Парадокс первой любви

      Эля спокойно спала в объятиях Артема, чувствуя себя в безопасности и тепле. Ее волосы щекотали его лицо, но он не обращал на это никакого внимания и продолжал сопеть рядом. Сегодня у них был первый совместный выходной за последнее время. Даже полностью работая на самого себя, не всегда получается составить график так, как тебе хочется, ведь всегда оставались потребности клиентов, которые также приходилось учитывать, чтобы не потерять их доверие.       — Доброе утро, — бормочет Эмилия, посмотрев на Стрелецкого, который приоткрыл глаза.       — Привет, — Артем погладил ее волосы, — наконец, выходной, — устало бормочет он. Да, неделя выдалась не простой, а учитывая то, что его терапевтические методы весьма активные, то сил у Артема просто не осталось.       — Чем хочешь заняться? — интересуется Панина, взяв его за руку.       — Не знаю, — выдохнул Артем, — Мотя куда-то поехал со своими друзьями из школы. Слушай, может попробуем разобраться с твоей проблемой? — предлагает он, — я могу провести нормальный полноценный сеанс.       Панина сонно улыбнулась. Она понимала, что рано или поздно у них будет этот разговор и откладывать его снова просто не получится. Конечно, Эмилия прекрасно понимала, что Артем уже не тот самоуверенный студент, который с трудом понимает, что делает, а опытный психолог, за плечами у которого множество различных случаев, в том числе, очень тяжелых, но пока что это понимание не особо помогало ей. Где-то, в глубине души, она боялась Артема, ну или скорее, его методов, что снова все закончится, как тогда, много лет назад.       Окончательно проснувшись, Артем направился в душ, а Эля заправила кровать и натянув поверх пижамы легкий халатик, пошла на кухню, чтобы запустить кофемашину. Невольно, она вспомнила о том нелепом и пугающем ее сеансе, который устроил Артем, когда они еще были студентами. Она думала, что поседеет от страха. Эля отчетливо помнила, как после этого несколько дней не появлялась в университете и как Стрелецкий почти ночевал около входа в ее подъезда, тогда Эмилия поняла, что единственный вариант избежать ненужного и трудного разговора — просто уехать.       — О чем задумалась? — Артем обнимает ее со спины и осторожно касается шеи губами. Эля прикусила губу и накрыла ладони мужчины своими.       — Да так, — попыталась отмахнуться женщина, но понимала, что со Стрелецким такое не прокатит. Когда их глаза встречаются, он едва заметно хмурится, понимая, что она с ним не слишком откровенна.       — Говори, — настойчиво сказал Артем, наклонившись к ее уху и осторожно касаясь мочки зубами. Эля шумно выдохнула и с ее губ сорвался стон, который Стрелецкий встретил самодовольной ухмылкой, — давай, мы оба отлично знаем, что ты можешь быть хорошей девочкой и просто рассказать мне о том, что на самом деле тебя тревожит.       — Я боюсь, что в этот раз все будет также, как тогда, в университете, — напряженно произнесла Эмилия, стараясь сделать так, чтобы это не звучало, как обвинение.       Артем усмехается. Нет, он был готов к подобному заявлению. Ему уже приходилось сталкиваться с тем, что клиент боится начать терапию, потому что у него был негативный предыдущий опыт. У некоторых даже с ним. Приходили через несколько лет, после того, как не смогли закончить терапию в первый раз. Просто понимали, что другой специалист просто не в состоянии им помочь. Так что слова Эмилии не стали для него каким-то потрясением.       — В это раз все будет иначе, — гарантирует ей Артем, нежно обнимая за плечи, — для начала, я больше не студент, а опытный психолог с приличным опытом работы. Я занимался терапией огромного количества случаев разной степени тяжести, так что подойду к работе с тобой очень серьезно и ответственно. И я не подвергну тебя чему-либо, что не смогу полностью контролировать.       — Ладно, — вздыхает она, но в ее голосе он все еще слышит тревожные нотки.       — Эй, Эмилия, — Артем осторожно берет ее за подбородок, вынуждая поднять голову и посмотреть ему в глаза, — тебе нечего бояться. Я провел десятки человек через свою терапию и она имеет высокую степень эффективности. Ты в надежных руках. И мы не будем начинать с провокаций, — заверил он.       — Да? — женщина вопросительно посмотрела на него, — а с чего мы начнем?       — С более детального разговора о том, что с тобой происходит, — Артем заправил прядку волос ей за ухо, — провокации, хоть и являются моей основной формой работы, но все же не единственной. Я подберу что-то такое же эффективное, но щадящее и подходящее тебе.       Он хотел, чтобы она немного успокоилась и хоть чуть-чуть почувствовала себя уверенней. Артем планировал довести ее до того состояния, которое предшествует панической атаке, но использовать не провокативный метод. Те триггеры, которые провоцирую Элю слишком опасны, он не был готов так рисковать. Пока она заканчивала готовить для них завтрак, Стрелецкий еще раз прокрутил в голове план терапии. В целом, ничего сложного он не видел, так как уже много раз проводил подобное. После завтрака Артем предлагает Эле устроится на диване, а сам садится в одно из кресел, чтобы им было удобнее разговаривать.       — Расскажи мне немного о своем детстве, — просит Артем, внимательно посмотрев на нее, — с какого возраста ты начала жить с тетей? — интересуется он.        — Знаешь, мне кажется, что я всегда жила с ней, — пояснила женщина, неуверенно пожав плечами, — если честно, то я почти не помню себя маленькой.       — Ага, понятно, — Артем разваливается в кресле, ощутив себя в своей стихии. Закинув нога на ногу, он сцепил пальцы в замок, — тогда давай пойдем немного другим путем, — предлагает Стрелецкий, — расскажи мне о своем первом воспоминании из детства.       Его просьба ставит ее в тупик, так как Эмилия никогда особо не вспоминала свое детство. Не то, чтобы оно было плохим или неблагополучным, скорее не особо запоминающимся. Тетка много работала, Эля почти все время была в детском саду, а потом в школе и на продленке. Они редко куда-то ходили, тетя не водила ее на кружки и секции, ну кроме тех, что были в самой школе бесплатно. Панина неуверенно пожимает плечами.       — Ничего не можешь вспомнить? — уточнил Артем, продолжая пристально смотреть на нее, — ни хорошего, ни плохого, вообще ничего? — Эля не хуже Стрелецкого понимала, что в этом нет ничего хорошего.       — Скорее нейтральное, — пояснила женщина, стараясь хоть немного расслабиться, хотя у нее это совершенно не получалось, — ну то есть… ничего выдающегося.              — Давай просто первое, что приходит на ум, когда ты начинаешь думать о детстве, — просит Артем, смягчив взгляд.       — Ну я помню, как тетя водила меня в школу. Она любила заплетать мне две косички с такими… пушистыми резинками, — Эля едва заметно улыбнулась, дернув уголком губ, — они сильно путались в волосах и потом их было сложно снять.       Артем улыбнулся ей в ответ. Он понимал о чем она говорит. У его сестры Кати были похожие резинки и она ненавидела их настолько, что однажды выкинула их в горящий камин. Отец потом ругался, говорил что-то про ценность вещей и все такое, но эта история быстро забылась, а Кате такие резинки больше не покупали. Стрелецкий несколько минут молча смотрел на Элю, пытался понять, что ему делать.       — Гипноз тебя совсем не берет? — уточнил он у Паниной.       — Слабо, — она пожала плечами, — не знаю, может стоит попробовать? — женщина с надеждой посмотрела на Стрелецкого.       — Я использую кое-что другое, — он усмехается, — очень похожее на гипноз, но скорее, это будет небольшой транс. Тебе не о чем беспокоится. Просто сядь удобно и попытайся максимально расслабиться.       Эля доверчиво кивает и садится ровно, расслабив руки и ноги. Артем довольно смотрит на нее и едва заметно улыбается. Он просит ее закрыть глаза и дышать ровно, не отвлекаясь на посторонние звуки. Знакомая для нее схема. Эмилия неоднократно применяла ее в своей работе.       — Давай попробуем сфокусироваться на твоих детских воспоминаниях, — просит Артем, подавшись корпусом вперед, — расскажи мне о первом, что приходит на ум.       — Я… я помню, первое сентября, — неуверенно бормочет Панина, — тетя делала букет из цветов… ну с ее дачи. Она накрахмалила мои бантики и фартук. Ругалась, чтобы я не испачкалась. Потом мы шли на линейку.       Она рассказывала про первый звонок и про то, как попала в школу. Артем внимательно слушал ее, понимая, что воспоминание, которое стало причиной ее травмы, случилось раньше, до того, как она стала школьницей. Нужно погрузить ее немного глубже в воспоминания.       — Давай попытаемся вспомнить, что было до того, как ты пошла в школу? — предлагает Стрелецкий. Встав с места, он встает за креслом, в котором сидела Эмилия и медленно опускает руки на ее плечи, — тшшш, — шепчет Артем, когда она вздрагивает от его прикосновений, — все в порядке. Попытайся вспомнить о том, что было до того, как ты пошла в школу. Хорошо?       Артем бережно поглаживал ее плечи, пытаясь успокоить и расслабить еще сильнее. Она опускается на спинку кресла и выдыхает. Сосредоточится на том, о чем говорит ей Артем. Воспоминания то и дело выскальзывали и просачивались сквозь пальцы, как песок.       — Я… я помню елку, — Эля напряглась, — ну знаешь, на Новый Год всегда проводят такие праздники для детей, — Артем кивнул, хотя она этого не видела, — мы ездили туда с родителями….       — Что там было? — осторожно интересуется Стрелецкий, стараясь удерживать ее в этих воспоминаниях, — что происходило на елке?       В памяти возник образ украшенного зала, в центре которого стояла большая елка, украшенная шарами и мишурой. Переливались огни гирлянд, струились ленты серпантина. Кругом бегали дети в карнавальных костюмах. Взрослые стояли около небольших фуршетных столиков. Актеры в костюмах Деда Мороза, Снегурочки, бабы Яги и Снеговика развлекали гостей, устраивая конкурсы и танцы.       — Там было новогоднее представление, — сообщает Эля и Артем чувствует, как напряглись мышцы женщины под ее руками, — ну обычный городской утренник…       — Ты была там одна? — спрашивает Артем. Его голос стал немного грубым, но все еще спокойным и ровным, — Эля, — он был настойчивым, так как понимал, что им придется в этом разобраться. Раз и навсегда.       — С родителями, — шепчет Панина. Она снова видит их, хотя была уверена в том, что уже забыла их лица. Но теперь они словно снова возникли перед ней. Папа был в свитере с ромбами, мама — в вязанном платье, — они привели меня на праздник.       — Что было потом?       Эля задрожала. Воспоминания обжигали ее, как языки пламени, что окутали огромный праздничный зал. Стало трудно дышать и Артем отметил, как участилось ее дыхание. Она пыталась вырваться оттуда, но память держала слишком крепко, ну или это был Артем, который вынуждал ее вспомнить тот момент в мельчайших деталях.       — Потом… потом там был пожар, — она с трудом выдавливает из себя слова, — вспыхнула проводка. Здание было старое… они не смогли… не смогли…       У нее начиналась истерика. Слезы текли из глаз нескончаемым потоком и Эля не могла себя контролировать. Ее трясло и Артем стал медленно выводить ее из этого состояния, так как понимал, что продолжать просто не безопасно. Эля открыла глаза.       — Все хорошо, тшшш, все в порядке, — Артем прижал ее к себе, поглаживая женщину по спине, — с тобой все в порядке. Я рядом.       — Я все вспомнила, Артем, — она уткнулась в его плечо, все еще рыдая, — я все вспомнила.       — Я знаю, Эля, я знаю.