Логичная замена

Ужин в графстве едва ли выглядел как обычный ужин. Скорее торжество по случаю сопричастному с тем, кто так назойливо следовал рядом с Виком. Часть гостей, что уже приехала во владение Шпигелей присутствовала за этим столом, создавая предпраздничное оживление. Многие бросали оценочные взгляды на Вика, перешептывались. Юного омегу, к его неудовольствию, посадили напротив Натана. Вот, теперь придется весь ужин любоваться его постной физиономией. Родители парня затерялись в мешанине многочисленных родственников самого графа. Пока их было рано сажать рядом с графом, ведь помолвка еще не состоялась. Слово взял сам глава семьи, Говард Шпигель. — Дорогие мои друзья, моя семья и самые важные для меня гости. — начал он своим монотонным густым басом. — Я искренне рад, что мы сегодня собрались за этим столом, в столь тесном кругу. — отец Шпигель сделал паузу, чтобы прослушать все смешки за столом, сопутствующие столь заурядной шутке. — Рад, что вы нашли время, чтобы приехать на ежегодный праздник летнего солнцестояния, который состоится завтра. В этот особый день я приготовил вам неожиданный сюрприз. Многие опять зашептались и большая часть присутствующих уставилась на Вика и Натана. Похоже, неожиданный сюрприз графа уже ни для кого не сюрприз. — Да уж. Сюрпризы Говарда Шпигеля такие же банальные, как и его застольные речи. Неудивительно, что у него такой унылый сын. — подумал Вик, взглянув на безразличное лицо Натана, словно он каждое солнцестояние выходил замуж. Засмотрелся на будущего супруга, у которого ни один мускул не дрогнул от столь пристального внимания. Расслабленный, с беспощадным серым взглядом, поигрывал бликами бокала, который поднял на пропущенный самим Виком тост. Вероятно такой же скучный, как и вся речь, произносимая до этого. Свой фужер с гранатовым соком парень мог и не поднимать, хотя его как могли стилизировали под красное вино, что пили остальные. Не положено, пока нет восемнадцати. Такая вот имитация алкоголя для имитации радости. Это па настоял. Как будто и без этого Вик не чувствует себя белой вороной. На протяжении всего ужина шли заунывные застольные беседы в основном не отходя от темы: " Как здорово, что все мы здесь сегодня собрались». Сам Натан хранил глубокое молчание, лишь изредка поглядывая на сотрапезника напротив. Вик теперь больше интересовался другими членами семьи Шпигелей. Вот, старший брат Натана Гис, почти копия отца-графа. Рядом его омега на почетном месяце беременности. Чему-то все время радуется, восторженно прижимая руки к груди. Видимо, у всех беременных съезжает планка в сторону искаженного восприятия действительности. Напротив, шумный младший брат Мэтт. Улыбался, о чем-то рассказывая сидящему рядом омежке. Даже подмигнул Вику. Не чета среднему брату, с его каменным лицом. Тут же находились дяди и кузены и еще какие-то родственники, о которых Вик не имел никакого представления. Не успел парень рассмотреть всех гостей, как его папа-омега, Мэл Оуден, вытянул из-за стола и откланявшись, потащил назад в его комнату. Там он спешно начал извлекать из чемоданов вещи сына, объясняя, что и когда следует надевать. Парню честно говоря было непонятно, почему надо одеть именно этот бежевый костюм, а не тот в полоску. Но он безропотно соглашался с па. — И эти туфли. Вик, ты меня вообще слушаешь? — одернул Мэл сына, который пялился на лепнину вокруг камина, вместо того, чтобы копаться в ворохе одежды. — Да па. Приготовь, что считаешь нужным на завтра и я одену. — буркнул парень. — Тебе что, безразлично как ты будешь выглядеть? — нахмурился папа. — Так меня уже выбрали и конечно безразлично. К тому же, что в том, что в этом костюме я выгляжу одинаково. — выпалил сын. — Боже, чему тебя только в школе учили? — с досадой покачал головой Мэл. — Меня учили где взять дешевое сырье для производства костюма, на чем лучше привезти и где пошить костюмы, чтобы получить низкую себестоимость. Я даже знаю где реализовать товар и какая документация сопровождает все эти процессы. Но не понимаю, почему я должен вырядиться именно в это.- психанул Вик, которого уже достали разговоры о тряпках. — Кошмар. Что же ты будешь делать без меня, когда мы с отцом уедем после помолвки на свадьбу Рони? — забеспокоился Оуден, с тревогой смотря на сына. — Не беспокойся, разберусь. Натяну майку поло и вон те легкие брюки или даже джинсы… — Это катастрофа! — простонал па, ужасаясь.- Ну ничего, как нибудь выкрутимся, чтобы Натан не заметил пробелы в твоем воспитании. — Да наплевать, пусть заметит. — про себя подумал парень, которому так и хотелось досадить своему будущему мужу. Да, не так он себе представлял семейную жизнь. Следующий день был на редкость безоблачным и празднование ожидаемо перенесли на обширную парковую площадку, где уже с утра расставляли все необходимые атрибуты праздника. Судя по количеству столов, торжество обещало быть грандиозным. Начали прибывать гости и от их количества захватывало дух. Вчерашний ужин и правда можно было назвать «тесным кругом» по сравнению с сегодняшним масштабным мероприятием. А гости все прибывали и граф с семьей только и успевали их приветствовать. Вик заметно нервничал и порой хотел просто слиться с этой прибывающей толпой, чтоб незаметно пережить этот праздник. Но па, как назло подтягивал его ближе к графской чете, порой представляя его тем или иным гостям, отчего парень совсем растерялся и забыл все, чему его наставляли накануне. Ему казалось, что не обязательно так выделяться, ведь даже его претенциозный светлый костюм давал понять, что он тут не случайно. Натан то появлялся рядом, то исчезал, как будто тоже утаивая основную причину этого торжества. Вик тоже вознамерился улизнуть, но Мэл Оуден решил испортить и без того напряженный вечер. Он постоянно крутился рядом без конца одергивая сына. То не так стоит, то не так поздоровался, то не туда смотрит. Но Вик понял, что смотрит-то он куда нужно, когда заметил в тени каштанов Натана мило беседующего с очаровательным блондином. По тому, как они себя вели было понятно, что они не любезностями обмениваются. Ясно же, что их связывает более тесное и продолжительное знакомство. — А Натан молодец, время даром не терял в ожидании своего суженного. Какого красавчика отхватил — мысленно похвалил его будущий супруг и расслабился. Теперь не придется искать оправдания своей холодности и неприязни. Пока в фаворе у сына графа этот милый блондинчик, Натану вообще должно быть наплевать, что думает он нем Вик. Вскоре, к счастью парня, па отлучился, оставив сына в тени каштана. Рядом на скамейке примостились денежные воротилы и не спеша потягивая свои напитки, обсуждали как с помощью хитрых уловок и собственной гениальности покорить весь мир. Благо рядом «благодарные уши» в лице Вика и одного симпатичного омежки в красном костюме. Омежка был слегка полноват, но привлекательная улыбка и трепетное внимание к бизнесменам полностью компенсировали все его недостатки. Альфы были беспощадны. Сыпали экономическими терминами, посвящая бедолагу в красном в свои финансовые операции. При этом осведомляясь, что думает он на этот счет, или что он скажет по такому-то поводу. Яркий омега сногсшибательно улыбался и мужественно отвечал дежурные фразы, порой невпопад на радость собравшимся. И это просто взбесило Вика. Один из мужчин, заметивший парня, бросающего яростные взгляды на финансистов адресовал тот же тупой вопрос Вику. И тут бывшего воспитанника профильной школы прорвало. Он выложил этим воротилам о последствиях их экономических ухищрений в целом, а также о влиянии на их личный бизнес в частности. И где лучше проявить осмотрительность, чтоб не подтереться в будущем собственными акциями. — Какой умный омежка! — заметил один из толстосумов. Его собратья притихли, в задумчивости глотая свой алкоголь. Свой триумф Вик ощущал недолго, стоило лишь заметить среди финансистов своего жениха Натана. Он сверлил взглядом парня и задумчиво улыбался. — Когда он успел подойти? Все ли он слышал? — лихорадочно вопрошал себя юноша. Отличившегося омегу спас вернувшийся па, которому совсем не нравилось, как незнакомые альфы пялятся на его сына. Извинившись перед финансистами, сообщил, что этот умный парнишка срочно нуждается в беседе с родителем. И утащил из этой компании, возмущаясь, что парня и на минуту оставить нельзя. Вик же его совсем не слушал. Он ужасался, что повел себя как школьный задрот и свидетелем этому был его будущий муж со своей гадливой улыбочкой. Господин Оуден недолго пилил сына. На счастье, подоспел какой-то его «особый друг». Особым другом оказался итальянский магнат Кьянти, который был не в ладу с семьей Шпигелей. Но в бизнесе и высшем обществе нет места любви. итальяшкам и Шпигелям приходилось терпеть друг друга и даже наведываться друг к другу в гости. Натан, естественно, исчез из поля зрения Вика, сразу сведя терзания парня на нет. Кьянти прибыл со своей колоритной итальянской семьей, и похоже он тоже прекрасно осведомлен, что это не просто праздник летнего солнцестояния. В своей южной манере громко говорил, много жестикулировал. Представил Вику своего сына Рикардо с магнитным угольным взглядом и белозубой улыбкой. Кузен Кьянти, полноватый мужчина с отвисшими щеками и лицом грустного бульдога, которого назвали профессором Тито, был с личным переводчиком. Переводчик — робкий белокурый юноша, запинаясь и краснея, изо всех сил старался донести до профессора все, что успевал перевести в такой оживленной толпе. Но, по мнению Вика, взяли его не из-за профессионализма, поскольку он лепил ошибку за ошибкой. Вик, по нелепому стечению обстоятельств, выбрал для изучения вторым иностранным языком итальянский. Поскольку каждого школьника обременяли латинским, словно готовят из них докторов или ученики вот-вот должны принять церковный сан, парень решил изучать романский язык, думая, что так будет проще. К тому же преподавателем был тщедушный спокойный бета и Вик опрометчиво решил, что с таким учителем проблем в изучении не возникнет. Но на уроках этот хилый бета, со всем своим южным темпераментом выжимал из учеников все соки, мучая их правильным произношением и угнетая грамматикой. — Этот садист-итальяшка таким образом компенсирует свой маленький член. — со знанием дела определил языкастый староста класса. — Ну почему я не выбрал учителя с большим членом? — посетовал Вик, уткнувшись в книгу по итальянскому. — Эй, красавчик, у меня большой член. — крикнул, нарушая все правила читального зала какой-то альфа, сидящий неподалеку. Парни заржали. Тут же на них как цербер накинулся библиотекарь, угрозами возвращая к унылым знаниям. Видимо, этот садист не зря издевался над ними, раз речь профессора Тито воспринималась, как родная. Хоть Тито Кьянти и говорил обособленно, образно, заставляя попотеть своего переводчика, Вик без труда улавливал смысл сказанного. На очередной ошибке, когда переводчик назвал Тито «веселым», вместо более уместного перевода «быть щедрым на посулы», Вик не смог не засмеяться. Печальное лицо дяди Рикардо с выражением глубокой скорби никак не сочеталось со словом «веселый». Пожилой Кьянти нахмурился и замолчал. Вик на итальянском объяснил профессору Тито, чем вызван его смех. Семейство Кьянти оживилось, обрадовалось итальяноговорящему слушателю и оттеснило за ненадобностью бледного переводчика. Южане сразу перешли на родной язык, вызывая недовольство тех, кто не относился к семье магната. Вик для Кьянти стал сразу как родной. Особенно в благожелании старался Рикардо. И, по настороженному лицу Натана, что недалеко беседовал с каким-то господином, Вик решил, что не будет мешать намерениям молодого Кьянти поближе познакомиться. Уж очень его заводили хмурые взгляды, что бросал на него будущий супруг. Недовольный па, уставший от незнакомой ему речи поспешил попрощаться с семьей магната. — Мы здесь не для того, чтобы производить впечатление на этих Кьянти. — зло зашипел в ухо своему сыну Мэл Оуден. И вновь вернул парня ближе к чопорным и унылым Шпигелям. Мероприятие достигало своего апогея. Гости, наговорившиеся, наевшиеся изысканных угощений, насосавшиеся хмельных напитков, от употребления которых его контролировал злобный па, были готовы слушать речь нудного графа Шпигеля. Чтоб его видели все собравшиеся, он даже взошел на невысокий помост украшенный цветами, видимо для этого и сооруженный в этом саду. Говард предсказуемо начал радоваться собранию таких уважаемых гостей на своем скромном празднике и отметил, что даже гости солнечного юга удостоили вниманием его торжество. Имея в виду, конечно, этих Кьянти. Потом вскользь упомянул о своих грандиозных планах и о будущем семьи. Тут под оживление разгоряченных слушателей он пригласил на помост своего сына Натана. Кровь бросилась Вику в голову. Неужели настал его миг позориться на этом цветочном помосте? От переживания он даже пропустил витиеватую речь о продолжении рода и расширении связей, лишь услышал свое имя и аплодисменты, будто он уже совершил нечто грандиозное. Па толкал его к помосту и он плелся, как на казнь, приближаясь к своему сероглазому жениху. Тот с самым невозмутимым видом помог подняться юноше и обнял его на глазах всей толпы, словно они влюбленные голубки. И в подтверждении этого Вик прилепился всем телом к Натану, угнетаемый кучей взглядов, пригвоздивших к этому высокому парню, пахнувшему дорогим приятным парфюмом. Вик мысленно молился, чтоб граф закончил свою дурацкую речь и ругал себя на чем свет стоит за то, что потерял самообладание и ведет себя как конченный омежка, который и носа боится высунуть из-под мышки своего альфы. Ведь раньше не боялся выступать перед аудиторией. Чего спрашивается раскис? И тут он заметил один взгляд, что просто сквозил недовольством. Так смотрел тот блондинистый парень, что недавно строил глазки Натану. Он, кстати позже подошел к Вику, когда с помолвкой было закончено и жених упорхнул из надежных объятий Шпигеля. — Скучаем? — осторожно спросил блондин, когда наконец Вика оставили одного и он забился в неприметный угол, где собирался отдохнуть от толпы. — Нет. Наслаждаюсь тенью. — ответил парень, который присел в тенистой беседке. — Это у тебя теперь вряд ли получится. Не тот статус. Моя очередь сидеть в тени. Кстати, нас не представили. Дин Мейтон. — красавчик подал руку для рукопожатия.- Хотя нас и не собирались знакомить, но это неизбежно. Еще минуту Дин «поизучал» внешность Вика, который уже начинал понимать о чем пойдет речь. — Я так понимаю, что ты даже не особо знаком с Натаном. — продолжил блондин, хлопая своими пронзительными голубыми глазами. -А я так понимаю, что ты с ним знаком более чем близко. — ответил той же монетой Вик. — Уже наболтали. — горько усмехнулся пришедший юноша. — Если тебе интересно мое мнение, то мне нет никакого дела до ваших отношений с Натаном. Наш брак по расчету, не более того. — тут же заверил его Вик, который хотел побыстрей покончить этот неприятный разговор с любовником своего жениха и улизнуть подальше от этого шумного праздника под видом смертельно уставшего. — Что ж. Как гора с плеч. Значит не возникнет проблем, если мы с Натаном иногда будем встречаться? — улыбнулся блондин своей сногсшибательной улыбкой. — Да на здоровье. Главное, чтобы потом в газетах об этом не писали. — кивнул Вик, досадуя что не обладает столь чарующей внешностью. — Как мило, что мы сумели договориться. Что ж, тогда доброй ночи. — с победоносным видом блондин откинул челку со лба, и прощаясь заметил — Ты совсем такой, как о тебе рассказывали. — Кто, интересно, рассказывал? — озадачивал себя Вик, наблюдая за хрупкой фигуркой уходящего юноши. Весь оставшийся вечер ни грандиозный фейерверк, ни брат Натана Мэтт, корчивший рожи, делая ему двусмысленные намеки, не могли отвлечь парня от одной мысли: Кто и что о нем могли рассказать? Он сам себя считал неприметным невидимкой, о котором нечего было рассказать даже родителям. Все, что их интересовало в своем чаде, это табель успеваемости, а не его богатый внутренний мир. И в школе, рядом с экзальтированными одноклассниками, парень не сильно выделялся. И даже здесь, среди других омег, красивых, ярких, звонко смеющихся, владеющих всеми секретами манипуляции с альфами, он казался себе бледным, унылым пятном на фоне крышесносительной палитры сородичей.