Я твой ласковый зверь

      Она мягкая. Её тело словно не имеет твердых костей и упругих мышц.       В бреду наркотика это кажется ему странным, жутким и восхитительным одновременно, и только спустя несколько долгих секунд он вспоминает о том, какой фрукт она съела.       Она смотрит на него без злости, без страха — золотистые искры доверия поблескивают на чёрной радужке её больших глаз.       Он мог бы начать душить её — она лежит под ним такая открытая, даже не пытается убежать. Ведь она пиратка, а он тот, кто ловит таких, как она. Ловит, сажает за решетку и даже убивает.       Но вместо того, чтобы сомкнуть пальцы на её тонкой шее, Смокер гортанно рычит, пытаясь подавить влияние наркотика, стремительно наполняющего его сознание безумием, и утыкается в хрупкое плечо лбом.       В отличие от себя в обычной ситуации, сейчас Мугивара молчалива. Наркотик попал и в её кровь, но на неё это словно никак и не повлияло.       Словно только он, Смокер, сейчас сходил с ума от желания вытрахать из этой девчонки всю дурь.       — Мы… — начинает беззаботно Мугивара.       — Закрой рот! — дрожаще рявкает Смокер, впиваясь пальцами одной руки в её бок.       Мугивара послушно замолкает. Она дышит чуть чаще, но всё ещё не выглядит так, будто отчаянно хочет заниматься сексом.       Да даже будь иначе, Смокер ни за что не смог бы… Она же как ребенок! Глупая, безрассудная и слишком дерзкая мелкая девка, руку на которую он позволял себе поднимать только когда она могла дать ему отпор. Но сейчас…       Он не насильник.       Мугивара, до этого момента спокойно лежавшая под весом тела Смокера, вдруг начинает шевелиться и обхватывает его своими худыми длинными ногами, прижимая ближе к себе.       — Смоки-дурашка, — выдыхает девчонка ему в ухо, касаясь горячими пальцами влажной стороны шеи Смокера.       И только в это мгновение он понимает, что весь взмок. Да так сильно, что одежда начала неприятно липнуть к коже.       Смокер упирается дрожащими руками, запястье одной из которых сковано кайросеки, в пол по обе стороны от головы Мугивары, и приподнимается.       Она улыбается. Немного лукаво, насмешливо, но настолько невыносимо мягко, что это ломает его изнутри. Его кости, его органы крошатся от силы желания, пламенем пожирающим его нутро.       — Смоки-дурашка, — повторяет девчонка чуть тише, чуть менее задиристо и чуть более ласково и касается кончиками пальцев его подбородка.       Она лежит под ним, смотрит на него провалами тьмы, затаившейся на дне больших зрачков, и улыбается понимающе, будто разделяет ярость огня, охватывающего мятежное сознание.       — Прекрати, хватит… — хрипит Смокер.       На сколько она его младше? Двадцать лет, пятнадцать? Это ужасно, отвратительно — желать кого-то, кто ещё столь юн и невинен. Зубы Смокера скрипят он силы, которую он прикладывает к тому, чтобы сдерживать себя.       Но отползти, оторваться от тепла, исходящего от мягкой загорелой кожи… Это выше него. Ему до тошноты хочется быть с ней ближе, настолько, насколько это позволяют приличия и его извращённые, но не исчезнувшие принципы.       — Интересно, — нараспев задумчиво бормочет Мугивара. — А на вкус ты такой же, как твои дурацкие сигары?       И, едва Смокер с некоторым подтормаживанием обрабатывает её вопрос, девчонка прижимается мягкими, влажными и искусанными губами к его, пытаясь неумело, но упрямо пробраться горячим языком в его рот.       Принципы? Мораль и приличие?       Идут они все нахуй.       Смокер вгрызается в рот с энтузиазмом ответившей на такой напор Мугивары как бешеный зверь. Его крыша свистит так громко, что он едва ли отдаёт отчёт своим действиям, когда начинает вытряхивать хихикающую девчонку из её тряпок.       Если он не трахнет её прямо здесь и сейчас, он умрёт.       Мугивара не сопротивляется. Она с улыбкой вытягивает руки, выгибается, помогая ему стянуть одежду, с охотой подставляется под рассеянные прикосновения.       Тёмные соски её торчащей маленькой груди твёрдые и горячие.       Смокер видел много женских грудей. Больших и маленьких, упругих и висящих. И ни одна из них сейчас не могла сравниться с красотой и очарованием небольшой груди девчонки-пиратки, лежащей под ним.       Смокер щипает один сосок, приникая губами к другому, и Мугивара мягко звонко стонет. Она дрожит, жмурит глаза и выглядит так невинно, так нежно и хрупко…       Смокер отшатывается от неё.       Рот наполняет вкус желчи, а в животе сворачивается ком отвращения к самому себе. Как он мог? Как он позволил себе… Ему хочется выблевать свои лёгкие и захлебнуться в собственной блевотине.       — Смоки? — тихо зовёт его Мугивара.       И прежде, чем он успевает что-то ей сказать, они слышат в конце коридора громкий взрыв, сотрясающий всё окружающее пространство.       Мугивара взбудоражено подскакивает, нетерпеливо набрасывая на себя одежду. Это наверняка пришли её накама, об этом одновременно думают оба.       Смокер отворачивается, пряча взгляд.       Никто не узнает о том, какое он испытал разочарование, когда в коридоре появились члены команды этой сумасшедшей девчонки, тело которой мягкое, а кожа на вкус как солнце.