Мальчики тоже плачут

Один из самых ненавистных уроков — физика. Ну кто может понимать эти чёртовы темы? Хоть и этот предмет вела молодая девушка, которой на не сдающих учеников физику было плевать с высокой колокольни, я всё равно чувствовал себя неуютно на этом предмете. Рисование в тетради — вот, что приносило мне удовольствие на всех уроках. Но каждый одноклассник пускал колкость в мою сторону, насмехаясь над "убогими каракулями". Я уже привык быть объектом ненависти для моих одноклассников и каждое слово принимал не так близко к сердцу, как это было в средних классах. А сейчас что? Десятый класс, чёрт возьми! Я уже давно познал всю жестокость этого мира... Ммм... С восьмого класса? В тот ужасный день меня впервые избили в школьном туалете за радужный значок ЛГБТ на чёрном рюкзаке. Тогда казалась, что глаза станут серыми из-за слёз, пролитых в тот день. Но дома, когда я видел брата, я сразу же брал волю в кулак и натягивал улыбку. Ильяс сможет за меня заступиться, но тогда одноклассники явно и места мокрого не оставят после меня. Со свету сожгут. — эй, Гаязов, ты опять рисуешь?— усмехнулся мой сосед по парте Никита Усменский. Тот самый задира из американских фильмов, по которому девчонки в три ручья текут. — не твоё дело, Усменский.— я быстро прикрыл тетрадь, дабы одноклассник не видел мои творения. Знаю, что потом ручкой перечёркнуто будет, а ведь рисунок и правда красивый вышел! Никита никогда не получал такие слова в свой адрес. Он привык, что все его боятся и никогда не перечат, а тут Гаязов голос обрёл, смелости набрался. — чё ты пропищал, щенок? По морде давно не получал?— выплюнул тот, и, выхватив тетрадку из моих рук, открыл нужную страницу и тут же заулыбался. Я понял, что он видит то, из-за чего у меня явно появится новый синяк. Два целующихся парня, ярко обведённые чёрной ручкой. Физичка тетради никогда не проверяет, тогда зачем заморачиваться? — себя рисуешь, Гаязов? А это кто? Брат твой небось, да?— он громко засмеялся, притягивая к нашей парте противные взгляды одноклассников. Из кармана он достал телефон и быстро сфотографировал мой рисунок. Проблемы будут после школы. — на этот раз выдирать не буду, уж слишком красиво вышло. Я крепко сжал зубы до противного скрипа. Вот падла ведь, распечатает это всё и всем покажет, что вся школа будет смешки пускать. Прозвенел звонок с урока, заставивший меня подпрыгнуть от неожиданности громкого звука. Анастасия Сергеевна (учительница физики) поблагодарила наш класс за урок и быстро вышла из кабинета. В столовку небось. Скинув свои вещи в рюкзак, я быстро пошёл к выходу из кабинета, но дорогу мне перегородила девушка Никиты — Алёна Миляева. Стервозная баба, ей подходит статус "королева школы", ведь все её боялись из-за парня. — Тимурка, с тобой поговорить хотят,— милым голоском прощебетала она, ехидно улыбаясь. Машинально переведя взгляд в сторону, я заметил Никиту и его компашку, собравшиеся около нашей последней парты и сверлили меня недоброжелательными взглядами. Я сразу понял: будут бить. Но к этому я давно привык, поэтому гордо задрав подбородок, я подошёл к ним. Делал вид, что не боюсь совсем, хоть кровь стыла в жилах. Внутренне было до смерти страшно. — мне не понравился твой базар на уроке, пояснишь?— засмеялся Никита, схватив меня за шиворот белой рубашки. — я упырям не поясняю.— ответил я, но только потом уже пожалел. Кулак врезался мне прямо в скулу, так, что из хватки Усменского я повалился на пол, громко кашляя. Боль тут же дала о себе знать. На глаза проступили горячие слёзы, которые я так не любил показывать окружению. Узнают, что я слабый, издеваться будут ещё сильнее. — извинись.— велел один из дружков Усменского, который стоял ближе всего ко мне. — пошёл к чёрту.— прошептал я, держась за место удара, едва не вслипывая от боли. Но я вновь пожалел о своих словах. Теперь уже друг Никиты решил вставить свои пять копеек в наши разборки: со всей силы ударил меня ногой по животу, заставив меня согнуться пополам на полу. В глазах потемнело. Было такое чувство, что боль поглотит моё сознание и я тупо отключусь, под громкие смешки одноклассников. — развлекайся тут, Тим. Не забывай, что нам сейчас на географию, а то мозги совсем варить перестали.— с этими словами довольная компашка вышла из кабинета вместе с остальным одноклассниками. Я остался один в кабинете физики. Всё тело болело до ужаса, а ведь это только второй урок. Что будет дальше — не знает ни кто. Кое как поднявшись на ноги, я хромая, поплёлся к выходу из кабинета, где как ни к стати появилась Анастасия Сергеевна, с удивлением оглядывая меня. — Гаязов, кто это тебя так?..— спросила она, с явным ужасом на лице. — споткнулся и о край парты ударился. Всё нормально, правда!— какая горькая ложь сорвалась с моих уст. Я был уверен, что физичка не поверит этой байке и потребует нормальных объяснений. — да как нормально? У тебя половина лица в крови! Давай к медсестре иди, вдруг сотрясение? Прикоснувшись дрожащей рукой к правой стороне лица, я ощутил противную жидкость, которая уже была размазана по руке и лицу. — хорошо. Спасибо.— полушёпотом ответил я, сам не понимая за что поблагодарил её. Медсестры в кабинете не оказалось, поэтому пришлось беседовать с охранником, дабы тот отпустил меня по уважительной причине. Увидев моё состояние, он конечно удивился и без вопросов отпустил меня с уроков. И только сейчас я вдруг задумался: "а почему из за обычного удара кулаком столько крови?". Пообещав себе, что узнаю это позже, я переодел обувь и перекинув рюкзак через плечо, вышел со школы. Как я буду проходить мимо людей с окровавленным лицом я понятия не имел. Будет слишком много вопросов, не дай бог ещё полицию вызовут, чего мне совсем не хотелось. Перед родными проскользнуть будет гораздо легче: быстро пробегу в ванную комнату и умоюсь там. Тут же я снова задумался: "почему я не умылся в школьном туалете? Идиот!" Пришлось идти по более длинной дороге, где люди ходят крайне редко, но часто можно встретить курящих семиклассников, которым до тебя будет абсолютно всё равно. Тут-то и можно незаметно пройтись.

***

Придя домой, я прислушался к посторонним звукам: ни кто не спит, а это в десяток раз усложняет мне задачу. — ма, я дома — крикнул я и торопливым шагом направился в ванную комнату. Но дорогу мне перегородил мой старший брат, разглядывая меня, словно зверушку в зоопарке. — что с тобой?— спросил Ильяс, слегка нахмурившись.— пошли в ванную. Ничего ему не ответив, я, понурив голову зашёл в ванную комнату. Кровь с лица Ильяс запретил мне смывать самостоятельно, он ведь в меде учится, сам знает, как лучше. А я и не возражал, не хотел вызвать гнев ещё у Ильяса, хоть он никогда и не злился на меня. — почему у тебя под глазом такой глубокий порез?— задал вопрос Ильяс, когда смыл всю кровь. Порез? Посмотрев в зеркало, я мгновенно поверил брату. Порез действительно был, не большой конечно, но достаточно глубокий. — упал и ударился об угол парты.— по той же старой схеме ответил я, рассматривая дырочку под моим глазом, от куда продолжала сочиться кровь. Судя по взгляду брата, он не поверил ни одному моему слову. Конечно, в такую легенду поверит только тот, которому всё равно на человека. Например физичка, у которой репутация среди учителей и школьников и так хромала. — ясно... Иди ешь, я в магазин.— решительно сказал он и подошёл к двери.— а! Рану перекисью обработай. С этими словами он вышел. Дождавшись звука закрывающейся входной двери, я принялся искать перекись.

***

Дверь в кабинет директора нараспашку открылась и громко захлопнулась, заставив мужчину в дорогом костюме слегка подпрыгнуть от неожиданности. — что произошло с Тимуром Гаязовым?— спросил Ильяс, вошедший в кабинет и облокотился руками об стол, возвышаясь над мужчиной средних лет. — во-первых, здравствуйте, а во-вторых, кем вы ему приходитесь?— спросил мужчина, сложив руки на стол и сцепив их в замок. Ильяс сел на стул, обделанный искусственной кожей красивого тёмно-серого цвета. — старший брат.— ответил тот, и немного подумая, добавил: — Ильяс Гаязов, прихожусь для ученика вашей школы старшим братом. Недавно произошёл инцидент: сегодня Тимур пришёл с окровавленной половиной лица. Извините меня конечно, но то, что он ударился об парту мне совсем не верится. Губы директора превратились в тонкую линию, пока он слушал рассказ старшего Гаязова. — я, вам, конечно сочувствую, что у вас произошли такие проблемы, но что вы хотите от меня? Мальчики в таком возрасте активные, небось по классу носился, споткнулся и упал. Такие случаи, увы, частые. — нет, вы совсем меня не поняли. Если вы мне покажите записи с камер, то мы с вами разойдёмся мирно. Ну или же мне придётся вызвать полицию, и репутация вашей школы подорвётся...— пролепетал Ильяс, серьёзным видом глядя на директора. Шантажировать он умел, и очень хорошо. Серьёзный взгляд мужчины сразу стал напуганным: испортить репутацию учебного заведения совсем не входило в его планы. Медленно кивнув, он открыл ноутбук и быстро переключаясь между программами, включил какое-то приложение. — какой урок был у Гаязова? — физика в двести тринадцатом кабинете. Мужчина кивнул и быстро переключился на камеру в кабинете физики. Отмотав на полчаса назад, оба начали внимательно смотреть записи. Урок окончился, учитель вышла из кабинета. Избиение Тимура. Обоим стало ясно, что парта здесь совсем не при чём. — буллинг...— прошептал Ильяс, у которого желваки заходили на лице. Он не мог нормально смотреть на то, как его младшего брата обижают. — сегодня я вызову родителей Усменского, если понадобитесь вы, то я вас оповещу.— отрезал мужчина. Попрощавшись, Ильяс вышел из кабинета и пошёл домой, поговорить с младшим братом. А разговор обещал быть долгим.

***

Я сидел в кровати и переписывался с друзьями из другого города. Ильяса нет уже долго, что заставляло меня переживать. Вдруг что произошло? — Тимур, какого чёрта?— ворвался в комнату Ильяс. Слегка отдышавшись он сел рядом со мной. — только тебя вспоминал, не поверишь,— усмехнулся я.— а теперь объясни, при чём тут чёрт? Я старался максимально хорошо пошутить, дабы разрядить гнетущую обстановку, но брат странно на меня покосился. — почему ты сразу не сказал, что тебя ударили? Почему ты не рассказывал о том, как к тебе относятся одноклассники? Почему я узнаю об этом только при помощи шантажа? Кажется, что моё сердце мгновенно остановилось. Он ходил в школу? Но зачем? — погоди... Каким шантажом? Ты зачем туда ходил?— спросил я, сжимая руки в кулаки. Я всегда так делаю, когда нервничаю. — не уходи от вопроса.— сказал Ильяс очень серьёзным голосом. Тут же я словно забыл как говорить. Я испытывал страх перед братом. Почему не говорил ему? Да стыдно мне было, чёрт возьми! Почему десятиклассник не может постоять за себя? Потому что слабый. Тоже самое я и сказал Ильясу. Эмоции на его лице было не передать словами, так как они сменялись со скоростью света. — не нужно было бояться и сразу рассказывать мне, Тим, я бы никогда не осудил тебя за твою ориентацию и за буллинг — Ильяс крепко обнял меня и поцеловал в макушку. Так тепло на душе мне практически никогда не было. Слёзы сами полились из моих глаз, за все те года боли и страданий. Мне нужно было то самое плечо, на котором можно было излить все свою эмоции. Он ничего не говорил, лишь гладил меня по волосам и ждал, когда я успокоюсь. Он — самый лучший человек в моей жизни, которого я люблю всем сердцем. Раньше я этого не замечал, но кажется, я люблю его. И не как брата.

...

Родителей Никиты Усменского и правда вызвали в школу. Как говорят, там был большой скандал. Сначала с директором, а потом и с Никитой. Миляеву, как соучастницу, тоже вызвали. Как по итогу, Никиту исключили из школы и поставили на учёт в полицию. Оказалось, что рана была глубокая из-за кольца самообороны с острым шипом, которое, кстати, тоже изъяли в полиции, как улику. Миляевой же повезло куда больше, чем её парню: поставили на школьный учёт. А я? Меня перевели на домашнее обучение из-за положения в школе, ведь не факт, что одноклассники перестанут меня травить. Ильяс о моих чувствах так и не знает, но я уверен, что он тоже любит меня. Я надеюсь на это...