Ворона и Дракон

— Голтард, — произнёс дракон, в его голосе смешались удивление с недоумением. — Ты как здесь оказался? — А ты как? — рыжий мужчина рассмеялся, выходя из-за кустов. — И откуда такая разруха? — Не знаю, — ответил Адамай, оглядывая поваленные деревья. — Что-то явно здесь произошло. — Похоже на то. — А что ты делаешь в наших краях? — Да вот, решил повидать старых друзей, — Голтард подмигнул. — И, как оказалось, прибыл как раз вовремя. Лейлин, до этого молча наблюдавшая за встречей, шагнула вперёд. Она чувствовала, что за этими словами скрывается нечто большее. Голтард, заметив её, улыбнулся. — А это кто у нас? Новая соратница? — спросил он, обращаясь к Адамаю. — Лейлин, — представил её дракон. — А это Голтард. Он… старый друг. — Приятно познакомиться, — вежливо кивнула Лейлин, продолжая изучать его. В его глазах сквозила какая-то хитрая искорка, которая выдавала в нём не просто случайного гостя. — Взаимно, — ответил Голтард, его взгляд задержался на ней чуть дольше, чем требовала вежливость. — Хорошо летаешь, девочка. Видел твои трюки. — "Он видел нашу игру?" — подумала Лейлин, слегка покраснев. Этот рыжеволосый мужчина явно обладал необычным даром наблюдения. — Откуда ты знаешь? — насторожилась Лейлин, её пальцы инстинктивно сжались. — Я многое вижу, — ответил Голтард, его улыбка стала ещё шире, но в глазах всё ещё таилась хитрость. — И многое знаю. И похоже, тут прошёлся не просто зверь. Адамай напрягся, услышав слова иопа. Он тоже чувствовал, что атмосфера вокруг изменилась, стала давящей и тревожной. Он взглянул на Лейлин, её лицо выражало смесь любопытства и опасения. — Ты знаешь, что это? — спросил Адамай, обращаясь к Голтарду. — Можешь помочь нам разобраться? — Я здесь для этого, — Голтард кивнул, его взгляд стал серьёзнее. — И знаю чьих это рук дело. Совсем недавно из заточения вырвался демон шушу. Я шёл по его следу и они привели меня сюда. — Что это за демон? - спросила Лейлин. — Этот шушу, он ищет сильного носителя, может проникать в сознании людей и мучить их самыми не приятными и болезненными воспоминаниями, — пояснил Иоп. — До тех пор пока носитель не сломается. — Похоже, у нас появились проблемы, — мрачно произнес Адамай, взгляд его обратился к Голтарду. — Этот шушу. Если он ищет носителя, то он может быть опасен для многих. — Именно, — подтвердил Голтард, его лицо омрачилось. — Его сила в том, чтобы вывести жертву из равновесия, погрузить в саморазрушение. Пока что его следы ведут сюда, но он может перемещаться. Лейлин почувствовала, как холодок пробежал по спине. Такая сила, что способна ломать сознание, была куда страшнее любой физической угрозы. Неожиданно в голове что-то щелкнуло, будто искра тревоги. Заострённые уши уловили движение. — Я слышу что-то... - резко произнесла кроуманка. — Оно приближается к нам. Земля под ногами вздрогнула, деревья роняли свою зелень, а птичьи стаи, встревоженные, улетели вдаль. В небе, словно чёрная молния, метнулось что-то враждебное, в высоком, хищном прыжке. С грохотом оно обрушилось перед ними, взметнув облако пыли, что окутало всё вокруг. Когда вихрь осел, пред ними предстал гигантский шушу, похожий на четвероногого зверя, но с пастью, усыпанной острыми, как бритва, зубами, и двумя парами горящих глаз. — Широку, наконец-то ты явился, — пророкотал Голтард своим обычным, невозмутимым тоном. — Вижу, подрос. Но на сегодня хватит, наигрался. Пора возвращаться… — Возвращаться? — шушу взорвался злорадным, утробным смехом. — Никчёмный червь, думаешь, до твоего жалкого приказа мне есть дело? Я лишь начал вкушать настоящую жизнь. Широку вихрем устремился к деревне, пронзая лесную чащу, словно черная молния, несущая смерть. Лейлин замерла, ошарашенно глядя ему вслед. — Он направляется в деревню! — выдохнула она. — Мы не должны позволить ему приблизиться к жителям! — взревел Адамай, пламя уже клокотало в его горле. — Я его опережу! — Лейлин рванулась вперед, ее крылья лишь мелькнули в небе. — Лейлин, стой! — Адамай попытался остановить ее, но девушка уже растворилась в воздухе. Дракон раздраженно проворчал и помчался следом. — Вот же упрямая девица… В кого она такая? — Твоя подружка весьма строптивая, — бросил Голтард, следуя за Адамаем. — Она всегда такая? — Она не моя подружка, — возразил Ад, которому было не до шуток. Широку уже настигал деревню. Воздух наполнился запахом озоновой грозы и гнилостным благоуханием кошмаров. На самой окраине, у колодца, в безмятежной тишине стояли дедушка и внук, держа в руках ведра с только что собранными яблоками. — Смотри, дедушка, какой урожай нынче, — проговорил мальчик. — Охохо, и не говори, внучок, в этом году мы постарались вырастить их как следует. Старик, совершенно не замечая подкравшейся опасности, и не видя демона, стоявшего за его спиной, продолжал любоваться плодами своего труда. Широку, словно игла, пронзил пространство, и вонзился в спину старика. Мужчина застонал от невыносимой боли, его тело изогнулось в немыслимых конвульсиях, а затем обмякло. Мальчик в ужасе смотрел на дедушку, не в силах понять происходящее. — Д-дедушка? Из уст жертвы вырвался разочарованный рык Широку: — Пустая скорлупа… слабое тело. Словно потеряв интерес, демон вышел из старика, обреченный упасть без сознания. Мальчик смотрел на чудовище с неподдельным ужасом. — Больше… Нужна больше силы. Аргх! Внезапно шушу будто ударили чем-то тяжёлым. Прямо по голове ему прилетела деревянная бочка с маринованными огурцами. Две пары демонических глаз метнулись к появившейся Лейлин. Она бросала в него испепеляющий взгляд. — Да как ты посмел напасть на людей! — воскликнула она. — Да я тебя в котле сварю! — О, какая на удивление буйная девушка мне попалась, — пролепетал Широку. Шушу замер, словно анализируя противника, и тут же оторопел. Он почувствовал вакфу, почувствовал необычную силу, таившуюся внутри нее. Лейлин ощутила, нечто странное, словно ледяные щупальца коснулись ее разума, выискивая трещины. — Хмм, занятно, — прорычал Шушу, приближаясь к новой жертве. — Ты необычная. — Не поддавайся его давлению! — крикнул Голтард. Но было поздно. На миг ее сознание захлестнуло: не запах дыма и крови, а аромат ее прошлого, презрение и ненависть к самому ее существованию. Лейлин вскрикнула, схватившись за голову. В этот миг Адамай выдохнул поток пламени, а Голтард метнул свой расколотый меч, оглашенный звоном цепей. Широку, отвлеченный их атакой, отпрянул. Лейлин, словно очнувшись от ужаса, пошатнулась и чуть не упала, если бы не Адамай, подхвативший ее. — Ты цела? — обеспокоенно спросил он. — Да, спасибо, — прошептала она, все еще дрожа от пережитого. — Но что это было? Такое ощущение… как будто меня выворачивают наизнанку. — Это и есть его способность, — мрачно сказал Голтард, поднимая свой меч. — Он питается страданиями. Вытаскивает самое худшее, что есть в нас, и обрушивает на нас самих. — Но почему он нацелился на меня? — не понимала Лейлин. — Ищет идеальный сосуд, — пояснил Адамай. — Видимо, старик был лишь первой, неудачной попыткой. — Главное, что мы успели вмешаться, прежде чем он успел завладеть и твоим телом. Широку, оправившись от нападения, снова обратил свой взгляд на троицу, в его глазах горел голодный огонь. Он был сильнее, чем они предполагали. Демон рыкнул, и приготовился к новому рывку. — Твои воспоминания, куда слаще, чем те, что я пробовал когда-либо, — с неким удовольствием пролепетал демон, вглядываясь в напряженное выражение лица Лейлин. Она не хотела… проходить вновь через всю ту боль, страх и разочарование прошлого, предпочитая забыть это, как страшный сон. Забыть. Просто забыть. Из-за проклятого шушу они вернулись, как суровый шторм в тихий день. Хочется сбежать, но… ведь тогда жители деревни пострадают. — Лейлин, ты его главная цель. Будет лучше, если ты не станешь вступать в бой, пока мы не придумаем, как его одолеть, — прошептал дракон, склонившись к уху кроуманки. — Предлагаешь мне залечь на дно? Ты спятил? Да он все здесь разнесет! — Ты единственная тут сумасшедшая. Напомнить, что было тогда в лесу? — К чему ты клонишь? Я способна за себя постоять. — Кхм, послушайте, голубки, я не хочу прерывать ваш милый спор, но кое-кто не намерен ждать, пока вы решите, что делать, — неожиданно прервал их Голтард. Шушу с яростью бросился в атаку, но Голтард атаковал его, словно усмиряя тысячелетиями запертого в клетке дикого зверя. Демоническая ярость бурлила в Широку, он сражался с иопом изо всех сил, не на жизнь, а насмерть, возможно, за обретение свободы. — Уведи людей в безопасное место и сама не высовывайся, — приказал Адамай, и, не дождавшись ответа, бросился на помощь Голтарду. Лейлин, застыв, наблюдала за разворачивающимся хаосом. В груди образовалась зияющая пустота, а к горлу подступил удушающий ком. Её захлестнули знакомые, мучительные чувства бесполезности. Она хотела помочь, но понимала, что лишь помешает Адамаю и Голтарду своим присутствием. Всхлипы мальчика вырвали её из оцепенения. Преодолев спазм в горле, Лейлин подошла к нему. Мальчик сидел рядом с ослабевшим, лежащим без сил стариком. — Дедушка, что с тобой? — прошептал малыш, тряся его за плечо. Старик не шевелился, но ещё дышал. Он был жив. — Не волнуйся, с твоим дедушкой всё будет хорошо, — сказала Лейлин, доставая из кармана мятно-зеленый стеклянный флакон. Если боевые способности дремлют, то время проявить медицинские навыки. Она поднесла горлышко флакона к губам старика, давая ему глотнуть целебное зелье. Через несколько секунд мужчина задышал ровнее, медленно открывая усталые глаза. Мальчик с рыданиями бросился к нему, обнимая. Старик, успокаивая внука, легко похлопывал его по спине. Перед Лейлин предстала картина неподдельного облегчения, и она признала, что её познания в медицине действительно творят чудеса — наследие уроков бабушки, данной ей с ранних лет. "Это всё, что я могу сейчас… но я не могу просто так..." Она бросила взгляд в сторону, где разворачивалась яростная схватка. Её ладонь сжалась в кулак, ногти впились в плоть, оставляя полумесяцы на коже и причиняя тупую, но ощутимую боль. Кроуманка знала, что способна на большее. " Я уверен, тебе по силам свернуть даже горы." Прозвучали в памяти слова папы. — Я знаю, что должна сделать. — прошептала она самой себе, её глаза блестнули в решимости своих действии. Тем временем... Дракон и иоп всеми силами пытались унять шушу, они защищались и контратаковали, но Широку было, будто с гуся вода. Клинок Голтарда с оглушительным звоном, разрывающим саму ткань бытия, встретился с когтистой лапой демона. — Адамай, сейчас! — вторил он, вкладывая всю силу в крик. Адамай ринулся вперед, его кулак целился в зубастую морду Широку. Но змеевидный хвост демона, извиваясь с пугающей скоростью, обвился вокруг драконьей талии, и с хрустом, от которого содрогнулись дома, Адамай был брошен прочь. Три постройки превратились в груду обломков. Удар был столь внезапен, что дракон едва увернулся от падающих камней, но все же получил сильные ушибы. Он зарычал, корчась от невыносимой боли в боку и спине, настолько пронзительной, что не мог даже пошевелиться. Широку обернулся к Голтарду, его глаза, словно бездонные провалы, метали злобное пламя. Его хвост с быстротой связал Голта целиком. Рыжеволосый пытался выпутаться из схватки, но было бесполезно. — Твоё тело станет моей оболочкой, — прошипел демон, протягивая к Голтарду свою темную, когтистую лапу. — Ну-ну, попробуй. - хмыкнул иоп. Внезапно, тяжелый камень, словно посланный небесами, врезался Широку в висок. демон замер, медленно поворачивая голову к источнику этого дерзкого вмешательства. На краю деревни, подхваченная ураганным ветром, стояла Лейлин. Ее черные волосы развевались, а в глазах пылала первобытная ярость. — Я здесь, ублюдок! — прорычала Лейлин, раскинув руки, чтобы привлечь к себе внимание демона. — Тебе нужно тело? Так возьми моё! Забыв о Голтарде, Широку бросил его вдаль, как ненужную вещь. Затем с безумной, чудовищной скоростью ринулся к ней, его глаза горели неутолимой жаждой обрести новую оболочку и власть. Лейлин метнулась в глубь леса. Демон последовал за ней, круша деревья, словно спички, его лапы оставляли на земле глубокие рваные следы. Лейлин старалась бежать быстрее, чтобы демон не смог её поймать и завладеть её сознанием снова. Она по-прежнему ощущала эту пронзающую боль в голове, медленно переходящую от верха к низу по телу. Было страшно и холодно одновременно — оказаться во власти прошлого. Но хуже всего будет, если чудище завладеет её телом. Уклоняясь от веток и раздвигая кусты, она оказалась в самой глубинке чащи леса. Но бежать не переставала. И тут словно смерч шушу настиг её, и ударом мощной лапы откинул кроуманку к дереву. Та врезалась в него с хрустом, не понимая, треснуло дерево или же её кости. По телу прошла ноющая боль. Лейлин стиснула зубы, шипя, бросила истощённые, но злые глаза на демона, жадно глотая воздух. Тот неумолимо подходил всё ближе и ближе, пока не расхохотался своим басистым адским голосом. — Вот ты и попалась. Прорычав, он словно призрак метнулся к ней, врезавшись в тело. Лейлин ощутила прежнюю невыносимую боль. Ноги перестали держать, и она упала на колени, ухватившись одной рукой за голову, а другой за живот, словно пыталась сдержать демона внутри. Картины в голове листались, словно в книге, изображая её трудную жизнь в детстве. Шушу упивался страданиями девушки и хихикал, осматривая её прошлое. — Надо же, как племя тебя ненавидит, — с ехидством произнёс он. — Ты не находишь это несправедливым по отношению к себе? Стало так больно, что Лейлин не смогла сдержать слёз обиды. Да, ей было больно, обидно и плохо… Но она не хотела поддаваться его влиянию и потерять контроль. Она продолжала бороться. — Все они судят тебя, потому что ты была рождена полукровкой. Неужели ты не испытываешь к ним злобы и ненависти? Почему бы тебе не ответить им той же болью, что они тебе причинили? — Убирайся из моей головы! — крикнула она во весь голос. — Заткнись… — Нет, это ты заткнись и послушай. Ты знаешь, что я прав. Каждое утро ты просыпаешься и делаешь вид, что их шепот за спиной — не про тебя. Что их взгляды, полные брезгливости, просто игра света. Ты встаёшь на защиту тех, кто выплюнул бы тебя, если бы мог. — Я сказала, заткнись! В её голосе дрожь. Не от страха — от ярости, которую она годами заталкивала в самую глубокую трещину своего сердца. — А что ты сделаешь? Ударишь меня? Проклянёшь? Ты даже этого не можешь — у тебя нет ничего, кроме этой глупой, никому не нужной верности. Они тебя не заслужили. Никогда не заслуживали. Лейлин замерла, сжимая виски дрожащими пальцами. Глаза застилали слёзы — не от слабости, от той самой обиды, которую демон вытаскивал на свет своими грязными когтями. — А твоя мать, — голос шушу стал вдруг вкрадчивым, почти ласковым, отчего становилось ещё страшнее. — Ты думаешь, она правда тебя любила? Или просто жалела? Жалела, что родила такое… создание? Полукровку, без крыльев и без будущего. Наверняка перед смертью она проклинала тот день. Лейлин дёрнулась, будто её ударили ножом в грудь. — Не смей… — прошептала она пересохшими губами. — Не смей говорить о ней. — Почему? Правда так ранит? — демон наклонил голову, наслаждаясь её агонией. — Она смотрела на тебя и видела лишь свою ошибку. Своё падение. Свою слабость, что не избавилась от тебя, пока… — ЗАТКНИСЬ! В этот миг что-то внутри неё сломалось. Или наоборот — сковалось в единое целое. Лейлин вскинула голову к небу, сжала виски так, что побелели костяшки, и закричала. Это был не крик боли. Не крик страха. Это был крик, от которого в радиусе сотни вёрен вздрогнули птицы. Крик, в котором выплеснулось всё: годы унижений, материнская нежность, детское недоумение «почему я не такая», взрослая, выстраданная решимость жить вопреки. Внутри неё словно лопнула плотина. Что-то горячее, огромное, необузданное рванулось наружу — и с такой силой, что шушу выбросило из её тела, словно тряпичную куклу. Широку отбросило на два метра от девушки. Та тяжело дышала, пытаясь осознать, что происходит. Тело стало слабым, но сила, что воспылала в ней от злости, придавала сил. Наплевав на дрожащие ноги, Лейлин поднялась с колен. Медленно, но твёрдо она приближалась к демону. Широку, увидев её сверкающие от гнева глаза, резко сменил решительность на растерянность. — Ты думал, что можешь всё контролировать? — произнесла девушка яростным голосом. — Вселиться в кого попало и владеть им? Если ты думал, что так будет всегда, то ошибаешься. В этом мире выживает только сильнейший. Только сильнейший! Таков закон природы! Демона словно холодной водой окатили: он замер, видя её гнев, и медленно начал пятиться назад. — Ты смеешь поливать грязью мою мать, нисколько не думая о словах? — прорычала Лейлин. — Такому существу вроде тебя, никогда не познавшему любви, и права не имеет говорить об этом! Ты осознаёшь, с какой силой был наделён? И то, что я была рождена с подобной силой? Как ты думаешь, где тени прячутся от лучей солнца? Вы, ничтожества, — лишь частица этой мощи. Я же и мой народ кроуманов можем стоять непреклонно против тьмы каждую ночь! — Назад! — прорычал демон, будто ошпаренный. — Ты ничто по сравнению с ними, — проговорила она холодным тоном, а потом её голос сотряс воздух восклицанием. — Ты ничто по сравнению со мной! Лейлин бросилась вперёд, её клыки удлинились, глаза полыхнули ярким светом лазури. Она не помнила, когда в последний раз чувствовала такую ярость — первобытную, очищающую, сметающую всё на своём пути. Возможно, тогда, когда она погубила охотников, разодрав им глотки своими когтями. Широку попытался отпрыгнуть, но девушка оказалась быстрее. Её кулак врезался демону в грудину с огромной силой, придавив его к земле так, что та треснула под ним. — Хочешь сказать, что знаешь, что такое страх? — прорычала Лейлин с звериным оскалом. Её рука потянулась к рукояти своего чёрного кинжала и с силой сжала её. — Я покажу тебе настоящий террор! — Что... ты такое? — прохрипел Широку. Лейлин смотрела на него с ледяной решимостью, глаза горели желанием прибить его до смерти, преподать урок, который он запомнит на века. Однако она знала иной способ — заточить его навсегда. — Я — Лейлин! — сказала она, вонзая клинок.