[.possibility_matrices]

      — …Никоши любит сэндвичи с арахисовым маслом, и у него есть три домашних карпа по имени Блоссом, Бабблз и Баттеркап, а его день рождения девятнадцатого декабря, — выдавливает из себя Айки. — А любимое время года Элисон — весна, потому что она тоскует по дому, а цветущая вишня настолько красива, что она не думает о нём какое-то время, а у Рико аллергия, поэтому у неё есть кот без шерсти по имени Тутанхамон, а Кенджи играет в бейсбол на позиции шорт-стопа, но хочет играть в хоккей, но его мама говорит ему «нет», потому что это опасно, поэтому он просто играет в хоккей, а их дни рождения — девятого сентября, семнадцотого июня и пятого апреля,       — А-Айки—       — И Амайя, и Чоу, и Йоши, и Юсукэ, и Акихико, и Миюки, я знаю — их имена, и их дни рождения, и их любимый цвет, и то, что они любят делать, и что подарить им на день рождения, я помню, но они никогда нет,       — Айки,       — Никогда! Они никогда не помнят, ни дней рождения, ни… меня, они не помнят, они никогда не звонили, они никогда не писали мне, не отправляли мне фотографии, открытки, письма или что-то ещё, они забыли обо мне и… госпожа Кагахара сказала, что если это действительно важно, я бы помнила, что если это действительно важно, ты бы помнила об этом и,       — Айки,       — Они никогда не помнили обо мне!       Айки уверена, что именно поэтому у неё никогда не было друзей, которые её помнят, так как она всхлипывает, сидя на полу в спальне дома лучшего друга Сайори.       Никогда ещё этот дом не казался ей таким родным (к тому времени он уже на двенадцать лет исчез из её жизни), как в ту минуту, когда она узнала, что человек, который был важен Сайори, переехал из него. Айки не была важна, и живот Айки скручивало так, будто её хотелось блевать каждый раз, когда она видела, как Сайори смотрела на этот дом, как будто она ожидала, что из него выйдет кто-то другой. Айки пригибала голову под подоконник и делала вид, что вообще не видит Сайори, и притворялась, что проспала, когда пропустила первый урок, но это не так.       Мама пригласила Сайори к ним, что было худшей идеей, которую Айки когда-либо слышала в своей жизни. Это была идея мамы, а значит, она не могла много спорить, и Айки знала, что мама просто переживает за неё, хотя она очень легко объяснила, почему у неё нет друзей (она недостаточно важна, чтобы иметь их, она больше никогда не сможет подружиться с мальчиками, а девочки в любом случае не хотят с ней дружить), что ещё больше обеспокоило маму, и поэтому она пригласила Сайори за её спиной неловко посидеть с Айки в доме её лучшего друга и притвориться, что всё хорошо, хотя это было не так.       И это было не так. Потому что Айки плохо играла роль хозяйки, даже когда она не чувствовала себя виноватой просто за то, что она существует, и даже когда она не была уверена, что Сайори лучше уйти куда получше, например, к своим настоящим друзьям, которые, конечно, заботились о ней даже больше, чем Айки (что было странно, потому что она знает, что Сайори на самом деле не заботится о ней, и они даже не настоящие друзья, и это странно, и Айки странная, поэтому у Айки нет друзей), потому что они помнили, что звонили, писали и приглашали Сайори куда-то, и они помнили о её дне рождения,       И теперь она плачет перед Сайори, признавшись во многих вещах, в которых она никогда не должна была признаваться, никому, но особенно Сайори, и у неё в голове не осталось ничего, что она могла бы сказать, кроме «Мне жаль», «Ты можешь идти», «Мне жаль, что я испортила твой день», и у неё есть много других вещей, которые она была слишком близка сказать, прежде чем она прикусила язык достаточно сильно, чтобы почувствовать вкус крови.       А затем Сайори уходит, и Айки так рада, что Сайори больше не тратит на неё время, что её чуть не выворачивает.