Пять сантиметров между нами.

And if I'm bein' honest,

It might've been a nightmare

To anyone who might care.

Thought I could fly (Fly)

So I stepped off the Golden, mm

Nobody cried (Cried, cried, cried, cried)

Nobody even noticed

Аарон смеется, когда Джостен в очередной раз отпускает шутку о Джо, белые ресницы дрожат, и Нил протягивает ему сигарету. Джо ругается и откидывает подушку в сторону, а потом, с нечеловеческим стоном, подрывается с кровати. Он вылетает из комнаты, красный и злой, потому Аарон решает, что с него хватит. Нил смеется ему в след и плюхается на Аарона со всей силой, отчего Миньярд роняет заженую сигарету на старый ковер. Блондин ругается и поднимает свалившуюся папироску, пока та не подожгла их пристанище к чертям собачьим. Он хмурится, вся комната затуманена от сигаретного дыма, окна прикрыты черными занавесками, лишь фиолетовое свечение ламп озаряет их с Нилом лица. Джостен вытаскивает из-под матраса пакетик Джо, рассматривает его и убирает в карман,  Аарон следит за его движениями и смеется. Его кроет. Нил смеётся вслед за ним, сам он обходится сигаретами и наспех скрученными самокрутками. Аарон снова делает затяжку, его лёгкие наполняет горечь и приятное жжение, перед ним комната разливается яркими цветами. Он знает, что все это не доведет до добра, но сладость на языке появляется так же быстро, как и рука Нила на его шее. — Уже накрыло? — Глаза Джостена голубые, почти кристальные. Аарон задаётся вопросом, такие ли они на самом деле или же это очередной побочный эффект от новой дури. Впрочем, это не так уж и важно, он отталкивает шершавую ладонь рыжего и поднимается на ноги. Его несет к другой кровати, где на затертых одеялах покоится бутылка дешевого виски. Делая глоток, он передает бутылку Нилу, тот принюхивается и морщится. Черт бы его побрал. Аарон видит его насквозь, читает движения. Он знает, что Нил не так прост. Дешевые шмотки и уличные повадки не могли скрыть того, каким на самом деле был Нил. Его взгляд, оскал и осторожность говорили о том, что он привык быть один, привык к тому, что надо быть настороже. Все его естество громко кричало о том, что он не так уж и прост, раньше Аарон даже подумывал над тем, что он состоит в банде. Отчасти, он все же оказался прав. Вот только, ни клейма, ни татуировок у него не было. Были лишь шрамы, много шрамов, и даже Аарон, живущий на улице с раннего детства, не знал что нужно делать, чтобы их получить. Раньше не знал, теперь ему приходится скрывать эту тайну. Но не это волновало блондина больше всего, он, по правде, вообще не парился о том, откуда взялся Нил. Его волновало то, что такой как Джостен остаётся рядом, заботится о нем и оберегает. Представьте, что вы заботитесь об инвалиде, зависимом алкоголике или наркомане, который мало того, что не благодарит вас, так еще и материт так, словно вы во всех бедах мира виновны. Кому бы такое вообще зашло? Ответ прост: никому. Именно поэтому, Аарон склонялся к мысли о том, что Джостен либо сумасшедший, либо идиот. Одно от другого не далеко ушло. Блондину это нравится, ведь сам он тоже не далеко ушел. Аарон снова посмотрел на Нила, Джостен улыбался ему так, словно в воздухе не летала дурь, словно сам он не задыхался от дыма, так, словно Аарон был нормальным. Нил всегда ему улыбался, всегда был рядом. Нила не волновали его зависимости, колкие ответы и вечные похождения. Нил просто был. Аарон поморщился, он опустился на подушку и осторожно вытянул руку, подзывая Джостена ближе. Нил послушно подлез к кровати, перехватил тлеющий окурок и уселся у самой головы Аарона, уложив подбородок на кровать так, что их лица разделяло всего лишь несколько сантиметров. И всё-таки глаза были голубые. — Ты идиот. — Нил нахмурился, после чего, тяжело вздохнув, снова улыбнулся. — Ладно. — это было не похоже на него, обычно он отвечал более креативно и пылко. — Нил, — Аарон протянул к нему руку, и Джостен, словно верный пес, принял ее. — не уходи. Аарон не просил его о большем, он не мог. Закон в этом мире прост: выживает сильнейший. Аарон таковым не был. У Аарона ничего не было, он никогда ничего не имел. За всю свою жизнь, он ни сделал ничего достойного, и просто чудом являлось то, что он вообще жив. Дом, и тот достался от матери, которая умерла слишком рано. Он не хотел потерять Нила. Он хотел ухватится за Него обеими руками и держать изо всех сил. — Тебе пора бросать, совсем кукуха поехала. — это уже больше было похоже на Нила, Аарон усмехнулся и, оторвав руку, оттолкнул Нила от кровати. Джостен улыбнулся так, словно весь мир был сосредоточен в одной комнате. Аарона затошнило. Веки не слипались, он не хотел спать, да и знал, что не уснет. Его снова начало качать из стороны в сторону, пусть он и лежал на кровати. Аарону стало хорошо. Тело словно обрело великую силу и легкость. Смотря в потолок, он слышал лишь звук тикающих часов, которые принес ему Нил. Сквозь дымку удовольствия Миньярд все же смог расслышать короткий ответ: — Я не собираюсь уходить.

***

По правде говоря, Нил Джостен появился неожиданно. Словно снег в июле, в Калифорнии. Аарону тогда было шестнадцать, и, как бы больно не было это признавать, жизнь его уже была в дерьме. Он ошивался рядом с одним из дилеров Сан-Хосе, бегал по поручениям и выполнял все что скажут, лишь бы получить дозу и не откинуться. Туда его привели друзья, ну, Аарон считал их таковыми. Это было весело, вечные гулянки, празднества и лютое наслаждение. Уже не было разницы кто, с кем и как спит. Аарон не любил такие компании, даже под пеленой кайфа он различал вещи и старался держаться ближе к главному, лишь бы его ненароком не задело взрывной волной, когда кто-то из дуриков превратится в огромный взрыв. Это было глупо, но что уж поделать, зависимость преобладает над возможностями. Тогда и появился Нил. Он не был зависимым, но был интересным. Он мог скуривать сигарету за сигаретой и даже принимал легкую дурь, если предлагали, однако, это не вызывало у него ярого желания. Он не рвался за дозой, имел деньги и другие его уважали. Аарон был слишком глуп и все же решился спросить, уж слишком его волновал новоиспечённый выскочка. Никто, из обычных наркош, Нила не знал, Аарон и сам понял, что обычным он не является. Такие как Джостен были на другом уровне: они не искали кайфа, они контролировали и получали. Нил не был частью гниющего стада, он был тем, кто подбрасывал корм голодным птицам. На одной из вечеринок Дина — диллера Аарона, Нил подошел к нему. Тогда он выглядел совсем иначе: черные волосы, карие глаза. Все в нем было обычно и до жути странно. Даже в его обыкновенном, пустом виде, он привлекал людей десятками.  Джостену было достаточно одной улыбки и пары слов, и вот, Аарон уже сидел у него под боком на отдельном диване. Миньярд, конечно же, не глуп, он знал, как это работает, и знал, что либо ты соглашаешься, либо твоего мнения не спрашивают. Однако, каково было его удивление, когда Нил не позволил ему расстегнуть свою ширинку. До сих пор слова Нила сидели в маленькой голове блондина, словно гвозди, забитые в череп: — Не раздевайся, я не трахать тебя пришел. Мне просто интересно. Ему был интересен Аарон. Аарон, который ничего не мог ему дать. Аарон, у которого была зависимость. Аарон, жизнь которого сыпалась сквозь пальцы. Так и начался их путь, с того момента больше не было Нила Джостена. Не было Аарона Миньярда. Были Нил и Аарон, только вместе, только рядом. В одно мгновение, Нил стал тем, кто снял Аарона с серьёзной дури и контролировал любое употребление веществ, сейчас Аарону не приходится сталкиваться с тяжёлой ломкой. Он буквально и не зависим, в общем.  Нил погасил его долг и вернул ему дом. Нил ходил рядом с ним и отсеевал любого, кто неправильно смотрел в его сторону или, еще хуже, открывал рот. Нил и Аарон, ни больше, ни меньше. Он научил Аарона серьёзным вещам, защите и нападению. Научил тому, как показать себя и заявить о своих намерениях без слов. С Нилом было хорошо. Он знал много обо всех. Знал, как подступиться к человеку, как влиться в компанию и слиться с нее, знал, как найти деньги, как их сбыть, как заставить молчать одним взглядом. Нил всегда был рядом, и Аарон отдавал всего себя ему в ответ. Именно поэтому, они были друг с другом на расстоянии в пять сантиметров. В пять потому, что ближе было нельзя. Ближе — означало запредельную близость. Не дозволенную.  Аарон не мог перешагнуть эту грань. Вскоре после их знакомства, Аарон узнал страшную тайну, которую ему пришлось проглотить. Нил — член мафии. Не просто банды или группировки, а мафии. Аарон погряз в страхе, неуверенности, но даже так, Нил поймал его в свои руки. Аарону пришлось осознать одну суть, которую он лелеял так долго. Нил был не тем, кто запер его в клетку, не был тем, кто посадил его на поводок. Нил был тем, кто нашел его и отмыл от мусора и грязи. Тем, кто подарил ему золотую роскошь и чистый воздух. Если ради Нила Аарону нужно закрыть глаза и молчать, он это сделает. И пусть Аарон до сих пор пил дешёвый виски, жил в своём старом доме. Пусть он все ещё сидел на наркоте. Нил был рядом и не позволял ему утонуть. Нил держал его обеими руками, и Аарон в ответ сжимал его ладони. Проснувшись утром, он не был удивлен, комната была вычищена до блеска, окна открыты и помыты, а с его забытой кухни доносился приятный запах. Так было всегда, если Нил был с ним. Аарон знал, что вчерашний вечер не приведёт к хорошему, его желудок протестовал ни на шутку, а голова вот-вот должна была треснуть. Миньярд сжал свои руки в кулаки, до побеления, словно пытаясь убедиться в том, что жив. Пыль, которую он принимал, и сигареты, которые курил, не вызывали привыкания. Отходняк от них больше походил на похмелье. Аарон не знал, где Нил достал все эти диковинки, но он знал лишь одно, Нил о нем заботился. Аарон сел на кровати, прислушавшись, он понял что дом пуст, это означало лишь то, что ни Джо, ни его приятелей уже не было рядом. Блондин просто уставился в стену, в груди разливалось беспокойство, а к горлу подкатывала тошнота. Словно считывая момент, дверь открылась, и в комнату вошел Нил. Его рыжие волосы были заправлены заколками и уложены в хвост, а одежда координально отличалась от той, что была на нем вчера. В присутствии других Джостен скрывал шрамы, если не считать тех, что были на его лице. Взгляд Нила прошелся по Аарону, Миньярд боролся с диким желанием отвести глаза к окну, но сил ему хватило лишь на то, чтобы уставиться в ответ. Нил был светлым, как лучик солнца, как сраная лампочка, освещающая темноту подвала. Он был одет в черную майку безрукавку и длинные шорты, которые выводили Аарона из себя. Его отросшие волосы спадали хвостом на плечи, а крепкие руки приковывали взгляд Аарона намертво. Нил улыбнулся. Он присел на кровать и, протянув руку, коснулся чужого лба. Аарон прижался к прохладной ладони, он чувствовал как облегчение пробегает по коже, оставляя тошноту глубоко в животе. Нил осторожно поправил его волосы, прилипшие к вспотевшему лбу. По стеклу забарабанили капли дождя, отчего Аарон вздрогнул, но не отпрянул от приятной и желанной руки. К сожалению, Нил сам ее убрал. — Вечером у меня дела, но днем я побуду тут. Иди в душ, я уже приготовил завтрак. — Случится чудо, если я смогу его съесть. — Аарон сжал губы в прямую линию, но все же встал. Его слегка покачивало, однако он все же смог добрести до ванной комнаты. Горячая вода обжигает бледную кожу, Аарон предпочитает душ, пусть у него и есть ванна. Он смотрит на кафельную плитку и надеется, что однажды сможет стать нормальным, вздохнуть полной грудью и отпустить все то, что засело в его голове. Но пока он просто переодевается и идет на кухню. Нил странный, у него нет чувства стиля или понимания того, что он нравится людям. Но на него всегда приятно смотреть. Он изящный, красивый и подтянутый. Стоит ему пройти мимо, взгляды всех прохожих перемещаются на него. Аарон не исключение, он всегда смотрит на Нила, и Нил всегда видит это. Нил всегда знает. Раздумывая над тем, как приятно сегодня пахнет в доме, Аарон засовывает в рот яичницу и делает глоток кофе. От горечи жжет рот, но это именно то, в чем он нуждается так сильно. Нил садится рядом, их разделяет пять сантиметров. Жалкие пять сантиметров. В одное мгновение, Аарон думает о том, как он придвинется ближе, как коснется своей рукой его плеча, как сможет быть рядом. Ближе, запредельно близко. Он чувствует дыхание Нила на своей коже, он видит голубые глаза перед собой. Видит Нила. Видит, как все в его существовании рушит. Аарон мог бы бросить всех и все, но не Нила. Он бы вычистил дом, он бы сдал чертовы экзамены, он бы бросил дурь. Ради Нила, ради него одного. И Аарон знает, что стоит Джостену попросить, он получит все, что есть у Миньярда за душой. Аарон сломает себя, если ему будет позволено прикоснуться к этому солнцу и сгореть. Однако, в этом сказочном мире, есть всего одно маленькое "но". Их все еще разделяет пять сантиметров. Это больно и смешно одновременно, Аарон ведь действительно бросил всех, оставил позади всю грязь, что скопилась в его жизни. Он начал готовится к экзаменам и был готов к тому, что сломается пополам. Единственной чернотой в его жизни остался он сам, именно поэтому, он даже не смел преодолевать это расстояние между ним и Нилом. Именно поэтому, он наседает на себя все больше. Он с силой проглатывает последний кусок и допивает кофе, руки дрожат, и он поднимается на ноги. Нил следит за его движениями и улыбается, когда Аарон, пересиливая тошноту, оставляет тарелки в раковине и пьет свои витамины. Нил смотрит, долго и тяжело, Аарон знает чего он ждет, Аарон знает что сдается. — Джо больше не должен появляться тут, — тихо шепчет он. В голове мелькают кадры вчерашнего вечера и обещания, которые он обронил. — Я завязываю. Нил улыбается, он кивает. Аарон жмётся к кухонному столу и чувствует, как желчь вылезает из него каплями. Он удаляется в комнату, прячется, закутываясь в одеяло. Он знал, как дорого обходится Нилу, и знал, что тот жертвует многим ради него. Ради такого как он. Аарону хотелось плакать, но даже на это он был не способен. Нил вошел в комнату тихо, его шаги были мягкими и легкими, это было бесполезно, Аарон всегда слышал его. Как бы глупо это не выглядело, Аарон лежал на кровати, укутанный с ног до головы в мягкое серое одеяло. Нил присел рядом, его вес заметно ощущался на кровати, но это не заставило Аарона посмотреть на него. Он с головой погрузился в раздумия, в какой-то момент, он был готов в них утонуть. Нил чувствовал это. — Аар? — рука Нила обвила огромный комочек на кровати. — Ты злишься? Злится? Аарон? На Нила? Бред! Аарон не мог на него злится, Нил спас его и за шкирку вытащил из омута, в котором блондин задыхался. Даже если сейчас весь мир рухнет, Аарон пойдет за Нилом куда бы тот его не повел. Нил наклоняется ближе, он заваливается на Аарона и бархатным голосом бормочет что-то на французском. Аарон дрожит, и, возможно, Нил принимает это за злость. Миньярд чувствует как тепло разливается по его телу. Он знает, что очень скоро это тепло превратится в костер, который сожжет его изнутри. — Прости, — грустно роняет извинения Нил. — Я не хочу чтобы ты погубил себя. Аарон почти плачет, он вертится на месте и высовывается из под мягкой ткани. — Я не злюсь. — Аарон почти хрипит. Будь его воля, он бы завыл от чувств, переполняющих его грудь. — Правда? — Да. — Этот ответ был самым честным, и Нил видит это. Он плюхается головой на чужие колени и прикрывает глаза. Его рыжие волосы все еще завязаны в хвост, и Аарон позволяет себе дикую вольность. Он стягивает резинку, давая рыжим локонам коснутся его рук. Нил ловит руку Аарона и укладывает на свою голову, Миньярд чувствует, как кислород буквально покидает его кровь. Все его тело замирает, и он осторожно поглаживает Нила по голове. Весь мир застывает в немом шоке, и Майкл глотает желание остаться так на веки. Нил улыбается, он похож на довольного кота, жаль только не мурлыкает. Нет, он делает кое-что по лучше. — Я рад что ты не злишься, мне важно это. — Ему важен Аарон. Нил молчит, но Аарон думает об этом еще долго. Он перебирает мягкие волосы Нила, а потом расчёсывает их и заплетает в аккуратную косу. Он любит длинные волосы Нила. Он глотает желчь и отпускает себя на место. Их с Нилом все еще разделяют пять сантиметров. Аарону кажется, что до Нью-Йорка ближе, чем до Нила. День проходит быстро, даже слишком. Сначала Нил тащит его в кофейню, ведь, по его словам, кофе дома дерьмовый и самому его делать не очень хочется. Пользуясь моментом, Аарон покупает тетради в ближайшем магазине, и Нил, загоревшийся идеей, покупает ему еще два справочника. Аарону стыдно признаться, но он, в прямом смысле, живет на деньги Нила. Он не имеет права жаловаться. После плотного обеда они выходят во двор, где Нил демонстрирует все свои навыки садовода, красит часть забора и обкидывает Аарона землей, имитируя игру в снежки. Вечер наступает внезапно, и они уже стоят на пороге дома. Он и Нил. Нил, одетый в дорогой костюм, и он, в одних тапочках и кофте. Он не боится заболеть, но Нил все равно закутывает его в кофту получше, уверяя что его не нужно провожать. Аарон видит, как сжимаются его губы, видит, как дрожат ресницы. Может быть, Нилу тоже не хочется уезжать. Может быть, Аарон значит для него так же много? Аарон знает, что дорог Нилу, но он убивает эту мысль в себе и выходит на крыльцо. На подъездной дорожке Нила ждет машина, дорогая и черная, прям как в классических фильмах про мафию. Аарон дрожит, и Нил долго смотрит ему в глаза. Майклу не холодно, но Джостен все равно поправляет его кофту. Так, словно просто хочет прикоснуться. —  Я быстро вернусь. — Аарон не знает, ложь это или правда. Он не гадает и кивает головой. Нил делает шаг от него, и Аарон чувствует пропасть, которая отделяет их. Чувствует, как натягивается его поводок и понимает, он сам вручил его Нилу. Сам себя привязал к его рукам. Аарон тянется за ним, и Нил снова ловит его руку, Нил двигается ближе, словно мир сжимается подталкивая их вплотную друг к другу. Рыжие волосы заплетены в косу, заплетены Аароном, и Миньярд знает это. Аарон сжимает его руку, боясь отпустить, и Нил перемещает одну из своих ладоней на его щеку. — Я вернусь. — Аарон смотрит в его голубые глаза и ему кажется, что он тонет. — Рон, я обещаю, что приеду. И Аарон верит, он всегда верит ему. Их разделяет восемь сантиметров в росте и пять сантиметров друг от друга. Пять сантиметров, которые они не преодолевают. Аарон отпускает Нила и смотрит как машина уезжает, быстро и без задержки. Он заходит в дом и запирает двери так, словно боится. Он прячется в комнате потому, что это правда так. Потому, что без Нила он не живет, потому, что без Нила ему страшно.

***

Аарон спит, ест и учится. Он делает записи, учит формулы. Он готовится. Так, без Нила, проходит неделя. Аарон не выходит из дома, он не видит в этом смысла. Без Нила смысла нет. Оставаясь один на один с мыслями, он понимает, что любит. Любит безмерно и безвозвратно. Нила Джостена, которого даже не знает. Нет, совсем наоборот, он любит Нила, которого знает. Нила, который спас его. Аарон убирает дом, варит кофе и ждет, словно верный пес, у которого не существует мира без хозяина. Он раскидывает вещи в истерике, рвет листы и разрывает все в себе. А потом убирает, собирая по Кусочкам. И смех, и грех, у него ломка. Ломка по человеку, который снял его с дури.  Он чувствует боль, которая разливается по его груди, и понимает, как это глупо. Дело совсем не в том, что у него нет ничего и никого кроме Нила. Дело в том, что он сам избавился от всего ради Джостена. Он так сильно изменил свою жизнь, что теперь существовать по другому просто не может. Нил слепил его и позволил быть человеком. Аарон любил его. Любил за россыпь веснушек, за грубые шрамы, за колкие шутки. Любил за настойчивость и доверие, любил за аккуратность и безрассудство. Любил за то, что тот видел в нем не тупую дешевую блядь, а человека. Физически, их всегда разделяло лишь пять жалких сантиметров, но на деле, Аарон знал, Нил всегда был под его кожей. Он разливался по его венам, жил в его мыслях, был его решениями. Если Нил говорит ему прыгать с крыши, Аарон спрашивает с какой. Он признает это спустя две недели, оседает на пол и понимает, как сильно проебался. Доверил свою жизнь другому. А хуже того, был полностью уверен в этом человеке. Слезы стекали по щекам, Аарон не издал ни звука, продолжая бесшумно содрогаться. Он вспомнил, как мать вырывала ему волосы за проявление чувств. Он молчал, словно она могла вернуться с того света и все же убить его. Перед глазами проносился день, когда ее не стало. Очередной, ничего не значащий день. Тильда набрала в ванну воду и, схватив его за волосы, протерла им лестницы. Крик наполнил его лёгкие, но он так и не смог его издать. Руки матери погрузили его в воду и, сжавшись на шее, удерживали на месте. Он не знал в чем провинился. Не знал, за что его наказали. В какой-то момент, он просто перестал сопротивляться и вдохнул. Может быть, она испугалась его смерти, а, может быть, просто не хотела сидеть в тюрьме, не важно. Вытащив его на сырой кафель, она лишь кричала на него за собственный испуг. Аарон не верил этому, спустя годы, он до сих пор не мог поверить. Он всего лишь любил ее. Как и сейчас, он всего лишь любил. Сжавшись в комок, он так и непонял, как оказался в ванной, как именно включил воду и как именно продрог до костей. Он не мог встать, он скучал по Нилу и изнывал от чувств пустоты в чертовом доме. Все это место не имело ни грамма смысла без рыжей шевелюры, голубых глаз и лучезарных улыбок. Весь мир не имел смыла. Его трясло, он задыхался и проваливался во тьму. Ему было страшно. Аарон чувствовал, как дрожат руки и как силы покидают его вместе с панической атакой. Он погружался в воду, и воздух выходил из его легких. Нил мог и не вернуться. Он мог его бросить, как мать, как все, кто когда-либо был рядом. Может быть, так было лучше, он ведь и не заслужил такой доброты. Падая в сон, он не слышал ни единого голоса рядом, но где-то глубоко внутри, он хотел слышать лишь один голос. Голос спасший его от тьмы.

***

Аарон просыпался по кусочкам. Он чувствовал, как чьи-то тёплые руки держали его. Чувствовал, как болело что-то в груди. Чувствовал, как сильно слиплись глаза, после долгого сна. Открыв их, он видел все тот же потрескавшийся потолок и исшарканые стены. Он не знал, удалось ли ему выжить, ведь рядом с ним точно был ангел. Нил выглядел обеспокоенным и уставшим. Его глаза покраснели, а мешки под глазами больше напоминали синяки после драки. Боль в груди испарилась, стоило Аарону подняться и усесться на кровати. Нил молчал, и Аарон вторил этому молчанию, словно боясь сказать что-то в своё оправдание. Нил протянул ему руку, и Аарон рефлекторно сжал ее в ответ. Тепло чужого тела ощущалось как спасение. Нил крепко сжал его ладонь в своей и, опустив голову, наконец-то произнес свои первые слова. — Почему? — один вопрос, которым Аарон и сам задавался. Аарон не знал, что сказать, он не знал, о чем думал Нил и что действительно имел в виду. Он не хотел покончить с собой, нет, он бы ждал Нила вечность, пока его собственная жизнь не пришла бы к концу. Он ждал бы его. Один, в этом доме. Кто же знал, что паническая атака одержит над ним вверх. Аарон мог оправдываться, но он молчал. Нил снова сжал его руку. Он притянул его к себе так, что они почти что дышали друг другу в лицо. Так, словно они могли поцеловаться в любой момент. — Почему, Аарон? — Голос Нила хриплый, словно он кричал или плакал. Аарон посмотрел в его глаза с надеждой. — Я сделал что-то не так? Кто-то сделал тебе больно? Ты, ты и только ты! Аарон покачал головой. — Тогда почему же? Пять сантиметров между ними. Всего лишь пять сантиметров, которые режут хуже ножей. Аарон не мог больше терпеть, он сыпался на части и не хотел, чтобы Нил собирал его вновь. Щеки снова намокли из-за слез, он словно ребёнок сжался пополам, все еще удреживая руку Нила. — Потому, что я скучал. — слова вырывались и царапали горло. — Я не хотел умирать, я не знал, как оказался там. Я ничего не могу сделать с тем, что ты нужен мне каждую чертову секунду. Все, что он выстраивал так долго, рухнуло. Со звуком. С треском. Он впился ногтями в кожу Нила, пытаясь пробраться так же глубоко, как Нил пробрался в него. Пять сантиметров. Жалкие и ничего не значащие, но все еще режущие его на части. — Аарон, — Нил звал его так, словно его не было рядом. Его руки поднялись выше, и Аарон не мог понять их направления, пока сам не оказался в горячих объятиях. — Прости меня. — Я не могу так. — он бы хотел, но больше не мог. — Я хочу коснуться тебя, хочу, чтобы ты был тут, хочу знать, что ты вернешься. Я хочу думать, что ты мой и целовать тебя. Я хочу, чтобы ты думал так же. — Руки блондина обвили шею Нила, но даже так, задыхался тут только Аарон. — Я люблю тебя больше, чем наркотики, я сделаю все, что угодно. Не уходи, Нил. Пожалуйста. А вот и выстрел, прямо в голову. На убой. Если сейчас все рухнет, Аарон доберется до Золотых ворот. На этот раз от падения его не спасут. Он снова заговорил, не дав Нилу даже глоток воздуха: — Я знаю, — шепотом произносит он. — Знаю как все бесполезно, меня не любили и я не хочу жалости. Каждый раз, когда я стараюсь чего-то достичь, все швыряют в меня мои же старания. Но я не хочу тебя терять. Я люблю тебя и, если ты скажешь, я исчезну. Прошу тебя — И, прижавшись еще сильнее к застывшему Нилу, он повторил: —Не уходи. Аарон не знал, как звучит пушечный выстрел, но если его спросят, он повторит слова Нила. — И я тебя. Аарон отстранился с бешеной скоростью и был готов свалится с кровати вниз. Нил смотрел на него своими голубыми глазами. По его щекам текли слезы, такие же прозрачные как у Аарона. Такие же горькие и солёные. Миньярд не верил, на мгновение, он подумал, что оглох, ведь, кроме звона в голове, он не слышал ничего. Однако Нил изменил это, он протянул ему руку, и Аарон принял ее. — Я думал, это очевидно, я хотел дать тебе время, я не знал, что нужен тебе. Должно быть он шутит, потому что единственное, что нужно Аарону больше кислорода — Гребаный Нил Джостен. Аарон смотрит на него неверяще, и, на какое-то мгновение, их разделяют километры, ведь весь разум Миньярда остается далеко на северном полюсе, в вечной морозилке. Нил смотрит на него, он вытирает слезы и улыбается. Ярко и обворожительно, так, как улыбался только Аарону. Разве это возможно? Разве может он, погрязший в вечном унижении себя самого, быть любимым? Оказывается может. Их разделяют пять чертовых сантиметров, и Нил двигается ближе. Пять превращаются в четыре, четыре в три, два, один.... Губы Нила соленые от слез. Он осторожно сжимает Аарона в руках, погружаясь все глубже в горячий поцелуй. Аарон чувствует, как по коже проносится табун мурашек, но теперь это не важно. Он все еще не верит, но даже если это шутка и издевательство, он готов вытерпеть. Поцелуи Нила горячие, словно солнце в Калифорнии. Словно раскалённый метал по коже. Нил не останавливается, он позволяет Аарону делать то, о чем они оба мечтали так долго. Они уже не дети, и, перебарывая смущение, Нил опускает свои руки к упругим бёдрам. Аарону непривычно, он давно не ощущал таких прикосновений, из его рта вырывается тревожный вздох. Нил утешает его, как всегда, по обычному. — Я так боялся тебя напугать. — Дыхание Джостена горячее и желанное, Аарон откидывает голову назад, и Нил целует его шею. Он стирает своим языком все переживания и заживляет раны поцелуями так, словно боли не было. Они останавливаются, ждут, дышат. Словно ожидая подставы от мира и известий о том, что это Шутка. Аарон на мгновение отрывается от Нила, перехватывая его руки и укладывая их на свои ягодицы. Он не невинная девушка на первом свидании, он слишком долго прожил с дилером, чтобы не знать, как занимаются сексом. Нил понимает, но продолжает медлить так, словно Аарон хрустальная кукла. И Аарон ломается, понимая, что так и есть, просто раньше у него не было вариантов. Он запускает руки под футболку Нила, ощупывая твердый пресс и изящные мышцы. Он закусывает губу и смотрит в голубые глаза. Его личное небо в радужках. Его любимый взгляд, собирающий его по кусочкам. Он снимает с Нила одежду, наслаждаясь им постепенно. Нил следует за ним, спуская с блондина мягкие штаны. Щеки Аарона розовые, как и шея, Нилу нравится, как это выглядит на его бледной коже. Нил целует его, до смеха, до щекотки. Он поглощает любовь Аарона по кусочкам, медленно и нежно. У Аарона красивые ноги, гладкие и мягкие. Нилу нравится, когда он ходит в коротких шортах. Без шортов ему нравится еще больше. Он осторожно роняет Аарона на кровать и нависает с верху, светлые волосы распадаются на подушке, Нил восхищается тем, как прекрасен Аарон. Его кожа словно белый мрамор, произведение искусства, нежный холст. Нил боится испортить все. Боится очернить всю сущность Аарона своим присутствием. — Ты уверен, что хочешь этого, Аар? Я могу подождать, я готов ждать вечность. Аарон приподнимается на локтях и наклоняется к прикроватной тумбе. Черт бы побрал Нила, с его вежливостью, аккуратностью и надежностью. Черт бы его побрал. Аарон просто не понимает, как он может быть таким чутким, таким великолепным и горячим одновременно. Доставая из ящика смазку и презервативы, он мечтательно надеется, что они дойдут до конца. Нил смотрит на него долгие секунды, он задирает футболку Аарона и целует его кожу. Он доходит до груди, осторожно целуя розовые соски, слегка прикусывая их и зализывая боль. Аарон стонет, дрожь пробирает его тело, но Нил не останавливается, он оставляет на коже красные засосы и спускается вниз, к милому и мягкому животику. Аарон прекрасен, он подтянут и изящен, идеальный для Нила. Может быть, они оба не готовы к этому, может быть, они и сами не знают. В это короткое мгновение, это уже не важно. Важно то, что они оба отчаянно хотят прикоснуться друг к другу, почувствовать горячую кожу и утянуть друг друга в долгий круговорот эмоций. Они словно спокойный прилив, наступающий и не ждущий ни минуты. Нил целует Аарона нежно, со всей любовью, которую он хранил в себе все это время. Он вспоминает, как они встретились, вспоминает о том, как среди гнетущей, воняющей толпы, он увидел его. Бледного, нежного и застывшего на месте. У Нила всегда было все, однако, он никогда не мог представить себе любовь. Теперь она у него была. Он всегда был с Аароном, с того самого момента, когда впервые коснулся его рук. Ему хотелось сделать его жизнь светлой и прекрасной. Может быть, у него получилось. Нил стягивает с себя одежду, он подбирается к Аарону, осторожно и медленно спускает ткань белья по гладкой коже. Драгоценный, хрупкий, Аарон прикрывает свой румянец руками и требует поцелуев. Множество поцелуев. И Нил тянется к нему, целует мягкие губы и растворяется, словно лед тающий в стакане. Нил касается члена Аарона, все его мысли заполнены блондином. Он вырезает имя Миньярда у себя на ребрах и истекает желанием. Жжение в груди перерастает в агонию наслаждения и удовольствия. Джостен придерживает бедра Майкла и поглаживает его член своей рукой. Аарон тяжело дышит, стараясь не застонать от удовольствия во все горло и не сорвать голос. Нил ждет, словно змей, сторожащий свою добычу. Он целует бархатную кожу и, нагнувшись, берет член Аарона в рот.  Не полностью, лишь головку. Он облизывает и смачивает слюной, заставляя Аарона издать сладкий стон. Миньярд укладывает свою руку на голову Нила, сжимает рыжие волосы в руках, надавливая и заставляя Нила опуститься ниже. Нил доволен, он облизывает член до основания, так словно это любимая конфета, после чего принимает его наполовину и втягивает щеки. Он опускается и плавными движениями доводит Аарона до сладостной трели из стонов. Слегка прикусывая нежную кожу, он слышит громкий вскрик, несущий в себе удовольствие и жар. Нил берет член полностью, он двигается быстрее, чувствуя как головка упирается ему в глотку. Аарон дергает его за волосы, и Нил, коварный и жестокий, не дает ему разрядиться. Он отстраняется, впитывая в себя разочарованый стон блондина. Легкий смешок раздается по комнате, и Аарон уже тянется за новыми ласками. Нил гладит его по голове, утешает и радует. Аарон в его власти, полностью, с ног до головы. Нил мог бы взять его быстро, жадно и беспощадно, но он не хочет. Он хочет трогать Аарона, медленно разваливая его на кусочки. Аарон знает, чувствует, его полуприкрытые веки дрожат от предвкушения, когда Нил надевает презерватив на пальцы и выливает смазку на руки, осторожно разогревая. Аарон закусывает губу, когда Нил прикасается к его заднице, он жмурится, когда ожидает боли. Но Нил не дает этому случится, он целует Аарона всего, успокаивает и вводит один палец внутрь. Он осторожно двигается, позволяя Аарону привыкнуть и почувствовать. Нил дышит с ним в унисон,  Аарон видит его вставший член и старается не умереть от неловкости и стыда. — Хороший мой, милый. — Нил никогда не затыкается, Аарон признается себе в том, что ему это нравится. — Я так люблю тебя, ты так прекрасен. Весь горячий и влажный для меня. Для него, Нил прав, чертовски прав. Аарон готов всю жизнь знать лишь Нила, если бы ему сказали, что Нил всегда будет таким. Нежным, жаждущим. Аарон стонет, когда наслаждение подбирается к нему, Нил растягивает его долго, шепча на ухо сладкие речи и грязные комплименты. Аарон больше не держит себя, ему не нужно это. Он в своем доме, в своей кровати, с самым желанным человеком в мире. Он стонет и хватается за плечи Нила, оставляя на коже рыжего красные полосы. Он помечает его, заявляет о себе. Нил целует его в лоб и вытаскивает пальцы, Аарон стонет от пустоты и возбуждения, Нил снова его успокаивает. — Так отчаянно желаешь, чтобы я был в тебе? — он немного смеется, и Аарон чуствует, как любовь разрастается по его телу. — Подожди секунду, и я не расстанусь с тобой до утра. Аарон наблюдает за тем, как Нил одевает презерватив, как размазывает смазку по всей длине своего набухшего члена, и чувствует жжение внизу живота. Нил тянется к его лицу, целует в губы и сплетает горячие языки в сладком танце. Он подхватывает одну ногу Аарона и укладывает на свое плечо, заставляя Аарона чувствовать себя до ужаса раскрытым. — Аарон, я вхожу. — Нил предупреждает его, Аарон любит его до безумия. — Давай же, милый, расслабься. Он стонет, ждет боли и горечи. Он плачет, потому что ее нет. Нет ни боли, ни горя. И от этого так хорошо, хорошо до слез. Нил замирает. Он не двигается, собирает слезы Аарона и исцеловывает шею. Аарон улыбается и сам тянется навстречу. Он осторожно насаживается на член Нила, позволяя Рыжику проникнуть глубоко, он стонет, царапая кожу Нила, когда тот входит в него полностью и медлено двигается. Аарон растворяется и гортанно выкрикивает имя Нила. Нил входит в Аарона осторожно, под нужным углом так, чтобы головка его члена ритмично проходила по простате. Он извлекает из Аарона самые прекрасные в мире звуки и стонет в ответ, шепча любовь. — Ты такой горячий, такой сладкий. — Нил целует Аарона, забирает все его силы. — В тебе так хорошо, знаешь, я мог бы вечно находится в тебе. Он несет полную чушь, развратную и дикую. Аарону нравится. Нил просовывает руку под его поясницу, осторожно обнимает и притягивает к себе. Аарон стонет и плачет, слезы его принадлежат лишь Нилу. Удовольствие подкатывает к горлу и, Миньярд уже не узнает свой голос. Нил входит быстро, его член погружается в нутро Аарона с особым ритмом. Аарон чувствует весь этот жар и, не в силах терпеть, кончает с сладким вскриком. Нил делает еще несколько толчков,  Аарону нравится то, как он двигается в нем. Нравится отходить от оргазма, чувствуя, как тот накатывает на Нила. Джостен стонет, кончает и прижимается к Аарону, не желая отпускать. Они лежат, прилипнув друг к другу словно два Пельменя. Они лежат вместе, до тех пор, пока Нил не заканчивает обсыпать Аарона нежными словами и вырисовывать на бледных плечах узоры. Джостен подхватывает Аарона на руки, вытирает его салфетками и идет в ванную. Вода приятно журчит, и Аарон не чуствует дурных воспоминаний и страха. Нил наполняет ванну какой-то синей жидкостью, и пена в мгновение ока сияет блестками. Словно ребёнок, Аарон радуется, и Нил опускает его в воду, придерживая за руки, после чего усаживается в воду сам, держа Аарона со спины. Словно они детальки лего. — Это было хорошо. — Он говорит это так бархатно и нежно, что Аарону хочется плакать. — Да, это было потрясающе. В ванной не повисает неловкая тишина. Аарон рисует пеной на воде сердечко, а Нил припав к его шеи целует каждый сантиметр. Им это нравится, они мечтали об этом. Аарон смеется, когда Нил моет его голову, делая из пены на голове башенки или иголочки ежа. Он впервые в жизни не жалеет ни о чем. Он любит, страстно и горячо. И, может быть, завтра мир решит уничтожить себя, плевать, ведь теперь у них есть собственная вселенная счастья. И, в кои-то веки, их не разделяют чертовы пять сантиметров. Теперь они к друг другу в плотную, неразлучно, вечно. Безпредельно близко.

I had a dream,

I got everything I wanted.

But when I wake up I see,

You with me

And you say, "As long as I'm here, no one can hurt you"

Don't wanna lie here, but you can learn to.

If I could change the way that you see yourself

You wouldn't wonder why you're here, "They don't deserve you