ведут себя взрослее, не так ли? Вот только Рамин не торопилась взрослеть, а я, наоборот, вынуждена была вести себя осознаннее. Вряд ли я сейчас смогу толково объяснить, почему так вышло, но если коротко… у Рамин было право… в общем-то, оно есть до сих пор… право доминировать надо мной. Звучит ужасно, конечно.       — С чего бы у неё было такое право? — встрял я в рассказ Арчи. Она усмехнулась и продолжила:       — Всё дело в «воспитании», которое проводил для нас дядя. Мы с Рамин были связаны этим самым правом, а он наблюдал, как оно влияет на развитие наших отношений. Такой вот эксперимент, и он продолжается до сих пор, просто застопорился с тех пор, как мы поссорились в последний раз. Итогом этой ссоры и стала моя неспособность подниматься выше головы.       Все её слова звучали сомнительно и туманно, так что и усвоил я не так много, но что самое главное — Рамин имела какое-то отношение к странности Арчи.       — Значит ли это, что Рамин может излечить тебя? — задал я естественный вопрос. Девушка коротко кивнула. — Так почему бы не помириться наконец? Столько лет страдать из-за детской ссоры…       — Рамин с тех пор не говорит. Я пыталась, много раз пыталась, но без толку. Она всё такая же по-детски упёртая, как и раньше. Даже когда дело зашло так далеко.       — Так она не немая? — поразился я открывшемуся факту. Он мало что менял, но громко заявлял об экстраординарном упрямстве девчонки. На месте Рамин я бы уже давно отбросил старые обиды и позволил той, с кем вырос, вести нормальный образ жизни. Что же она не может простить своей сестре, раз так её изводит? Или это психологическая травма такая? Как бы там ни было, это известие открывало новые возможности.       — У Рамин нет никаких физических недостатков, — устало протянула моя собеседница, поднимая взгляд, — зато её можно считать сверхчеловеком. Звучит как шутка, но любое её слово, касаемое меня, становится правдой. Скажет мне не двигаться — замру, скажет спать — усну, скажет умереть — умру. Она много раз делала меня инвалидом: я побывала немой, глухой, слепой, неподвижной и бесчувственной. Я не могла жевать, не могла прыгать, не могла плавать, не могла ходить под солнцем. Я была несдержанной, вечно страдающей, голодающей, отчаявшейся. Были секунды, когда я не могла дышать, когда моё тело промерзало изнутри, когда я вела себя, как собачка Рамин. Моя неспособность подниматься сейчас — одно из самых безобидных несовершенств, которые я испытывала за свою жизнь. Так что… меня устраивает моё нынешнее положение.       Если всё это было правдой, то в любую минуту жизнь Арчи может оборваться по прихоти какой-то глупой девчонки. Что может быть хуже, чем подобная судьба? Нечто жестокое проснулось внутри меня, разгрызая плоть и вырываясь наружу, но я всеми силами пытался удержать себя в руках. Это нечто — ненависть к бесчеловечности. Я и не знал, как сильно оно может быть во мне.       Разве я не знал, что были и есть люди, для которых чужая жизнь — игрушка? Я прекрасно знал, на какие зверства могут пойти эти психопаты. Они ни в чём не уступают козням Рамин. Так почему меня пробрала до ярости именно её история? Ответ очевиден.       — Какое страшное лицо у тебя бывает, Расси, — обеспокоенно уставилась на меня Арчи со сведёнными вместе бровями. — Мне стоит извиниться, что я создала такое впечатление о Рамин у тебя. Всё же не она одна виновата в том, что стала такой. Ей с самого детства вбивали в голову, что именно такое поведение — норма для неё. Я и сама порой просила Рамин сделать из меня какого-то супергероя. Её доминирование было развлечением и для меня. Так что вполне естественно, что в итоге эта способность стала для неё таким же инструментом, как ножницы или игла. Кроме того, я жива. Несмотря ни на что Рамин не пойдёт на убийство. Я в этом уверена.       — А вот я — нет.       Арчи тяжело вздохнула — она не могла переубедить меня, ведь её слова сложно было воспринимать со всей серьёзностью. Всё ещё оставался шанс, что Арчи сбрендила и лишь притворяется, что не может подняться.       — Ты мне веришь, Расси?       — Верю, но… сама понимаешь, что мне непросто это принять. Я уже не знаю, где реальность, а где вымысел.       — Вымысла нет.       Мне нужно было время, чтобы всё переварить, но долго сидеть молча я не мог — только не сейчас.       — Тогда скажи, почему Рамин стала так себя вести? Вы ведь в ссоре уже долгое время, но только с моим появлением она так себя повела. Да и ты, кажется, что-то знаешь.       Арчи напряглась совсем не так, как была напряжена до этого, словно мои слова схватили её за глотку, перекрывая воздух и кровь. Снежинки перестали спускаться с серого неба, и казалось, весь мир застыл. Некая большая тайна готова была раскрыться мне, но…       — Прости, Расси, но только не этот вопрос. Если я отвечу на него, то, чувствую, ты во мне разочаруешься.       Прозрачные слёзы застыли в глазах девушки, и я вынужден был отступить. Я безоружен перед плачущими людьми — будто их слёзы вымывают из меня всю броню, а руки беспомощно скользят, не удерживая и деревянного меча.       Опустошение разъедало меня изнутри.       — Тогда что ты предлагаешь мне делать? Как я могу помочь, не зная всей картины? — едко бросал я упрёки, сгорая от отвращения к самому себе. Почему у меня не получается охладить голову и вести себя, как взрослый человек? Я уже не тот подросток, который не может сдержать эмоции, разве нет?       Арчи прикусила губу.       — Просто не лезь. Это только наша с Рамин проблема, ты ничем не поможешь.       — Но я уже втянут в ваши проблемы! Может, они вообще из-за меня и начались?! Как могу я отступить, когда нет никакой гарантии, что вы сможете решить всё между собой?       — Сможем. Всё решится очень скоро, просто дай нам ещё немного времени.       — А сколько лет уже прошло? «Немного времени» — это сколько по-вашему? Лет десять? Если хочешь, чтобы я поверил, скажи что-нибудь более убедительное!       Мы стояли друг напротив друга с полными ярости глазами, и я едва не срывался на крик. Холодная уверенность сквозила через кожу Арчи, моё сердце учащённо билось, и несмотря на все прозвучавшие слова я чувствовал, что проигрываю в этом споре.       Мы долго молчали, соревнуясь в упрямстве. Наконец, я определился с выбором:       — Можешь идти домой, а я поговорю с Рамин. Может, хоть она не станет утаивать правду. — И вновь меня охватило опустошение. — Прости.       Я не мог скрыть разочарования в Арчи — я верил, что она сдержит слово рассказать мне всё, но в итоге я вынужден идти за ответами к человеку, знакомство с которым началось с обмана. Какая ирония.       Ни слова не прозвучало в оправдание, ни звук не остановил меня. В белоснежной тишине я покинул опустевший парк.       Рыжеволосая девочка сидела за тем же самым столиком, и я сел напротив неё, заранее заказав на кассе американо и латте. Десять минут мы молча сидели в ожидании напитков, и по их прибытию я поменял чашки местами. Теперь передо мной латте, а перед Рамин — американо. Я знал о её предпочтениях, так как часто наблюдал девочку у автоматов. Каждый раз без раздумий она выбирала чёрный кофе, а я, совершенно не выносивший его горечи, запомнил своё удивление. В ответ на мой жест внимания Рамин сухо улыбнулась.       — И почему же ты следила за нами? — не лучшее начало разговора, но я хотел прояснить этот момент в первую очередь. Так я смогу плавно перейти к главной проблеме.       Моя собеседница не торопилась отвечать, как и притрагиваться к угощению. Совершенно неподвижная, она долго смотрела на стол и игнорировала моё присутствие.       — Я знаю, что ты не немая, можешь говорить, — попробовал я всколыхнуть девушку. И, фактически, это подействовало, вот только ответ я получил всё же в письменной форме: «Тебе это Арчи сказала?»       — А кто ещё? — решил я не церемониться. — Сказала, что-то вроде «Все её слова становятся правдой, если касаются меня». Странная формулировка, не считаешь? Это заставляет задуматься, кто же из всех нас сошёл с ума раньше? Так и будешь молчать?       Рамин утвердительно качнула головой. Наконец, её взгляд прояснился, а руки потянулись к напитку. Постепенно я добивался своего и не планировал отступать.       «Слежка за вами не была моей целью», — сообщила девочка, — «только средством».       — А свою цель ты называть не торопишься, видимо, — заметил я, пытаясь надавить на собеседницу, но она совершенно не поддавалась, словно была вырезана из камня. — Что Арчи, что ты… хоть от кого-нибудь я узнаю всю правду о происходящем?       Рамин изменилась в лице и быстро набрала: «Ты мог бы встретиться с зачинщиком всей этой истории». Я озвучил единственное своё предположение: то был их опекун, и получил подтверждение кивком. «Я не знаю, где он сейчас, но могу дать тебе номер его телефона. Не гарантирую, что ты получишь желаемое, но этот человек точно не упустит возможности подкинуть дров в огонь. Среди этих дров вполне может быть та правда, которую ты ищешь».       — Я благодарен тебе, но оставлю эту возможность на крайний случай. У меня не сложилось впечатления, что взаимодействие с вашим дядей принесёт хорошие плоды. Сейчас я хотел бы поговорить с тобой.       Рамин безучастно отвернулась и уставилась в окно. Американо в её чашке был испит лишь наполовину, а я так и не притронулся к своему латте. Время медленно утекало, словно вода сквозь пальцы, и тревога не спешила отпускать меня.       — Скажи, почему ты не можешь простить Арчи? Что такого она сделала, что столько лет ты не освобождаешь её от этой участи? Я говорю про её неспособность подниматься. Что это за наказание такое?       «У нас была двухярусная кровать, я спала сверху и не хотела, чтобы Арчи поднималась ко мне без разрешения», — с тем же каменным лицом написала девушка. Я поинтересовался, а не шутка ли это, и она беззвучно рассмеялась. «Как думаешь, могут ли ужиться люди в ситуации, когда один из них имеет полную власть над другим?»       — Если говорить про жизнь в гармонии, то мой ответ — нет. Подобные случаи — пусть и не в такой экстремальной степени — вовсе не редкость, хотя ни один человек и не назовёт их нормальными. Равенство в человеческих отношениях настолько же хрупко, насколько неустойчивы собственные числа матрицы. Стоит слегка поколебать данные — и ответ может значительно измениться. Впрочем, не всегда это так…       «Естественным образом Арчи пожелала свободы. Она искренне верила, что я могу разрушить цепь между нами, и отказывалась принимать действительность».       — С таким положением сложно смириться, особенно когда твоей жизнью управляет такая самобытная девчонка, — согласился я, но Рамин никак не отреагировала на мой комментарий. Наверно, я выразился недостаточно грубо. — Получается, ты не можешь изменить связь между вами? Разве недостаточно сказать: «Арчи не зависит от меня»?       «Недостаточно. Я не буду нагружать тебя деталями, но формулировка Арчи неточна. Дело не в том, что мои слова о ней становятся правдой. Мои слова в принципе становятся правдой. В некоторых рамках, разумеется. Я не могу изменить законы природы, и любая моя «правда» может быть отменена вышестоящими лицами. Возможно, воспоминания Арчи искажены эмоциями и временем. Всё же мы были детьми».       — А не слишком ли всемогущей ты получаешься? — засомневался я. Почему-то более простая формулировка напрягала меня сильнее сложной. Большая часть моего сознания отказывалась принимать эти слова за правду. — Не продемонстрируешь ли на мне?       Рамин как-то укоризненно посмотрела на меня и ответила: «Я таким больше не занимаюсь».       — Тогда чем докажешь свои слова? — Доказывать ей было нечем. — Ладно, пусть так. Почему в ответ на желание Арчи быть свободной ты не прекратила использовать своё преимущество? Ведь сейчас вы спокойно живёте сами по себе. Почему бы просто не освободить Арчи и оставить прошлое в прошлом?       Рамин не продолжила разговор, пока не допила американо. Я тоже допил свой остывший кофе. Атмосфера царила неуютная. Я всеми силами пытался разобраться в происходящем, но тщетно. Есть ли смысл продолжать? Когда я уже собирался уходить, девочка меня остановила, схватив за рукав. Прежняя отрешённость сменилась решимостью, мне не понятной.       — За каждое прикосновение Раса Альгети к Арктур она будет получать новый физический недостаток.       Я впервые услышал голос Рамин. Приглушённый, тонкий и слабый, он свидетельствовал о своей длительной отставке, но теперь звучал угрожающе и жестоко.       — Ты же сказала, что завязала? — рассердился я, одновременно с тем сопоставляя название звезды с известными мне людьми. — Так зачем снова нападаешь на Арчи? Разве она сделала тебе что-то плохое? Почему не вредишь мне?       «К тебе я не питаю ненависти. Всё, что мне надо, — препятствовать вашему общению», — такое объяснение предложила мне девочка, но я лишь скользнул беглым взглядом по строке и оскалился.       — Сейчас же отмени сказанное.       Рамин что-то написала, но я даже не посмотрел в её сторону, продолжая ждать произносимых вслух слов. Стояла тишина. Я всё не мог определиться, верить ли мне в чушь, что речь Рамин становится реальностью, или нет. Точнее, я не верил, но никак не мог отбросить тот мизерный шанс, что это может быть правдой. Чего мне опасаться, а что пропустить мимо ушей? Я впервые был в подобной ситуации.       — Чего ты добиваешься на самом деле? — в который раз спросил я. Может быть, в этот раз она ответит честно.       — Я всего лишь хочу жить.       Её ответ стал для меня неожиданностью. Своим голосом девушка как бы убеждала меня в своей искренности, и я чувствовал, как всё во мне поддаётся этой силе. Желание жить — сильнейший инстинкт, присущий всему живому. Возможно, услышав что-то настолько понятное и простое, я просто не мог не поверить.       — Я люблю жить. Очень люблю. Ты не можешь и представить, насколько я счастлива, что появилась в этом мире. Мне всё равно на чужие беды, на мировые трагедии и интриги. Я просто хочу жить до тех пор, пока жизнь приносит мне радость. Вкусная еда, мягкая постель, любимая музыка… я не хочу расставаться с этим. Я хочу многому научиться, многое испытать, побывать во многих местах. Я ещё столько всего не попробовала! Я ведь не прошу о больших деньгах, о вечной любви и мире во всём мире — я всего лишь хочу жить дальше. Разве это так много?       Постепенно её голос стал звонче и эмоциональнее. Обычно хладнокровная Рамин сейчас распалилась и чуть ли не плакала от обиды. Я и не думал, как дороги ей все эти мелочи жизни, но…       — Хочешь сказать, мы с Арчи мешаем тебе жить?       Рамин сомкнула губы и опустила подбородок. Лёгкий кивок — и я готов был разорвать её на месте. Ярость вскипала во мне подобно лаве. Я не мог найти слов и лишь метал грозные взгляды.       «Я наделила Арчи странностью только затем, чтобы отпугнуть от неё тебя. Думала, любого оттолкнёт такая жуть».       — И это ты называешь жутью? Стоило придумать что-то пострашнее! Уж ты-то точно отпугиваешь сильнее!       Странное выражение исказило лицо девочки. Это были и шок, и обида, и неприятие действительности. Наконец, слёзы вырвались из-под век и потекли по щекам и шее, оставляя мокрый след.       — Если Арчи так мешала тебе жить, то почему же ты сразу не стёрла её с лица земли?       — Я не могу… я ни за что не убью другого человека…       — Даже если так ненавидишь его?       — Это не ненависть!       — Тогда что же?       Отдельные звуки вырывались из рта Рамин, но ни слова так и не прозвучало. Казалось, стоит ей облачить свои чувства в слова, как из них пропадёт вся суть — вся человечность. Отчего-то и во мне всколыхнулась печаль.       — Теперь-то ты расскажешь мне, что произошло между вами двумя?       Я должен действовать решительно.              * * *       На нижнем этаже двухэтажного дома располагались общие комнаты: гостиная, кухня, обеденная зона, большая ванная, кабинет для занятий, кладовая и гардероб. Там же располагалось единственное закрытое для нас помещение — комната дяди. Даже краем глаза нам не удавалось усмотреть хоть что-то за таинственной белой дверью — от этого интерес только возрастал. Дядя знал это и всякий раз с довольным видом растягивал улыбку и прикладывал тонкий палец к губам. «Секрет», — произносил он полушёпотом, и девочки вновь расходились шумом. Мы любили дядю, и отсутствие родства лишь придавало фантазиям пикантности — Нави всерьёз мечтала выйти замуж за нашего опекуна. Её можно было понять: вечно молодой, но зрелый, тихий и осторожный, внимательный и заботливый, в то же время он был в меру строг и загадочен. Неописуемый шарм следовал за ним подобно лёгкому флёру духов, а вечерние рассказы о прошлом регулярно собирали подопечных вокруг.       Я не испытывала к дяде ни симпатии, ни неприязни. Среди нас шестерых к нему относилась хуже одна лишь Арчи. Она избегала любых возможных встреч с ним, редко проводила время внизу и часто пропускала занятия. По крайней мере, так было раньше. В последние пару месяцев она пересиливала себя: каждое утро спускаясь на совместный завтрак, затем с опущенной головой слушала утренние лекции, но если учебный вопрос был адресован лично ей, то отворачивалась и игнорировала абсолютно всех. Дядя не прекращал свои попытки привлечь её к активной деятельности, но Арчи продолжала свою борьбу и тем самым поднимала напряжение и портила всем атмосферу. Капелла нередко жаловалась на поведение сводной сестры, и мне, естественно, это было в тягость — пытаясь заснуть ночью, я часто слышала её тонкий звонкий голосок в своей голове, раз за разом эхом повторявший: «Дядя так старается, терпит её выходки, а ей хоть бы хны! Без Арчи было намного спокойнее, мы учились с наслаждением». Я всё пыталась понять, о каком наслаждении шла речь, если именно Капелле вечно доставалось указкой по голове за неверные ответы. Чтобы избавить себя от этих навязчивых мыслей, я решила разок разрядить атмосферу в кабинете и, когда моя соседка по комнате в очередной раз демонстративно отвернулась, залезла пальцами ей под блузку и защекотала левый бок. Дрожь охватила девочку, едва сдерживающую визг, и в следующую секунду яростный взгляд вцепился в меня, словно кошачьи когти. Моя проделка подействовала, и все рассмеялись, дядя сдержанно улыбался, ожидая тишины, но не прошло и минуты, как мрак снова сгустился над нами: Арчи выбежала из кабинета, стыдливо прикрывая лицо. Мы вновь увидели её на занятиях лишь через два дня.       Девочки были убеждены, что всё дело в старой обиде. Говорили, однажды дядя наказал старшую из нас за непослушание, и она не вынесла обиды, ведь остальным мелкие проступки прощали. Я не помнила ничего подобного, но возражать не стала. Более того, я знала, что Арчи не держит обиды подолгу — даже мне. И всё же мне было интересно, в чём дело, так что я решилась спросить прямо.       — Так ведь он относится к нам, как к подопытным крысам, — тут же ответила моя подруга, словно это было чем-то само собой разумеющимся. — Всё ждёт, что мы устроим тут шоу. Даже в тот раз! Когда я выходила из кабинета, вы все смотрели только на меня и не заметили, как он злорадствовал с жуткой ухмылкой! Наверняка и добряка он строит, чтобы затем шокировать вас жестокостью! Я бы не доверяла ему на вашем месте.       Не знаю, была ли Арчи в целом самой наблюдательной среди нас или только лучше других замечала в людях тёмные стороны, но для меня её слова всегда звучали правдиво и как-то по-взрослому. Сейчас думаю, что просто была доверчивым ребёнком, который души не чаял в старшей сестричке.       Однако одно это не могло посеять раздора между нами — скорее наоборот, совместное противостояние некому «злу» сплотило наши детские сердца. С тех пор и я стала относиться к дяде более настороженно, хотя в отличие от поведения Арчи это больше походило на какую-то игру. Я могла втайне следить за ежедневной рутиной опекуна и потом докладывать соратнице, используя выдуманный мной же шифр. Не могу точно сказать, по какой причине она поддерживала мои действия: то ли и сама веселилась, то ли просто нисходила до меня, не желая потерять товарища по несчастью. Тогда мы стали только ближе, хотя и раньше дружили как соседки по комнате.       Казалось, мы были вместе всегда. Ни одна из нас не помнила ничего о своей жизни до появления в доме дяди, будто все шестеро разом возникли сразу в этом месте. Это несложно было объяснить логически: например, он взял нас из детского приюта в настолько раннем возрасте, что памяти о том времени и не осталось. Загадки действительно не было, но девочки предпочитали верить в какие-то сказки, и дядя их только подпитывал. Когда у него спросили, почему и зачем он выбрал именно нас, мужчина охватил всех вдумчивым взглядом и усмехнулся, хлопнув меня по голове. Нави дулась и продвигалась всё ближе к опекуну, желая заполучить особое внимание, но безуспешно — дядя вскоре оставил нас, сославшись на планы.       Весь второй этаж был отведён под три спальни: для меня и Арчи, для Капеллы и Ригель, для Нави и Кано. Все комнаты были изначально безличны и ничем не отличались друг от друга: двухъярусная кровать у левой стены, письменный стол у окна, длинный шкаф и высокий стеллаж — до верхних полок мы дотягивались разве что со стула. При этом оставалось достаточно свободного пространства для игр и прочего. Со временем эти белые комнаты наполнились цветами и воспоминаниями настолько, что вид чужих комнат мог даже дезориентировать. Капелла и Ригель устроили целую перестановку: поставили шкаф и кровать поперёк, так что помещение делилось на два. Девочки упрашивали дядю поставить ещё один письменный стол, чтобы окончательно разбить комнату на две, но тот холодно отказал им безо всяких объяснений. Кажется, ему было непонятно желание подрастающих девочек иметь собственный уголок в таком шумном доме. Зато на вечный беспорядок Арчи он реагировал куда более резко:       — Альдерамин, почему ты не контролируешь Арктур? Вы же живёте в одной комнате! Разве тебе самой не неприятно находиться в таком бардаке?       Я отвечала, что выполнять уборку вместо Арчи не собираюсь, а дядя лишь протяжно и устало вздыхал.       — Тебе ведь несложно заставить её убираться, помнишь? — в крайнем случае напоминал он о моём особом праве. Я всё прекрасно помнила, но не любила прибегать к такому способу, ведь тем самым навлекала на себя обиду подруги. Поэтому бардак стал неотделимой частью комнаты двух Альф, а посетителей у нас не бывало.       Неприязнь к дяде не влекла за собой неприязнь к остальным девочкам, но Арчи всё равно не могла найти с ними общего языка. То слишком прямо высказывалась, то демонстративно игнорировала, если что-то ей не нравилось, то раздражалась из-за мелочей. Старшая из нас оказалась самой обидчивой и вспыльчивой, но я не понаслышке знала, что это не все её черты характера. Если подобраться ближе и не спугнуть, то удастся лицезреть честную, мягкую и отзывчивую девочку. В хорошем расположении духа она без левой мысли предлагала свою помощь, если видела в ней необходимость, поддерживала в начинаниях и никогда не высмеивала чужие интересы. Даже на мои неумелые рисунки она реагировала с одобрением и пару раз пыталась повторить. Не стану скрывать, получалось у неё лучше меня, но Арчи быстро сминала свои листочки и прятала за спиной, уверяя, что вышло совсем криво и уродливо. Наверно, она и не подозревала, что краем глаза я всё же успевала углядеть плавные линии карандаша, сходящиеся в целостную картину. Я даже немного жалела, что такой талант пропадает зря, но Арчи, казалось, совсем не беспокоилась о своих творениях. Рисование попросту не увлекало её.       Куда больше ей нравилось активничать снаружи. В безветренные дни мы играли в бадминтон, в сухие и солнечные — рисовали мелом по каменной дорожке, после дождя собирали влагу с кустов и травы, чтобы сделать какое-нибудь зелье невидимости. Как-то раз Арчи пробовала забраться на самую крышу нашего дома, но упала, так и не добравшись даже до окон второго этажа. С ссадинами и синяками она неловко улыбалась, словно падение вышло совершенно безболезненным.       Однако главным нашим развлечением была связь, дарованная дядей. Любое моё слово могло стать правдой, но с некоторыми ограничениями, не столь существенными для данного рассказа. Для Арчи, так желающей обрести сверхсилы, это было настоящим чудом — ведь так она могла достичь нечеловеческих высот.       Когда я позволила ей летать, но не слишком высоко, Арчи стукнулась о невидимый потолок, едва поднявшись над домом, и камнем упала на крышу. Секунду казалось, что она держится, но стоило ей чутка наклониться вперёд, как девочка покатилась по черепице, точно на горке, и вылетела в воздух. Благо, она успела взять под контроль свой полёт и не рухнуть наземь в который раз. Я не представляла, каким образом происходило управление, но Арчи больше не просила об этом умении. С тех пор она побаивалась высоты.       Был ещё случай, когда Арчи захотела говорить с животными. Это желание показалось мне безобидным и милым, так что я ни о чём не беспокоилась, когда осуществляла его. Однако стоило ей встретить первую же бродячую кошку, как та зашипела, и моя подруга подпрыгнула от испуга и попыталась спрятаться за мной. Трясущимися руками она вцепилась в мои плечи и что-то выкрикивала в сторону кошки. От избытка громких разнородных звуков моя голова разболелась, и мы поторопились покинуть то место. По пути до дома на нас залаяла собака, отчего Арчи её сильнее сжалась и буквально побежала. Но самым шокирующим стало пищание белки, замеченной нами на каком-то дереве. Они долго смотрели друг на друга, но Арчи в ужасе отступала шаг за шагом, пока не запнулась и не упала на траву. Даже спустя три дня после происшествия Арчи отказывалась говорить о случившемся. Что же такого сказали ей животные?       В другой раз Арчи пожелала узнавать всё содержимое книги, не читая её, а только открыв единожды. Это бы сэкономило ей кучу времени и сил, и я не видела проблемы. Опробовав так книжку из домашней библиотеки, моя подруга осталась под впечатлением и описывала свои эмоции после «прочтения» по пути в книжный магазин. Наш план был прост: не покупая книг, открывать их, словно осматривая, и тем самым читать! Стоять так несколько часов подозрительно, а вот за такую мелочь никто и не осудит! Поначалу всё шло спокойно: Арчи вытаскивала с полки один том комиксов за другим, восторженно восклицала и тянулась за следующим. Я тоже взяла в руки что-то полистать, но не прошло и пяти минут, как Арчи воскликнула и отпрянула, затолкав поглубже на полку тоненькую книжку. Всё её лицо покраснело до самых ушей, глаза тревожно бегали, а руки так и замерли в воздухе. Узнать причины такой реакции не составило проблемы: я осмотрела томик, который только что держала моя подруга, и заметила отметку «18+» на обороте. Не успела я состроить осуждающую морду, как Арчи мигом вылетела из магазина. С ней не соскучишься.       Если в спокойные мирные дни моя странность служила нам источником развлечений, то во времена ссор выступала в роли инструмента принуждения. Я не прибегала к жестокости, если не держала зла на сестру, как бы поощрительно об этом ни говорил дядя, но обида могла вывести меня из себя до такой степени, что я переставала видеть границы дозволенного, если они и были.       Однажды Арчи съела мой йогурт, и я запретила ей есть десерты в течение недели. В другой раз она случайно услышала, как я пою, и от смущения я лишила её слуха до следующего дня. Нам даже не обязательно было быть в плохом настроении — мы могли и просто поспорить. Например, проигравший становится собачкой победителя на целый час. И если в случае победы Арчи я лишь переступала через смущение, то в случае моей победы она даже воспрепятствовать моим словам не могла — тело попросту её не слушалось в полной мере. Игра переросла в акт унижения, и подруга долго дулась на меня. Но разве выбирала я такую участь? Что бы я ни сказала, то становилось правдой — и я никак не могла это контролировать. Мне и самой не хотелось угнетать старшую сестрёнку, так почему же она так остро реагирует? И уже на этой почве разрасталась новая ссора, победителем которой неизбежно выходила я.       Будучи совсем маленькими, мы не знали границ жестокости и плохо различали добро и зло. То, что казалось нам мелкой проделкой, на деле могло быть самым настоящим преступлением по меркам взрослых. Естественно, с возрастом пришло и понимание окружающего мира, заботы и жестокости. Мы стали мягче по отношению друг к другу и ценили оказанное добро. Свыкшись с новым порядком, постепенно мы обрели и уверенность в самосохранности. Мы точно знали, на что готова пойти каждая из нас в попытках отстоять свою точку зрения, и это слегка сдвигало порог дозволенного. Если раньше я не осмелилась бы пригрозить порчей чужой собственности, то теперь не боялась и сделать это дело наполовину. Разумеется, от такой перемены накал страстей возрос и ссоры стали грубее. Того и гляди — схватим друг друга за волосы и покатимся по полу! И если в обычных человеческих отношениях наступает момент, когда этот порог движется обратно, то у нас баланса не достигалось. Наоборот, я перетягивала одеяло на себя. Когда Арчи шла на уступки, я требовала большего — признаю свою вину. Мы вконец рассорились. Соседка по комнате не желала ввязываться в мои дела и по возможности игнорировала всё, с ними связанное. Её манера держаться на расстоянии, но при этом не раздражать и всячески потакать только выводила меня из себя. Я закатывала истерики без веских оснований, всеми возможными способами ограничивала возможности Арчи, но она ни разу не сорвалась на меня с тех пор, как бы жестока я ни была. Наши отношения окончательно зашли в тупик. Я потеряла надежду вернуть прошлую Арчи и прекратила активные действия.       Остальным девочкам было всё равно: мы и раньше общались неблизко. Что касается дяди… его утомляло данное положение дел. Во времена нашей дружбы, во времена нескончаемых перепалок и драк его всё устраивало. Затишье вызывало зевоту. Он требовал хлеба и зрелищ — правильно говорила Арчи. Возможно, именно из-за нас двоих особо сильным было его предвкушение переломного момента в жизни всех шестерых.       В тот день он собрал нас в учебной комнате после ужина и запер дверь. Напряжение вмиг подскочило: обычно он так не делал. Лучи закатного солнца щекотали нам спины, чёрные тени падали на парты, дядя стоял в темноте у доски. Все звуки пропали, и только подозрительные взгляды метались в воздухе, но и они замерли, как только мужчина открыл рот:       — С днём рождения, Нави. Желаю тебе жить дальше не хуже, чем сейчас.       Одинокие аплодисменты дяди быстро затухли, и Ригель так и застыла с поднятыми ладонями. Мгновение — и она стыдливо прячет их под стол.       — Младшая из вас достигла своего двенадцатилетия, и я хочу верить, что все вы вступили в осознанный возраст. Нам предстоит серьёзный разговор.       Никакого праздничного настроения, никакого тепла в голосе опекуна — лишь натянутое до предела злорадство. Теперь не одна Арчи чувствовала нечто острое и холодное в его поведении — мы все хотели бы избавить себя от нужды находиться здесь. Мы заперты, помощи не будет. Глаза рыскали в поисках тех, кому мы доверяем. Я хотела посмотреть на свою соседку, но вместо этого умертвила взгляд на высоком человеке впереди. Что бы сейчас ни произошло, я глаз с него не спущу. Ради своей же безопасности.       — Вам уготовано прожить долгую жизнь, — глубокий голос, словно наводнение, заполнял всю комнату. — Примерно сорок лет, что несколько меньше времени, предначертанного человеку в наше время. Не сомневайтесь — ровно сорок лет я выделил вам всем.       Его слова могли бы нас шокировать, не подозревай мы нечто сверхъестественное в нашем рождении. Мы знали, что в мире, нас окружающем, мы инородны. Мы легко ломаем его рамки, выдвигая свою природу на первое место, но в то же время не способны выйти за некий барьер, возведённый нашим создателем. Если нас создал человек, которого мы зовём дядей, то нет ничего удивительного в том, что он сейчас говорит.       — Вам повезло, что ваше время ещё не пошло, — лилась замысловатая речь. — Часы сделают свой первый шаг, как только одна из вас наткнётся на некий триггер. Назовём его именем одной крупной звезды, скажем, Альфой Геркулеса. Тогда вы начнёте существовать по-настоящему, в то время как всё текущее — иллюзия, возможная благодаря неопределённости будущего. Я вас ещё не запутал?       Никто не осмелился сказать «запутали», но на лице каждой читалось смятение. Мы были слишком малы, чтобы в полной мере осмыслить всё прозвучавшее. Как может быть иллюзией наше настоящее? Что значит «существовать по-настоящему»? Пусть слова были знакомы, переплетение их значений туманило разум. Я подозревала, что дядя шутит, но никак не могла отделаться от ужасного предчувствия. Я боялась, что моя сила перейдёт дяде и все его слова станут правдой без всяких ограничений — ведь он могущественнее меня. Наконец, я прервала затянувшуюся тишину:       — Запутали. Скажите, что это неправда.       — Я не могу врать, Альдерамин, — безэмоционально окатил меня мужчина. Я не могла понять, волен ли он говорить ложь или его ситуация схожа с моей? Перед глазами всё поплыло, а со всех сторон послышалось:       — Ну вот! Рамин, зачем ты это сказала? Теперь я не понимаю даже то, что смогла понять!       — Знаешь же, что творишь! Зачем так делать?       — Лучше бы сказала что-то полезное…       Среди нахлынувшего гама девичьих упрёков я разобрала твёрдый мужской голос:       — Тогда скажи, что вы всё поняли.       Я готова была уже повторить эти слова, но одёрнула себя. Нельзя подчиняться всему, что говорит опекун. Им управляет злоба и желание устроить представление на чужих чувствах. Я должна сама решить, как мне поступить…       — Мы всё поняли, — и я пришла к тому же ответу, что дал мне дядя. Меня разрывало изнутри — так противно мне было следовать его словам. Я будто совершала огромную ошибку, но никак не могла её разглядеть…       Однако всё встало на свои места. Я всё поняла. Я не совершала никакой ошибки, мои действия были совершенно логичны и помогали всем девочкам успокоиться и осмыслить услышанное. Я лишь облегчала нашу незавидную долю. И вместе с тем пришло осознание…       — Вы сказали, что нам предстоит прожить сорок лет, — подняла руку Арчи. — Сорок лет на всех шестерых?       — Верно, — подтвердил дядя. И нам открылась правда.       * * * — Хочешь сказать, отсчёт этих сорока лет начался, как только мы с Арчи встретились? — выдвинул я предположение, хмуря брови в недоверии. Расслабляющая мелодия кружилась в воздухе, но моя тревога никак не поддавалась. Рассказ Рамин, немного сумбурный и малосодержательный, хоть и прояснил некоторые детали, но звучал совершенно неправдоподобно. «Можно и так сказать, — подтвердила девочка, избегая прямого взгляда на меня. Она немного успокоилась, но от избытка чувств вела себя вяло и неосторожно. — Насколько мне известно, остальных наших сестёр ты не встречал?» Я покопался в своей памяти, но ни одно из услышанных имён там не нашлось. — Если и виделись, то только как прохожие. Можно ли это считать пересечением? — усомнился я, как не знающий правил игры новичок. «Полагаю, что нет. Здесь существенное влияние оказывает продолжительность времени, проведённого с Альфой Геркулеса». — Прекрати меня так называть. Я Рас Альгети. «Велика ли разница? В этом спектакле ты выступаешь в роли главного героя, который встречает очаровательную героиню и живёт с ней долго и счастливо. Понимаешь? Героиня только одна. Ты выбрал Арчи, так что я останусь всего лишь второстепенным персонажем, который исчезнет, как только опустится занавес. Будто меня никогда и не существовало». — О чём ты говоришь? Неужели может исчезнуть всё то, что произошло между нами, между тобой и Арчи? Если останемся мы с Арчи, то и вся наша память, и всё наше прошлое, где есть ты, останется с нами. Ты не можешь исчезнуть. Это просто бессмыслица. И тем не менее, я понимал, что всё это — обыденная реальность. Люди пропадают из нашей жизни, как далёкие звёзды — с неба, и после расставания лишь о немногих мы вспоминаем чаще, чем о тех, кто рядом. Вряд ли эхо их жизни доходит до нас сквозь новое окружение, сквозь плотные стены текущих забот, так можно ли считать их частью нашей действительности? — Значит, рано или поздно ты исчезнешь? — осмелился признать я. — Когда же именно? Рамин долго смотрела на меня непонимающим взглядом, словно выискивая некий подвох. «Точно не знаю. Может, мне осталась всего пара минут, а, может, месяц. Я отказываюсь признавать, что у меня нет шансов перетянуть одеяло на себя. Если с этого момента я стану одной единственной для тебя, Рас Альгети, то отвоюю эти сорок лет жизни. Я верю в это. Так что… пожалуйста, не бросай меня.» Умоляющие янтарные глаза были наполнены слезами и последней надеждой на выживание. В моих руках было решить, кому жить, а кому исчезнуть, но я никак не мог серьёзно задуматься об этом, словно всё было какой-то игрой. Почему же я оказался втянут во всё это? Только ли из-за того, что родители дали мне такое имя? Или моё существование столь же таинственно, как рождение этих девушек? Так кто же я во всём этом мире: обычный человек, случайно оказавшийся втянутым в сомнительную историю, избранный, кому предначертано вершить судьбы, или просто жертва чьей-то шутки? Казалось, ничто не способно удивить меня, но внезапно самым непостижимым среди всего, чего касался мой разум, стал я сам. Насколько же я реален в самом деле? Чего я хочу, в конце концов? Желаю ли я счастья всем вокруг? Нет, меня не заботит благополучие большинства людей. Желаю ли я, чтобы люди, далеко не близкие мне, жили много лет? В целом, мне всё равно. Если известие о чьей-либо смерти и грянет как гром среди ясного неба, то я лишь ужаснусь скоротечности и хрупкости жизни и ещё раз поблагодарю судьбу, что мои близкие живы. С другой стороны, где гарантия, что все мои родные не попадут в аварию спустя неделю, оставив меня наедине с жестокостью современного мира? Так есть и будет всегда вне зависимости от моего выбора. Так что же значит моё решение в масштабах всего человечества? Совершенно ничего. Каждый день тысячи людей лишаются мечтаний и будущего. И всё же… если я в силах подарить хоть одному человеку эти мечты и будущее, то нет причин метаться. Просто дари их тем, кому считаешь нужным. — Точно нет возможности поделить эти сорок лет на всех? — я не переставал упрямиться, выискивая последние лазейки, но тщетно. Рамин обречённо покачала головой. «Это было бы возможно, существуй равенства в нашей жизни, но — увы — это всего лишь идеальный объект». Тогда мне не из чего выбирать. Я не собираюсь давать ей ложные надежды. Жесток не я. Жесток мир. — Рамин, я бесконечно сожалею тебе, но прости. Мой выбор не изменится. Я успел полюбить Арчи, и каким бы ни было наше будущее, отказываться от него не собираюсь. Пусть моя любовь не безгранична, не идеальна и не сильнее всех, но всё же это моя любовь. Естественно, я буду следовать ей. Даже если Арчи на самом деле никогда не любила меня бескорыстно и чисто… — Рамин, если ты правда не желаешь никому зла, возьми свои слова обратно. Позволь нам с Арчи жить без всяких ограничений. Отчаяние охватило тело девочки. Как бы долго я ни ждал, ответа не звучало. За оставшееся для Рамин время я обязан убедить её расстаться мирно. Ради счастливого будущего. — Ты же не желаешь зла Арчи, верно? Неважно, будешь ты вставлять нам палки в колёса или отпустишь с миром, для тебя ничего не изменится. Я понимаю, ты не хочешь сдаваться, но именно поэтому не лучше ли будет, если ты проведёшь оставшееся время с пользой для себя? Вместо беготни за нами, бессмысленной борьбы и вечных мучений ты могла бы сейчас исполнять свои желания. Могла бы не задумываться о будущем и жить моментом. Ты же так любишь жить, так зачем же портить себе последние дни? — Это не бессмысленная борьба! Результат есть! Прямо сейчас ты сидишь рядом со мной и… — Ты же понимаешь, это ничего не изменит. — Я отказываюсь признавать! Как бы глубоко отчаяние ни проникало в сердце девочки, она не оставляла свои попытки ухватиться за единственную нить к выживанию. Что бы я ни сказал, её мнение не изменится, подсказывала мне интуиция. Я чувствовал устремлённые в нашу сторону взгляды и ожидал в скором времени получить предупреждение от официантов. Чтобы избавить их от этой нужды, нам следовало бы преждевременно покинуть кафе. Возможно, нам тоже будет полезно сменить обстановку и подышать свежим воздухом. Я взял потерявшую хладнокровие Рамин за руку и потянул за собой. Такая маленькая ручка, такая же тёплая, как у любого другого человека, но пройдёт какое-то время, и больше никто не коснётся её. Только в этот момент, когда мы вырвались на холод, а единственным источником тепла стали наши сцепленные руки, я осознал, как одиноко, должно быть, Рамин. Ей суждено сойти с дистанции на полпути, пока все остальные продолжают свой путь, и даже их спины тут же скроются из взора. Вот так исчезнуть — очень печально… — Рамин, скажи мне, если всё это происходит по воле вашего опекуна, — пар рассеивался белым облаком, пока я говорил, — то у него должно быть решение. Он может всё изменить, как думаешь? Ты пробовала с ним поговорить? — Пробовала, и не раз. Вот только он того и добивался — лицезреть борьбу дефектных девушек за выживание. «Как жестоко», — в унисон пробормотали мы. Переглянулись — и подобие улыбки скользнуло по огрубевшим губам девочки. На её долю выпала слишком тяжёлая ноша, совсем не по плечам хрупкой девушке. Мне и не представить, каково ей было все эти годы осознавать, что от предпочтений какого-то незнакомца зависит её жизнь. Так несправедливо. — Может быть, ты и прав, — видимо, ощутимый холод довёл её разум до рабочего состояния, и мои слова наконец достигли её. — Но я не отменю все сказанные мной слова про тебя, Рас Альгети, и Арктур. Я не собираюсь бросать борьбу. Может, ужесточение условий остановит тебя от сближения с ней. — Поздно, Рамин. Тебе стоило поступить так намного раньше, если ты действительно хотела нашей разлуки. И уж точно не тебе говорить о честной борьбе. Выглядит так, будто ты поддавалась всё это время. Вот только зачем? — Просто я дура. Сам же знаешь, моего ума не хватает на разработку стратегий. — А ведь ты отличница… — Это не имеет отношения к взаимодействию с людьми. — И всё же немного имеет. Так непривычно говорить с ней. Переплетение наших голосов посреди пустой белоснежной дороги дарит странное ощущение чуда, будто я впервые по-настоящему с кем-то заговорил. Рыжие волосы Рамин, словно два танцующих огонька, растапливали стужу вокруг нас, возвращая миру жизнь и краски. Не будь их здесь, я был бы уверен, что мир черно-белый. — Понимаешь, я… — Тихий, но уверенный голос, печальный, но убеждённый взгляд. — Я не хотела опускаться до уровня нашего дяди. Его методы принуждения мне противны, и ради развлечения я никогда бы к ним не прибегнула. Я не хотела быть такой же бесчеловечной, как он. Вот только… Она уже не раз говорила, как дорога ей жизнь. Теперь же, окунувшись с головой в ненавистную ей жестокость, она всё равно потеряет всё. Какое отчаяние… — И как же ты собираешься продолжать свою борьбу? — Прилипну к тебе, точно репейник. Рамин улыбалась, и я поражался этим остаткам воли. — Ну а я не собираюсь бросать Арчи. — Мы уже не отступим, верно? — Удачи тебе. — И тебе. Пусть наши желания исполнятся. Это было бы лучшим новогодним чудом. Однако чудес не бывает, и мы это понимали. Белая тьма, окружавшая нас в тот зимний день, всё плотнее заполняла нас и внутри. На следующий день я собрал самые необходимые мне вещи и отправился к Арчи. Несмотря на напряжение, воцарившееся между нами, мы не могли бездействовать. Чтобы увеличить шансы на её выживание, я решил переехать к ней на новогодние праздники. К счастью, мои родители спокойно это восприняли, а Арчи не стала сопротивляться. — Так Рамин тебе всё рассказала? Девушка встретила меня в повседневной одежде с лицом человека, не спавшего всю ночь. Она даже не пыталась скрыть мешки под глазами косметикой, будто потеряла всякую мотивацию выглядеть передо мной безупречно. Было ли дело в том, что я ей безразличен, или в её шатком положении? — Постой, а она что тут делает? При виде рыжей девчонки за моей спиной Арчи округлила уставшие глаза и отступила на шаг назад. — Я же писал тебе, что она ко мне привязалась? Неужели не обратила внимания? — Ох, кажется, было что-то такое… Прости, я перенервничала и не осмыслила толком… Ничего страшного, пусть проходит. — Я думал, ты отнесёшься к этому более резко, — выразил я своё беспокойство. Вся энергия Арчи будто растерялась вместе со вчерашним снегом. На сердце ощущалась тяжесть, совершенно отличная от той, что нависла от раскрывшейся правды. Тем временем Рамин бесцеремонно разулась и молча прошла вглубь квартиры, видимо, уже знакомая с ней. — Что ж поделать? Я могу её понять. Раз ничто не способно разбить её надежды, мне остаётся лишь бороться ещё сильнее. Сейчас меня больше волнуют наши отношения. Поговорим наедине? Её блеклый взгляд скользнул в гостиную, где на диване уже развалилась незваная гостья. Они смотрели друг на друга пару секунд, пока Рамин не помахала рукой знаком «кыш». Возможно, я зря переживал, что они тут же накинутся друг на друга, точно кошка с собакой. Хотя они и не прекратили соперничества, что-то изменилось и борьба утихла. Однако эта тишина не успокаивала меня должным образом. Мы отошли в спальню Арчи. Стены глубокого синего цвета, светлая мебель, плотные бежевые шторы, закрывающие широкое окно, и несколько точечных светильников на потолке. Комната была не очень просторной, но за счёт минимализма в интерьере не выглядела загромождённой. Единственный привлекающий внимание декор — множество небольших ароматических свечей, расставленных то тут то там. На рабочем столе стояла маленькая вазочка с какими-то палочками, видимо, тоже что-то подобное. Как только мы вошли, Арчи зажгла одну из свечей зажигалкой из кармана и села на компьютерное кресло ко мне лицом. — Присаживайся на кровать. Я послушно следовал её указаниям, стараясь не выдавать своего беспокойства по поводу запаха, наполняющего пространство. Я одновременно слышал сладкие нотки ванили, карамели, каких-то трав, но за всем этим скрывался какой-то ужасно терпкий, противный запах, не дававший мне покоя. Что же это такое и почему Арчи, зная о нём, не избавляется от источника? Напряжение во мне только возрастало. — Не буду тянуть и сразу спрошу, — полушёпотом начала девушка, скрестив руки на груди. — Как много Рамин тебе рассказала? Сомневаешься ли ты в моей искренности? Я открыл было рот, чтобы тут же опровергнуть её предположение, но разум меня остановил. — Сомневаюсь настолько, насколько сомневаться естественно. — Это ещё как? — прыснула Арчи, не удивившись моему ответу. — Хотя только дурак на твоём месте продолжил бы наивно доверять мне. Её слова звучали по-дьявольски злобно и дерзко, но я чувствовал, что этот тон был напускным. Если она так боится потерять моё расположение, ещё не факт, что это из любви ко мне… — Было бы странно, если бы ты среди твоих мотивов не было желания выжить, но я хотел бы верить, что и я тебе не безразличен. Можешь честно рассказать, что было правдой, а что — нет? — В зависимости от моих слов изменится твоё решение? — Вряд ли. Я сказал это не с целью вытащить из Арчи правду — я действительно так считал. Если я буду честен, то и ей будет легче открыться. Девушка глубоко вздохнула и наконец ответила: — Когда мы впервые встретились, я ничего о тебе не знала. Я не притворялась и была собой — как и потом. Я никогда не пыталась выставить себя в лучшем свете. Но я не стану отрицать, что ты был для меня самым обычным прохожим до тех пор, пока не назвал своего имени. Только тогда я поняла, что ты тот самый, а значит, наша борьба началась. Начался обратный отсчёт. Я не могла с уверенностью сказать, что у меня было преимущество над остальными девочками, так что расслабляться было никак нельзя. В то же время… я понимала, что если я первая встретила тебя, то нельзя подавать виду, что ты особенный. Всё, что мне оставалось, — это вести себя с тобой, как со всеми остальными. Кажется, правда, Рамин провести не удалось. Она быстро смекнула, что к чему, а может, просто подслушала случайно наш разговор. Как бы там ни было, я старалась выдержать баланс и не спугнуть тебя, но постепенно узнавая тебя всё лучше и лучше, заметила, что ты не был плохим человеком. Я прониклась к тебе самой настоящей симпатией. Может, она была заложена во мне изначально, но я с уверенностью могу сказать, что мои чувства реальны. Кто бы что ни говорил, я ни на секунду не переставала видеть в тебе живого человека. Я правда люблю тебя. Я думал, от её слов мне полегчает. Однако тяжесть не торопилась уходить. Видимо, я всё же не сомневался в ней, а моё напряжение было связано с чем-то другим. — Ты же не откажешься от меня теперь? — В её глазах стояли слёзы. — Нет, конечно, нет. В любом случае я желаю, чтобы ты жила. — Я не про это. Ты… — Всё в порядке. Я тебя не разлюбил, — с мягкой улыбкой попытался я утешить Арчи. Наконец она улыбнулась и потянулась ко мне ослабшими руками. Только наши пальцы соприкоснулись, как девушка упала в мои объятия, и её тепло растеклось по моей груди. Я нежно гладил тёмные волосы, её лёгкие касания щекотали мою спину, и сладкий запах окружал наши тела. Спокойствие проникало под кожу, я наконец расслаблялся и вместе с тем новое чувство просыпалось внутри. Арчи подняла глаза на меня с надеждой, и сам не контролируя свои действия, я приблизил свои губы к её, и она ответила тем же. Наш поцелуй длился недолго, но ещё некоторое время мы молча сидели в объятиях. Тем не менее, становилось неловко, так что мы, раскрасневшись, отпрянули друг от друга. Ровно в этот момент я осознал, какую большую ошибку совершил. «За каждое прикосновение Раса Альгети к Арктур она будет получать новый физический недостаток». Глаза Арчи широко распахнулись, дрожащие руки потянулись к шее. Она раз за разом обхватывала горло и лицо, тщетно пытаясь что-то обнаружить, жадно заглатывала воздух, но желаемого не получала. Наконец её растерянный взгляд, полный ледяного ужаса, остановился на мне в поисках не столько спасения и утешения, сколько объяснения. Девушка непроизвольно схватила меня за плечо, а я, не успев среагировать, остался недвижим. Спокойствие вернулось к Арчи, а вместе с ним — гнев. — Что это значит?! — Э-это не я… это Рамин сделала… — едва смог выдавить я, проваливаясь в бездну отчаяния. Я предчувствовал разрушение всего. — Что именно она сказала? — заметив мой испуг, девушка понизила тон, но агрессию скрыть не получилось. — За каждое наше соприкосновение добавляется новый недуг… — Тогда почему он пропадает, когда я снова тебя касаюсь? Такого «немая» точно не произносила. Неужели изменила за моей спиной? Но какая польза ей от этого? Арчи схватывала всё на лету. Не дожидаясь, пока я приду в себя, она перехватила мою руку за запястье и рывком встала, подгоняя меня вновь и вновь. Мы выбежали из комнаты и через несколько секунд оказались лицом к лицу с виновницей происходящего. Рамин, такая же безэмоциональная, как при нашей первой встрече, уставилась на сестру снизу вверх, не торопясь покинуть диван. Наверняка она была готова к такому развитию событий. — Зачем? — сдавленно спросила жертва и сильнее сжала мою руку — до боли. — Так ведь ты станешь беспомощной калекой, — не поколебавшись ни секунды, чистым голосом произнесла рыжая девчонка. Она отодвинула от себя ноутбук и уселась поудобнее, словно мило беседовала о мелочах. — А ты ненавидишь зависеть от других. Так что вам лучше держаться подальше друг от друга. — Ты предлагаешь мне помереть?! — взорвалась Арчи и взметнула наши сцепленные руки вверх. — Эти твои случайные ограничения могут быть несовместимы с жизнью, ты в курсе? Только что я, чёрт возьми, лишилась возможности дышать, пока не касаюсь его! По-твоему я могу держаться от него подальше? Сразу с козырей!.. Не в силах сдержать эмоции, она выругалась и, вся раскрасневшаяся, помотала головой. Её хватка ослабевала, и я сам, казалось, терял рассудок в сложившейся ситуации. Повисла гнетущая тишина, пока Рамин, наконец, не открыла рот: — Прости, я не ожидала такого эффекта. — Так ты вернёшь всё, как было? Отмени уже эту чертовщину! — Я не могу… я уже сказала, что не отменю это правило. Я не в силах нарушать свои слова, помнишь? Я обещала, что лишусь жизни, если ещё хоть раз так сделаю. Прости. Арчи ненадолго замялась, но тут же собралась и уточнила: — Можно и не отменять, достаточно изменить или дополнить. — Всё это лишь игра слов. — Но разве не именно так всё и работает? Вся наша речь — одна большая игра слов. Рамин с сожалением покачала головой, чем вызвала лишь большее раздражение сестры: — Ты просто не хочешь рисковать, не так ли? Внутри меня тоже взыграл гнев от поведения рыжей девчонки, но я держал эмоции в себе. В любой компании должен быть хотя бы один здравомыслящий человек, и сейчас эту роль могу взять лишь я. Как ни посмотри, ситуация патовая. В текущих условиях единственное решение, которое приходит мне в голову, — это не отпускать Арчи. Наше последнее соприкосновение, которое продолжается до сих пор, пока не дало заметных последствий в виде ограничения. Можно предположить, что все новые недостатки, получаемые таким образом, обладают одним общим свойством: они аннигилируются при соприкосновении с другим человеком, как и ставшая уже привычной невозможность подниматься. Но ведь это странно! Мне казалось, что Рамин собственноручно определила неподъёмность именно так, но в этот раз ничего подобного она не говорила. Быть может, она дополнила свои слова между их первоначальной формулировкой и отказом отменять? Но всё то время мы были вместе и я вряд ли упустил бы такие важные слова. Сомневаюсь, что и у девчонки в голове было достаточно места для таких мыслей. Значит, высока вероятность, что не по её воле всё сложилось так. Два совпадения подряд? В это я тоже не поверю. Остаётся лишь один вариант. Здесь замешан кто-то ещё, кто имеет власть над законами Рамин. Опекун? Он где-то рядом и управляет ситуацией? Или же… — Арчи, можем мы отойти ненадолго? — нарушил я гнетущее молчание. Оставшись вновь наедине, я заглянул в мрачные глаза девушки и без долгих подходов задал свой вопрос: — Скажи, в детстве тоже все слова Рамин не имели силы, если ты касалась другого человека? Прямо как сейчас. Я поднял наши руки и мы вместе уставились на них, будто вот-вот на наших глазах должна произойти магия. Однако это были самые обычные кисти, переплетённые вместе. Некоторое время Арчи молчала в задумчивости. — Не могу точно сказать, — тихо произнесла она наконец. — В то время я практически ни с кем толком не общалась. Да и ребёнком я вряд ли бы заметила, что что-то меняется во время коротких касаний. Что ты хочешь этим сказать? Думаешь, у меня есть такой вот условный иммунитет? — Именно. Не бывает таких совпадений. Что-то подобное точно имеет место. Вопрос только в природе этого явления. Быть может, это воля вашего опекуна или твоя врождённая особенность, или старый закон Рамин… Я не знаю. Это и не так важно. Куда важнее понимать принципы, по которым работает вся эта схема. Понимаешь, о чём я? Она кивнула и сильнее сжала мою ладонь. Нежная улыбка коснулась её лица. — Спасибо. Мне стало спокойнее. Ты умеешь унять дрожь. Только вот что нам теперь делать? Я совершенно не имею представления… — Нам точно нельзя отпускать руки, — скаламбурил я и мы дружно улыбнулись. Но, как это обычно бывает, спокойствие длилось недолго. Оно змеем выскользнуло из комнаты, как только в проходе появилась виновница раздражений. — Вам только и остаётся, что отпустить руки навсегда, — заявила Рамин, словно герой дешёвого фильма. Я бы точно рассмеялся, если бы не тяжесть, повисшая в воздухе. — У вас никак не получится всю жизнь держаться за руки, не отпуская их ни на миг. Впрочем, есть отличное решение, и ты знаешь о нём лучше всех, Арчи. Они ведь в твоей спальне, да? Пальцы. Сначала мне показалось, что я неправильно расслышал. Какие ещё пальцы? Как они могут решить проблему? Нет, точно ослышался, думал я. Однако Арчи замерла, затаив дыхание, а рыжая девчонка демонстративно начала осматривать все углы и заглядывать во все ящики. Наконец, она просияла и опустилась на колени, прильнув щекой к полу. — Самое необходимое тебе должно быть доступно даже в худшей ситуации, верно? Куда же дотянется твоя рука, окажись ты прибитой к полу? Меня охватило запоздалое дурное предчувствие. Зачем же Рамин пытается вывести сестру из себя? Доводит до предела, чтобы та бросила всё? Разве она не собиралась вести тихую борьбу? Или это отчаяние так сказывается на её поведении? — На твоём месте я спрятала бы их здесь. Она подползла к напольному шкафу, зазор между которым и полом был спрятан небольшой дощечкой, и легким нажатием сдвинула её и убрала в сторону. С моей высоты не было видно, что скрывалось в тёмной щели, но Рамин горько ухмыльнулась и протянула руку вглубь. С тихим шорохом показался небольшой свёрток, и вместе с тем усилился гадкий запах, который я заметил ранее. Я невольно опустился на колени рядом с гостьей, чтобы утолить свои опасения и интерес. Арчи вынуждена была повторить за мной, хотя опустошение и разочарование не сходили с её лица. Однако она не пыталась остановить девушку, а на мой обеспокоенный взгляд лишь отвела взгляд. С такого расстояния сложно было не уловить дрожь рук Рамин и нежелание, сопровождавшее каждое её движение. Слой за слоем отходили от спрятанного предмета, пока наконец не показались они. Пальцы. Тонкие, худощавые, сухие и неестественного цвета, но точно человеческие пальцы, с которых сыпалась какая-то тёмная пыль. Я не мог даже предположить, как долго они существуют. Месяц? Год? Несколько лет? Если это и подделка, то очень реалистичная. Откуда они у Арчи? Я с трудом встретился глазами с хозяйкой комнаты. Она тяжело вздохнула и принялась смиренно объяснять: — Я живу одна. Бывают случаи, когда мой недостаток загоняет меня в ловушку, из которой самостоятельно я выбраться не могу и позвать на помощь тоже. На такой случай дядя передал мне мумифицированную руку — даже знать не хочу, каким образом он её раздобыл. Я, конечно, сначала отказалась: уж слишком она жуткая. И всё же одной справляться со всем просто невозможно, так что я вынуждена была принять этот дар. Я согласилась с условием. От руки взяла только все пальцы: они меньше, их легче прятать под одеждой или в руке. С их помощью я могла бы даже забыть о своём недостатке раз и навсегда. Однако мне не хватило выдержки касаться каждый раз мёртвой кожи. Кроме того, от влаги их состояние портилось, появился резкий запах, они начали разваливаться. Сейчас я стараюсь пользоваться ими как можно реже, а выбросить их всё ещё не могу… — Ты могла бы попросить дядю о замене, — вклинилась Рамин в рассказ, на что получила презрительный взгляд. — Окей, с этим всё понятно, — поторопился я закрыть тему. — С ними действительно можно избежать последствий прикосновений ко мне. Вот только… стоп, Рамин, ты помогаешь нам что ли? Я думал, она снова пыталась разрушить наши взаимоотношения, но это больше похоже на ответ, как жить дальше с текущей проблемой. — Это моё извинение, — призналась, немного смутившись, девчонка. — Хотя вы в любом случае догадались бы до этого сами. Арчи ведь не дурочка, чтоб скрывать от тебя готовое решение. — И почему с тобой так тяжело общаться? — вздохнули мы дружно. Всё оказалось не так плохо, как я думал, но оставалось одно «но»: — Они ведь не выдержат сорок лет такой эксплуатации? — заметил я. Судя по услышанному, этими пальцами пользовались от силы три года, а они уже в плачевном состоянии. — Им нужно будет регулярно искать замену. Даже если опекун этим займётся, мне не хочется представлять, откуда он их возьмёт. А если он ещё и откажется помогать с этим… — Ты не пойдёшь на убийство ради любимой? — удивилась рыжая. — Нет, конечно! — прикрикнул я, и та втянула шею в плечи. — Даже в качестве самозащиты? — поддела Арчи. — Убивать необязательно! Эта компания точно не способна на длительные серьёзные разговоры. Впрочем, мне даже стало легче. — Давайте уже уберём их подальше, я не могу на это смотреть, — предложил я и осторожно завернул четыре пальца в свёрток не без помощи девчонок. Это может показаться удивительным, но девочки не так уж плохо ладили. Моментами в них просыпалась ностальгия, старые чувства поднимались на поверхность, и казалось, что они вернулись в прежние времена, когда во всём их маленьком мире не было никого ближе друг друга. Как только одна из них осознавала, что это лёгкое общение осталось далеко в прошлом и более невозможно, она поникала, а сестра, заметив это изменение, вспоминала о действительности, и привычное напряжение возвращалось. Я каждый раз думал, что им незачем так себя ограничивать, что в последние совместные дни они могли бы окунуться в иллюзии и отпустить все свои тревоги. Однако снег, туманящий им взор, неотвратимо таял, касаясь кожи. Как самые безответственные студенты, под Новый год мы ни разу не открыли конспекты и методички. Вместо этого мы пересматривали старые комедии и боевики, тратили последние деньги на доставку пиццы, играли в настолки и залипали на дурацкие идеи для праздничной атмосферы в доме. Поставили облезлую ёлочку и украсили всем, что попалось под руку: бумажной гирляндой, розами из салфеток, криво летающими самолётиками с пафосными названиями, вырезанными из коробки из-под пиццы звёздочками. Это больше походило на гору мусора, чем игрушки, но от этого мы только больше смеялись. Мы решили, что новогодний стол должен быть заполнен блюдами, приготовленными собственноручно. Последний день года мы не покидали тесной кухни, которая с каждым часом терпела всё больший хаос. Чего только мы ни пытались приготовить: от простых канапе до торта. Поначалу всё шло неплохо, но потом у Рамин возникла странная идея, и она добавляла буквально во всё мандарины. Иногда к месту, иногда — в суп. Её невозможно было остановить: маленькая и юркая, девочка ловко возникала словно из ниоткуда и тут же испарялась. Как бы ни пыталась Арчи исправить ситуацию, сделанного не воротишь, и в итоге мы тревожно-осторожно пробовали есть то, что получилось. Могло показаться, что всё не так плохо и блюдо съедобно, но с каждой новой ложкой, отправленной в рот, это ощущение трескалось, словно первые заледеневшие осенью лужи. Рамин было всё равно — она и не думала прикасаться к испорченной ею же еде, вместо этого поедая свежие мандарины на диване. Пожалуй, единственное, что у нас нормально получилось, — это торт. Пусть бисквит и не поднялся, но фрукты и сметанный крем сложно было испортить — они обладали всё тем же ненадоедающим вкусом. Мы совершенно не вспоминали о том, по какой причине собрались вместе в эти дни. Мы отсчитывали последнюю минуту уходящего года, и на слове «три» из трёх голосов прозвучали только два. Не успев осознать произошедшего, под звон колоколов и праздничную музыку, с бокалами игристого в руках мы смотрели на разбитое стекло и быстро впитывающуюся в скатерть жидкость. На тарелке осталась только внушительная гора мандариновой кожуры. Арчи не проронила ни слезинки. Я был уверен, что ей приходится нелегко, но, видимо, что-то перекрыло путь эмоциям. Девушка стояла с отсутствующим выражением лица и переводила взгляд то на пустующее место Рамин, то на телевизор с новогодней программой — только не на меня. Я никак не мог принять случившееся и, может быть, поэтому не чувствовал печали. Всё произошло слишком быстро. Наконец, Арчи взяла салфетки со снежинками и принялась вытирать пролитое шампанское. Она собрала весь мусор с тарелки сестры и выбросила. Мы вместе убрали со стола всё остальное. Всё это время мы не размыкали рук. — Спасибо, что помог, — тихо промолвила девушка и поправила выбившуюся прядь волос. — Хочешь ещё немного посидеть или пойдём спать? Во мне не осталось никаких сил, но и сна ни в одном глазу. Я был совершенно растерян и ничего не ответил. — В детстве у нас была традиция петь караоке первого января, — внезапно улыбнулась Арчи. — Технически уже первое января, так что я бы хотела немного… — У меня нет слуха, но я с радостью послушаю тебя, — согласился я, наполняясь какой-то нежностью. — Только не ожидай многого. Однако она пела довольно хорошо. Пусть её голос не был гибок, но опыта хватало, чтобы любая песня звучала по-своему очаровательно. Казалось, мы снова повеселели, но почему-то мрак продолжал окутывать нас со всех сторон, подбираясь всё ближе и ближе. Меня охватила иллюзия, будто мы стоим посреди дремучего леса и дрожащими от холода руками пытаемся защитить последний огонёк от безжалостного ветра, а вокруг нас уже десятки горящих звериных глаз. Стоит свету погаснуть — и нас поглотит стая волков, оставив только кровавый след на влажной земле. Наша надежда дрогнула, извиваясь и теряя силу, и Арчи уже не попадала в ритм. Заглатывая рыдания через строчку, она уже не сдерживала слёзы, но продолжала петь, пока не затихла музыка. И хоть новая песня уже началась, строки пролетали, обделённые голоса. Арчи прижалась ко мне, до боли сжимая мои плечи, и я чувствовал горячую влагу на своей груди. Мы вместе отпустили Рамин и всех тех, кого я не успел узнать. Проснулись мы только в полдень. Первым открыл глаза я и тогда же осознал, что не касаюсь своей подруги. Однако она мирно спала с опухшими веками, точно обычная девушка. Я сразу понял, что произошло. Та рыжая дура, до самого конца упиравшаяся и не желавшая отступать, смирилась со своей участью и распрощалась со своей жизнью раньше времени. Теперь с Арчи сняты все оковы и мы можем жить простой жизнью. Я встал, заглянул под шкаф и взял все те уродливые пальцы. Теперь им здесь не место. На кухне царил бардак, хотя стол и был перетащен в гостиную, отчего места стало больше. Мою голову занимали самые разные мысли, пока я убирался в квартире. Я обдумывал всё произошедшее и искал прорехи, которые мог не заметить ранее. Я чувствовал, что что-то упускаю. Наконец, я нашёл в своей памяти недостающий элемент пазла. Даже не так. Этот элемент пазла не был необходим, более того, я пытался его отвергнуть, но невозможно было отрицать, что без него картина останется неполной навсегда. Пока что… я не хотел прикасаться к нему. Сейчас у меня нет сил и желания браться за него. Однако миру всё равно на мои внутренние метания. Жестокое для меня совпадение — ровно в этот момент мне позвонили. Незнакомый номер, который раньше я бы просто проигнорировал, именно сейчас вызывал во мне дурное, но ясное предчувствие. Я был уверен, что это он. Каким бы способом он ни раздобыл мои контакты, факт остаётся фактом: ему есть, что мне сказать. Вечно бежать я не мог, так что решил расправиться с неприятностью раз и навсегда. — Слушаю вас. — Рад приветствовать вас, Альфа Геркулеса. Голос принадлежал мужчине примерно тридцати лет, был чист и глубок, точно голос актёра, — совсем не то, что я представлял себе, готовясь к этой встрече. Казалось, это существо совсем не старело и пребывало в нашей действительности не человеком, а явлением. Моя голова опустела, и я не нашёл, что сказать. — Надеюсь, я не помешал вам? — обеспокоенно продолжал незнакомец. Я торопливо отверг его сомнения. — Тогда я хотел бы передать вам важную весть… касательно текущего положения дел. Вы понимаете, о чём я веду речь? — Да, кажется, да. Про Арчи и остальных? — Вы мыслите в верном направлении. Думаю, уже нет смысла упоминать, что борьба моих героинь завершена. Передайте мои искренние поздравления Альфе Волопаса, Арктур. Она славно постаралась. Я бы и сам не прочь изъясниться перед ней лично, но — увы — она игнорирует меня уже несколько лет. К счастью, Альфа Цефея согласилась быть посредником между нами. Видимо, он говорил про Рамин. — Давайте ближе к делу, — предложил я, несколько раздражённый его пространной речью. Из слов девчонок у меня сложилось впечатление, что их дядя немногословен. — Вы куда-то торопитесь? — его уверенный тон сменился удивлённым. — Мы могли бы перенести нашу беседу на удобное вам время. — Нет, в этом нет необходимости. Давайте не отходить от темы. Что вы хотели мне передать? — Сначала уточню. Насколько мне известно, Альдерамин была рядом с вами, когда вышла из игры. Она самовольно отказалась от участия? — Да, если я ничего не путаю. — Благодарен вам. Я и представить не мог, что история примет такой оборот. Какое поразительное развитие событий, вам так не кажется? Его голос дрожал от восхищения, и меня пугала столь бурная реакция. Он точно псих. — Да, да, — нехотя буркнул я. — Неужели вам настолько безразличны чувства ваших подопечных? Вы называете это игрой, но ни одному «игроку» весело не было. — Почему же? Мне очень весело, а ведь я просто ведущий. Вы смотрите на происходящее слишком серьёзно. Как думаете, насколько близок взгляд моих героинь на жизнь к вашему? Быть может, они мыслят в точности, как я? — Здесь вы глубоко заблуждаетесь. Я общался с Арчи и Рамин достаточно, чтобы с уверенностью заявить, что ничего подобного в их головах нет. Вы просто издеваетесь над ними, совершенно не замечая, насколько им тяжело. — Пусть будет по-вашему, Рас Альгети. Это не так важно. Я узнал, что хотел, и пришло время долгожданной награды. Вы готовы, мой дорогой друг? Меня перекашивало от каждой фразы этого неадекватного человека. Каждое его слово было пропитано таким концентрированным садизмом и высокомерием, что я готов был сбросить звонок в любой момент. — Говорите уже. — Мне нравится ваша наивность. Одно из моих любимых человеческих качеств. Наивные люди всегда совершают именно те ошибки, которые я от них жду. Куда сложнее справляться со скептиками. Их действия порой так непредсказуемы… впрочем, это «порой» случается нечасто. Тяжелее всего контролировать тех, в ком равная доля наивности и скептицизма, не думаете? — Вы плохо меня знаете. — Вот мы и подобрались к вишенке на торте. Моя любимая часть каждого такого представления. Сколько ни наблюдаю за чужими постановками, за своими, а каждый раз сердце бьётся, как бешеное. Рас Альгети, моя милая Альфа Геркулеса, за всё прошедшее время не усомнились ли вы в собственной природе? Ваше уникальное имя даровано вам родителями, или же мной ради красивого сочетания? Вы стали центром этой истории по чистой случайности или же по сценарию, заранее прописанному мной? Насколько реальны ваше прошлое, ваша семья и ваш характер? Живой ли вы человек или слеплены мной из той же глины, что и мои героини? Мне было невыносимо подвергать сомнению всю свою жизнь, но с каждым словом мужчины зеркало, отражавшее меня, дробилось на всё более мелкие осколки. Что же получается? Я ничем не отличаюсь от Арчи и Рамин? Где же в моей истории правда, а где вымысел? Кто же я в конце концов? — Расси? Я машинально сбросил вызов и отложил телефон в сторону. В голове прояснилось, и я увидел Арчи, стоявшую в проходе. Она с осторожностью приблизилась ко мне и спросила: — С кем говорил? Я разрывался между правдой и ложью, но в итоге вздохнул и ответил честно: — Ваш опекун. Некоторое время девушка молча стояла, затаив дыхание. Собрав мысли воедино, она тихо продолжила: — И что он тебе сказал? Ты поэтому такой бледный? — Неужели правда так заметно? — Совсем как мертвец. — А мне всегда говорили, что лицо невыразительное досталось. — Ну так?.. Я кратко рассказал, что ввело меня в такое состояние, на что Арчи мягко улыбнулась и рассмеялась. — Велика ли разница? Я ведь такая же. Или тебя беспокоит, что нет и не было на свете женщины, родившей меня? — А пупок у тебя есть? — Хочешь посмотреть? Девушка стояла в ночнушке до колен, взявшись за подол и приподняв его. Я быстро отверг её предложение, несколько смутившись, и успокоился. Недавняя тревога сошла на нет. — Я давно не чувствовала себя такой свободной. Она покружилась на месте и несколько раз подпрыгнула. Печальная улыбка не сходила с её лица. Она ничего не спрашивала и ничего не уточняла. Поняла и без моих слов. Я думал о том, что даже если мои родители мне не родные, я рад, что вырос с ними. Действительно, велика ли разница, какой я природы? Это не отменяет прошлого, которое сделало меня тем, кто я есть. Не отменяет моей личности и моих чувств к окружающим. Не отменяет и того, что каждому человеку отмерено своё время. Я не фаталист, но ведь нет гарантии, что все люди доживут до старости. Умру я от несчастного случая, болезни или решения какого-то сомнительного мужчины — факт смерти останется фактом. Что толку беспокоиться об этом? — Надеюсь, он больше не позвонит, — высказал я, расслабляясь. — Его речи так утомили меня. — А девочки любили слушать его в детстве. — Я бы лично на такое не пошёл. А он вообще стареет или нет? Звучит очень молодо. — Может, он бессмертен? Вот и развлекается как может. Я бы поверила. — Жуткий тип. — Не то слово. Мы болтали обо всём подряд, словно ничего страшного не произошло. Впереди нас ждала самая обычная жизнь. В голову вернулись мысли о предстоящей сессии, о том, как отреагируют на мои выходки родители и как бы познакомить их с Арчи. Вернулись обычные будни. Пусть не без неловкостей, мелких ссор и недомолвок, мы с Арчи оставались вместе. Всё шло своим чередом. Я думал, что уже ничто не способно меня удивить, что знаю мир вдоль и поперёк. В самом деле, громкие новости не вызывали во мне никакой реакции. Я только думал: «вот как» и пролистывал новостную ленту дальше. Но кое-что во мне изменилось. Теперь я знал, что есть ещё много мне неизвестного, и искать это надо в людях, меня окружающих. В каждом таком человеке скрыта небольшая личная история, нигде не оглашённая, и именно в них порой встречаются настоящие чудеса. Я общался со многими людьми, узнавал новое, интригующее, волнующее, поражающее, смеялся и сочувствовал. Однажды все эти маленькие простые жизни окажутся утерянными во времени, но даже так для меня они останутся мировыми шедеврами. Конец