1. Gø∅d @s n3W
…~~^^∅н1к@~~
Как только я осознала свою ошибку, вся вселенная рухнула под тяжестью моих действий. На мои уши обрушивается какофония визгов, криков и слёз. Мой рот наполняется вкусом крови, но когда я высовываю язык, на нём ничего не остаётся. Мои глаза, зажмуренные, всё ещё умудряются проливать огромный, нескончаемый поток слёз. Я взываю к бесконечной пустоте; — Прекрати… В ушах нарастает давление. Я прижимаю руки к голове и поджимаю колени к груди. — Пожалуйста… прекрати… Небольшой шипящий звук становится громче. Я слышу всё. Моё тело тянет во всех направлениях одновременно. Сдавленное рыдание, принадлежащее другим, накопленное в течение многих лет, пробивается к жизни. Я ничего не слышу. — …пожалуйста… Меня тянет верх и вниз дальше влево дальше вправо и и дальше вниз и дальше направо и дальше вверх и дальше вправо и дальше влево и дальше вправо и дальше вниз И влево и вправо и вверх и вниз и вниз и вниз и вниз вниз вниз вниз вниз Вни Вн — …я…яя… яяяяяяяяя яяяяяяя… яяяяяяяяяяяяяя…………… Мои волосы заплетаются вокруг головы. Вокруг шеи. Вокруг груди. Вокруг ног. Душат меня. Причиняют мне боль. Разрывают меня. — П Р3К ААААААА ТТТТТ ИИИИИ—— И тишина. И ощущение твёрдой древесины, когда я падаю на пол. И моя голова падает на землю быстрее, чем я успеваю открыть глаза.~~Н@тцY_Yк1~~
Я лежу где-то на полу. Голова болит, а на кончике языка чувствуется металлический привкус. Мои руки сжаты в кулаки, а глаза увлажнились. Они не открываются. Я не могу их открыть. Что происходит…?
На долю секунды в моей голове мелькает неподвижный образ. Несмотря на те полсекунды, что мне его показали, я всё равно как-то сразу поняла всё, что в нём было.
Девушка, одна в клубе. Заснула за учительским столом. Каштановые волосы рассыпались по поверхности стула, пола и стола вокруг неё. Сверху тихо жужжит кондиционер.
(Моника?.. Она выглядит такой безмятежной. Лёгкая улыбка пробегает по моему лицу. Каким-то образом президенту клуба удаётся придавать всему, что она делает, изящества, как и Юри.)
Растерянность по-прежнему остаётся главным чувством, поселившимся в моей груди.
(Это кажется спокойным воспоминанием, но почему я об этом думаю?.. Почему я автоматически предположила, что это воспоминание? Это воспоминание? Это воспоминание Моники? Почему я в воспоминаниях Моники?)
(Изображение? Видео? Слайд-шоу?) продолжается, и в поле зрения появляется ещё одно знакомое лицо, ритмично постукивающее пальцами по столу. Сайори наклоняется, чтобы получше рассмотреть спящую девушку, что, в свою очередь, будит последнюю. Она извиняется. Я мягко улыбаюсь.
(Бедная Моника, у неё всегда была проблема с перфекционизмом. Это отстой, когда первая участница клуба застала тебя спящей.)
(Подожди, Сайори? Я помню её… она вице-президент. Но разве не Юри вице-президент?..)
Они садятся и разговаривают, и через некоторое время Сайори уходит, роняя при этом папку. Папка представляет собой сборник стихов, и я осознаю её истинную природу ещё до того, как узнаю, что внутри.
(Но как?)
Стихотворение, которое бросается в глаза читателю, — «Стать цветком», стихотворение, подробно описывающее отношение Сайори к угождению людям.
(Подожди, читатель? Почему мой мозг сказал «читатель» вместо Моники? Кто ещё мог читать стихотворение прямо сейчас?)
Слайд-шоу набирает темп, но я всё ещё могу понять всё, что происходит до, во время и после калейдоскопа цветных картинок. Моника спрашивает Сайори о её депрессии, та открывается своему президенту, и они становятся ближе.
Во время прогулки двое подруг встречают девушку с лиловыми волосами и приглашают её присоединиться. Юри в конце концов преодолевает свой страх и соглашается, но её страх перед неприятием и отношением как к чудачке заставляет её причинить боль девушке, в глазах и душе которой сверкают океаны. Объятиями, терпением и утешительными словами они вместе преодолевают иррациональные страхи Юри и становятся ближе.
Я слегка ахаю, когда в дверь нерешительно входит девушка с короткими розовыми волосами, собранными в косички выше плеч. Ей разрешили присоединиться, и позже она принесла в клуб литературу, которые остальные приняли с большой нерешительностью. Выразив недовольство, она уходит, а другая задумывается о своём высокомерном характере. Когда она возвращается, перед ней извиняются, и они становятся ближе.
Этот цикл продолжается; проблема, решение, дружба стала крепче. Открываются воспоминания, которые я не могу вспомнить. Они залиты мягким розовым светом и висят надо мной, мягко трепеща на ветру.
(Тревожный холодок по спине возвращает меня к мыслям, которые я пыталась вытащить на поверхность и развить; Сайори. Как я могла забыть Сайори? Где она?)
Представлен ещё один участник, мальчик по имени %€∅#(<@. Неохотно он присоединяется к…
(Что-то не так. Все ведут себя странно. Почему я так груба с ним? Почему Юри едва может составить предложение? Почему Сайори ведёт себя так растерянно? Почему Моника ведёт себя так профессионально?)
Воспоминания продолжают поступать. Всё идёт не так, а до фестиваля осталась неделя. Тёмная бездна становится больше.
(Что со всеми? Что со мной?)
Сайори крадет кусочек моего печенья, и я восклицаю:
— Ты ведёшь себя как ребёнок иногда!
(Зачем я кричу на неё?.. Я бы никогда так не сделала! Я знаю, каково это, когда люди унижают тебя, называют ребёнком. Зачем мне говорить что-то подобное? Почему я вообще злюсь? Она моя лучшая подруга!)
(Почему все кажутся такими отстранёнными? Почему мы не так близки, как раньше? Что случилось? Я не помню, чтобы что-то происходило.)
(Все влюблены в этого парня… подождите, что? Почему я влюблена в %€∅#(<@, я едва его знаю! Он совсем не в моём вкусе!)
Сайори становится хуже. Лениво перекатывая ластик туда-сюда по столу, она вынуждена в одиночку нести своё бремя.
(Почему Монике всё равно? Она её лучшая подруга. Почему Юри всё равно? Она всегда была внимательна. Почему меня это не волнует? Я тоже знала о её депрессии!)
(Ой, подожди. Монике не всё равно. Она подходит, чтобы утешить С—)
(…Какого хуя?)
***
Моника наклоняется рядом с Сайори и говорит тихим голосом, который никто больше не слышит; — Эй, Сайори. У тебя всё в порядке? %€∅#(<@ беспокоится о тебе… — Ах, да. Прости, Моника, у меня всё хорошо. Я не хочу никого беспокоить… — Но ведь это именно то, что ты пытаешься сделать, не так ли? Ты ищешь внимания. — …Что? — Ох, Сайори. Я знаю, знаю, что тяжело справляться со всем этим в одиночку… Но вести себя так, будто «я не хочу, чтобы люди беспокоились обо мне», когда при этом ты даже пальцем не пошевелила, чтобы скрыть свою депрессию… Мы все видим, что ты делаешь это ради его внимания. — Я…
— Ты влюблена в него, да? Я имею в виду, это очевидно, ахаха! Учитывая, как ты практически постоянно на него набрасываешься.
— Я… Да, я люблю его. Но я действительно не хочу, чтобы он… — Тогда почему ты всё никак не можешь собраться, Сайори? Честно говоря, если продолжишь вести себя так, ты получишь худшую реакцию. Худший вид принятия. — Что ты имеешь в виду…? — Я имею в виду… если ты когда-нибудь признаешься ему, и он согласится, то это будет из жалости. Потому что он увидит в тебе грустную, сломленную девушку, которая не может даже проснуться вовремя. А если он откажет, то по той же самой причине… потому что ты грустная, сломленная девушка… которая не может даже проснуться вовремя. Я не думаю, что кто-то захочет встречаться с таким человеком. — Почему ты…? — Ох, Сайори… Моника начинает нежно гладить Сайори по волосам, на её лице появляется кроткая улыбка. — Знаешь, я бы никогда не сказала ничего из этого, чтобы причинить тебе боль. Я твоя лучшая подруга, я забочусь о тебе. И я знаю, что ты не хочешь, чтобы я лгала тебе. Я бы никогда не солгала своей лучшей подруге, поэтому я говорю тебе правду сейчас, прежде чем ты сделаешь что-то, о чём пожалеешь. Прежде чем ты всё испортишь. — …Моника… У Сайори на глазах выступили слёзы. Моника притягивает её к себе, обхватывая голову руками и продолжая гладить по волосам. — О, я знаю, Сайори. Мне очень, очень жаль, я должна тебе это сказать, я никогда не хотела… Но ты ему не нравишься. Он не любит тебя так, как ты любишь его. И никогда не полюбит… Ты эгоистична, поступая таким образом. Подсознательно пытаясь заставить его заботиться о тебе. — Я никогда не хотела… Я не знала, что делаю… — О, конечно, ты не знала, Сайори. Всё в порядке, я понимаю. Человеческий разум сложен… иногда мы можем совершать эгоистичные и плохие поступки, даже не подозревая об этом. Нам нужен кто-то другой, кто-то, кто волнуется за нас и может указать, что мы поступаем плохо. Вот почему я говорю тебе это. Ты понимаешь, да? — …Да. С-Спасибо, Моника. За помощь. Ты всегда была таким… таким хорошим другом. Я не заслуживаю… — Тсс… всё в порядке. Как насчёт того, чтобы пойти сегодня домой и подумать о том, что я тебе сказала, хорошо? — …Хорошо. Спасибо. — Не за что, Сайори. Ты ведь знаешь, я люблю тебя. — Я тоже тебя люблю. Моника убирает руки с Сайори, и они расходятся.
***
(…)
(Что это, блять, было? Зачем ей…)
Воспоминания не ждут, пока я осмыслю то, что я только что увидела, они продолжаются. Два изображения воспроизводятся рядом, %€∅#(<@ с Юри делает баннер, %€∅#(<@ занимается выпечкой со мной.
(Оба воспоминания вызывают у меня дискомфорт. Они отвратительны и неприятны… почему я вела себя так с человеком, с которым только что познакомилась? Голова слабо пульсирует, а в животе всё переворачивается.)
(…)
(Изображение показалось всего на секунду, но оно намертво запечатлелось в мой мозг.)
(Сайори покончила с собой.)
(Моника перезапускает игру.)
(Всё это была игра.)
(Сайори нет, она мертва. Она повесилась.)
(И никто из нас даже не заметил, когда игра перезапустилась.)
***
Сегодня пятница, и все собрались в круг. Мы думаем, что будем делать на фестиваль. Воздух становится напряжённым. Неестественно напряжённым. Поговорив со мной, Моника поворачивается к Юри.
— Юри, ты можешь…
Она делает паузу, убирая руку с бедра.
— …Впрочем, не важно. Можешь делать что угодно, если думаешь, что это поможет.
Она даже не пытается вести себя так, как будто её это волнует. Это отвратительно.
— Моника…
Юри прижимает кулаки к ключице, в её голосе слышны обиженные нотки:
— Я вовсе не бесполезная!
— Я-я знаю!
— Я уже знаю, чем хочу заняться. Мы не сможем провести успешное поэтическое мероприятие, не создав соответствующую атмосферу. Так что я займусь декорациями и освещением.
Несмотря на ужасный комок в желудке и горле, я улыбаюсь. Юри, как всегда, невероятно изобретательна и умна.
— Вот, видишь? Замечательная идея! Значит, у каждого из нас есть дело.
Юри вопросительно склоняет голову набок.
— А? А как насчёт %€∅#(<@?
— %€∅#(<@ будет помогать мне.
Шипы вонзаются в мои внутренности. Перед моим взором фальшивая я, я, с которой что-то не так, открывает рот в знаке обиды и недоверия.
— Подожди, тебе? У тебя самое лёгкое задание, Моника!
— Прости. Но всё будет так, как я сказала.
— Чёрта с два! Чего ты пытаешься добиться?
Юри выходит вперёд и встаёт на мою сторону в редкий момент согласия.
— Я-я согласна с Нацуки! Мало того, что твою работу может сделать один человек… но моя достаточно трудоёмкая, чтобы извлечь немалую пользу из лишней пары рук.
— Моя тоже!
Юрий усмехается. Моё сердце замирает, проваливаясь в желудок, когда я вижу, как моя лучшая подруга обращается ко мне так холодно.
— Что, твои кексы? Не глупи.
Фальшивая я повышает голос.
— Как будто ты, блять, что-то понимаешь! Всё, что тебя сейчас волнует, чтобы %€∅#(<@ таскался рядом с тобой и твоими дурацкими книгами. Тебя и Монику!
Президент клуба поднимает руки в знак капитуляции.
— Эй! Я даже ничего не сделала!
— Хорошо, тогда почему бы не позволить %€∅#(<@ решать, кому помогать, вместо того, чтобы злоупотреблять своей властью?
— Я не… злоупотребляю своей властью.
Юри закрывает глаза, чтобы Моника не видела её гневного взгляда.
— Конечно, Моника. Просто позволь %€∅#(<@ сделать выбор, ладно?
— Ладно, хорошо!
Моника смотрит на %€∅#(<@ стальным взглядом.
— Отлично.
— Боже…
Фальшивая я скрещивает руки на груди и закатывает глаза.
— %€∅#(<@, я знаю, как тебе уже надоели эти двое. Мы можем просто…
Юри поворачивается к фальшивой мне и повышает голос. Я вздрагиваю.
— Нацуки, захлопни пасть и позволь ему решить самому.
— Ты захлопнись!
— Боже мой… Это никогда не закончится. Просто сделай выбор, ладно?
Меня сейчас вырвет. Моника подтасовывает текст в окне.
— Ура, ты выбрал меня! Мы можем встретиться у тебя дома на этих выходных. Обещаю, будет весело. Воскресенье тебя устраивает?
Фальшивая я топает ногой. Она осуждающе смотрит на Монику.
— Ты, блять, шутишь? Это вообще несправедливо!
— Это справедливо, Нацуки. Он сам меня выбрал.
Херня.
— Нет, это несправедливо! Сваливать на нас всю работу, а потом забирать %€∅#(<@ себе. Тебе должно быть стыдно!
Моника невозмутимо смотрит на Юри.
— Юри, я тебе даже задания не давала. Ты сама решила, чем будешь заниматься. Так что твои претензии безосновательны.
Музыка останавливается. Моя кровь стынет в жилах. Юри смотрит на Монику с тревожной смесью недоверия и гнева.
— Безосновательны?
Она запрокидывает голову и издаёт леденящий кровь смех.
— Моника, я не могу поверить, насколько ты помешанная и самовлюблённая! Каждый раз, когда оказываешься без дела, пытаешься перетянуть %€∅#(<@ на себя.
Юри делает шаг к Монике, устрашающе улыбаясь.
— Ты ревнуешь?
Ещё шаг.
— Съехала с катушек?
Она сейчас прямо перед ней. Моника не двигается, просто продолжает пристально смотреть.
— А может, ты просто настолько ненавидишь себя, что вымещаешь злость на других?
— Вот тебе предложение.
Она наклоняется к лицу Моники.
— Ты
никогда
не задумывалась
убить
себя?
— Это
будет
полезно
для твоего
душевного самочувствия.
Фальшивая я всхлипывает.
— Юри, ты меня немного пугаешь…
— Нацуки, пойдём. Не думаю, что она хочет сейчас нас видеть.
Юри наклоняет голову и улыбается.
— Видишь, это было не так уж сложно. Всё, что я хочу, это провести с ним немного времени. Неужели я так многого прошу?
Юри следует за Моникой и фальшивой мной до двери.
— Эй, %€∅#(<@… Юри — что-то с чем-то, да?
Юри выталкивает хихикающую Монику за дверь. Она снова поворачивается к %€∅#(<@, закрывая глаза и вздыхая с облегчением.
— Наконец-то.
Её глаза распахиваются.
— Наконец-то! Это действительно всё, что я хотела.
— %€∅#(<@, тебе не нужно проводить выходные с Моникой. Не слушай её.
— Лучше приходи ко мне домой. Целый день, только мы вдвоём… Разве это не чудесно?
— Ахахаха!
— Ух ты… Со мной действительно что-то не так, да? Но знаешь что?
— Мне уже плевать. Никогда в жизни я не чувствовала себя так хорошо.
— Просто быть с тобой — это куда большее удовольствие, чем я могла себе представить.
— Я зависима от тебя. Кажется, что я умру, если не буду дышать тем же воздухом, что и ты. Разве не приятно, когда кто-то так заботится о тебе? Кого-то, кто хочет посвятить тебе всю свою жизнь?
— Это невообразимо прекрасно…
— Тогда почему мне всё больше и больше кажется, что произойдет что-то ужасное?
— Может быть, поэтому я сначала пыталась остановить себя… Но сейчас это чувство слишком сильно.
— Мне уже плевать, %€∅#(<@! Я должна тебе сказать!
— Я… я безумно люблю тебя!
— У меня такое ощущение, будто каждый дюйм моего тела… каждая капля крови во мне… выкрикивает твоё имя.
— Меня больше не волнуют последствия! Меня не волнует, слушает ли Моника!
— Я просто хочу, чтобы ты знал, как сильно я люблю тебя, %€∅#(<@.
— Я люблю тебя так сильно, что даже ꝃꬼ∫/ꞗ4ɎṴ4#₮Ṵꝟꞗի/ꞵꜦ>ꞵ#4Ꜧ48ꞵꝃ∫ꞗի]%ᶖ]Ɏ4#ᶌ%իꝟ₮ɎГ@ɫ^%Ɏꞵꬼ; ∫ꝃꬼᶖի∫Ṵ4#$F₮]ի
— Я просто хочу 8>ꞵꜦᶏꬼꝃꬼ|\Ꜧꞵ>ꞗ/ի=ꞵꜦ₰ꝟ]ᶏ#₰IṴ)? ꝟɫ$₰#IɎ%ᶏꝃ∫ꬼ?;
— Я хочу, чтобы ты принадлежал одной мне. И я буду принадлежать только тебе. Разве это не звучит идеально?
— Скажи мне, %€∅#(<@. Скажи мне, что ты хочешь быть моим возлюбленным.
— Ты принимаешь моё признание?
Лезвие ножа блестит под полуденным солнцем, пробивающимся сквозь шторы.
***
***
Добро пожаловать в Литературный клуб! Я всегда мечтала создать что-то особенное из вещей, что мне нравится. Теперь, когда ты стал членом клуба, ты можешь помочь мне воплотить эту мечту в жизнь в этой милой игре! Каждый день наполнен весёлыми разговорами и увлекательными занятиями со всеми моими очаровательными и неповторимыми участницами клуба: Сайори — озорной лучик света, для которой счастье превыше всего; Нацуки — обманчиво милая девушка, которая умеет по-настоящему отстаивать свою точку зрения; Юри — застенчивая и загадочная девушка, которая находит утешение в мире книг; …И, конечно же, Моника — лидер клуба! Это я! Я очень рада, что ты хочешь присоединиться к нам и помочь Литературному клубу стать более уютным местом для всех моих участниц. Но я уже вижу, что ты просто душка — обещаешь, что будешь проводить больше всего времени со мной? Добро пожаловать в Литературный клуб! Я всегда мечтала создать что-то особенное из вещей, что мне нравится. Теперь, когда ты стал членом клуба, ты можешь помочь мне воплотить эту мечту в жизнь в этой милой игре! Каждый день наполнен весёлыми разговорами и увлекательными занятиями со всеми моими очаровательными и неповторимыми участницами клуба: Сайори — озорной лучик света, для которой счастье превыше всего; Нацуки — обманчиво милая девушка, которая умеет по-настоящему отстаивать свою точку зрения; Юри — застенчивая и загадочная девушка, которая находит утешение в мире книг; …И, конечно же, Моника — лидер клуба! Это я! Я очень рада, что ты хочешь присоединиться к нам и помочь Литературному клубу стать более уютным местом для всех моих участниц. Но я уже вижу, что ты просто душка — обещаешь, что будешь проводить больше всего времени со мной? Добро пожаловать в Литературный клуб! Я всегда мечтала создать что-то особенное из вещей, что мне нравится. Теперь, когда ты стал членом клуба, ты можешь помочь мне воплотить эту мечту в жизнь в этой милой игре! Я уже вижу, что ты просто душка — обещаешь, что будешь проводить больше всего времени со мной? обещаешь, что будешь проводить больше всего времени со мной? обещаешь, что будешь проводить больше всего времени со мной? обещаешь, что будешь проводить больше всего времени со мной? обещаешь, что будешь проводить больше всего времени со мной? обещаешь, что будешь проводить больше всего
***
***
Сегодня понедельник, и фальшивая я идёт в клуб, небрежно сложив подносы друг на друга. Она кряхтит себе под нос, чувствуя, как вес тянет её вниз.
— Если бы только %€∅#(<@ помог мне…
Балансируя подносы на коленях, фальшивая я открывает дверь.
— Вот и пришло время фестиваля! Ух ты, ты пришёл раньше меня? Я думала, что я довольно ра-АГХ!
— ААААААААААААААА!!!
В другой жизни… я поклялась защищать её. Я обещала ей… Я всегда буду рядом. И она обещала мне то же самое. Что бы я сделала, если бы сохранила свои воспоминания? Была бы я с ней так же близок, как раньше?
Стала бы я всё равно убегать от неё?
***
История на этом не заканчивается, но я не хочу этого видеть. Я закрываю глаза, но слайд-шоу не перестаёт играть.
Мы были одни, в тишине пустого ничто, с нашим убийцей. Потом она нас восстановила.
Потом все снова были счастливы. Наши характеры не вернулись к норме, но они были довольно близки. Сайори вернулась. Моника ушла. Мы были счастливы
И тогда Сайори взяла верх.
А потом Моника всё сломала.
***
Мир вокруг меня медленно темнеет, и прозрение наконец оседает в мозгу. Я не пытаюсь двигаться. Моя голова болит. Я не могу сказать, где я. Это всё происходит по-настоящему? Где я? Подо мной что-то есть. Что-то стабильное. Стабильная поверхность. Но что это вообще такое? Устойчивая поверхность, на которой можно лежать в Пустоте? Разве такое вообще может существовать? Нет. Это может означать только одно. Мои глаза распахиваются. Я встаю на ноги. Осознаю, что произошло. Я в коридоре, где была до того, как меня удалили. (Прежде чем она решила, что ей надоело со мной играть.) Мои руки трясутся. Ноги подкашиваются, и я падаю обратно на пол. Мир вокруг меня не перестаёт раскачиваться, когда я ударяюсь о плитку. (Сделай глубокий вдох, Нацуки. Ты ещё не умерла.) (И даже если мертва, то так легко не сдашься, верно?) Я киваю, подавляя чувство тошноты, пытающееся подняться к горлу. Моё зрение начинает размываться, поэтому я сосредотачиваюсь на чтении различных плакатов на доске объявлений передо мной, пытаясь контролировать себя. Конференция по предотвращению глобального потепления. Комната 402, вторник, 15:35. Кошьки это круто Присоединяйтесь к спортивной команде! Пробы на этих выходных! Чтение душ и погружение в собственное сознание — пятница, комната 410. ППЧВ — постучи, прежде чем войти. Ничто из объявлений на доске не имеет особой ценности, но, глядя на доску, я чувствую, как моё сердцебиение снова замедляется до нормального темпа. Я снова поднимаюсь с пола. Потираю запястье… Только тогда я понимаю, что что-то во мне изменилось. Я смотрю на свои руки и наклоняю голову. На мне розовые перчатки без пальцев с полосатым бантом на запястье, чего у меня никогда не было ни в одной игре. (На самом деле это… довольно красиво.) Пока я восхищаюсь новым аксессуаром, моя неиспользованная рука тянется снять его, чтобы рассмотреть поближе. (Это она сделала их мне?) Я чувствую, как моё удовлетворение постепенно переходит в раздражение. Я сильнее дёргаю ткань. (Зачем ей выбрасывать меня, чтобы потом одевать? Неужели она думает, что я какая-то игрушка?..) Но я не могу их снять. Меня охватывает смятение. Я дёргаю сильнее, и ткань ведёт себя так, как должна, но лишь до определённой степени; словно ткань вокруг моих запястий проклеена суперклеем, и она не поддаётся разрушению. Я пробую обе руки, всё более отчаянно пытаясь хоть немного порвать перчатки. Мои усилия бесплодны, и я прекращаю попытки, вздыхаю. Мои мысли переключаются на моих друзей. Юри. Игрок… …Сайори. Я не видела её, кажется, целую вечность. Я хочу сначала проверить её. Я направляюсь по коридору к лестнице… — АААААААГГГГГГГГХХХХХХХ!!! (Что… Что, мать твою, это было?!) Я замираю как вкопанная и поворачиваюсь назад. Я ускоряю шаг до бега и меняю пункт назначения; сначала это был дом Сайори, теперь я направляюсь в клуб в конце коридора. Я снижаю темп и уже ползу, слышу голоса внутри комнаты, говорящие в паническом темпе. Кто они? Из пространства между раздвижной дверью и плиткой доносятся прерывные звуки глитчей. Собрав всю свою смелость в кулак, я осторожно открываю дверь клуба… И издаю душераздирающий крик.
