Пепел угасших звезд

      Глава 23.

      Утро было приятным и немного ленивым. Кира потянулась, с улыбкой вспоминая, что сегодня они увидятся с У, и он, кажется, готовит какой‒то сюрприз...       На кухне тревожно гудел информ‒канал. Мать сидела неестественно прямо, отец, увидев её, странно цепко перехватил взгляд. Кира недоуменно подняла брови. Что случилось ‒ опять диверсия? Поджог завода? Раскрыли тайное убежище тер...       ‒ Кирочка, дорогая, ты вчера так рано легла спать, я уже и не стала будить, ‒ голос матери был странно высоким и торопливым, и Кира почувствовала, как все её тело сковывает нехорошее предчувствие.       ‒ Мама, папа, что слу...       ‒ Кира, ‒ отец решил не тянуть резину, ‒ этой ночью войска объединенной армии Альянса и Объединения ксеносов предприняли попытку захвата ряда стратегически важных планет. Часть из них сейчас под контролем противника... Немалая часть.       На Земле идут бои за административные территории, здесь, в столице, к утру отгремело сражение за здание Центра тактического реагирования. Собственно, центра теперь нет ‒ только обугленная воронка... Обрушена западная стена Федерального управления, захвачено несколько банков и заводов... Ведутся бои на орбитальной границе. Активированы защитные купола над городами. Введено военное положение.       Кира замерла, не веря своим ушам.       ‒ Федерация выдержала этот удар в спину достойно, учитывая, что Глот нарушил условия взаимного нейтралитета. Сейчас мы ждём союзные войска и миротворцев Ассоциации...       Кира пораженно молчала, пытаясь понять произошедшее.       ‒ Ещё, Кира, я хочу, чтобы ты прошла в мой кабинет.       Девушка вопросительно посмотрела на отца, но, не получив объяснений, поднялась, собираясь пойти за ним. Поймала взгляд матери, в котором читалось странное сочувствие...и жалость? Тревожное предчувствие усилилось, сопоставимое с воем сирены. Кира зябко передернула плечами. Нетронутый завтрак остался стоять на столе.       Отец распахнул двери кабинета, приглашая Киру сесть в небольшое кресло, обитое чем‒то напоминающим синтетический желтый бархат. Удобное...       Мысли о кресле сразу отошли куда‒то на задний план, едва она взглянула на странные пластиковые карточки, чем‒то похожие на фото, но обычно используемые сотрудниками дознания. Пиростойкий материал не горел, не тонул, не плавился, делая уничтожение подобных вещдоков сложнейшей задачей.       С карточек на неё смотрели до боли знакомые глаза ‒ только на некоторых фото карие, видимо, надел линзы. Он мечтательно улыбался, изящным движением вкалывая мужчине средних лет, сотруднику Службы безопасности, шприц с чем‒то мутно‒жёлтым.       ‒ Шприц‒парализатор, ‒ услужливо подсказал отец.       На других тоже был У ‒ вот он идёт по коридору, обвешанный оружием, в экипировке безопасника, держа что‒то в руке... Палец? Это палец...вырванный из сустава?.. Киру замутило.       На другой карточке он бежал куда‒то по направлению к трубе?...колонне? По территории наперерез ему спешил человек в форме Службы. Штанина костюма парня была вся залита синей кровью ‒ точно ему зацепили артерию либо крупную вену ‒ стекающей вниз, оставляя тянущийся по земле кровавый след.       На третьей карточке У, в институтском тренировочном костюме, широко улыбался, приобняв какого‒то темноволосого парня. Парень слишком довольным не выглядел, как и ссадина на его лице, стремительно наливавшаяся багровым.       На четвёртом фото были видны стены странного покосившегося здания, при этом ландшафт планеты говорил о том, что Солнечная система находится в добрых сотнях килопарсеков от объекта съёмки.       В углу карточки виднелся прямоугольник гравикомпенсатора с фиолетовыми полосками счётчика, похожего на аппарат Шарта ‒ модификацию счётчика Гейгера.       Такие штуки использовали на отсталых не пригодных для жизни планетах, чтобы человекообразные существа вообще могли там жить. Правда, недолго и не слишком счастливо.       Отец прокашлялся, привлекая внимание.       ‒ У, больше известен как Весельчак У... Мужской пол, полных лет ‒ 24, гражданство Свободных островов, ныне подконтрольной Альянсу территории, временное гражданство Космической Федерации... признано недействительным со вчерашнего дня.       Активный участник террористической организации Пиратский Альянс.       Кира поперхнулась воздухом и вцепилась в подлокотники кресла до побелевших пальцев. Голос отца звучал ровно, но она отчётливо слышала металлические нотки.       ‒ Командир группы захвата и, очевидно, также входит в основной состав групп быстрого реагирования либо ближнего боя, судя по месту в правом главном фланге армии. Особые приметы ‒ шрам через левую голень от колена до голеностопа, косой шрам через левую половину лица. Неизвестно, видит ли левым глазом.       Однажды в детстве Кира, перелезая на крышу небольшого сарайчика с вещами по хозяйству, стихийно оборудованного Людвигом, неудачно перенесла вес на ногу, и, почувствовав пустоту вместо ожидаемой пластик‒деревянной балки, не успев даже пикнуть, кубарем полетела вниз, плашмя падая на спину. Прошло несколько секунд, прежде чем Кира, бессмысленно смотря на клочок неба и крону садового Галиного декоративного дерева, обрела способность дышать. Ох и ругался тогда отец, и мать не отставала, утверждая, что она чудом не сломала себе хребет!       Сейчас Кира со странной отрешенностью отмечала резную отделку стола в кабинете отца, его напряженную фигуру, и не могла сделать вдох, будто в этот раз она и впрямь что‒то сломала. Кусочки пазла сложились воедино, обнажая суть ‒ и принять это сразу казалось невозможным. Девушка, выросшая в элитной семье, окруженная любовью и заботой, удивилась как ребёнок, впервые узнавший, что люди могут обманывать. Самые близкие и дорогие люди.       Шрам на лице, не видит левым глазом... Нет, это сон, дурной сон! Сейчас она проснётся, обязательно проснётся!..       Отец, по‒видимому, увидевший бурю в глазах дочери, немного смягчился и даже как‒то осунулся.       ‒ Кира, дорогая, пойми, что выдать этого человека ‒ твой гражданский долг. Возможно, ты обещала ему что‒то? Но, как могут быть действительны обещания, если этот...человек так тебя обманул?       ‒ Нет, это ошиб...       Один лишь строгий взгляд отца заставил Киру умерить пыл и захлопнуть рот. Людвиг продолжил.       ‒ Мы с матерью, ‒ он замялся, или сделал вид, что замялся, ‒ давно поняли, что с этим твоим напарником что‒то не так. Карта в отделе безопасности университета была, безусловно, хорошо подделана, но опытный глаз различит обман. Равно как и документы...       У ведь рассказывал, что у него есть семья?       Людвиг грустно улыбнулся, увидев непонимание в глазах дочери.       ‒ Он круглый сирота. Единственная его семья ‒ это Альянс. Мы точно не знаем, когда его завербовали, ‒ Кира дернулась от этого выражения, как от пощечины, ‒ но, очевидно, ещё будучи ребёнком...       Моя девочка, ‒ он устало потёр переносицу, ‒ ты не можешь знать, что творится в этих, ‒ он скривился, придвинув нужную карточку, ‒ приютах‒интернатах на периферийных планетах Арейского скопления, таких, как Острова.       Ассоциации межгалактического правопорядка они уже с десяток лет как бельмо на глазу. Комбинат по производству пушечного мяса, малолетних преступников и террористов всех сортов...       А каким пышным цветом там расцветают запрещённые Конвенцией организации! Поскольку Арейское скопление не вошло в Ассоциацию, к нему даже не могли применить дисциплинарные меры, а экономическая блокада только сделала жизнь там окончательно невыносимой. Согласно фальшивым документам, У прилетел с Альтаира...       Что ж, губа не дура. ‒ Голос отца заледенел. ‒ За одну подделку документов ему грозит лет семь рудников. А сложи сюда участие в открытом мятеже с попыткой свергнуть действующую власть? Ещё и на должности командира подразделения. А, Кира?       ‒ Расстрел, ‒ произнесла девушка одними губами.       ‒ В лучшем случае. Обсуждается возможность применения нейродеструктивных методов для обхода психонейронного блока.       Кира, казалось, перестала дышать окончательно. Есть вещи хуже, чем смерть, и попытки сломать психоблок определённо к ним относятся. От человека остаётся лишь искалеченное подобие оболочки. Сколько бы дерьма У не наворотил, вряд ли он заслужил такое.       Перед лицом Киры на стол легла новая карточка.       У стоял рядом с несколькими парнями, широко улыбаясь фотографу. Один из его товарищей прикуривал сигарету, другой, вцепившись рукой в рыжие волосы, будто смотрел куда‒то сквозь зрителя. Двое остальных были похожи друг на друга, как капли воды ‒ чёрный ёжик волос, волевой подбородок, цепкий взгляд, и, казалось, попали на фото случайно, стоя вполоборота.       ‒ Я никого из них не знаю, пап, ‒ тихо сказала Кира.       Людвиг нехорошо улыбнулся, обманчиво мягко беря дочь за руку.       ‒ Дорогая, один из них учится с тобой в университете, и, по моим данным, ближайший друг У.       Слово "друг" прозвучало как ругательство.       ‒ Мне нужно лишь знать, был ли он в тот день ‒ помнишь, несколько недель назад У куда‒то пропал... А потом немного поранил ногу, кажется, левую голень? ‒ губы Киры задрожали.       ‒ Так вот, был ли он вместе с У, либо же сидел на передаче портключей вторым звеном. Третьего, как же его... Кристоф, кажется, ‒ сегодня выманят по ложному контроль‒сигналу.       Людвиг запнулся, очевидно, поняв, что слишком разоткровенничался.       Или же точечно выдавал информацию?..       ‒ Насколько я осведомлён, этой ночью У, не моргнув глазом, положил весь отряд, пытаясь забрать засекреченные коды, ‒ звук его голоса доносился до девушки будто сквозь толщу воды.       ‒ Его руки по локоть в крови. Крови 20 людей и нелюдей Альянса и 30 сотрудников особого отдела, которых стерло в молекулярную пыль стел‒бомбой. Это чудовище, которого с юных лет растили для подобных миссий, вкладывая нужные приоритеты в неокрепшую детскую голову...       Кира покачнулась, бессмысленно мотая головой.       ‒ Он прошёл через мясорубку развязавшейся войны, и, готов поспорить, заткнет за пояс самого Каста, если не схлопочет шальную пулю. Он всю жизнь плетет паутину лжи, чтобы не быть пойманным. Такому человеку нельзя верить, как бы складно он не пел!..       ‒ Дочь, соберись. ‒ Отец, похоже, утомился и перешёл к роли "плохого копа". ‒ Их шайку‒лейку схватят не сегодня‒завтра.       Девушка подняла глаза. В них словно насыпали песок.       ‒ Каст вчерашним вероломным нападением рука об руку с Глотом развязал открытую войну на территории Земли. Пока ты тянешь время, на наших глазах творится история.       Он подался вперёд.       ‒ И перелом в войне в руках всех нас ‒ тебя, меня, твоих друзей, твоих врагов. Верный выбор бывает очень тяжёлым, но и победа не даётся трусам и слабакам. Мы воспитывали тебя как равную, но ещё более сильную, более умную.       Кира призрачно улыбнулась, не видя лицо отца из‒за застилающих слез.       ‒ Доченька, я уверен, что ты не подведешь нас. Ну же, кого‒то можешь припомнить, кто был в тот день на штаб‒квартире? Может, это тот, кого нет на фото? Как он выглядел?..       Спустя четверть часа Кира, едва понимая, куда идёт, зашла в свою комнату, захлопнув дверь. На сетчатке будто выжгли фотографии всех этих людей, весёлых, смеющихся, ещё живых...       Эмоции, которые она безуспешно пыталась сдержать, хлынули безудержным потоком, вырываясь отчаянными рыданиями. Кира осела на пол, обхватив колени руками, скорчившись в позе эмбриона и захлебываясь в плаче. Она не могла отделаться от мысли, что подписала им смертный приговор, там, в кабинете отца.       Но в чем она не права? С детства её готовили бороться с теми, кто посягнет на безопасность Федерации. А эти люди выступили в составе вооруженного восстания! Война осветила общество монохромом, беспощадно отрезав дорогу назад ‒ кто не с нами, тот против нас. Предать семью или предать горстку террористов? Но почему делать правильный выбор так больно?..       Она не услышала, как вошла Галя, только почувствовала, как её обнимают родные руки, прижимают к материнской груди, гладят по голове, шепча слова утешения. Слава всем богам, что в это страшное время у неё есть семья. У неё ‒ есть, а У, должно быть, в одночасье потерял девушку, свободу, а скоро потеряет и жизнь. И нож в его спину всадила Кира. Она разрыдалась ещё сильнее.       Что ж, сюрприз сегодня он и впрямь приготовил ‒ и она готова поклясться, что возненавидит их до конца жизни.