Возмездие ангела

      Матиас никогда не понимал той чудовищной жестокости, которую проявляли нацисты по отношению к мирному населению. Он, вообще, не понимал, зачем такие чудовищные зверства. Даже на войне. Когда - то, в стародавние времена, армии сражались где - то в полях, и население так не страдало. Конечно, пьяная солдатня и распущенные, безнравственные наёмники были всегда, - не без этого, - но даже они так не глумились над мирным населением, как немецкие нацисты. Сжигать целые деревни, уничтожать людей в концлагерях, расстреливать целыми кварталами, закапывать заживо, - этого он не понимал никак.       -Ты этого и не поймёшь, - Замечал Мархосиас, - Твои предки бились за веру, а не за то, чтобы уничтожать другие народы, считая свою нацию превыше других. Твой отец был врачом у белых, но лечил и раненых красных. Хотя, его чуть не убили, в семнадцатом, в Петрограде. И ты тоже такой же. Нянькался с пленным немецким мальчишкой и его папашей, хотя, они тебе нафиг не нужны. Потомок ангелочков!       -Ты сам был, когда - то, ангелом, - Отзывался Цаткиэль, - Но загордился и связался с падшими. Поэтому, тебя такая жестокость не удивляет, - большая часть падшей братии воюет за нацистов. Да ещё и советы им подкидывает, как ещё над мирными поиздеваться. Тот же Столас. Изобретатель хренов! Вот, оттуда у них все эти жуткие вещи и появились! Душегубки, отравляющие газы и прочая дрянь!       -Со Столасом у меня, - Шипел Мархосиас, - Свои счёты! Это он и Андрас помогли этим гадам, из "Аненербе", закатать меня в ту консервную банку! Поймаю, - хвост выдеру!       Похоже, что фамильяр так, до сих пор, и сопровождал Матиаса повсюду, что хотел отомстить немцам, за то, что очутился запертым в стеклянном шаре, откуда его освободил Матиас, подобрав шар из любопытства, возле разбитого немецкого грузовика. Стеклянный шар лопнул в его руках, видимо, из - за того, что в нём пробудились его необычные способности, - ведь, это толстое стекло было таким прочным, что и гранатой не подорвёшь. А у него в руках шар вдруг разлетелся, и оттуда вырвалось облачко багрового дымка. Он и не знал тогда, что это был Мархосиас, который к нему и прицепился. Удивительно, что он, из - за этого, не сошёл с ума, не начал запойно пить, и не сделался бесноватым. Похоже, что из - за крови его предков, бесëнок не смог причинить ему особого вреда. Просто, вцепился в него, поскольку, одному было страшно. И, с тех пор, так и не отлипал, да ещё и скандалил с Цаткиэлем, поскольку, явно, ревновал Матиаса к юному и влюблëнному ангелу. А Цаткиэль влюбился, и постоянно был рядом, не обращая внимания ни на сплетни, ни на едкие насмешки фамильяра. Сопровождал повсюду, даже, насколько позволяли его возможности, оберегал от опасностей. Хотя, Матиас постоянно просил его так не рисковать. Всё - таки, Цаткиэль был так хрупок! Он выглядел подростком в военной форме. Что иногда вызывало вопросы, у офицеров из комендантских патрулей, не слишком ли он молод для капитанских погон. Впрочем, с некоторых пор, его сочли родственником важной "шишки" из СМЕРШ, и особо докапываться перестали. Связываться со СМЕРШ - себе дороже. Те подчиняются, напрямую, Верховному Главнокомандующему, а это вам не баран чихнул! Да и сам Третий Отдел НКВД слыл организацией загадочной, а майор Виртанен, чьим помощником являлся капитан Дивинов, был поважнее иного армейского полковника. Да и с характером. Задень его мальчишек, - рад не будешь. Он никому их обидеть не позволит.       В одном из занятых сёл обнаружили обычную картину, - сожжённую почти дотла деревню, по которой бродило несколько чудом уцелевших женщин. Одна из них указала Матиасу на пригорок, где чернело то, что осталось от выгоревшей почти дотла церкви.       -Ой, пане, немцы там ваших раненых сожгли! - Причитала девушка в пëстром платке, - И многих наших тоже. Даже детишек малых не пожалели! Это ж звери, пане! Примчались сюда на мотоциклах с собаками. Детишек из церковной школы прямо с урока увели, загнали туда, заперли вместе с вашими. Их главный, - это ж зверь, Сатана, в людском обличье! Пока всё горело, он на пианино, которое они из школы вынесли, бренчал, и жрал что - то. А тут никого почти не осталось. Я с сёстрами в сене пряталась. Хотя, сено они тоже ворошили штыками, - Она показала израненную руку, - Чудом не вскрикнула, зубы сжала. Да что ж это такое деется?! Тут и евреев, считай, не было. Мы ж все католики, а у этих на пряжках "С нами Бог" написано. Какой там Бог, пане?! Черти в людском обличье! Моя бабка сказала нам, чтобы прятались. Думала, что её, старуху, не тронут.. А они.. Они её собаками затравили. Собаки страшные такие, - ну, волки - волками! Рвали всех, кто на глаза попадался! Ой, беда!       Матиас слышал о том, что немцы таскают за собой волколаков. С какой только нечистью они ни водились!       -Товарищ майор, - К нему нерешительно шагнул шофёр Николайчук, - Там Дивинов наш.. Худо ему.. Увидел что - то, в церкви этой погоревшей.. Как бы чего с собой не сотворил!       Матиас бегом бросился к сгоревшему храму. Перепрыгнув через оставшиеся обугленные брëвна, увидел ангела, который, опустившись на колени, держал в руках несколько чудом уцелевших белых перьев.       -Что это? - Спросил Матиас, - Тут был кто - то из ваших?       -Судя по запаху, - Отозвался вместо ангела фамильяр, - Софериэль!       -Кто это? -Брат - близнец Гавриила, - Отвечал Мархосиас, - Лекарь небесный. Видать, спустился раненых спасать. А они его тоже.. С ними вместе.       -Разве ангела, - Удивился Матиас, - Можно сжечь?       -Если они, чтобы поджечь храм, чёрную магию применили, - Прошипел фамильяр, - То вполне. А они, скорее всего, так и сделали. Бензином тут не пахнет. Похоже, торопились напакостить, да и смыться. Со злости тут всё жгли. Конечно, совсем его не убьëшь. Но, пока не воплотится, - будет одним из одиноких духов. Вот, с Цаткиэлем тоже когда - то могло такое случиться. Но что - то его спасло.       -Я спрятался в одном из цехов сгоревшего завода, - Отвечал Цаткиэль, - Они туда не полезли. А ему не повезло.. Братец.. Как же ему было больно! Ангелы ведь тоже чувствуют боль! Он меня нянчил, когда я был совсем маленьким! А они.. Они.. Как они посмели, твари?!!       Матиас крепко прижал Цаткиэля к себе, поглаживая по растрëпанным золотистым волосам, и не зная, как его успокоить.       Ханиэль, между тем, вытащил что - то из золы. Это был маленький медальон, из такого же белого золота, какое Матиас видел недавно.       -Вот, - Тихонько проговорил мальчишка, - Всё, что от него осталось. Тут кровь. Похоже, что он был ранен. Поэтому, и не смог улететь. Хотя, если бы даже смог, других раненых не бросил бы..       Цаткиэль, взяв медальон, прижал его к губам. А потом, подняв к небу глаза, проговорил:       -Отец! Позволь мне им отомстить! Пожалуйста! Я знаю, что гнев это плохо. Но я не могу! Сердце.. Оно болит! Да будет воля Твоя! Но брат не может быть не отомщëн! И все эти несчастные люди тоже! Прими их души с миром, Отец! Упокой их в месте светлом, где нет ни боли, ни воздыхания!       Над головами Матиаса и его друзей вспорхнула стая белых птиц, и устремилась к небу. А сам Матиас всё так же крепко прижимал Цаткиэля к себе. Ему было страшно. Страшно, что это хрупкое сокровище тоже могло вот так же сгореть, мучительно задыхаясь в дыму.       -Кто?!! Кто тут орудовал?!! - Матиас готов был душу вытряхнуть из схваченного демоном Андреальфусом и людьми из Третьего Отдела пленного немца, - Кто всё это сделал?!!       -Я тут нипричëм, - Хныкал немецкий обер - лейтенант, - Я всего лишь курьер, из штаба.. Прибыл сюда.. А он был пьян, и меня не принял.. Я ничего тут не жёг, у меня мама учительница, в Дрездене. Она бы такое не одобрила. Герр офицер, поверьте! Это всё он. У него очень дурная репутация!       -Ну, да, как их за шкирятник возьмёшь, - Хмыкнул фамильяр, - Они все курьеры, санитары, повара, секретаришки! И никто ни в чëм не виноват! На лугу паслись, и травку щипали!       -Кто это "он"? - Переспросил Матиас, - Кто здесь зверствовал?!       -Г - герцог Бруно фон Зейдлиц, - Трясущимися губами произнёс немец, - Он из К - Коб - бурга! К - кузен пок - койного т - там - мошнего г - герцога! А м - мож - жет быть, не к - кузен, а с - сводный брат. Пап - паша г - герцога был т - тот ещ - щë баб - бник!       -Вот, чëрт! - Выругался архангел Михаил, который, почуяв беду, примчался навестить и успокоить Цаткиэля, - Как бы ещё союзнички не влезли! Прабабка нынешнего короля была замужем за герцогом Альбертом Саксен - Кобургским. С такими союзничками, откровенно говоря, никаких врагов не надо! И мутят с немцами за нашей спиной, сволочи! Переговоры подковëрные, шашни - машни! А они все родственнички, чëрт бы их подрал!       -Да с удовольствием, - Откликнулся Мархосиас, - Но майор у нас добрый! Даже укусить никого не позволяет!       Архангел усмехнулся. Он уже знал и о том, как Матиас общается с фамильяром, и как отчаянно спорит с ним Цаткиэль. Матиас рассказывал об их диспутах, и даже потасовках на мечах. Конечно, архангелу не нравилось, что мальчик так рискует. Но что поделаешь? Растёт тихоня! И становится таким же отважным, как Гавриил. Кстати, возлюбленный братец, узнав о случившемся, обещал добраться до Берлина, и отбомбить его, как следует. Месть, конечно, грех. Но Гавриил всегда был упрям, и на расправу с нечестивыми короток. А тут ещё с его братом - близнецом так поступили. Кстати, надо бы найти, где его дух витает, и защитить, чтобы падшие к себе не утащили! И с Цаткиэлем будет, ох, непросто! Мальчишка горит местью. Остановишь ли его? Вряд ли! Он такой упрямец! Так что, остаётся только его оберегать!       Матиас застал Цаткиэля у майора Валюджанова. Ангел старательно изучал инструкции по сборке взрывных устройств.       -Ты что это, - Осведомился Матиас, присев рядом, - Задумал?       -Отправить этого Бруно, - Отозвался Цаткиэль, - Туда, где ему, собственно, и место!       Матиас лишь вздохнул. Цаткиэль очень упрям. И отговорить его от этой опасной идеи практически невозможно.       -Я говорил там с местными жителями, - Цаткиэль поднял на Матиаса заплаканные глаза, - Они Софериэля не просто сожгли. Они.. Они прибили его к стене этого костёла гвоздями. Так же, как римляне, - брата - Спасителя. И ещё издевались над ним. Мол, помолись, и пускай Бог, если он есть, нас накажет. А Софериэль.. Он же добрая душа. Он молился за всех. Даже за врагов. Не знаю, простит ли всё это Отец. Но я не могу! Их грехи переполнили чашу терпения! Нет, не могу! Надеюсь, что Отец простит меня за эту дерзость! Зло, всё - таки надо ставить на место, иначе, оно будет нагло вылезать бесконечно!       -Прав парнишка, - Заметил Валюджанов, - Подставлять морду под кулаки, - это не дело! И пока они жгут и грабят, - надо их бить!       С этим Матиас был абсолютно согласен. Он и сам, до сих пор, не мог простить немцам погибших товарищей по экипажу. У двоих из них остались дети - сироты. У одного трое, у другого две дочки. А в Ленинграде умерла тётя Женя, младшая сестра мамы и тётки, и её дочь Анюта. Которая, кое - как оттащив умершую мать поближе к кладбищу, завернув в одеяло, на верёвочке, сама ещё несколько дней умирала без помощи в пустой квартире. Потому, что в доме не было больше никого. Об этом Матиасу сообщила подруга тёти Жени, которую с трудом спасли, переправив по Ладоге. Никого. Только шли большие старые часы, отсчитавшие последние минуты жизни шестнадцатилетней девушки.       -Я согласен, - Матиас обнял Цаткиэля, - Надо их бить! Но я очень боюсь за тебя! Если бы ты знал.. Если бы ты знал, как стал мне близок и дорог!       Цаткиэль, прильнув к нему, прижался, опустив руки ему на плечи, зарылся носом в гимнастёрку, и тихонько, скуляще, заплакал.       -Не плачь, мой хороший, - Матиас нежно гладил его по голове, - Не плачь! Я тебя не оставлю!       -Пусть выплачется, - Заметил Валюджанов, - Так ему будет легче! Побудь с ним. А я пока воды подогрею, чаю выпьем. Опять холод собачий! Вчера такая жарища стояла, а сегодня опять вот аж зуб на зуб не попадает! Ну, ничего! Жизнь, всё равно, своё возьмёт! Всё поднимется, расцветёт, и этих гадов мы разобьём! Всё будет хорошо!       Матиас заметил, что прежде недолюбливавший Цаткиэля Валюджанов значительно смягчился. Прежде, если ангел приходил на тренировки, майор кое- как скрывал своё неудовольствие. Что - то в новом сотруднике Третьего Отдела ему не нравилось. Но, с некоторых пор, он начал относиться к ангелу намного мягче. Может быть, потому, что ангел не осуждал его, за то, что Валюджанов подобрал и усыновил маленького чертёнка. А малыш, как это ни удивительно, никакой неприязни к ангелу не испытывал, - наоборот, к нему тянулся, что вызывало ревность у Мархосиаса, который не понимал, почему его маленький племянник так привязался к ангелу. А сам Цаткиэль считал, что даже для падших не исключено возвращение к Небесному Отцу. Он ни к кому не относился брезгливо, и к нему все тянулись. Лишь у Мархосиаса это вызывало отчаянное противоречие. К тому же, он, явно, злился, из - за того, что на Небесах Цаткиэль был был любимым ребёнком, которому многое позволялось. Хотя, что в этом было удивительного? Очаровательный и очень добрый мальчишка не мог не вызывать симпатию. Но Мархосиас считал себя несправедливо обиженным, а Цаткиэля, - избалованным любимчиком. Матиас этого не понимал. Если бы у него был такой прекрасный брат, он не то что не ревновал бы, - он обожал бы брата, от всей души. Но, к сожалению, братьев у него не было. Когда ему было три года, родилась его сестра Юлия, или, как её называли в семье, Люли. Как слышал Матиас, её назвали в честь того самого предка - мальтийца, графа Литты, которого звали Юлианом, и который был другом императора Павла Первого. Но девочка прожила всего полтора года, и умерла от воспаления лёгких. А потом исчез отец, и Матти остался с мамой. Больше замуж она не выходила. Об отце она тоже вспоминала редко. Матти рос довольно одиноко. И даже толком не учился, пока, после того, как матушки не стало, Матти не забрала к себе тётушка. В посёлке, где она жила, у Матти появились друзья, там же он познакомился и с Мариной, и начал, как сдедует, учиться. Конечно, мама научила его читать, и сама иногда читала ему вслух, но систематическим его начальное образование не было, и ему пришлось многое навëрстывать. К счастью, Матиас был упрям и любознателен. Программу трёх младших классов одолел очень быстро, и когда пошёл в школу, его взяли в четвёртый класс, а потом он перепрыгнул в пятый, без особого труда. Вообще, учиться ему было совсем несложно. К тому же, тётушка считала, что мальчик должен уметь себя вести, посещать театры и музеи. Тётка вела себя, как самая настоящая королева, и Матти рос, как принц. Но, вот, близких родственников - мальчишек у него не было. Только кузен Лино. Но виделись они достаточно редко, поскольку, Лино часто и подолгу где - то пропадал.       -Послушай, - Матиас осторожно положил руку на плечо Цаткиэля, - А среди ангелов есть девушки? Или отец создал вас всех мальчишками?       Спросил он об этом просто так, больше для того, чтобы отвлечь ангела от грустных мыслей.       -Раньше было несколько сестёр, - Отвечал Цаткиэль, - Но они сбежали с падшими. Осталась только Аметис, или, как называют её у вас, Аметиста. Мы с нею были лучшими друзьями. Сейчас она тоже здесь, на Земле. Правда, не знаю, где. Она, почему - то, прячется, закрывается. А я беспокоюсь, как бы с нею чего - нибудь не случилось. Она спустилась сюда раньше меня. Ещё тогда, когда у вас война началась. Кстати, Мархосиас к ней неровно дышал. Но она всегда считала его мелким, и всерьёз к этому не относилась.       -Ах, вот, почему, - Усмехнулся Матиас, - Он говорит, что, мол, все бабы - дуры!       -Не обращайте внимания, - Отозвался Цаткиэль, - Это он просто из вредности. Ну, вот, такой он!       -Его там, на Небесах, правда, звали Азирафаэлем?       -Правда. Потому, что брат Рафаил помогал Отцу его создавать. Поэтому, его нарекли Азирафаэлем, но он, из вредности, поменял имя, когда сбежал с падшими. Он всегда был ужасно избалованным. Он же из самых младших. Он, Пура, Мумиэль и Ханиэль - младшие из братьев. Я чуть старше. Мы вместе росли. Ангелы взрослеют медленно, поэтому, вся эта компания, - всё ещё дети. Да и я ещё не такой взрослый и опытный, как старшие братья. Они - то всё видели, знают и помнят.       -А вы, в детстве, правда, такие малыши с крылышками, какими вас художники рисуют?       -Ну, да. Только голышом мы не бегаем. Ну, разве что, когда купаемся. Тогда братцы смеются, шалят и брызгаются. А иногда и скатываются к вам, по радуге. Ведь, радуга это мост, между небесами и Землёй. А младшие используют её, как горку для катания. Тогда вы их иногда и видите. А они любят поболтать с художниками и поэтами. А иногда и какое - нибудь небольшое чудо устроить. Они этому учатся. А потом применяют свои знания, так сказать, на практике. Если где - то внезапно забил источник или сами по себе зазвонили колокола, - это, чаще всего, их проделки.       -Однажды я видел, - Заметил Матиас, - Как колокола сами зазвонили. У нас в посёлке была небольшая церковь. Значит, это шалости твоих братцев?       -Скорее всего. Может быть, они и вас видели. Они такие, что всё видят и слышат. Жаль, что мне не рассказали, - я пришёл бы на вас посмотреть! Но я чувствовал, что где - то есть добрая душа. Такая же, как у моих братьев. Скорее всего, вы потомок кого - то из моих старших. Вы так на них похожи! А они когда - то спускались к вам, и заключали союзы с людьми. Так что, вы нашей крови. Иначе, вряд ли смогли бы побеждать даже самых сильных демонов. А уж сжечь целое подразделение немецких танков! Это надо обладать огромной силой! Такого я не сумел бы! Ну, разве что, Михаил и Гавриил!       -А доктора говорили, что это произошло потому, что меня головой приложило. Мол, от такого иногда странные способности и проявляются. Кто - то падающий мост на плечах удерживает, кто - то дуб с корнем выворачивает. Случился припадок, - вот, он такое и вызвал. Я даже бояться начал, как бы, в припадке, чего - то не натворить. Когда у меня случались приступы, в госпитале, я старался не терять сознание. Губы прокусывал, за спинку кровати держался.       -Приступы случались из - за того, что к вам прицепился Мархосиас. Он тот ещё вредина. Но больше такого не будет. Я никому не позволю вас мучить.       -Ты чудо моё! -Ага. Как выражается Мархосиас, - в перьях!       -А чем ему твои крылья не нравятся? Они прекрасны! Я всегда ими любуюсь! Ты непостижимый, чудесный, нежный, и самый любимый!       -Я тоже люблю вас, монсеньор! И всегда буду беречь вашу душу!       -Ты уже спишь совсем. Как котёнок. Ты так устал!       -Я, вообще, не сплю. -Спишь. И очень сладко спишь, упрямец ты мой! Кстати, а что видят ангелы во сне?       -В основном, - детство. Когда мы совсем юные и счастливые, играем, дурачимся, и ещё не знаем печали, и Отец улыбается, наблюдая за нашими играми. Знаете, как на Земле появились цветы? Это Отец подарил их вам, чтобы вы тоже улыбались! А Рафаил любит ловить рыбу.       -У вас и рыба водится? -У нас есть реки, озëра и водопады. На Небесах такой же мир, как и у вас. Только более счастливый, мирный и светлый.       -А почему же тогда Люцифер с компанией устроили бунт? Чего им не хватало?       -Потому, что дураки! Сами не знали, чего хотели! А Люцифер их просто использовал. Он хотел власти. А все остальные просто за ним увязались! И сейчас некоторые из них тайком об этом сожалеют. Но, из - за гордыни, не хотят в этом признаться. Мол, наши сады и озëра им даром не нужны, им, и так неплохо. Но, ведь, врут же всё! Врут, - и, на самом деле, хотели бы вернуться! А врут, потому, что боятся Люцифера. Он лжец и отец лжи. Ему нравится, что он хозяин в аду. Наплодил там приспешников из самых мелких бесов. В общем, ведёт себя, ну, почти, как Гитлер. Недаром, они так сошлись! Нашли друг дружку!       -Когда мы победим, - Усмехнулся Матиас, - Будет и всей этой рогатой братии на орехи! А ты спи, мой цветок! Ты так устал и наплакался! Тебе необходимо отдохнуть!       О герцоге Бруно Матиас выяснил, что тот происходил из аристократической семьи, родственной герцогам Саксен - Кобургским. В юности учился в Геттингене, но был исключён из университета, за убийство сокурсника на дуэли. Потом учился в Лейпциге, но с тем же успехом, - его отчислили за грубость, лень и прогулы. Во время Первой Мировой войны пристроился, по протекции, аж во флигель - адъютанты кайзера, но занимался, преимущественно, тем, что ничего не делал, только плёл интриги и кляузничал. Получив наследство от матери, прокутил его в ресторанах за считанные дни, а потом жил на "дай взаймы". Когда в Германии произошла революция, а кайзер Вильгельм бежал, остался ни с чем, и скитался по знакомым. Влез в кучу мистических тайных обществ, где вообразил себя демоном, из - за чего, его принимали за городского сумасшедшего. Потом болтался во "фрайкорах", громя коммунистов, евреев и всех, кто под руку подвернулся. Тогда судьба свела его с Генрихом Мюллером, который взял его в осведомители. Надо же было до такого докатиться, - появиться на свет во дворце, а потом служить стукачом, у сомнительной личности, за тарелку супа и жалкие гроши на пиво! Нацистов Мюллер тоже сначала гонял, как и бывших дружков этого недоделанного герцога, но потом с ними спелся, и Бруно тоже, поскольку, считал виновниками всех своих бед евреев, коммунистов и простонародье, и, к тому же, начитавшись мистической литературы, занялся призывательством бесов, и, похоже, продал душу кому - то из падшей братии, и сошёлся с нацистами, которые радостно разглядели в нём своего, поскольку, тоже увлекались чертовщиной. Но, как военный, оказался полнейшей бездарью, Гудериан его, с блеском и треском, выгнал. И, в конце концов, не зная, куда его девать, его и пристроили командовать дивизией, состоявшей, как ни смешно, наполовину из бывших полицейских, наполовину из уголовников, куда, вдобавок, влились всяческие "расово терпимые" предатели и бандиты.       Прочитав всё это, Матиас хмыкнул. Они оба - бывшие аристократы, но один продал душу падшей компании, другой против всего этого зла борется, и стал возлюбленным юного ангела. Похоже, что, так или иначе, им в одном мире тесновато. И, рано или поздно, они столкнутся. Тем более, что Цаткиэль этого субъекта боится и ненавидит, и мечтает отомстить ему за брата.       -И что это мы тут, - Поинтересовался, входя в комнату, полковник Ропот, - Читаем?       Матиас хотел вскочить, но Ропот удержал его, положив руку ему на плечо.       -Сиди, сиди, не прыгай! Мы много прошли. Знаю, что ты устал. Как ангелочек наш?       -Спит. Вымотался, наплакался. Даже Коля ему мешать не стал. Сидит, что - то строгает. Аж не верится, что он может тихо себя вести!       -Ну, не такой уж он и плохой, хоть и чертёнок. Думаю, вернётся он к своим, когда - нибудь. Уши ему, конечно, надерут, но примут. А рыженький нашёл занятие, - с ребятами в карты играет!       -Это Коля его научил, - Проворчал Матиас, - От скуки. Я им обоим уши надеру, раньше, чем Отец Небесный!       -Мелкие они ещё оба, - Усмехнулся Ропот, - Вот, и дурака валяют! Так, что ты там изучаешь?       -Да, вот, биографию одного вражины! Того самого, что недавно деревню сжёг!       -А - а, этот! Сволочь ещё та! Думаю, что Ставка выдаст приказ на его ликвидацию! Надоел он уже изрядно! Но не знаю, нам или СМЕРШ. Диверсионная работа - их, так сказать, епархия.       -Цаткиэль ему отомстить мечтает. Такой тихоня, но потерять брата, - не фунт изюма. Бедный малыш!       -Живëте вместе, а ты его всё малышом называешь.       -Так он дитя. Чистейшее и доброе дитя. Люблю его. Никого ещё так не любил!       -И он от тебя без ума. Он, и впрямь, дитя. А первая любовь всегда самая чистая и отчаянная.       -У меня, такое чувство тоже впервые в жизни. А после того, что недавно увидел, - боюсь за него. Оказывается, ангелы уязвимы, очень уязвимы!       -Софериэль давно по Земле ходил, - Вздохнул Ропот, - Поэтому, и стал более уязвимым. На Небесах ему не сиделось, да ещё и с их архивариусом Метатроном не очень ладил.       -Цаткиэль тоже, - Заметил Матиас, - Этого Метатрона недолюбливает. Даже говорил, что тот чуть ли не намеренно бунт прозевал, ничего Отцу не говорил. А можно было всё это предотвратить.       -Да там все старшие помалкивали, - Вздохнул Ропот, - Надеялись, что отговорят дурней, и всё обойдётся. Вот, так, всегда, с любым заговором и бывает, - одни помалкивают, поскольку, заодно, другие, - потому, что считают, что дурные головы одумаются. Но одумываются редко, и те, кто поумнее, а дурачьё бежит впереди паровоза.       Матиас удивлённо взглянул на Ропота. Тот говорил о бунте на Небесах так, как будто знал, что там произошло достаточно подробно. И об отношениях Софериэля и Метатрона - тоже. Кто он, вообще, такой? Может быть, один из раскаявшихся падших? Или кто - то из давным давно сошедших на Землю ангелов? Когда Матиас привёз Цаткиэля, полковник встретил его чуть ли не с распростёртыми объятиями. И сразу зачислил в Отдел, несмотря на нытьё Андреева и его постоянного приспешника Каренина, что в Отделе стало слишком много мальчишек. Их политработник постоянно был всем недоволен. Когда Матиас был танкистом, у них в батальоне был нормальный политрук, майор Вадковский. Он, как и товарищи Матиаса по экипажу, тоже погиб в том сражении, которое так изменило судьбу молодого офицера Виртанена. Что, в конце концов, и привело его к удивительному существу, которое сейчас тихонько спало в уголке, за занавеской из плащ - палатки.       -А я счастливый, - Подумал Матиас, - Всю жизнь меня что - то оберегает. В детстве и тонул, и тифом болел, и тяжёлым гриппом, и с лестницы падал, и чуть под трамвай, однажды, не угодил, и в танке, ещё на учениях, горел. Всякое бывало, - и что - то же меня уберегает. Не надоесть бы так Отцу Небесному!       -Отцу надоедают лишь те, - Услыхал он сонное бормотание Цаткиэля, - Кто нарочно беспрестанно грешит!       Похоже, что ангел и во сне слышал его мысли. И прекрасно понимал, о чём он думает.       -У маленьких ангелов, как у зайчат, - Улыбнулся Ропот, - Ушки на макушке! Дети, милые, чудные дети! А ты береги его, так же, как он твою душу оберегает!       В кабачке, где собирались, немецкие офицеры, было шумно, и так накурено, - хоть топор вешай. Поэтому, войдя туда, майор Нейссен поморщился. Хотя, сам он курил, но даже для него это было слишком. Хотя, что возьмёшь с публики, которая не знала иных увеселений, кроме курения, пива и доступных девиц? Хотя, тут с девицами было, ну, мягко говоря, так себе. Разве что, какие - то телефонистки да сотрудницы "СД", но они по пивнушкам не шатались. И предпочитали офицеров повыше, а не всё вот это вот, получившее звания за сомнительные "подвиги". Поэтому, все взгляды были устремлены на обер - лейтенанта с золотыми волосами. Парнишку давно растащили бы, что называется, на винтики, если бы возле него не было тоже светловолосого танкиста, который никому не позволял приближаться к нему, ближе, чем на десять шагов. Нейссен усмехнулся, - похоже, что это давняя парочка. Хотя, любопытно, где это танкист сумел закадрить штабного адъютанта? Конечно, по тому, как парень сорит деньгами, он довольно богат, и, судя по внешности, явно, из аристократического семейства, но, всё - таки, любопытно, как он закадрил такого красавчика? Кстати, о внешности.. Что - то, уж больно она знакома. Светлые волосы, тёмные глаза, упрямые губы, не очень заметный, но очень странно знакомый шрам на лбу. Неужели?! Но этого просто не может быть! Он же не служил в разведке! Да и кто бы его туда взял? Он наивный, как ребёнок, никогда толком соврать - то не умел!       -Хватит пялиться на этого парня! - Одëрнул себя Нейссен, - Иначе, можно чëрт - те что себе навоображать!       Хриплая патефонная пластинка, уже неизвестно, в какой раз, повторяла один и тот же пошленький марш:       -"Deichland Soldaten Durch die Stadt marschieren, Öffnen die Mädchen Die Fenster und die Türen".       Некоторые, вдрызг пьяные парни, при этом, начали изображать бравых всадников, оседлав стулья задом наперёд. Кто - то из них попытался втянуть в это, с позволения сказать, веселье, того самого хорошенького юношу, но, получив по физиономии от белокурого танкиста, свалился под стол. Похоже, что мальчишка, действительно, был своему приятелю дорог, поскольку, реакция была, практически, мгновенной.       А сам танкист, подхватив мальчишку под руку, вышел в соседнее помещение. Нейссен, сам не зная, зачем, последовал за ним.       В соседнем маленьком зале, где располагались пара столиков и бильярдная, не было никого, - все веселились в баре.       -Браво! - Проговорил, дурашливо похлопав в ладоши, Нейссен, - Браво, Матти!       -Что?!! - В руке белокурого шарфюрера тут же блеснул пистолет, и мальчишка тоже схватился за оружие, - Кто вы, чëрт подери, такой?!!       -Не беспокойтесь, я не из гестапо, - Усмехнулся Нейссен, - Просто, хотел узнать, что ты здесь забыл?       -Л - Лино?! - Танкист всё ещё держал оружие наизготовку, - Это ты, чтоб тебе?!! Конечно, я слышал, что тебя у немцев носит.. Но никак не ожидал тебя тут встретить!       -Я тоже никак не ждал, что ты тут появишься, - Парировал Лино, - Тем более, что до меня доходили сведения, будто ты погиб. И что ты тут делаешь?       -Хотел бы я знать, - Огрызнулся Матиас, - Что ты сам тут забыл?!       -Меньше знаешь, - Усмехнулся Лино, - Лучше спишь! А это кто с тобой? Новую невесту подобрал?       -Не твоего ума дело! -Кинжал у тебя интересный, - Заметил Лино, - А я знавал одного мастера, который такие делает. Интересно, каким образом ты с ним познакомился?       -Ты его знаешь?! - Насторожился Виртанен, - Он, что, на вас работает?!       -Ты ставишь "минус", там, где надо ставить "плюс". Но здесь такие разговоры не ведутся. Не лучше ли нам пройтись, а то, такое впечатление, что тут драконы завелись!       Действительно, от табачного дыма, воздух уже казался серым, а офицеры, упившись вдрызг, завели любимую песню, про Лили Марлен. А Матиас подумал, что даже странно, как до неё не добралась немецкая цензура, поскольку, звучала популярная среди солдат и офицеров песенка отнюдь не оптимистично:       -"Лупят ураганным, Боже, помоги! Я отдам Иванам шлем и сапоги, Лишь бы мне позволили, взамен, Под фонарëм Стоять вдвоëм, С тобой, Лили Марлен! Если я от страха В окопе не помру, Если русский снайпер Во мне не сделает дыру, Если сам я к ним Не сдамся в плен, То будем мы с тобой вдвоём Крутить любовь под фонарём, Моя Лили Марлен!".       Хотя, Геббельсу эта песенка категорически не нравилась, и он говорил, что она унылая и упадническая, его никто особо не слушал. А после того, как немцы получили втык под Сталинградом, она зазвучала у них, и вовсе, со слезами, - немцы, вообще, очень любили себя жалеть, и, хоть немного выпив, начинали плакать и распевать всю эту сентиментальную чепуху.       -Сволочи они, - Мысленно проговорил Цаткиэль, - Такие же, как вся падшая компания. Поэтому, нашли общий язык, - ну, прямо, как родные! Кстати, среди них, полно мелких бесов - солдат. Этим прощения никогда не получить, - они были созданы для того, чтобы творить зло, и никогда не видели света Царства Небесного.       Уже на улице, когда они отошли довольно далеко от кабачка, Лино проговорил:       -Меня известили, что будут гости. Так это вы, что ли?       -Не знаю, - Отвечал Матиас, - С кем ты там водишься, и кто о чём тебя извещал. А вот, о том, что ты хороводишься с немцами, я ещё до войны слышал. И даже о том, что ты с кем - то там из них даже шашни завёл.       -Надо же! - Усмехнулся Лино, - Ты даже лучше разведки всё знаешь! То - то, к тебе присматривались, ещё в те времена, когда ты был ещё студентом. Но тогда ты был совсем ещё мальчишкой.       -Кому я был нужен, - Пожал плечами Матиас, - Чтобы ко мне присматриваться?       -Ну, это ты зря, - Отозвался Лино, - Ты неглупый, много знаешь, да и внешностью тебя Господь тоже не обидел!       -Он такой же, - Заметил Цаткиэль, - Как мои братья. Так что, даже не думайте втянуть его в вашу падшую компанию!       -"В падшую компанию"? - Переспросил Лино, - Так, ты, что, ангелочек, что ли? Хотя, чему я там удивляюсь? Отец Даниил любит с ангелочками водиться. Это он вас познакомил?       -Мы сами встретились, - Отозвался Цаткиэль, - И я никому монсеньора не отдам!       -О, так, у вас любовь - морковь? Впрочем, ангелочки это обожают, - прилетели, влюбились, и давай голову кружить!       -Цаткиэль не такой, - Заметил Матиас, - Он очень милый и серьёзный.       -Да вижу. Держится за тебя, как ребёнок! И смотрит восторженными глазками! И между вами что - то есть, я вижу. Прилетело дитя с Небес, спасать твою душу и вдохновлять. Они такие!       Матиас смотрел на кузена насторожëнно, не зная, стоит ли с ним откровенничать. Розены всегда были очень странными, об этом ему говорила тётка. Когда - то Мисси, младшая сестра отца, выскочила замуж за Андре, отца Лино, без родительского благословения. И это никому в их семье не понравилось. Сначала они даже не общались, потом, когда Мисси овдовела, - её муж, увлекавшийся аэропланами, погиб, разбившись при неудачном приземлении, они начали общаться. Но Розенов в их семье, всё равно, недолюбливали. Матиас слышал от тётки, что в их роду, мол, и колдуны, и даже вампиры встречались. Самого Лино, когда - то, выгнали с медицинского факультета, застукав за кражей донорской крови. Однажды Матти, из любопытства, сам поделился с ним кровью. Тётка потом, заметив у него ранку на запястье, долго возмущалась.       -Матти, он заразит тебя чем - нибудь, - Ворчала она, - И, к тому же, видясь со всяческой нечистью, ты погубишь свою душу! А эти Розены - нечисть. Когда - то, в семнадцатом веке, один из предков Лино связался с каким - то демоном, чтобы излечиться от чахотки. С тех пор, в их роду передаётся жажда крови. А колдуны у них и до этого были. Ты слишком наивный, и доверяешь кому не надо!       Поворчав на племянника, она поставила свечку у иконы Иверской Божией Матери, защищающей от всяческих колдунов и чародеев.       -Монсеньор меня спас, - Проворчал Цаткиэль, - И вы его не получите, - даже не рассчитывайте!       -Ревнивец! - Рассмеялся Лино, - Все ангелы - ужасные собственники!Вот, и имей дело с вашей компанией! Хотя, встречался я, когда - то, с одним из ваших. Он был попроще. Потому, что чаще по Земле ходил. Софериэль. Очень простодушный и весёлый. Может быть, и зря я упустил его из виду. Просто, однажды, повздорил с ним, из - за того, что он слишком часто говорил о Боге, и пытался меня направлять, заведомо зная, что в монахи я никак не гожусь. Это Матти у нас может уйти в монахи. Он тихоня. Вокруг этой Марины ходил вокруг да около, дышать не смел, а она гуляла, направо и налево. Я ему обо всех её похождениях даже не рассказывал. Да он и не поверил бы, что его Прекрасная Дама - блудница вавилонская. А я не хотел причинять ему боль.       -Софериэль.. Он.. Его сожгли, - Всхлипнул Цаткиэль, - Недавно, вместе с ранеными. Он их лечил, и пытался спрятать от немцев.       -Разве ангела, - Удивился Лино, - Можно убить?       -Совсем нельзя, - Отвечал Цаткиэль, - Но там были колдуны, люди из "Аненербе". А они применяли чёрную магию. Теперь он стал одиноким духом. И неизвестно, когда сможет к нам вернуться. А командовал ими герцог Бруно, колдун и мерзавец.       -Да уж, мразь он ещё та, - Согласился Лино, - Его уже пытались убить. Но просто так его не уничтожишь. Он держит при себе какого - то демона, и сам он тот ещё демон. Однажды ему подкинули в автомобиль взрывчатку, но он отделался только лёгким испугом. Хуже, разве что, только Гитлер. В него и стреляли, и пытались подорвать, а он всё как новенький. Вот, и этот такой же. Тут его не возьмёшь, - слишком много охраны. Он превратил свой дом в настоящую крепость. Ну, разве что, попытаться его оттуда выманить.       Матиас всё ещё недоверчиво смотрел на кузена. Можно ли с ним связываться, если он болтается у немцев?       -Он тот ещё авантюрист, - Мысленно шепнул Матиасу Цаткиэль, - И, кроме наших, работает ещё на кого - то.Он говорит на трëх языках, - русском, немецком и английском. Но это не классический язык. Скорее, похоже на американский тип английского. Странный человек. Но случившееся с Софериэлем его разозлило. Он сейчас вспоминает что - то об их связи.. Они.. Ну.. У них были отношения.. Ужасно неприличные. Вы даже представить себе такого не можете, а им всё это нравилось.       Кое - что из того, на что намекал Цаткиэль, Матиас себе представлял. Во время его учёбы в Университете, среди студентов бродила не совсем пристойная литература и немецкие похабные картинки. Конечно, с комсомольской моралью это, вроде бы, и не сочеталось. Но, с другой стороны, свободную любовь между комсомольцами никто не запрещал. А кое - кто считал это прогрессивным. К верности в отношениях вернулись, когда началась война. И то, не все. Даже среди начальства были такие, кто заводил фронтовые романы, "ППЖ", мутил с докторшами и медсëстрами, заводил молодых любовников. Но Матиас, встретив Цаткиэля, понял, что его сердце принадлежит этому очаровательному, необыкновенному, чудесному существу. Их отношения были преисполнены нежности. И Матиас никогда не осмелился бы причинить своему ангелу боль или сделать что - то, что было бы тому неприятно. А сам Цаткиэль дарил ему ощущение полёта. Они как будто среди звёзд кружились. А Цаткиэль объяснял ему, что звëзды - это небесные драгоценности, а Млечный Путь появился, когда его брат Гавриил, ещё совсем ребёнком, нечаянно пролил сладкое молоко, которым питаются маленькие ангелы. И это было очень забавно, - звëзды - драгоценности, которыми Бог старательно украшал небосвод, чтобы тот не выглядел тёмным и унылым, а Гавриил пролил молоко, и появилась звёздная дорожка в небе. Цаткиэль и сам был ещё таким ребёнком! Чудесным, по - детски доверчивым, нежным и впервые влюблённым. Его любовь была чиста, как первый день Сотворения Мира. И Матиас был с ним просто безумно счастлив.       Пока они с Цаткиэлем беседовали с Лино, Ханиэль и Мархосиас успели похозяйничать у немцев. Стащили пистолет, пару "Шмайсеров" и портфель у какого - то офицера. Вдобавок, фамильяр разжился большой бутылкой пива, и оба как следует поддали.       -З - зря тебя не создали девицей, - Дурашливо шипел Мархосиас, приобнимая Ханиэля, - Был бы, ну, прямо, девушкой моей мечты!       -Сам ты, - Отвечал Хани, - Девушка! На Небесах был девица - девицей! Потому, и сбежал, - чтобы доказать, какой ты великий и сильный!       "Девушка моей мечты". Понятно. Просочились тут в кино, на всем уже изрядно надоевший фильм. Похоже, что с кинематографом у немцев неважно, поэтому, крутят одно да потому. Да ещё и американскими фильмами пробавляются. Там тоже одно да потому, - ковбои, индейцы, белокурые красотки, почти все на одно лицо. Разве что, костюмы интересные. Матиасу всегда нравились индейцы. Сильные, отважные, понимавшие природу гораздо лучше пришлых колонистов. А однажды он узнал, что языки некоторых из их племён похож на языки северных народов СССР, что его очень удивило. А фамильяр заметил:       -Чему удивляться? У ваших эвенков и береговых салеш, или как их называли русские жители Аляски, колошан, одна группа языков, - алгонкинская. И те, и другие - шаманисты, и поклоняются они духам - покровителям их местностей и родов.       -А откуда, - Поинтересовался Матиас, - Взялись эти духи?       -Они были созданы, - Отвечал фамильяр, - Когда ангелочки сюда ещё не спускались, чтобы защищать определённые местности. А потом произошло то же, что на Небесах, - одни заняли сторону Люцифера, другие так и остались вместе с ангелами, которые верны нашему небесному папаше. С тех пор, люди и начали делить их на добрых и злых. Хотя, они не добрые и не злые, просто, живут так, как им нравится. Ангелочки же очень стараются их вытеснить. Делят, так сказать, сферы влияния. Ну, просто, как американцы! Только младшенькие пока ничего не делят. Они легкомысленные, им ещё долго в куклы играть. А Цаткиэль сюда свалился, увязавшись за старшими. Он всегда за ними хвостиком ходил, как рыбка - прилипала.       -Сам ты, - Обиделся Цаткиэль, - Прилипала! И в бунт вместе со своей компанией ввязался!       Матиас, чтобы они опять не подрались, притянул Цаткиэля к себе, обнял, целуя в тёплую макушку, и наслаждаясь ароматом трав и лесной земляники. Так пахнет разогретый солнцем лес, в хороший день. Юный ангел, своими лёгкими прикосновениями, вылечил особо досаждавшие Матиасу раны, которые заживали долго и трудно. И от них даже следов не осталось. И тихонько шептал ему:       -Вы самый красивый, самый сильный, самый лучший!       Это было и забавно, и трогательно. Матиас себя красавцем вовсе не считал. И что только Цаткиэль в нём нашёл? Юный ангел такой наивный и доверчивый. И, похоже, видит в нём то, что хочет видеть. Ангелы всё видят прекрасным. А уж если они ещё и совсем молоды, и с таким чистым сердечком!       На условленное для встречи место, Лино явился один, и никого за собой не притащил. Значит, доверять ему было, всё - таки, можно.       Он сидел у небольшого фонтана, в центре которого была изображена большая рыбина, а из её открытой пасти низвергалась вода. Матиас читал о том, что рыба - древний христианский символ. Первые ученики Христа были рыбаками. Поэтому, первые христиане изображали рыбу наравне с крестом, чтобы узнавать своих. А Цаткиэль говорил, что молчаливые рыбы умеют хранить секреты. Матиас, после столкновения с морским чудовищем, к рыбам, некоторое время, относился подозрительно. Мало ли, что они могут выкинуть? Но затем, понял, что рыбы - это всего лишь рыбы. Он немного помнил, что его отец, когда он был совсем маленьким, очень увлекался рыбалкой. Да и он сам любил, когда уже жил у тётки, посидеть с удочкой на берегу. А однажды, когда он шёл через речку по старому деревянному мосту, тот внезапно провалился. Матиас очутился в воде, и мог бы утонуть, если бы кто - то, похожий на большого сома, подплыв к нему, не доставил его на берег. Матиас даже сказал ему спасибо, на что странное существо отозвалось:       -Не стоит благодарности. А в следующий раз, пожалуйста, будьте осторожны, и смотрите, куда идёте!       Матти был очень удивлён тому, что это.. Этот рыб с ним заговорил. Хотя, и не понял, кто это был, - один из речных духов или какой - то ангел, принявший такую вот причудливую форму. Но, похоже, что кто - то его всегда оберегал. Может быть, он, вопреки шипению Мархосиаса, не такой уж пропащий?       Лино курил тонкую сигарету, почитывая немецкую газетёнку "Фëлькишер Беобахтер". Выражение его лица, при этом, было самое непереводимое. Похоже, что он просто откровенно издевался над занимавшей большую часть этого издания геббельсовской писаниной.       -Извините, - Проговорил, присев на край фонтана Цаткиэль, - Герр майор, не вы ли продаёте "Гватемалу"?       -Я уже говорил, господин обер - лейтенант, - Чуть усмешливо отозвался Лино, - Что одна "Гватемала" стоит два "Парагвая"!       Среди немцев не были редкостью спекуляции британскими почтовыми марками, и такой разговор никого особо не удивил бы. Матиас никогда не понимал, почему пёстрые бумажки стоят бешеных денег. Ну, было бы это кофе или сигареты, являвшиеся на войне огромным дефицитом, - но какие - то там марки! Он слышал, что потом они обменивались на американскую валюту или даже какие - то ценные вещи и золото. Похоже, что немцы уже понимали, - земля под их ногами горит, и скоро придётся драпать. Поэтому, спекулировали, чем только могли. А заодно, - вели закулисные переговоры с англичанами и американцами. Возможно, что у Лино имелись какие - то выходы на американцев. И гавайские сигареты он добывал через какую - то тайную агентуру.       Кузен слегка скосил глаза, явно, приглашая их к своему автомобилю. Это был роскошный "Опель", которому, пожалуй, даже Геринг мог бы позавидовать. Оглянувшись по сторонам, Матиас уселся в машину, а рядом с ним пристроился Цаткиэль, держа руку на полурасстёгнутой кобуре.       -Вижу, - Усмехнулся Лино, - Что ангелочек тебя охраняет. Отважный мальчишка! Так, вот, завтра Бруно отправляется, якобы, в Ставку, куда его, будто бы, вдруг вызвали. Но, пожалуйста, будьте осторожны. У него весьма поганые охраннички. Вполне возможно, что это какие - то черти. Я в них не особо разбираюсь, но в "СС" какой только сволочи ни болтается. Они и "Аненербе" всяких к себе на службу притащили. Да и в нём самом, явно, сидит какая - то потусторонняя сволочь, поэтому, он и такой нелюдь. Он не совсем человек, - это точно. Нормальный человек не может ничего поджечь, без спичек или зажигалки, а он на это способен.       -Ах, вот, как, - Проговорил Матиас, - Каким образом он всё сжигает!       -Среди падших собратьев, - Заметил Цаткиэль, - Немало поджигателей! Это Люцифер их научил. Он унёс с Небес огонь, и пустил его на службу злу. И научил людей делать оружие и воевать между собой. А ведь, до этого, люди жили мирно, как одна семья.       -Чтобы люди жили тихо - мирно? - Скептически усмехнулся Лино, - Как - то не верится! Люди - всего - навсего халтура Царя Небесного! А халтура - она халтура и есть! Что с неё возьмёшь?       -Вы говорите, как Мархосиас, - Очаровательное лицо Цаткиэля приняло печальное и даже сердитое выражение, - Но он так думает из - за своей дикой гордыни, а на самом деле, человек был создан совершенным. Но что поделаешь, если даже некоторые из братьев поддались искушению?       -"Некоторые", - Усмехнулся Лино, - Если верить записям небезызвестного царя Соломона, - больше семидесяти!       -Что такое семьдесят, - Отвечал Цаткиэль, - По сравнению с тем количеством братьев, которых Отец создал, и продолжает создавать?       -И не надоело ему, - Насмешливо осведомился Лино, - Детишек, как под копирку, стряпать?       -Отец никого не создаёт, как под копирку, - Возразил Цаткиэль, - У каждого из нас - свой характер. Вот, хотя бы, Михаил и Гавриил. Они очень похожи, но они разные. Гавриил сдержанный и хладнокровный, ему ведь приходится определять участь душ, являющихся на суд к Отцу. А значит, он должен быть беспристрастным, как и положено судье. А Михаил отважный, то радостный, то гневный, иногда Гавриилу приходится удерживать его, и оберегать от опасностей. При этом, они едины, и часто действуют сообща. Вот, и помогать вам они отправились вдвоём.       -А малыш, - С улыбкой подумал Матиас, - За ними увязался. И мы с этим чудом встретились.       И почувствовал, как лёгкие пальцы ангела коснулись его руки. Цаткиэль всегда смущался, когда Матиас называл его чудом. Хотя, что поделать, если он чудом и являлся?       Кто знал, что Бруно одержим сразу двумя демонами? Когда Матиас с фамильяром забросали его машину гранатами, из пламени выросли сразу две тени, - одна чëрная, другая багровая. А потом они превратились в тёмного рыцаря, лошадь которому заменяла огромная гадюка, а второй оказался багровым демоном, верхом на волке.       -Аим и Андрас, - Прошипел Мархосиас, - Вдвоём пожаловали! Андрас - та ещё скотина! Он хотел прибрать у меня мои легионы, и помог гадам из "Аненербе" упрятать меня в ту стекляшку.       -Вот, лучше бы ты там и сидел, Мархосиас, - Хмыкнул в ответ демон, названный Андрасом, - Чем под ногами крутиться. Кстати, кто это с вами? Ангелочек? Отдай его мне! Люблю смазливеньких!       Он протянул к Цаткиэлю когтистые то ли руки, то ли лапы, но ангел, поймав из воздуха сияющий меч, обжёг им конечность демона.       -Тебя на Небесах не учили, - Прошипел тот, - Что надо быть вежливым?!       -Не прикасайся ко мне, - Отозвался Цаткиэль, - Скотина!       Матиас выступил вперёд, заслоняя своего любимого ангела собой.       -А уж ты - то куда лезешь, смертный? - Хмыкнул демон, - Мне достаточно чихнуть, - И тебя не будет!       -Чихни, - Отозвался Матиас, - Попробуй! -Дурак, - Усмехнулся второй демон, - Мы пернатого можем спалить, а от тебя, вообще, ничего не останется!       Он швырнул в Матиаса горящую головню, и того обдало жаром, как в последнем танковом сражении. Похоже, что тогда "тридцатьчетвëрку" тоже поджёг какой - то демон, - Матиас уже видел это нестерпимо жаркое, тëмное пламя. И как он только в этом пламени не сгорел?       Но пламя лишь обдало его жаром. А Ханиэль, подпрыгнув, отразил головню щитом, и она отлетела обратно.       -Он не простой с - смертный, - Прошипел Андрас, - Он неф - фелим, пот - томок уб - блюдков Г - Гав - вриила!       -Плевать, - Отозвался Аим, - Это семя давно пора выкорчевать, как сорняки!       В его руке появился огненный хлыст, он размахнулся, и Матиаса обожгла невыносимая боль. А фамильяр, превращаясь в огромного волка, прыгнул в сторону демона, вцепившись в его руку зубами.       -М - Мархосиас, - Выдохнул Аим, - Гадёныш! Предатель!       -От - т п - предат - теля с - слышу, - Отозвался Мархосиас, опутывая демона чëрными щупальцами, - И от - т вор - ра, к тому ж - же!       Аим провёл по щупальцам когтем, они разлетелись, как перегоревшие верёвочки, а фамильяр зашипел от боли. Но успел вцепится в лапу демона зубами, а Цаткиэль, подпрыгнув, разворачивая белоснежные крылья, вонзил в бок демона сверкающий меч. Но и сам не успел увернуться от меча Андраса, который обрушился ему между плечом и шеей. Ангел ещё не успел защитить себя латами, и Матиас с ужасом увидел огромную рану, которую нанёс юному ангелу демон.       -С - сука! - Прошипел Матиас, так же, как тогда, в танке, когда на него упал убитый водитель, - Тварь, с - сейчас ты у меня получишь! За моего ангела, за Родину, за любовь!       С этим возгласом, он бросился на демона, всаживая в него, одну за другой, серебряные пули.       Аим попытался его отшвырнуть, но Матиас сумел устоять, и вонзил ему в живот "финку", с печатью Семи Архангелов. А слабеющий Цаткиэль, дотянувшись до своего меча, бросил его в демона, и тот вонзился ему в глаз. Зарычав от боли, демон вцепился когтями в спину Матиаса, однако, тот, несмотря на боль, вновь вонзил в него "финку". Аим отшвырнул Матиаса, однако, тот вновь поднялся на ноги, и, в этот момент, демона охватило кольцо багрового пламени.       Между тем, Ханиэль вонзил в шею Андраса серебряный кинжал. За спиной юного ангела распахнулись такие же, как у Цаткиэля, серебристые крылья. Прекрасный рыжеволосый мальчик оказался облачëнным в позолоченные доспехи, на которых сверкали рубины, испускавшие алые лучи. А кроме кинжала, у него в руке появилось копьё, которым он ударил демона, как святой Георгий, на иконах, змея. А демон в змея и превратился. Пополз по траве, поджигая её, и окутывая всё дымом, от которого у Матиаса запершило в горле, как от ядовитого газа, который нередко пускали в ход немцы. Раненый Цаткиэль, вновь дотянувшись до упавшего на землю меча, вонзил его в голову змея. Тот попытался вцепиться зубами в ноги ангела, но фамильяр, вновь выпростав щупальца, опутал его, и сам вонзил зубы в шею чудовища. Ханиэль бросился с копьём на Андраса. Тот попытался его отшвырнуть, но крылатый мальчишка, перекувыркнувшись в воздухе, вновь ринулся на него, пытаясь вонзить копьё ему в грудь, но лязгнули чёрные латы, покрытые копотью Преисподней, и копьё отлетело в сторону. Тогда Мвтиас вновь выпустил серебряную пулю. Но потом пистолет дал осечку. Пули закончились. Оставалась лишь "финка" со священной печатью. Он, почему - то вспомнил о золотом цветке, который подарил ему Цаткиэль, и, подняв его перед собой, бросился на демона. В глазах темнело, во рту ощущался солоноватый приступ крови, но Матиас не сдавался. И вновь разил своей "финкой". А цветок в его руке светился всё ярче, мешая демону сопротивляться.       В этот момент, откуда - то посыпались бесы, похожие на немецких солдат, с пустыми глазами, одетые в рваную форму "СС", в касках с короткими рогами. Они зажали в кольцо Цаткиэля, но он бросил в них гранату, и они с завыванием отступили. Но потом, опять сомкнувшись, пошли на ангела.       -Ко мне! - Крикнул им Матиас, - Ко мне, сволочи! Давайте!       Часть бесов кинулась к нему. Он крошил их "финкой", как капусту", сам не понимая, откуда берутся силы. А потом вновь вспыхнул багровый круг, поглощая тех бесов, которые в него попали.       В это время, в небе появилось яркое золотое сияние. И над полем битвы появился ангел, невозможно прекрасный, в золотых доспехах, с четырьмя парами белоснежных крыльев. В его руке сверкал длинный меч, а в таких же золотых, как свет, который его окружал, волосах, переливался обруч, украшенный на лбу прозрачным камнем. Из этого камня исторгся бело - золотой луч, похожий на солнечный. И, от этого луча, бесы рванули врассыпную. А Матиас вспомнил слова молитвы, которой учил его отец Даниил: - "Яко тает воск от лица огня, - тако да погибнут беси, от лица любящих Бога, и знаменующих себя крестным знамением".       Осенившись крестным знамением, вновь придавшим ему сил, он бросился добивать бесов. А спустившийся к ним на прекрасный ангел своим длинным мечом снёс башку Андрасу, который, шипя, обратился в пепел. Аим же превратился во что - то, похожее на нескладное насекомое, с нелепыми длинными крыльями. Ангел вонзил в него меч, и он так же рассыпался в пыль и прах. А оставшиеся бесы бросились бежать, проваливаясь под землю, которая осыпалась под их ногами, поглощая незваных гостей.       -Вот, говорили же тебе, - Мягко проворчал ангел, присев возле Цаткиэля, - Что руководствоваться местью, - Не самое лучшее дело. Но тебя даже брат Спаситель не сумел переупрямить.       -Брвт Софериэль, - Прошептал Цаткиэль, - Которого они замучили, отомщëн. А теперь и на суд Отца предстать не страшно. Жалко только, что я больше не смогу увидеть монсеньора. Михаил, я так люблю его!       -Нет, Цаткиэль, - Матиас, опустившись на колени, схватился за руку юного ангела, - Не уходи! Не покидай меня, умоляю!       -Да вас даже Отец разлучить не сумеет, - Усмехнулся архангел Михаил, - Два упрямых мальчишки!       В его руке появился фиал, - небольшой сосуд, в котором мерцала вода, будто отражавшая свет далёких звëзд. Архангел, открыв сосуд, осторожно капнул воду в рану, и она потихоньку перестала кровить.       -Малыш будет жить, - Проговорил архангел, - Но ему надо будет отдохнуть и набраться сил.       -Не отправляй меня на Небеса, пожалуйста, - Взмолился Цаткиэль, - Я не хочу покидать монсеньора!       -Вот, упрямец, - Проворчал архангел, - Создал же Отец такое золотце!       -По вашей с Гавриилом просьбе, - Заметил Мархосиас, - И наделил его таким же упрямством, как у вас обоих!       -А какой Он, - Осмелился спросить Матиас, - Отец Небесный?       -Такой же, как мы, - Отвечал Михаил, - Только намного старше и мудрее. И очень нас всех любит. Даже тех, кто взбунтовался и сбежал. Если кто - то из них раскается и захочет вернуться, - Он примет их обратно, домой. Это и тебя, - Обратился он к фамильяру, - Касается, Азирафаэль. И не ври, что не скучаешь по Дому!       -Скучает, - Улыбнулся Матиас, - Просто, он ещё упрямее Цаткиэля.       -Он хороший, - Проговорил Цаткиэль, - Хоть и включает ëжика, чтобы показать, какой он независимый.       -Спи, горюшко моё, - Архангел, склонившись к нему, ласково поцеловал его в щëку, - Тебе надо поправляться!       Матиас бережно взял Цаткиэля за руку. Она была уже гораздо теплее. Его любимый ангел оживал. На его щеках появился лëгкий румянец, а в глазах - оживлëнный свет.       Михаил провёл ладонью по голове Матиаса, и тот облегчëнно вздохнул, почувствовав, как вся его боль уходит. Раны затягивались, просто на глазах.       -Берегите моего упрямого братца, - Проговорил старший брат Цаткиэля, - И сами пока особо никуда не срывайтесь, - вам тоже необходимо набраться сил и восстановиться, - Он протянул Матиасу тот самый маленький фиал, - Это вода из Небесного Источника. Она не кончается. Давайте её пить этому упрямцу, и сами пейте. Она будет вам помогать.       -На Небесах, - Спросил Матиас, - Есть источники?       -Есть, - Подтвердил архангел, - Источники, реки и озера, и водопады, благодаря которым у вас идёт дождь. Наши маленькие братья очень любят в них купаться. Иногда они так балуются, что к вам попадает много воды, в виде ливней. А зимой идут большие снега. У нас тоже бывает зима, только не такая морозная. И звëзды спускаются к окнам, чтобы порадовать маленьких братьев.       -Братцы, - Сонно пробормотал Цаткиэль, - Такие милые!       -Если бы ещё не вопили хором, - Усмешливо проворчал Ханиэль, - Как оглашенные! И нормально пели, а не мявкали, как целый хор сумасшедших котят!       Мархосиас хихикнул. Хани ему, явно, нравился. Они подружились, и даже вместе играли в карты, из - за чего, Цаткиэль ворчал, что фамильяр сбивает братца с правильной дороги.       -А кто такие, - Спросил Матиас, - Нефилим? Один из демонов что - то про них сказал.       -Когда - то, по молодости, - Михаил вдруг смутился, - Кое - кто из наших спускался на Землю. Ну, и, случалось, влюблялись в смертных. И от этого появлялись дети, которых так и назвали. Потом некоторые из них присоединились к бунтовщикам. Но были и те, кто остался верен Отцу. И вы, скорее всего, из их потомков. Вы очень похожи на Гавриила. Можно сказать, что вы нам родня. Поэтому, так легко и понимаете друг дружку с Цаткиэлем. И он, явно, замыслил стать вашим Хранителем. Несмотря на то, что он очень юный, а работа это нелёгкая.       -Постараюсь, - Отозвался Матиас, - Не доставлять ему лишних хлопот.       Мархосиас, услышав это, только фыркнул. Ему, явно, не хотелось уступать душу Матиаса влюблённому ангелочку. Но что он мог поделать, если упрямый небесный ребёнок был к Матиасу так отчаянно привязан?       Архангел, приняв вид офицера СМЕРШ, вынул из кармана портсигар, на крышке которого была выгравирована надпись:       -"Paris", на фоне двух символов столицы Франции, - Эйфелевой башни и Триумфальной арки, достал оттуда трофейную сигарету, и закурил.       -Разве ангелы, - Удивился Матиас, - Курят?       -С вашей компанией, - Усмехнулся Михаил, - И серафимы закурят, хотя, у них и руки, и ноги в крылья спрятаны!       -В крылья? - Переспросил Матиас, - Зачем?       -Они, всё равно, - Вставил своё зловредное словечко Мархсиас, - Ничего, кроме как летать, не умеют. Летают и поют, какой отец великий. Короче, - хор подлиз!       -Замолкни, - Проворчал Цаткиэль, - Шипелка!       Матиас рассмеялся. Вот, ведь, упрямый ангелочек! Похоже, что они с Мархосиасом никогда не перестанут спорить!       Как поëт Цаткиэль, он уже не раз слышал, - ангел, хлопоча по дому, всегда что - то напевал, а иногда пел и в лазарете, для раненых бойцов. Те, наверное, очень удивились бы, если бы узнали, что слушают пение ангела. А ещё он умел с увлечением читать стихи, и о чëм - нибудь рассказывать.       Цаткиэль выздоравливал быстро, но Матиас, всё равно, о нём беспокоился. Да и полковник Ропот - тоже. Часто заглядывал его проведать. И даже раздобыл где - то акварель, чтобы ангел, занявшись рисованием, чувствовал себя спокойнее.       -Ну, совсем избаловали ангелочка, - Ворчал фамильяр, - Кто краски тащит, кто цветочки, кто сливки!       -Ладно, - Отвечал Матиас, - Сливками он и тебя угостил, и ты, кстати, сразу целую чашку умял, ещё и урчал, так, что не понять, волчонок ты или кот!       -Я могу быть кем хочу, - Отзывался фамильяр, - Это ангелочек у нас всегда, как ряженная девчонка, выглядит!       -Ещë раз насплетничаешь бойцам, - Заметил Матиас, - Будто я завёл "ППЖ", - сообщу полковнику Ропоту!       -Ой, ладно, - Отфыркивался бесëнок, -:Что он там мне сделает? Это ты от него зависишь, поскольку, он твоё начальство. А я могу делать, что хочу, - и мне никто не указ!       Цаткиэль был прав, что Мархосиас очень гордился своей независимостью. Ну, что с ним было поделать? Такой уж у него зловредный характер!       Цаткиэль изображал своих старших братьев, которые, сидя на фоне водопада, ниспадающего с гор, среди серебряных облаков и необычных деревьев, с зелёной, багряной и золотистой листвой, читали какую - то большую книгу, играющих рядом с ними крылатых малышей, озеро, в которое струился водопад. А однажды, сидя возле своего ангела, Матиас почувствовал, что за ними как будто кто - то наблюдает. Это было похоже на то ощущение, которое он однажды почувствовал, взяв в руки Божественный Меч, найденный им, при выезде на одно из первых заданий, ещё до встречи с Цаткиэлем. Он оглянулся ещё раз, но никого не увидел. Но было такое впечатление, что кто - то улыбнулся, взглянув на то, как он притронулся ко лбу своего любимого ангела, чтобы проверить, нет ли у того лихорадки.       -Не беспокойтесь, монсеньор, - Тихо проговорил Цаткиэль, - Со мной всё в порядке.       -У меня такое впечатление, - Признался Матиас, - Что за нами кто - то наблюдает!       -Не бойтесь, - Отозвался ангел, - Это Отец заглянул, чтобы меня повидать!       -Отец?! Он был здесь?! -Он всегда с нами рядом, - Отвечал Цаткиэль, - Потому, что никогда не покидает Своих детей. И вас Он тоже любит.Вы же такой отважный и добрый!       -Но заслуживаю ли я, - Смутился Матиас, - Такого? Ведь, когда - то, я не был верующим, даже ничего толком об этом не знал. А потом нашёл этого чертёнка!       -Отец любит и его, - Проговорил ангел, - И беспокоится о нём, как о блудном сыне, который сбежал из дома по глупости. И с радостью примет его, когда он вернётся. И вы тоже для Него очень дороги. Он никого не оставляет Своей милостью. И Софериэля Он тоже не оставил, нашёл и вернул домой. И вновь вернёт ему свет. Всё теперь будет хорошо! Я узнал об этом от Гавриила, - он любит сообщать добрые вести.       -Поэтому, с ним и связывают праздник Благовещения?       -Ну, да. И это они с Михаилом меня вырастили. Я всегда доставлял им немало хлопот. Но они очень терпеливые и любящие.       -Мне ты, - Заметил Матиас, - Никаких хлопот не дрставляешь!       -Я очень виноват перед вами, - Вздохнул Цаткиэль, - Что втянул вас в такую опасную историю.       -Я прекрасно понимаю, как ты переживал из - за брата, - Отвечал Матиас, - И, к тому же, кто - то, всё равно, должен был отправить этого Бруно и его компаньонов туда, где им самое место. Так что, забудь о них. Тебе надо поправляться, а не переживать.       -Вы так похожи на моих старших братьев, и так же прощаете мне все мои промахи и глупости!       -Ты не сделал ничего плохого, и не переживай ни о чём. Тебе это сейчас не нужно! И, вообще, ангелы печалиться не должны!       Матиас ласково притянул к себе Цаткиэля, и тот доверчиво склонил голову к его плечу. Такой нежный и по - детски доверчивый. А где - то за окном, совсем неподалёку, бойцы напевали, аккомпанируя себе на старенькой, еле слышно звучавшей гитаре, которую кто - то из них постоянно возил за собой:       - "Пой, гармоника, вьюге назло, заплутавшее счастье зови! Мне в холодной землянке тепло, от твоей негасимой любви!".