Лучшее, что я придумал

Суббота оказалась свободной от дополнительной подготовки в третьему заданию турнира, чем Виктор решил воспользоваться, чтобы пригласить одну дорогую его сердцу девушку на прогулку. За прошедшие месяцы молодой человек успел довольно хорошо узнать Гермиону Грейнджер, чтобы знать, где её искать, хотя этот факт был широко известен всем ученикам и преподавателям. Скорее было бы подозрительно, если бы эта гриффиндорка не присутствовала в субботу в библиотеке Хогвартса, стараясь узнать и выучить как можно больше информации из книг. Поэтому, войдя в "святая святых" школы Виктор ещё издалека заприметил любимое место ведьмы, которое выделялось несколькими стопками книг и одной кудрявой макушкой, выглядывающей из-за них. Настроение болгарина приподнялось от этой почти родной картины и он решил быстрее дойти до своей "потеряшки". Стоило подсесть на скамью напротив неё (без спрашивания разрешения, на что ушёл почти месяц, дабы убедить его в ненужности этого, так как они с девушкой не были чужими друг другу), как девушка оторвала свой взгляд от книги, чтобы посмотреть, кто пришёл. Стоило гриффиндорке увидеть знакомую форму и лицо, как мягкая улыбка появилась на её лице. — Привет, Виктор, — тепло поприветствовала Гермиона. — Здравствуй, Хермиван, — ответил Виктор с лёгкой хрипотцой после продолжительного молчания. Грейнджер тихо захихикала, попутно закрывая и откладывая книгу. — Мне начинает казаться, что ты специально коверкаешь моё имя, чтобы рассмешить, — продолжая хихикать, проговорила ведьма. — Это не так и ты это знаешь. Твоё имя слишком... сложно произносить для меня. По крайней мере пока что, — мысленно маг который раз ругал себя на чём свет стоит за то, что до сих пор не мог правильно проговорить имя этой милой девы. — На улице тепло и солнечно, как насчёт небольшой прогулки? Спроси кто угодно другой, то незамедлительно получил бы несколько аргументов против подобного времяпрепровождения в пользу учёбы. Но Крам имел эксклюзивное положение в сердце девушки, чем в последние месяцы совестно и не очень пользовался, тем более, что то же самое с ним делали в ответ. Не то чтобы им обоим это не нравилось. Гермиона немного нахмурилась, что бывает в моменты сосредоточенного размышления. Она оглядела книги и свитки перед собой, что-то прикинула и кивнула в ответ. — Полагаю, ничего страшного не случиться, если я не прочту сегодня несколько глав по Чарам, нужные для сдачи Ж.А.Б.А. — Ты уже подготовилась к своим экзаменам, выучила всё для С.О.В в следующем году и решила учить материал для выпускных экзаменов, что будут у тебя только через три года? — забавляясь спросил болгарин, давно понявший, насколько далеко своей программы убежала эта гриффиндорка, стремясь выучить всё как можно скорее. — Ну да? Я изучила всё нужное ещё в прошлом году, так что сейчас было лишь повторение и уточнение, — легко ответила девушка, собирая свои вещи в сумку. — Помочь расставить учебники? — Спасибо, не стоит, я мигом, — отказалась Грейнджер, внутренне млея от джентльменских манер Крама. Дорога до выхода из Хогвартса прошла в непринуждённой беседе. Молодые люди решили прогуляться около Чёрного озера и отдохнуть там же. Выбрав тихое место в тени дерева, пара устроилась на траве. Виктор решил сразу разлечься на траве, в то время как Гермиона присела слева от него, не желая собирать своими густыми волосами все возможные травинки и листья. — Хермив...ван, у тебя не бывает чувства, что всё странно? — Можешь по-подробнее описать это чувство? — с лёгким интересом спросила Гермиона. — Иногда всё кажется таким... несущ... нереальным, — негромко произнёс Виктор, разглядывая небо и листву. — Что ты имеешь в виду? — Такое чувство, словно... всё это сон или... иллюзия. Нет чувства, что это... настоящее, — выражать свои мысли на английском было всё ещё трудно временами, но девушка удивительно хорошо его понимала и постоянно помогала с изучением иностранного языка. Спустя пару секунд размышлений Грейнджер спросила: — То есть, как солипсизм? — Соли что? — недоумение отразилось не только в голосе, но и на лице Крама. — Солипсизм - философская доктрина, которая утверждает, что всё, что нас окружает придумано нашим разумом и является плодом нашего воображения, — спокойно объяснила термин девушка, ожидая утвердительный ответ на изначальный вопрос или начало совместного обсуждения новой темы. Гермиона расслышала задумчивое мычание. — Если так подумать, то да. Я сказал, что иногда всё кажется нереальным и это подходит под этот твой соклицизм. Звонкий смех раздался по округе. У гриффиндорки ушло немного времени, чтобы перестать посмеиваться. — Не соклицизм, а солипсизм. Я никогда особо не размышляла об этой теории, так как не могу представить, чтобы кто-то один самостоятельно мог придумать и разработать настолько странный и сложный мир, в котором мы живём. — Соглашусь с тобой, но... с другой стороны, тот, кто придумал этот мир, должен быть... безумцем и гением в одном... флаконе. — Видимо. Но, предположим, если это так и солипсизм в основе всего, то, вероятно, именно тот, кто создал и может думать об этом. — То есть ты или я? — с весельем в голосе спросил маг, разглядывая ведьму. На это утверждение Грейнджер хмыкнула и оглянулась вокруг, всматриваясь в лес на другой стороне озера, пытаясь разглядеть в нём что-то помимо деревьев. — Видимо, так. Уютная тишина окутала двоих, что задумались о возможном варианте существования мира. Несколько минут спустя раздался негромкий голос парня: — В таком случае, если всё вокруг меня это моё воображение, тогда ты лучшее, что я придумал. Реакцией послужил удивлённый вдох. Гриффиндорка повернула голову в сторону мага, показывая ему своё удивлённое выражение лица. На это Крам лишь мягко улыбнулся и продолжил спокойно лежать и смотреть на Грейнджер. Гермиона же не могла в полной мере осознать смысл услышанного. Этот нелепый человек только что будничным тоном сказал, вероятно, самую романтичную вещь, которую она когда-либо слышала и читала в своей жизни, при этом даже не смутился, будто подобное утверждение является аксиомой, в которой сомневался бы только идиот. Как он вообще смог из темы, способной вогнать человека в экзистенциальный кризис сделать комплимент, да ещё лишивший дара речи. Ушло как минимум минуты три (если не больше), в течение которых волшебники смотрели друг на друга. Один ожидал ответа девушки, про себя посмеиваясь с непривычно молчаливой ведьмы, а другая старалась собрать себя воедино и ответить хоть чем-то на это необычное признание. Решив плыть по течению и говорить, что чувствовала, а не думала, Гермиона ответила на улыбку Виктора своей, не менее яркой и нежной: — Не знаю, специально ли ты так это сказал или из-за разницы языков тебе не кажется это таким глубоким, но это был самый невероятный способ назвать меня самым прекрасным созданием в этой Вселенной. — Я имел в виду то, что имел. Хотя, признаю, что только сейчас понял, как много смыслов можно найти в моей фразе, — а вот и долгожданное смущение, что проявилось лёгким румянцем на щеках и отведением взгляда чуть в сторону от собеседницы. Девушка решила сменить положение, повернувшись на правый бок лицом к парню. Упираясь правой рукой об траву у плеча парня, Грейнджер склонилась над Крамом, левой рукой убирая за ухо мешающие локоны. — В таком случае, ты собираешься забирать свои слова назад? — озорно улыбаясь, спросила ведьма. — Ни в коем случае, — ответил маг, приподнимаясь ей навстречу, паралельно кладя правую ладонь на щеку Гермионы. Остановился Крам лишь в паре дюймов от её лица, всматриваясь в ореховые глаза. — Даже если мой разум не создал всё это, — на это утверждение он услышал тихий смешок, но проигнорировал, — то ты всё ещё лучшее, что есть в этом мире, — закончив предложение, Виктор сократил оставшееся расстояние и нежно поцеловал девушку. Вероятно, нигде на этой планете Виктор Крам не смог бы найти кого-то подобного этой деве, чтобы иметь возможность поговорить о чём угодно, в том числе о странных философских теориях.