Безумию подверженная

      После встречи с Баронессой, которую всё же утихомирили её речи, наступило затишье. Если до этого всё было слишком шумным: бушевавший из-за предстоящего брака народ, Барон с Баронессой, пытавшиеся убедить всех в провальности того же брака, король с королевой, которые даже не удостоили её личной беседой, прежде чем объявить о браке. Кассии уже осточертело это слово. Брак. Брак. Брак. Словно её жизнь изменилась бы после него.       Они с Графом однозначно условились быть партнёрами друг для друга, а не супругами, и потому мешать личной жизни друг друга мешать не станут - в таких отношениях нет места для неуместной ревности. И несмотря на свою потерю интереса к Графу, она всё же знала - никакой другой мужчина на подобные условия не согласился бы, слишком уж много в их крови было собственничества.       Она была благодарна Графу за возможность не быть собственностью и чужим “сокровищем”.       Тем не менее, как только слухи и пересуды затихли, Граф решил ненадолго удалиться к себе. Горничные всё время докладывали ей, что тот решил внезапно удариться в садоводство, но Кассия не спешила этому верить. Это было больше похоже на слух, который Граф сам решил в шутку распустить. (Она сама так иногда делала для веселья. Такие незначительные вещи, в любом случае, не навредят её репутации).       Поскольку никто не требовал её внимания, то она выбрала самый лучший для себя вариант - проводить свои дни безвылазно в спальне. Горничные какое-то время пытались убедить её посетить местный уличный театр, ярмарку или хотя бы просто проветриться и съесть пару десертов, но Кассия была неумолима.       Причиной этому послужила Ведьма. Та теперь решила не ограничиваться только ночью, всё чаще она стала её видеть вечерами и утром, прежде чем её горничные-воробушки придут, чтобы помочь ей с утренним туалетом. Однако, как только в комнате появлялся кто-то кроме них, она тут же пряталась.       Однажды одна из горничных, яро беспокоившаяся из-за уединения госпожи, решила устроить Кассии сюрприз, приготовив ей её любимые лимонные пирожные. Она хотела сделать всё тайно, оставив тарелку со сладостями в комнате до пробуждения девушки, но не учла, что Кассия вставала куда раньше, чтобы провести чуть больше времени с Ведьмой. Именно поэтому, когда юная горничная зашла, она увидела лишь испуганный взгляд принцессы.       Пирожные были молниеносно поставлены на стол, а невовремя появившаяся девушка тут же прошмыгнула обратно, скрываясь с чужих глаз.       Кассия в этот момент удивилась тому, что горничная не увидела, как под кровать Её Высочества заползла незнакомая девушка. Как только внезапная гостья ушла, девушка свесила голову вниз, посмотрела под кровать и тихо позвала Ведьму. Но та не откликнулась.       Кассия, тогда отринув всякие приличия, решила тоже туда залезть. Не исключено, что девушка просто решила её разыграть. Но по кроватью оказался только тонкий слой пыли. Ведьмы здесь не было.       Этот случай насторожил Кассию, и в следующем разговоре с Ведьмой она решила узнать о той чуть больше. – Ты в самом деле ведьма? - прямо спросила она.       Девушка на это лишь загадочно улыбнулась. – А есть сомнения? - ответила она через минуту, снова уткнувшись ей в нос.       Они часто проводили так вечера: лёжа друг к другу лицом и обсуждая всякие мелочи. Кассии нравились эти моменты. Было слышно только их шёпот и позднюю трель птиц за окном. Ведьме, насколько она могла судить, тоже. Впрочем, единственным знаком, что её всё устраивает, было прикосновение чужого носа к её. – И всё же? Едва ли тебя в самом деле зовут Ведьма? - решила порассуждать вслух Кассия, - Да и человеческой культуре ты не чужда. — Интересные у вас рассуждения, Ваше Высочество, - рассмеялась она, - Верно. Была выращена человеком. Была воспитана им и, к счастью, оказалась куда менее скованнее правилами, чем она. – Поэтому ты ударилась в ведьмовство? - полюбопытствовала Кассия. – Что-то вроде того.       После этого Ведьма замолчала. Ей не очень нравилась тема, поэтому Кассия примирительно потянулась и ткнулась в её нос. Ведьма извинения приняла также молча, соединив наши лбы. – Что ж, Ваше Высочество, дерзните - задайте вопрос, который хотели спросить изначально, - объявила Ведьма с появившейся в мгновение лукавой ухмылкой.       Кассия на секунду замолчала. Она могла в самом деле задать вопрос, который хотела, или могла спросить что-то ещё - секретов и тайн у Ведьмы было предостаточно. Но совесть в какой-то момент одержала верх, и она произнесла честно: – Назови своё имя.       Это не было вопросом. Не было и требованием. Это была мягкая просьба с лёгкой долей настойчивости. Кассия не знала, что та ответит ей и ответит ли, но её вопрос был честен, по своему наивен. Она не стремилась узнать что-то излишне важное или что-то, что в потенциале могло бы ей навредить. Наоборот, она хотела то, что дети обычно узнают у друг друга при первом знакомстве. То, что Ведьма ей пока не дала. – Ваше Высочество, вы хотели мне солгать и спросить что-то иное? Так почему всё равно решили спросить то, что задумывали? - лукавая ухмылка девушки превратилась в мягкую улыбку с ноткой одобрения. – Всё остальное не имеет значения, - честно ответила она. – В таком случае, этот маленький секрет будет ваш, - сказала Ведьма и потянулась в её сторону. Кассия думала, что та лишь наклониться к её уху, но девушка решила накрыть её собой полностью. Её волосы стали ширмой, сквозь которую нельзя было услышать проникновенный шёпот Ведьмы. Кассия тяжело задышала, - Моё имя… Моё имя… Оно до ужаса тривиально и родители его дарят своим детям редко. Слишком простое, безвкусное. Моё имя - Тия.       Кассия не смогла сдержать улыбку, а Тия отвечала ей нежным взглядом.

***

      Её мать удостоила её визитом лишь через две недели после объявления о помолвке. Их приветствие было всё так же холодно и отстраненно, но в этот раз её мать выразила желание пообщаться с ней наедине и Кассия не смогла найти достойный повод, чтобы отказаться.       Ей было тревожно от выражения лица матери. – Есть ли какая особая причина для этого разговора? - прямолинейно заявила Кассия, как только дверь в её покоях закрылась. – У меня не может быть причин для откровенного разговора с родной дочерью? - насмешливо ответила королева. – Честно говоря, нет.       Кассия была слишком категорична и знала об этом. Её единственной причиной для этого было сильное желание как можно быстрее спровадить эту женщину. К её несчастью, её мать была непробиваемой и подобные уловки для неё были похожи на детский лепет. – Мне кажется, нам стоит поговорить. Всё же вскоре и ты станешь женой и матерью. – Желаете дать мне наставления для “счастливой” супружеской жизни? - саркастично отозвалась Кассия. – Напротив. В ваш брак с Графом я лезть не собираюсь, - спокойно отозвалась королева, - Он был моей идеей. Твой отец хотел тебя выдать за одного из герцогов, родственника Барона. – Ещё один “эксцентричный молодой человек”? - вспомнила разговор с Баронессой Кассия. – Не то слово, - рассмеялась женщина, и в кое ты веки напряжение между ними спало.       Кассия ожидала от разговора всего, но то, что королева произнесла следующим одновременно расстроило её и вернуло ту слабую детскую надежду. – Я не была тебе хорошей матерью, - призналась женщина, и Кассия удивлённо посмотрела на неё, - О, ради Бога, не смотри на меня так. Ты сама это знаешь. – Не понимаю почему вы решили завести об этом речь именно сейчас, - призналась Кассия. – По той простой причине, что рано или поздно у тебя родится дочь, - с лёгкой ноткой грусти призналась её мать, - Но твой брак не будет похож на мой. Твой муж не будет ненавидеть тебя настолько, что на каждом пиру будет беспрерывно оскорблять твоё лицо. Твой муж не заставит тебя играть роль благочестивой жены. Твой брак должен быть лучше. – Вы настолько уверены в Графе? - недоуменно спросила Кассия. – Достаточно, чтобы доверить ему тебя.       Кассия замолкла. Это небольшое признание, что её судьба небезразлична матери, было болезненным. – Почему сейчас? - это был расплывчатый вопрос, но королева сразу поняла о чем речь. – Когда ты была младенцем, твой отец окончательно меня отверг, ведь он надеялся, что ты нас родится сын и нам больше не придётся играть в “супругов”. Но родилась ты. Ты была похожа на сморщенный изюм. Ты не вызывала во мне той любви, что должен вызывать ребёнок. Я хотела причинить тебе боль. – Поэтому вы запирались в других комнатах? — Боюсь, Кассия, если бы я тогда сказала хоть одно лишнее слово, мне захотелось бы кричать и я не смогла бы остановиться, - печально улыбнулась мама, - Я до сих пор не уверена люблю ли я тебя, как должна любая мать, или всё же ненавижу.       Ласковая рука мягко потрепала её по щеке, словно боялась, что только что произнесённые слова разобьют ей сердце, но Кассия не чувствовала себя несчастной. Она знала об этом раньше, догадывалась, когда слышала крики матери из-за запертых дверей, когда вместо слов та молчала.       Почему-то ей вспомнилось старое воспоминание - тьма и скрип двери, которая должна была быть заперта. Возможно той ночью что-то всё же выбралось из неё.