Тёмная ночь под звуки вальса

      Ночь. Такая тёмная и синяя, что становится некомфортно и неуютно. Россыпь маленьких звёзд на небосводе ярко сияла разнообразными цветами, равнодушно разглядывая тела на улице и ветхие постройки. Старый и дряхлый дом, что оброс со всех сторон и явно плохо отапливался, отлично пропускал звуки извне и сам тихонько скрипел, раздражая и мешая куда больше. Заливистый и неприлично громкий лай собак эхом разносился по пустынным улицам местного Гнезда. Где-то неподалёку слышались разговоры и смех гопников, в другой стороне болезненными охами и причитаниями отзывались пьяницы и бездомные. Редкая крыса пробежит мимо мусорных баков, притаится в тени, чтобы украсть кусочек еды, а после громко и жалобно запищит, стоило ей по неосторожности попасть в цепкие когти и клыки местных котов. Шагая по неровному асфальту или жалкой пародии на него, неотёсанный и грязный мужчина хрипло напевал знакомую только ему песню, слабо махая бутылкой. Жизнь нищих и обездоленных — сплошное мучение, существование без возможности выбраться в свет, более приличные условия проживания. Перебиваясь дырявыми шалашами из досок и картона, кучей тряпок, добытых из мусорных баков, или просто порванной курткой и куском дороги под открытым небом, греясь у такого же слабого и дрожащего огонька в ворохе палок, местные жители лишь вздыхали и вспоминали прошлую жизнь. Как, например, эта сморщенная белокурая девушка, вся чумазая и в ободранной одежде, оказалась в таком богом забытом месте? Сжимая краешек тоненькой куртки, она тяжело вздохнула и перевела взгляд на дрожащий огонь среди мелких щепок и досок.       — Сигаретку? — предложил чей-то хрипящий и еле слышимый голос. — Мне не жалко, дорогая.       — Н-нет, спасибо... — Смахнув почерневшими от грязи пальцами пару слезинок, девушка с тихими всхлипами продолжила свою историю: —...я ведь жила, никому не мешала. Хэнфорт мне казался таким светлым местом, что я старалась помочь чуть ли не каждому нуждающемуся. Получив в наследство от умершей тётки небольшую квартирку чуть ли не в центре, мне даже показалось, что жизнь наладилась. Дом, хорошая работа, даже одна подруга была. Правда мы ссорились часто, да и иногда недоговаривали всю правду друг другу, но так ли это важно?       Голос срывался на дрожь, а после и вовсе затих. По грязным щекам вновь прокатилась пара слезинок, а после также стремительно сорвались вниз. Сигаретный дым, удушливым облаком расползающийся всё дальше по улице, душил. Закашлявшись, девушка еле сумела совладать собой и продолжить:       — Эх... Н-но, видимо, я смогла где-то согрешить. Или просто этот мир несправедлив. Я просто оказалась не в том месте, не в то время. Похитили странные мужики прямо посреди улицы, увезли куда-то за город и остановились глубоко в лесу. Ладно бы просто обокрали и бросили, но ещё и обесчестили. Казалось, что мне легче умереть прямо там, под раскидистым кустом, среди лесных тварей, и сожалеть о своей участи. Загрызёт волк или дикая лисица, растерзают и окончат мои мучения, оставив такой жалкий конец. Но смерть всё не желала меня забирать к себе. Пришлось самой добираться до квартиры, чуть ли не ползком. И, когда я уже еле пришла, то встретила своих родителей. Казалось, что жизнь рухнула во второй раз. Обозвали меня развратницей и проституткой, отобрали квартирку, а после и вообще выставили за дверь. Потом на работе уволили. П-подруга бросила, украв чуть ли не все деньги...       Слёзы душили, пока ком в горле не давал сказать и слова. Подавившись собственным всхлипом, девушка горько зарыдала и чуть ли не взвыла от распирающей внутри обиды. Где-то в тени тяжело кашлянул старик, протягивая девушке кусок сальной ткани, от которой так и разило машинным маслом. Успокаивая бедолагу своим больным и скрипучем голосым, он положил у сгорбившейся девушки кусочек булочки, найденной не так давно. Кошмарная жизнь. Отвратительная. Отчётливо видя страдания и слыша надрывный плач, юноша за углом развернулся и медленно зашагал в сторону. Пара чёрный линз в синей оправе тревожно сверкнули в лучах мигающего и почти дохлого фонаря. Плотно укутавшись в синий шарф, уже бывший студент зашёл обратно в тот самый дряхлый и неубранный дом. Условия ужасны, но куда лучше, чем у остальных. Бросив взгляд на тело своего спутника, лежащего на единственной кровати за серой тряпкой, служащей чем-то вроде завеса, Ло вздохнул. Он помнил всё, что ему говорили люди в той деревушке. Он слышал истории нищих на улице. Стало противно и грустно от всего, что его окружало. Шатающийся стол, потёртый и промятый диван, сырость в углах, отсутствие нормального отопления и дикий холод, пробивающий до самых костей. Такой ли жизни он вообще хотел? Однозначно нет. Поёжившись в уже пожелтевшей куртке, мироходец аккуратно присел на край кровати. Неохотно стянув верхнюю одежду и положив ту в уголочке, как и очки с наушниками сверху, Ло постарался лечь как можно «компактнее», чтобы не помешать замученному другу. Но не успел он опомниться, как Ричард, почувствовав рядом живое и манящее тепло, неосознанно прижал к себе притихшего мироходца. Слегка обхватив того руками и уткнувшись в чужую грудь, взрослый ребёнок вновь засопел. День и вправду выдался тяжёлый. Но в памяти всплыл разговор, такой простой и даже забавный, что произошёл несколькими часами ранее.

***

      —…и он сказал мне побыть твоей домохозяйкой. — Ло тяжело вздохнул, прикрывшись шарфом и завершая свою речь. Почему-то эти слова Дилана его смутили и не давали покоя. В глубине души казалось, что это неправильно скидывать всю работу только на одного человека.       — Во дела… Получается, мы будем как те самые женатики из фильмов? — Ричард хмыкнул, скрестив руки и откинувшись на спинку дивана. Слушая какофонию из жалобного скрипа пружин и почти смертельного хруста досок, бывший студент выдохнул. — Не этого я хотел… Впрочем, жить можно будет.       Ло кивнул, наматывая на палец край своего шарфа. В голове всплыли слова арендодателя. Казалось, что старик был горд собой и своей «толерантностью», позволив молодой парочке поселится в этом доме. Ричард был сильно недоволен и всё возражал, а вот Лололошка явно находился за гранью мира сего, тупо рассматривая зелёные лианы на стенах и размышляя о тысяче и одном способе обокрасть гопников.       — И почему именно сейчас мне вспомнился тот самый фильм, который я смотрел с родителями недавно?.. — Почесав затылок, Ричи покосился на своего спутника. Встретив вопросительный взгляд из-под слегка опущенных очков, юноша закатил глаза. — Там был какой-то банальный сюжет, бла-бла, жена-хозяйка и её муж-добытчик-работяга, их быт и так далее. Это не так важно. Просто… Атмосфера напоминает что ли.       — А ты помнишь какую-нибудь забавную сценку оттуда? — Неподдельный интерес зажёгся в чёрных радужках. Отчётливо было видно, как маленькие чёртики ехидный улыбнулись.       — Что? Зачем тебе это? — Но встретив лишь умоляющий взгляд того самого кота из какого-то древнего мультфильма, Ричи вздохнул. — Ла-а-адно, окей. Короче, слушай…       Лампочка в доме-студии горела слабо, с перебоями. Грозясь и вовсе перегореть, она всё-таки освещала два лица. Уставших и замученных, но таких счастливых. Легко и воздушно двигаясь, прямо в такт музыки из ноутбука, Ричард и Лололошка кружились в простеньком вальсе. Шагая по маленькой кухоньке, мироходец прикрыл глаза. Его ладонь покоилась на плече сокурсника и слегка сжимала его, пока другая преспокойно лежала в чужой вытянутой руке. Ведя танец, Ричи даже позабыл о былой усталости, явно увлёкшись. Считая в голове незыблемое «и-раз-и-два-и-три», юноша вспоминал движения со своего выпускного из школы. Потеряв счёт во времени, пара кружилась до самой темноты. Наслаждаясь композицией и компанией друг друга, парни неотрывно смотрели в глаза напротив и улыбались. Светло и нежно, словно и вправду являлись парой, а то и супругами. Не хотелось рушить устоявшуюся атмосферу, мешать ленивому потоку мыслей в опустевшей голове и тусклой лампочке у камеры ноутбука, что тихонько мигала красным светом. Дилан, о котором явно забыли на этот вечер, от скуки смог подключиться к веб-камере техники. Наблюдая за «женатиками», голосовой помощник Дилисалан подгонял музыку и не давал той закончится, плавно сглаживая переходы. Почти до часа ночи в дряхлых деревянных стенах звучала прекрасная симфония, заполняя пустоту внутри теплом и комфортом. И вот, музыка начала подходить к концу, как и танец. Сделав несколько шагов в сторону, Ричард закрутил Ло и, придерживая того под поясницу, наклонил вперёд. Часто дыша и переваривая произошедшее, оба парня одновременно выдохнули и выпрямись. Во время танца тёмные очки сползли вниз, открывая вид на два чёрных глаза, в которых плескались нежность и... Радость, такая редкая и желанная. Руки Лололошки мягко обняли шею неожиданного партнёра, пока Ричи прижимал к себе мирохоца за талию. Казалось, что их двоих от переизбытка чувств затянул лёгкий и невинный поцелуй. Если бы Дилан мог, то обязательно похлопал бы. А впрочем…       Неожиданно на весь дом раздалась запись бурных аплодисментов, а сотня разнообразных голосов с восхищением кричали «Браво!». Оба юноши вдруг опомнились и резко разошлись в стороны, пряча руки за спины. Ричард смущённо кашлянул в кулак и отвёл взгляд, пряча своё покрасневшее лицо, пока Ло стоял как ни в чём не бывало и улыбался. Он бы соврал, сказав, что ему не понравилось. Мироходец уже и сам не помнил, как обсуждение фильма и его глупых сцен переросло в желание потанцевать, отодвинув при этом стол и остальные предметы как можно дальше. Казалось, что это произошло совершено случайно, по зову сердца.       — Я спать. — Ричард чувствовал, как вместе с щёками покраснели ещё и уши.       — А можно… — но не успел Ло договорить, как услышал тихое «Да» и скрип кровати.       Глупо улыбнувшись, словно подросток, влюбившийся в красивую одноклассницу, Лололошка взял края своей курточки и как-то любовно её отряхнул. Пребывая всё ещё в поднятом настроении, парень присел на диван и достал из инвентаря клочок бумажки и какой-то кусочек карандаша, найденный около магазина. Нацарапав пару слов о прошедшем вечере, довольны Ло положил записочку на край стола и перечитал ту снова:       «Сегодня был трудный день. Казалось, что уже ничего хорошего и не случится, но Ричард... Мне понравилось танцевать с ним, позволив вести нашу „пару”. В груди я ощутил то, как что-то внутри разгорается. Появилось забытое тепло, а душа обрела крылья. Надеюсь, что мы справимся и в будущем вернём Дилана.»       Аккуратно сложив бумажку и поставив небольшую галочку, аля подпись, Лололошка убрал её обратно в инвентарь. Выдохнув, юноша закрыл крышку ноутбука. Проверив, спит ли его спутник, он вышел на улицу. Холод стремительно пробирал до самых костей, вынуждая вздрагивать от любого порыва ветра. Мысли и воспоминания о том прекрасном танце быстро крутились в голове, грея душу. Желая пройтись даже по таким непрезентабельным улицам, мироходец уже пожалел об этом решении. Вид больных и замёрзших людей неприятно колол сердце, омрачая до этого приятные думы. Обокрав по пути левого гопника, чтобы душа уж совсем не болела, Ло случайно наткнулся на ту девушку в компании старика. Её имя, мелькнувшее ранее в разговоре, мироходец не запомнил. Он стремился сбежать обратно, в тот самый дряхлый дом, в котором спал его друг. Лишь бы не видеть чужие страдания и не ощущать дикой боли в сердце.       Ночь. Тёмная, ледяная и такая равнодушная по отношению к людям, что становилось не по себе. Лай собак мешал заснуть, а смех гопников непомерно бесил. Задушевное пение случайного пьяного прохожего перебивал тихие разговоры нищих у костра. Но, не смотря на отвратительное положение и условия, каждый смог обнаружить частичку счастья в тот миг: тепло сердечного друга, помощь от сердобольного старика или просто пачка сигарет в кармане с бутылкой водки в руке. Такое разное, но милое счастье вселяло в душу надежду. Надежду в лучшее и светлое. Надежду в будущее.