Пепел угасших звезд

      Глава 11.

      Есть все–таки в общежитии странная, особая романтика. В, казалось бы, отвратительных условиях проживания вся прелесть и драйв молодости ощущаются в полной мере. Из памяти непостижимым образом изглаживаются такие факты, как отсутствие горячей воды или воровство еды из общего холодильника, оставляя приятное послевкусие лихого студенчества…       — Эй, паскуда, только попробуй отрицать, что не ты спёр мой сэндвич с рыбой–булар! Это был, между прочим, последний и мой любимый!       По общажной кухне разнесся вопль праведного негодования.       — Я ничего не знаю…ищи…идиот, — донеслось нечто невнятное вперемешку с подозрительным шуршанием обертки.       — О, ты человека вопросами не отвлекай, не то ещё подавится рыбой–то.       Парень, наблюдавший за перепалкой, рассмеялся, вразвалочку прошёл по кухне и уселся на подоконник. Тот нехорошо скрипнул.       — Да чтоб это ты подавился, У, — лениво огрызнулся бутербродный вор.       — Что вы разорались как мартовские кошки, ей–богу, — на ходу насыпая сублимированный кофе в кружку, в дверном проёме показался Вал.       — О, кого я вижу, какие люди, точнее, простите, нелюди! А что же, рейс на рудники нынче запаздывает и ты все ещё просиживаешь мне подоконник? Побойся бога, он скоро рухнет. А я все надеялся, что ты уедешь и архитектура останется в целости…       У скривился.       — Вы сговорились там, черти? Свет вам клином не сошёлся на этих рудниках! Ну, подумаешь, чуток повздорили с этим славным малым. Он даже претензий не имеет!       — О да, очевидно, именно поэтому он подал заявку на проверку этого инцидента?       — Да это наверняка его маменька или папенька… Фанеанцы, чего ты хочешь! И шагу не ступят без отчёта.       Раздался хлопок закрывающейся двери, и оба любителя рыбы–булар скрылись из виду.       — Он всего лишь решил прикончить того воришку без лишних свидетелей, — сообщил У, поиграв бровями.       — Да плевать. Их дела, — Вал пожал плечами и меланхолично размешал залитый кипятком кофе.       — А вот на твои не плевать. Ты вконец одурел. Успокойся, не лезь на рожон. К тому же, в середине месяца будет одно дельце…       У мечтательно улыбнулся.       Неплохо, ему как раз нужно уладить вопрос с деньгами, да и прикупить что–то, в чем он будет ещё более неотразим, силен, могуч и шикарен.       — Ты вообще чудом сейчас не под стражей, если вдруг память подводит. Дури, конечно, раз не сидится. Накличешь проблем и подозрения на меня, так я тебе сверху пинков ногами добавлю, сразу после оперативников.       — Так, Вал, это все очень мило, но завязывай играть роль моей мамочки. Какая тебя муха укусила? Та, из биолаборатории, или, может, побольше какая? Тебе ещё пару принести, так, поностальгируешь?       — О боги, ну ты и вспомнишь, собачий сын…       Злополучную муху размером с жирную помойную крысу, тщательно оберегаемую биологом для экспериментов, в один прекрасный день лаборанты не нашли на месте. Нашёл её Вал, который, сладко потягиваясь после пробуждения и не чувствуя ни малейших предвестников беды, открыл шкаф с одеждой. Вопль слышали четыре этажа общаги, а его безбашенный товарищ чудом избежал наказания от руководства института. Праведного братского пинка он, естественно, получил. Славная вышла история.       — Так, пока ты смакуешь воспоминания, спрошу ещё кое–что. Позволь узнать, куда ты навострил лыжи вечером?       — Ты меня удивляешь. Что за интонации ревнивой жены? Прости, в моем сердце уже нет места…       — Так может оно освободится, юморист, когда ты узнаешь, что та прелестная девчушка, с которой ты миловался на обеде, — У насторожился, — Сошинская Кира?       — И что? Право, твоя настойчивость попахивает паранойей…       — Тебе последние мозги отшибло на дуэли? Она кажется, генеральская дочка, вот что. Надо бы выяснить поподробнее… Продолжай в том же духе, и на Сатурне на тебя наденут элитные титан–серебряные канд…       — Ещё слово про Сатурн, и я тебя туда лично отправлю по частям.       –О, не сомневаюсь. Как чуть не поехал по частям домой твой соперник по дуэли, ты имел в виду? Я и представить не мог твою меткость. Нехорошо прятать от друзей скрытые боевые способности, — понизил голос Вал.       — Что ж, иногда талант проявляется внезапно, — осклабился У, — да и фанеанец что–то зарвался. Что до Кирочки, мало ли однофамильцев? Да и я абсолютно не намерен в чем–то её обидеть, более того…       — О, избавь меня от подробностей своих планов.       У изобразил притворное возмущение беспардонностью собеседника.       — Но едва её батя узнает о тебе, твою жалкую тушу насквозь изучат, рассмотрят, отпрепарируют, сожрут и не подавятся. И кое–чего непременно накопают. Далась тебе эта девка! Ну победила на дуэли, и что? Ты с ней драться что ли собрался в перерывах…       У поперхнулся фразой. Ну, во всяком случае, этот вариант тоже звучит весьма заманчиво.       — Вал, я буду предельно осторожен.       Тот закатил глаза.       — Да и она, я думаю, не горит желанием знакомить меня с родителями. Но ты не учёл главного — она в любом случае владеет кое–какой информацией касательно работы отца. Это полезно в той же мере, в какой и опасно. Но риск — благородное дело, верно?       — Ты притягиваешь за уши. Она не принесёт тебе ничего, кроме проблем, я черт подери, руку даю на отсечение. Из всех юбок ты выбрал самую неподхо…       — Ну а я руку даю на отсечение, что она влюбится в меня раз и навсегда, — расхохотался У, слезая с подоконника. — И завязывай называть её юбкой, иначе зашью тебе рот китовым усом. Вынужден прервать наш разговор, мне пора готовиться к свиданию–ю–ю, — пропел он. — Счастливо оставаться!       Вал хмуро смотрел вслед. Он чувствовал крупные неприятности, а чутье его редко подводило.