Пепел угасших звезд

      Глава 2.

      Задумывалась ли она раньше, насколько эффективно от душевных терзаний избавляет простое отсутствие свободного времени?       Вряд ли Кира могла похвастать его избытком и в год учёбы в университете - но лишь поступив в училище, она в полной мере ощутила верховенство дисциплины и колоссальные учебные и тренировочные нагрузки. Дни сменялись один за другим, наполненные строгим неизменным распорядком, незыблемым, как сам мир.       Наверное, именно тогда все подчинилось четкому регламенту, даже более жесткому, чем требования Людвига, красной нитью проходя через всю жизнь Киры. Здесь, в этом самом училище, что впоследствии будет носить её имя, закалялся стальной характер несокрушимой Киры Селезневой, что будет внушать соотечественникам гордость, а врагам - страх.       С каждым месяцем, проведенным здесь, Кира все меньше напоминала себя прежнюю, и все больше - свою взрослую жёсткую версию с небывалой храбростью и железной волей.       Это случилось холодной февральской ночью, когда их подняли по тревоге. В мирное время курсантов не отправляли в зоны боевых действий - даже на значительном отдалении от эпицентра боев - но война накладывала свои отпечатки.       Кира, смахивая последние остатки сна, спешно застегивала куртку и надевала перчатки. Не прошло и нескольких минут, как они стояли длинной шеренгой, слушая указания. В стылом воздухе расходились белесые облачка пара, и озноб полз по позвоночнику, пробираясь под плотную ткань форменных сине-серебристых курток.       Мужчина лет сорока, закончив инструктаж, отдал приказ активировать портал. Сине-серые ряды, плотно примыкая друг к другу, исчезли в яркой вспышке, разрезавшей темноту ночи подобно плазменному ножу.       Их задача была проста - контроль периметра огромного машиностроительного завода, некогда величественного и гордо поставляющего Федерации технику. Сейчас территория его, переоборудованного на военный лад, изрядно расползалась чёрными выжженными пятнами недавних стычек с боевиками Альянса.       Захват группы диверсантов ведётся в пятнадцати-двадцати километрах, вам нужно лишь патрулировать периферийную зону взамен отозванных в гущу событий бойцов, - так сказали им.       Якоб, поправляя шнуровку берцев, ободряюще улыбнулся Кире, отчего на правой щеке, аккурат под родинкой, проступила ямочка.       - Могли бы спокойно спать, все равно охранять здесь нужно разве что столетнюю пыль, - хохотнул он.       Стоять без движения было прохладно, и девушка подышала на заледеневшие пальцы. Прошло минут сорок пять, а по ощущениям - вечность. Весьма холодная вечность, нужно заметить.       Кира смотрела вдаль, где на границе с горизонтом едва заметной бирюзовой полоской проступал рассвет. Не рановато ли? Ещё как минимум час... Неужели так быстро пришла весна?       Полоска стремительно расползалась серией вспышек, и Кира, похолодев, поняла - кто-то применил протонно-плазменную взрывчатку. В нескольких километрах от них.       Захрипела рация, и прерывистый, встревоженный голос что-то быстро заговорил, силясь пробиться сквозь купол телепорт-помех.       - Сектор 5В! Приём, сект... Приём! Угроза...в километре... Срочно! Занять позиции, приказ о первой готовности! Неме...       Кира удивлённо взглянула на Якоба. К ним бежал командир группы, на ходу выкрикивая приказы. Балаклава съехала, и его встревоженный, неверящий взгляд Кира ещё долго будет видеть во снах.       - Срочно занять позиции! Кира, Якоб, бегом к третьему левому проходу, - он махнул рукой в сторону. - Каким-то леш...образом противник разорвал кольцо захвата, и, по нашим данным, может идти через эту зону... Арнольд! Чего встал, беги к правому выходу, мать твою! - заорал мужчина. Паренёк дернулся, будто от удара, и побежал в нужную сторону. Маломощный плазменник смешно покачивался в такт движениям убегающего.       Кира, схватив Якоба за руку, потащила его к гладкой бетонной кладке третьего прохода. Они побежали, петляя переходами. Адреналин сдавливал грудь, мешая дышать. Так, успокоиться! Непонятно, доберутся ли вообще сюда пираты, или их повяжут ещё на два сектора ближе к центру.       Она почувствовала, как рванулся вбок Якоб, снимая автомат с предохранителя. Свой девушка давно держала наизготовку, собранная и напряжённая, как пружина. Громыхнуло сзади, и за несколько ударов колотящегося сердца Кира оказалась в эпицентре стремительно сменяющих друг друга событий, отпечатывающихся в воспаленном мозге застывшими кадрами.       Из-за груды осыпавшихся кирпичей выскочила чёрная фигура, мгновенно открывая огонь. Кира рухнула на каменный пол, уходя с линии огня, закашливаясь в клубах бетонной пыли, ухудшающей и без того неважную видимость. Якоб, кажется, сломал несколько рёбер, отлетев к стене во время взрыва. Тяжело поднялся, прицеливаясь, разрезая пространство серией маломощных зарядов плазменника. Пират лишь ненамного замедлился, в мгновение ока выуживая нож и заходя сбоку от Якоба.       В один короткий рывок он достиг парня, занося руку для удара, когда Кира резким движением разрядила автомат, целясь в голову. Пират заорал, хватаясь за обугленный затылок, выронив бластер, что с тихим лязгом покатился по полу.       О чем-то трещала рация, но Кира едва ли могла разобрать хоть слово.       Якоб, получив преимущество за счет дезориентированного соперника, принялся методично палить из полизарядника, норовя, очевидно, прожечь в нем дыру. Пират, однако, отчаянно сопротивлялся, да и комбинезон наверняка гасил долю термоизлучения.       Кира, рвано выдохнув, немного сместилась вбок, дотягиваясь до приклада бластера, что пират столь непредусмотрительно обронил. Она почувствовала противную теплоту, обхватывая ладонью оружие, когда с какой-то мрачной отстраненностью увидела, как из обугленного прохода в противоположной стене выбегают ещё двое, и красные полосы нашивок кровавыми пятнами мелькают в предрассветных сумерках.       Отец учил ее считать до семи, чтобы сконцентрироваться на задаче и успокоиться. Что ж, самое время.       Один.       Она вскидывает бластер, безошибочно находя в мешанине смазанных движений черно-красный комбинезон диверсанта.       Два.       Пират слегка поворачивает голову вбок, и их взгляды встречаются.       Три.       Палец Киры ложится на курок, с оттяжкой давит на него, и россыпь желто-оранжевых лучей прошивает грудь мужчины, не давая ему возможности предупредить товарища.       Четыре.       Резким движением его подельник уходит в выпад и бьёт Якоба ножом в шею, не позволяя тому напасть со спины, отчего парень отшатывается назад, тщетно зажимая рваную рану. Пол стремительно заливает багровым, и Якоб валится навзничь, раскинув руки в страшном объятии.       Пять.       Кира отстреливается, пятясь назад.  Патроны заканчиваются с резким щелчком, разрезавшим пространство подобно ножу. Встречается глазами с пиратом - и видит в них лишь могильный холод и стальные оковы смерти, чьим услужливым проводником выступил невысокий мужчина в черной балаклаве, вскидывающий автомат.       Шесть.       Пространство прошивает несколько выстрелов, и пират падает, так и не выпустив оружие из ослабевших рук, словно пытаясь забрать с собой. В проход из лабиринта внутренних переходов вбегают пятеро мужчин в серых бронежилетах, моментально оценивая обстановку.       Семь.       Киру подхватывают, убирая из окоченевших негнущихся пальцев бластер, и задают какие-то вопросы, которые она не смогла потом вспомнить, как ни пыталась.       Кажется, она что-то отвечает, не в силах отвести взгляд от распростертого тела Якоба, лежащего у противоположной стены.       Сверкает туннель гиперперехода, и её выбрасывает в просторное помещение спортивного зала, заполненного курсантами и сотрудниками Службы. Она валится вниз на расстеленный на полу мат, силясь отогнать образ Якоба, что впечатался в мозг. Её до костей пробирает холод, и стучат зубы.       Впервые она увидела смерть так близко, что едва не задела её своими холодными крючковатыми пальцами, и впервые убила другого человека - или не-человека - и это осознание ошеломляло.       Якоб, такой милый, добрый Якоб, больше не передаст ей конфеты из дома по праздникам, а его бедная сестра не приедет к нему в гости. Мать сляжет от горя, а отец никогда не отпразднует завершение сыном учёбы. Он ушёл - был и ушёл - едва ли оставив что-то после себя, кроме воспоминаний.       Кира стиснула зубы, сдерживая слезы беспомощности и обиды. Они отняли у неё друзей, и поплатятся за это, поклялась она тогда себе, сидя на холодном полу и трясясь, будто в лихорадке. Они умоются слезами и захлебнутся кровью, и будь она проклята, если хоть раз усомнится в истинности выбранного пути.       Позднее за проявленный героизм она получила жетон "За отвагу" и благодарность от самого Императора, моментально став живой легендой. Мать чуть было не лишилась чувств, узнав о произошедшем, а последующая их с отцом ссора, казалось, едва не повлекла за собой развод.       Кира терялась в догадках, к какому соглашению пришли родители, но кризис, хоть и длился долго, но тем не менее хотя бы перестал усугубляться. Отец тогда внимательно выслушал Киру и сказал, что гордится дочерью и счастлив, что смог воспитать её так. Кира слабо улыбнулась. Всегда было приятно слышать похвалу от отца, и этот случай не стал исключением.       В следующие праздники, приехав домой на несколько дней, Кира упрятала кольцо из шкатулки, что стояла на видном месте, в самую глубину дальнего ящика. Так далеко, что, казалось, его не найдёт и сотня сыщиков. Сначала она порывалась его выбросить, но, в конце концов, изделие стоимостью с планету отправлять в мусорный бак было несколько непредусмотрительно, и ей пришлось ограничиться столь скромными мерами.       Она тяжело опустилась на диван, потирая пальцами виски. Голова нещадно болела, и по телу разливалась ужасная слабость. Ей было физически плохо от пережитого и переполнявших её эмоций. Постучав, зашла Галя, неся на подносе из новейшей коллекции тетушки Апполинарии что-то необычайно вкуснопахнущее.       - Кира, дорогая!.. Ужасные события, я понимаю твоё состояние... - она заглянула в Кирины глаза как-то особенно внимательно, словно детектор, считывающий истинные причины ее внутреннего конфликта.       - Ты ничего не ешь третий день, может, врача позвать? Где-то болит?       Кира зажмурилась, отгоняя непрошенные слезы, что столько времени плескались где-то внутри.       - Нет, спасибо, мамуль. Я посплю, и все пройдёт. Попозже обязательно поем.       Галя кивнула, окинув её внимательным взглядом. Немного посидела, гладя её по спине, обсуждая что-то отвлеченное. Хлопнула дверь, и мать ушла.       Видимо, добивать тот апельсиновый чайный сервиз - их отношения с Людвигом все ещё были несколько на ножах.       Кира натянула на себя одеяло и отвернулась к стенке. Спать не хотелось. Хотелось умереть.        За окном завывал ветер, окутывая случайных прохожих холодными объятиями. Кира, ворочаясь в постели без малейшего сна, не могла знать, что спустя годы обучения окажется сотрудником того самого загадочного хроноотдела, о котором когда-то давно, казалось, в прошлой жизни, говорил ей отец. А впоследствии, удивительно легко пройдя тяжелейшие отборочные тесты и объемные нормативы, войдет в основной состав оперативной группы.