Тебя здесь не было

День не задался с самого начала. За окном разыгрался настоящий сентябрьский спектакль уныния. Дождь с тупой настойчивостью хлестал по стеклу, словно пытался вломиться внутрь, чтобы затопить последние остатки тепла и уюта. Ритмичное постукивание капель по подоконнику действовало на нервы, как китайская пытка водой – медленно, но неотвратимо разрушая и без того хрупкое душевное равновесие. Противный звон будильника вонзился в мозг раскаленной иглой, выдёргивая Сашу из сна. Каждый визг этой электронной пытки отдавался тупой болью в висках, вызывая желание схватить эту адскую машинку и с размаху швырнуть в стену. Парень неглядя старался как можно скорее нащупать источник шума на тумбе. Смахнув значок пальцем по экрану, он бросил телефон обратно. Тяжко вздохнув и растерев лицо ладонями, он развернулся на другой бок. Картина не радовала. Сердце сжалось в болезненном спазме, когда взгляд упал на родное лицо. Его любимый, некогда яркий и полный жизни, теперь лежал перед ним словно безжизненная кукла. Его молчание было громче любых криков, а каждый тихий вдох отдавался в душе острой болью. Саше тяжело было видеть, как тот, кто освещал его будни словно солнце, превратился в пустую оболочку, лишённую света и эмоций. Пережитый на днях шок сильно повлиял на его парня Мишу, выдернув его из жизни и погрузив в полную прострацию. Его отец, человек с застывшей душой, презирал все, что выходило за рамки его узких представлений о мире. Не знавший любви, он не мог и дарить её. Он всегда относился к сыну с неприязнью и конкретно поломал его хрупкую детскую психику. Иногда, в наказание за проступки, за которые малыш не мог нести ответственности, он запирал его в темном шкафу, где царил леденящий ужас. Ничего и никого Миша в своей жизни не боялся так сильно, как своего отца. И вот на днях, ему приходит неожиданная посылка. Решив, что это сюрприз от его интернет друга, с которым они частенько обменивались почтой, он принялся скорее её распаковывать. Как вдруг в коробке что-то очень громко хлопнуло, и красная краска брызнула на Мишины лицо и волосы. Внутри коробки лежали фотографии, каждая из которых кричала о жестокости и ненависти. Они показывали немыслимые истязания, которые переживали те, кто был отличен от «нормальных». Миша рухнул на пол, биение сердца отдавалось в висках, у него перехватило дыхание. Мир окружающей его реальности размылся, оставив место только панике и неконтролируемому страху. Его сестра Марина, услышав крик, бросилась к нему, пыталась обнять, успокоить. Но он не слышал её слов, не видел её лица. Его взгляд метался по комнате, словно ища спасение от невидимой угрозы. Он бился в конвульсиях, а его плач звучал как крик отчаяния. В этот день в нём что-то надломилось и внутренний мир Миши потух. Его сознание словно застыло в одной точке, неспособное вырваться из прожитого кошмара. Тело тяжёлым грузом было приковано к постели. Спать, только спать, не думать и не чувствовать – единственное желание, которое засело где-то внутри. Пища казалась безвкусной, а движения были лишними и лишь вынужденными острой необходимостью. Когда действие таблеток ослабевало, в душу закрадывался панический ужас, накатывая волны паники и перехватывая дыхание. – Спишь, — процедил Саша, – и не надоело тебе… Каждый день Саши теперь был похож на день сурка: начинался и заканчивался одинаково. Проснулся – Миша спит. Вернулся домой с учёбы – Миша спит. Ложишься спать – Миша спит. Такая закономерность сводила с ума и начинала дико раздражать. Скинув с себя одеяло парень поднялся с кровати и подошел к окну. Дождевые капли, словно россыпь прозрачных бусин, медленно стекали по стеклу. Окно превратилось в холст, на котором дождь рисовал свою неповторимую картину, полную движения и жизни. Только вот в комнате этой жизни не было. В ней царили лишь мрак и мгла. Саша открыл форточку, впуская в комнату запах свежести и озона. Парень подошёл к прикроватной тумбе, на которой со вчерашнего дня стояла нетронутая тарелка с едой. – Мог бы и поесть ради приличия, твоя сестра старалась между прочим, – всё также ворчал он, забирая посуду и следуя к выходу из комнаты. На кухне Саша смахнул содержимое тарелки в ведро с отходами, а после с грохотом швырнул её в раковину. Нервы накалялись. Он уже был собран и почти обут, как в дверь раздался звонок. Саше не нужно было смотреть кто там, он и без того знал, что это подошла старшая сестра Миши – Марина, чтобы его подменить. Парень открыл дверь, впуская девушку внутрь. – Привет, – тихо поздоровалась она. – Привет, – отозвался он, обувая второй ботинок. – Спит? – Спит. – Он ел? – Нет. – А ты? Саша лишь отмахнулся. Он не хотел скидывать на Марину свои проблемы и жаловаться на то, что все силы уходят на уход за Мишей, а на себя уже просто не остаётся ресурсов. Он устал. И его сжирает чувство вины за то, что он устал. И за то, что ему это уже всё порядком надоело. И ещё наконец за то, что он чувствует себя беспомощным, когда не может помочь любимому человеку. Но ведь Марина тоже устала. И чувствует она всё то же самое. Поэтому Саша просто не смел жаловаться. Только не ей. – Не готовь ничего, там в холодильнике еще что-то осталось, – сказал Саша накидывая куртку. – Ладно. – Сегодня постараюсь пораньше, но не обещаю. – Хорошо. – Что это у тебя? – поинтересовался он, указывая на книгу в её руках. – Сказки, – ответила она и улыбнулась. Саша лишь в недоумении вопросительно вскинул бровь. – Мама читала Мише в детстве, когда ему снились кошмары, – пояснила девушка. – И ты думаешь, что это… – он не договорил, потому что увидел, как Марина стала меняться в лице от его сомнений. Может он и начал сдаваться сам, но не имел права лишать ее последней надежды, – Я пошёл. Приобняв девушку на прощание, он покинул квартиру и направился на учёбу. Если Миша и вылетел из жизненной колеи, то Саше ещё приходилось как-то существовать за пределами дома, где ни с кем нельзя было даже хоть немного поделиться своими проблемами. Воздух в кабинете, казалось, застыл, пропитавшись запахом затхлости и скуки. Голос преподавателя был монотонный и тихий, действующий, как колыбельная, но вместо сна приносящий лишь раздражение. Сзади, словно издеваясь, громко переговаривались одногруппники. Их приглушенный шепот, смешки, шорох бумажек — все это превращалось в невыносимый оркестр, методично играющий на нервах. Сашин взгляд метался по аудитории, цепляясь за пылинки, танцующие в луче тусклого света, за трещины на потолке, за безжизненные листья чахлого цветка на подоконнике. Всё раздражало: скрип ручки, кашель соседа, тиканье часов на стене. Он то и дело поглядывал на телефон в надежде, что ему сейчас придёт очередное глупое сообщение от Миши. Но телефон молчал. Порой, эти лишённые всякого смысла СМС-ки раздражали, особенно когда Миша писал их во время важной практической. Сейчас же их дико не хватало. И его не хватало. Сердце разрывается от тоски. Пустота, которая образовалась на душе, кажется невыносимой. Воспоминания о нём накатывают волнами, яркие и болезненные. Вот они смеются взахлёб над Мишкиными дурацкими анекдотами. Вот он увлеченно рассказывает какую-то историю, активно жестикулируя и чуть ли не крича от восторга. Вот его рука сжимает твою – тепло и любовь. Саша бы всё отдал, чтобы вновь увидеть его улыбку и почувствовать тепло их объятий. Он сам не заметил, как слёзы одна за другой, стали капать на оборванные конспекты. В моменте Саше стало страшно. Ведь он только нашел того, кто стал для него всем: воздухом, которым он дышит, солнцем, что согревает, и землёй, которая даёт опору. С ним Саша открыл в себе новые грани, о которых он даже не подозревал. Миша – его янтарь, драгоценный камень, хранящий в себе тепло солнца и свет далеких звёзд. И Саше страшно, что этот свет погаснет навсегда, оставив его в леденящей темноте. Ему захотелось ринуться домой, разбудить его, встряхнуть, заставить говорить и двигаться. Заставить его вернуться. Что он и сделал. Не обращая внимание на замечания преподавателя и возмущение одногруппников, через которых ему пришлось перелезать, он скорее двинулся к выходу. Его руки крепко сжимали руль, а глаза жадно впивались в дорогу, выискивая кратчайший путь. Педаль газа была вжата в пол, стрелка спидометра зашкаливала. Мир вокруг превратился в размытую картинку, где единственной целью был путь к дому. Пару раз он чудом избежал столкновения. Водители сигналили и покрывали его трёхэтажным матом, но ему не было до этого дела. Адреналин бурлил в крови, заставляя ехать ещё быстрее. Ничто не могло остановить его сейчас. Последний поворот и вот он оказывается во дворе дома. Саша бросает машину прямо у подъезда и залетает в подъезд. Лифт довозит его до 10-го этажа и с грохотом открывает свои двери. Парень подлетает к двери и трясущимися руками судорожно пытается открыть замок. Когда у него это наконец выходит, он вбегает в квартиру, на ходу скидывая обувь. Он чуть не налетает на кота, каким-то чудом успев вовремя его перепрыгнуть, и врывается в комнату. Картина, которую он там увидел, заставила его замереть на месте. Миша сидел на полу у кровати, поджав под себя ноги. В руках он держал ту самую потрепанную книгу сказок. Его взгляд увлечённо скользил по строчкам. Подняв голову, он посмотрел на вошедшего с нескрываемым недоумением. За спиной у него сидела Марина и тепло улыбалась. Её ловкие пальцы заплетали его волосы в мелкие косички, а в глазах наконец загорелся живой огонёк. Такие же глаза были и у Миши. Взгляд, который так долго был потухшим и безжизненным, вновь засиял теплом и нежностью, словно солнце пробилось сквозь хмурые тучи. На щеках заиграл здоровый румянец, свидетельствующий о возвращении к жизни и победой над кошмаром, что так долго держал его в плену. Саша ущипнул себя, не веря в происходящее. В моменте он подумал, что по дороге сюда он всё-таки влетел в одну из машин и сейчас находится в коме и ему это всё мерещится. Но ощутив слабую боль от щипка, он понял, что это всё взаправду. Он смотрел на Мишу и не мог налюбоваться. Он так сильно скучал по этому живому свету в глазах, по этой мягкой улыбке, что казалась ему забытой. Марина, оставив волосы парня в покое, молча сползла с кровати и направилась к выходу, чтобы дать побыть парням наедине. Выходя из комнаты, она потрепала Сашку по плечу. – Привет, – первым нарушил тишину Миша. В груди у Саши всё до боли сжалось. Как же сильно он был рад слышать его голос. Это ощущалось словно глоток свежего воздуха после долгого пребывания в душном помещении. – Привет, – ответил он, устроившись перед ним на коленях. – Ты плакал? – скорее преподнёс как факт, чем спросил и коснулся рукой его щеки. Прикосновение – легкое, нежное, как крыло бабочки – опустилось на щеку. Саша потёрся о его руку словно котёнок, ищущий ласки. Всё напряжение, скопившееся за долгое время, растворилось, уступив место сладкой истоме. Всё это время он жаждал этой близости, этого немого диалога душ, через нежные прикосновения. И вот теперь, когда ладонь любимого наконец легла на его лицо, он почувствовал, как пустота внутри начинает заполняться любовью. – Я скучал по тебе, – сказал Саша и сгрёб его в объятия. Руки сами потянулись вперёд, обхватывая любимого. Он прижимался к нему всем телом, словно боялся, что тот растворится, как мираж. Он не мог насытиться этим моментом. Время остановилось. Это были не просто объятия, это было нечто большее - как будто душа, долго скитавшаяся в поисках пристанища, наконец вернулась домой. – Скучал? – удивился Миша, - но я же всё время был здесь. Саша лишь с болью хмыкнул. – Нет, родной. Тебя здесь не было. Я рад, что ты ко мне вернулся.