Логичная замена

Рони сидел на стуле задом наперед и навалившись на спинку ковырял обивку. Казалось, он делал все, чтобы подчеркнуть свое особое положение. И сейчас растопырил ноги будто нечто, живущее в его животе, не позволяет ему сесть по-человечески. — Вик, па придумал замечательно. Ты вместо меня выйдешь замуж за этого Шпигеля, а меня повенчают с бароном Николсоном. — безупречный ноготь брата подцепил нить обивки. Ловкие пальчики начали терзать петлю, но нить не поддалась. — Да, замечательно. — вяло поддакнул Вик, не сильно задумываясь о болтовне мучителя стула. Неожиданно свалившиеся на него каникулы, не давали адекватно оценить обстановку. А как тут быть адекватным, если прямая линия его судьбы сделала крутой вираж, меняя все? Еще вчера он был воспитанником церковно-приходской школы для альф и бет, окончив которую мог стать специалистом в экономике, социологии, политике и сопутствующих областях. А сегодня ему сообщают, мол, ты омега поэтому иди домой. Па, конечно, был в восторге. — А я говорил, я пустышек не рожаю! — делал он витиеватый жест рукой, исподлобья глянув на своего мужа. Отец-альфа, как всегда немногословный, лишь кивнул. Омежка, так омежка. Подойдет для расширения связей. И Вик, ранее считавшийся «пустышкой», был возвращен в родные стены. Вначале он был ошарашен сменой обстановки. Вместо холодных учебных коридоров и окриков учителей прекрасное убранство их особняка и внимательные слуги. Вместо нудной зубрежки и изнурительных тренировок, приятные знакомства и прогулки. А тренировки действительно выматывали. Обидные подколы альф насчет физической формы бет, заставляли многих доказать обратное. Но, почти выбиваясь из сил, они лишь дотягивали до показателей самого хилого альфы. И с каждым годом эта разница увеличивалась. Зато на других предметах беты не уступали и даже превосходили многих альф. Правда редко удавалось блеснуть своим преимуществом, ведь учились они с альфами в разных классах, а совместные предметные конкурсы и соревнования проходили не часто. Но и тут было необъективное судейство. Ведь были любимчики, сынки влиятельных лиц и просто проплаченные первые места. С бетами редко кто считался. — Беты — идеальные помощники, рядовые сотрудники и незаметные исполнители. — непрестанно твердили им учителя. — И нечего выпячиваться и лезть выше. Каждый ценен на своем месте. И уготованное бетам место не слишком впечатляло подрастающие умы. Постоянные осаживания и ограничения вызывали яростный протест в бушующих гормонами организмах. — Честность, прилежность, доблесть. — брызгая слюной орал директор на каждом собрании, посвященном «вопиющему нарушению устава школы». И каждый раз наказывали, сажали на «тюремный рацион» или запирали в карцере. Вик не был забиякой, но и его не миновали строгие порядки школы. Каждый шаг к укрощению непослушной молодежи, взращивал волну протеста в душе юного Вика. Казалось, что он на пике, готовый к революции, рушить, ломать, нарушать… Но с ним случилось это… Вначале он даже не понял. Первая течка прошла почти незаметно, словно робкая проба организма. Да и слишком поздно по сравнению с остальными омегами. Ведь ему было уже почти семнадцать. Следующая произошла почти спустя полгода. Ее он просто проболел. Тогда была ужасно холодная зима и в плохо отапливаемых помещениях школы простуда была частым явлением. Весной Вик решил что с его организмом творится что-то невообразимое и обратился к школьному доктору. Тут-то и обнаружился невероятный факт. Омега. — Такое бывает. — уверял врач, рассказывая что-то о генах и слабо выраженных анатомических особенностях. Но, запутанный медицинскими терминами, Вик улавливал четкую мысль: скорее всего его педиатр здорово облажался. Это событие всколыхнуло все учебное заведение. — Ясно же, твой организм мутировал, чтоб не терпеть все это дерьмо! — заявил староста их класса, который никогда не стеснялся в выражениях. Многие тоже хотели «мутировать». — Верните вторые завтраки, мы превращаемся в омежек! — начали роптать беты. — Долой карцеры и зубрежку в библиотеках! — раздавалось в мрачных коридорах школы. Администрация учебного заведения поспешила вернуть новоявленную омегу домой, пока жиденькие лозунги не превратились в массовую демонстрацию. На тот момент старший брат Вика, Рони, уже вовсю крутил роман с бароном Николсоном, другом их семьи. — Мой милый Хьюго. — так ласково называл Рони крупного альфу с острым носом, пшеничного цвета волосами и васильковыми глазами. Родители ничего не имели против таких отношений, пока на горизонте не нарисовался граф Шпигель с предложением совместить их семьи. Рони тут же внушили выкинуть из головы малоперспективного Николсона и готовиться к свадьбе с Натаниэлем, средним сыном графа Шпигеля. Вик, окрыленный счастливым избавлением от школы, собирался вдоволь нагуляться в графстве семьи Шпигелей, пока его брат будет проходить все церемонии, сопутствующие столь грандиозному событию. Но судьба вносит свои коррективы. Обнаружилось, что Рони уже слишком беременный для бракосочетания с Шпигелем. — О чем ты думал? — орал в гневе па, расхаживая по гостиной. — О том, что осенью мы с милым Хьюго повенчаемся. — невозмутимо отвечал обрюхаченный виновник, наматывая свою каштановую кудряшку на палец. О да, волосы красавчика Рони вились как у ангелочка и уже достаточно отросли, что ложились на плечи. Вик, как и все остальные жертвы образовательной системы, был острижен достаточно коротко. — Дорогой, не психуй. Мы ведь так и планировали, пока не появился этот граф. — пытался урезонить своего супруга отец. — Допустим. Но это не значит, что можно… Позволять себе лишнее. — еле сдерживался па, заламывая руки. Так ему не хотелось потерять ускользающий союз с Шпигелями. — А что, если предложить им Вика? Граф ведь не говорил, что им нужен именно Рони. Сладенький, ну что ты молчишь? «Сладенький» хмуро взглянул на новоявленного омегу в его семье, наморщил лоб. — Это будут трудные переговоры. — буркнул он па, понимая насколько разными являются его сыновья. И как вместо веселого, гибкого и легкого в общении Рони предложить взрывного, упертого Вика с его колючим взглядом? Что он там придумал, неизвестно, ведь беременность Рони уже попахивала скандалом. Шутка ли, сорвать свадьбу с сыном графа? Но вскоре к ним с визитом пожаловали сам граф Шпигель с планируемым женихом. Очевидно на смотрины, поскольку Вика нарядили, надушили и замучали нравоучениями: что делать, куда смотреть, кому улыбаться и многим другим мелочам, которые оказались архиважными для омег. Но все эти премудрости не сильно-то пригодились. Когда Вик зашел в гостиную, где его уже поджидали гости, он рассчитывал на более обстоятельное знакомство. Граф Шпигель с суровым стальным взглядом, который был обращен всегда свысока, стоял в центре зала и слушал какие-то увещевания отца Вика. Граф был хорошо сложен, несмотря на почтенный возраст, лишь волосы посеребрило безжалостное время. Сын стоящий рядом был под стать отцу, такой же высокий, стройный с таким же невозмутимым угнетающим взглядом серых глаз. На вид обычный представитель аристократии с типичным прямым носом, горделивым подбородком и мышиного цвета волосами. Увидев такого в толпе, Вик бы даже не обратил бы на него внимания. Уж он-то повидал этих альф немало, пока учился. Граф с сыном лишь кивнули на вежливое приветствие появившегося парня. Сам Натаниэль бегло взглянув на предлагаемого ему омегу шепнул отцу: — Годится. На том и откланялись, сославшись на занятость. Граф с отцом Вика пожали друг другу руки, как обычно делают, если сделка состоялась и разошлись. И все. Вик, весь причесанный и надушенный, так и остался стоять столбом посреди комнаты, проводив взглядом удаляющихся гостей. Сказать что он был сильно удивлен, это ничего не сказать. В нем клокотал разбуженный вулкан, снежный вихрь и цунами. Да, раньше он страдал от недостатка внимания и теперь его замечают, на него смотрят. Но он не хотел чтоб смотрели так! Как на вещь, на товар. — Что это было? — возмущенно бросил он отцу, когда гости удалились. — Твою кандидатуру одобрили. — радостно потирая руки сказал отец улыбаясь. — Теперь готовься к свадьбе, малыш. — Да они со мной даже толком не поздоровались, не заговорили. Он мебель выбирает или ему жених нужен? — бесился парень. — Любезностями будете обмениваться на помолвке и свадьбе. Скажи спасибо, что они согласились на замену и нашли время на ее одобрение. Не дури. Это же брак по расчету. Поэтому выкини из головы все романтические бредни, что ты вычитал из своих романов. — объяснял ему отец. — Я не читал романов. — буркнул Вик. — Тем более. У тебя достаточное образование, чтобы ты мог по деловому оценить происходящее. Сын графа Шпигеля это земли, деньги и достойное положение в обществе. Ты даже не представляешь, какой кусок бизнеса граф оставляет своему среднему сыну. — заключил отец и вышел из гостиной. — По деловому. Обращаться ко мне как к вещи, это по деловому. — уже не первый раз повторял Вик, которого сильно зацепило такое знакомство с женихом. — Да остынь ты. Все примерно так и сговариваются о бракосочетании. Особенно граф. Скажи спасибо, что он мнение своего сына учел. А то бы так и прожили душа в душу. Он в одном крыле замка, а ты в другом. — заржал Рони прихорашиваясь возле зеркала. — Легко тебе говорить. У тебя же все по другому. — недовольно буркнул младший брат. — Много ты понимаешь. Если хочешь знать, мой милый Хьюго на меня вообще раньше не смотрел. Но искусство обольщения — величайшее из искусств! — довольный своим отражением, Рони наконец повернулся к брату. — Обворожи своего жениха и тот будет есть с твоих рук. Кстати, что-то Хьюго задерживается. Обещал прийти к обеду. Теперь барон часто к ним наведывался. И обедал и ужинал. Спешно обсуждали их свадьбу, которую отпразднуют даже раньше свадьбы Вика из-за положения старшего омеги. На обед барон Николсон пришел не один, а в компании с Камилем Дюраном, своим партнером по бизнесу и их давним другом. Последний, только что вернулся из своей поездки в Австрию и семья Вика окружила гостя, выспрашивая подробности. Сам Вик стоял поодаль и дивился изменениям, произошедшими с Камилем с момента их последней встречи. Вместо худенького подростка, взрослый широкоплечий молодой мужчина. Высокий. Почти вровень с отцом. Вместо доверчивого теплого взгляда, смеющиеся зеленые огоньки, имеющие представление не только об Австрии, но и о чем-то другом, невысказанном. Разглядывая этого Дюрана, Вик осознавал как он много пропустил, прозябая в мрачных классах, оторванный на многие годы от быстро изменяющегося мира. — Вик, ну чего ты встал там? Это же Камиль. Помнишь? Он раньше часто нас навещал. — обратился па к мнущемуся в сторонке парню. Все обернулись к нему. — Помню. — буркнул он, смущенный столь пристальным вниманием. — Ты сильно изменился. — заметил Дюран, улыбнувшись. — Это вряд ли. — хмыкнул Вик, вспоминая, что в последнюю их встречу Камиль, взяв какую-то игрушку пытался поиграть с маленьким Виком и получил этой игрушкой по носу. Кровь брызнула на одежду и ковер. Все засуетились вокруг пострадавшего Дюрана и отчитывая Вика. А перепуганный ребенок и сам не понял как так вышло, но честно отстоял наказание в углу, проклиная весь мир в целом и этого Дюрана в частности. Беременный Рони стал звать всех к столу, выводя младшего брата из пучины воспоминаний. У него видите ли теперь режим. Все расселись, но поток вопросов к Камилю не иссяк. Видимо, он теперь не частый гость здесь. — О, нет. Возле нового парка, где набережная, уже проложили объездную дорогу. — рассказывал приезжий гость, но начало Вик пропустил, поглощенный своими раздумьями. — Возле набережной открыли новый парк? — спросил младший брат. — Давно. И построили шикарный торговый павильон. — поведал ему всеведущий Рони. — Он со своей учебой все пропустил.- это он пояснил Камилю. — Если хочешь, могу тебя туда сводить как нибудь, прогуляемся. — предложил добряк Дюран жертве учебы. — Хочу. Давай сегодня. — загорелся парень. — Вик, остепенись. Камиль только с дороги. Успеете еще. — попытался урезонить сына отец. — Хорошо, сегодня. — согласился приезжий, полыхнув зеленым озорным огнем из-под ресниц.