Вулкан

Леонардо в сотый раз отчитывал меня за очередную мелочь: я каталась на самокате Майки по каменистому залу, а Лео наказал его не трогать, так как "плохо работают тормоза". В общем, врезалась в стену, упала, разбила колено. Помню, как старший громко вздохнул, и подхватив на руки, распластавшееся на полу, тельце, подпрыгнул, оттолкнувшись от стены, так, что мы оба оказались на втором этаже. Молча глядя вперед, он усадил меня на стул, молча достал что-то из аптечки, так же молча принялся обрабатывать рану. Видела по сжатым губам, — держится, чтоб не наорать. Его аккуратность в движениях не могла быть незамеченной. Мило… Хотя, дрожь в крепких руках от невысказанных нравоучений, портила всю картину в целом. — Леонардо… — промямлила тогда я, но столкнулась с резким ответом. — …Почему ты никогда меня не слушаешь? У тебя вообще, есть инстинкт самосохранения? — Я устала от твоего недовольства, — к горлу подступал ком, глаза защипали сильнее, чем рана, — Позволь, я сама перевяжу себе колено, лишь бы снова не слышать, какая я непослушная. И лидер поднял ко мне синие глаза.. Близко. Он был слишком близко. Но, судя по отрешённому взгляду, неловко стало только мне. — Устала? И что ты предлагаешь — не обращать внимание на твои вечные попытки самоубийства? — Нет, просто… Ты мог бы быть немного мягче… — Брось, Эни, я итак слишком мягок к тебе. Ты бы не пропускала мои слова мимо ушей, будь я действительно строг! Вот скажи, как с тобой разговаривать, чтобы до тебя, наконец, дошло? — М…мягче, Леонардо… Лео, заметно опешил, сведя брови под синей маской: — Например...? Он сидел на одном колене, напротив моего стула достаточно близко, поэтому я не могла укрыться от выжидающего взгляда. Чем дольше я смотрела в затягивающий омут, тем сильнее теряла связь с реальным миром: — Я бы… будь на твоём месте… — голос сам собой перешёл на шёпот, а рука потянулась к прохладной щеке, — …Сказала бы: " Эни, я переживаю за тебя, ведь ты дорога мне…», а после... Мечник не сводил с меня потемневших глаз, и похоже, не дышал. Не шевелился и когда я придвинулась ближе и мягко поцеловала дрогнувшие губы. Сердце в груди отбивало чечетку: "Боже, я целую самого Леонардо! Как до этого дошло!? Он же на мне теперь живого места не оставит!» — Тысяча и одна мысль ударила в голову. Губы исчезли, но вместо этого талию обвили сильные руки. И лидер, резко встав, потянул меня за собой. Он целовал со страстью, сжимая тело до нехватки кислорода. В каждом движении читалось сильнейшее желание, — сильное, поглощающее. Такое, что перед закрытыми глазами предстал образ пробудившегося вулкана... Ты– Вулкан, Леонардо! ...Окончательно убедилась я в этом, через пару месяцев, после того, как поцелуи стали перерастать в нечто большее...

***

«Занятие любовью» — так обычно Леонардо выражался о не слишком частом сексе с ним. И эти слова, несомненно, соответствовали действительности. Он именно "занимался любовью". Каждый раз, когда дело доходило до близости, мечник был очень нежен. Особенно в первый раз. Несмотря на то, как приятно было чувствовать его внутри, о чём свидетельствовали громкие стоны, слетающие с губ, которые, он не упускал возможности, рассматривать, — я все равно не могла не замечать в нём страх причинить боль. Еще я чувствовала, что он привязывался ко мне с каждым днём всё больше, чаще обнимал, и искал места уединения, чтобы прижать к пластрону, а затем целовать каждый сантиметр лица, шепча, что скучал, пока был на тренировке. Все сильнее, тот негласно выказывал свое исключительное "право обладания" мною перед остальными. Например, более остро реагировал, если я просилась с кем -то из братьев на поверхность. Особенно, если это был Раф, который неоднократно проявлял знаки внимания, хоть и в шутливой форме. " Она тебе не «детка», ясно, Раф?» — услышала я недавно разговор двух братьев на кухне. Раньше он позволял такие вольности брату, но сейчас, видимо, чаша терпения его переполнилась, и Рафаэлю пора усвоить, что я теперь его девушка, а значит, подобные обращения ко мне больше не будут игнорироваться старшим. Не знаю, чем закончился их диалог, — меня тогда напугал Майки, чуть не сбив на скейте. В тот вечер я возвращалась после прогулки по крыше с Рафаэлем. Да, приходилось несколько раз навязывать свое общество саеносцу, поскольку старший, почти месяц держал меня взаперти: за мной охотилась банда головорезов, — я спалила половину конторы панков. В прямом смысле подожгла их место обитания. И, к сожалению, не осталась незамеченной их предводителем Ханом. Наверное, с тех пор, мое лицо держалось бы на всех обложках утренних газет «Пурпурные драконы», если бы их издавали. Рафаэль нехотя, но брал меня с собой, предупреждая, что это «точно в последний раз», и что Лео его убьет, если узнает. После такой вылазки, поздней ночью, мы вернулись домой, и я, быстро приняв душ и накинув мягкий халат, тихонько пошла в свою комнату. И чуть не выронила из рук расчёску, когда заметила силуэт двухметрового ниндзя с двумя катанами на спине в глубине комнаты. Щёлкнул включатель, свет озарил помещение, и я невольно зажмурилась, двинувшись вперёд. — Я в курсе, что ты три ночи подряд ускользала с Рафом на поверхность. — скрестив руки на груди, разворачивается ко мне, пригвоздив взглядом к полу, — Может, объяснишься? — Я…э...я, — Мямлю я, — Мы просто немного прогулялись. — Почему ты никогда меня не слушаешь? — Замогильная интонация заставляет съежиться, я обхватываю свои плечи руками, опускаю, тереблю пояс халата. Нервно. Очень нервно. — Да потому что, Лео, я тоже хочу на волю! Ты выходишь отсюда чуть ли не каждый день. А я? Я же не хомяк в клетке, в конце-то концов! И не аквариумная рыбка! — Я могу постоять за себя, а ты — нет. Еще раз повторюсь, это опасно, — Громче произносит лидер. — Поэтому я пошла с Рафом! Он бы точно меня защитил, в случае чего! — Как бы то ни было, Я (!) несу за тебя ответственность. Не Раф. К нему у меня будет отдельный разговор. — Рафаэль не причём. Если бы ты не был таким помешанным на правилах, я бы выходила с тобой, а не с ним! — Эни, нравится тебе это, или нет, — на поверхность ты больше выходить не будешь и точка. — гневливо чеканит каждое слово мутант. — Ох... Временами мне кажется, что ты бесчувственный робот с установкой на контроль. Едкие слова звучат в точку, по крайней мере, взгляд холодеет вдвое. — Значит, по твоему, я робот? — Да! Удивляешься, словно это открытие для тебя! Ты все всегда контролируешь, и не даёшь расслабиться! Ни себе, ни другим! Да! И даже в сексе контролируешь! — Что... ты имеешь в виду? — настороженно спрашивает воин прищурив веки. — Сам знаешь! Где погладить, где поцеловать, в какой позе, и под каким углом больно не сделать: робот — не иначе! — выпалила я, у самой тянет внизу живота от воспоминаний прошлой ночи, которые я спешно закапываю поглубже, а то еще наброшусь ненароком. Вижу, что ему не приятно, вижу, как глаза становятся больше, а кулаки сжимаются, но меня уже несёт. — …Ни то, что Раф, да? — Да! Последние слова отражаются на лице ушатом ледяной воды. Окинув нечитаемым взглядом, он обходит меня и идёт к выходу. — Лео, я не… Не это имела в виду… Секунда — и его уже след простыл. Не знаю, куда направился, — к Рафу, бить морду, или к себе. Я сажусь на край кровати, почти плачу. Надо пойти и извиниться. Сказать, что не правильно все понял. Я собираюсь уже встать, но Леонардо снова в комнате. Когда успел?! Закрыв дверь на ключ, подходит ко мне... Пластрон вздымается, опасные искры сверкают в синих глазах. Он разжимает кулаки, вдруг обхватывает талию. Мысль, что это примирительное объятие улетучивается, когда он отрывает меня от пола и садится на кровать, укладывая животом на свои колени. Пытаюсь сдвинуться, вот только он держит мертвой хваткой. Громадине достаточно одной руки, чтобы зафиксировать на своих ногах без возможности сдвинуться. Рывком он задирает халат, оголяет мне пятую точку. Нижнего белья нет, и теперь, голая задница предстаёт перед ним во всей красе. На ожидаемый вопрос, "какого чёрта", не отвечает. Вместо этого, по мягкому месту проходится прохладная ладонь. Разносится звучный шлепок. Я ошарашенно взвизгиваю, повторяю бесполезную попытку вырваться. Не приятно. Больно. И грубо. — Тише-тише. — Успокаивает Лео, потирая ладонью горящую кожу. Но тут же шлёпает по другой ягодице. Теперь горит и она, и куда сильнее предыдущей. — Отпусти, мне больно! Хватит, Лео! Это не то, что ты подумал! Я не имела в виду... — Даже не пытайся вырваться, это бесполезно. — Голос убивает стальными нотками. Меня опьяняет смесь страха, обиды и... чего-то ещё. Щёки горят, голова идёт кругом, сердце стучит как сумасшедшее... — Значит...моя забота тебе не по душе, — тянет он на выдохе, прерываясь на очередной болезненный, громкий шлепок, — ... Не хочешь контроля? Ниндзя приподнимается вместе со мной, бесцеремонно опускает коленями на пол. Через штаны виднеются очертания органа, что уже вырвался из пластин. Значит, его все это возбуждает?! Лео рывком расстёгивает ширинку, вытаскивает восставший большой член, вальяжно садится обратно на край кровати: — Соси. Я смотрю снизу вверх, сидя между крепких ног, и не верю, что лидер черепашьей команды может произносить это так беззаботно, да и вообще, вести себя таким образом. Может, это сон? — Открой ротик, Эни.— Интонация низкая, бархатистая, но доверия совсем не внушает. По спине бегут мурашки, а челюсть сама съезжает вниз, как и желает того бесстрашный. Я не узнаю в нём того самого Лео. Этот другой. Незнакомый, холодный. Бесчувственный... Только вот... я хочу подчиниться. Перед тем, как взять агрегат в рот (не без его "помощи"), нежно облизываю влажную головку, — воин сжимает простыню, втянув воздух сквозь зубы. Боясь посмотреть в глаза, что, наверняка, мечут в меня стрелы, продолжаю захватывать ствол мокрыми губами, ласкать языком, посасывать. — Глубже. — без возражений делаю как он хочет, заглатываю со всей усердностью, со всей дотошностью, словно сейчас решается моя судьба и судьба всего Нью-Йорка. — Вот так. Умница... — он отстраняет, когда пульсация во рту становится ощутимей, а дыхание тяжелее, — ...Вставай. Встать не успеваю, мечник срывается с места, нетерпеливо поднимает меня сам. С лёгкостью несёт к столу, усаживает на него. Одним рывком распахивается халат. Он с жадностью скользит по мягкому телу. Потянув за затылок, наклоняется и целует. Влажный язык хозяйничает во рту, нежно борется с моим. Но поцелуй длится не долго, я совсем не успеваю насладиться вкусом его губ; Он убирает руки, обхватившие сильную шею, и с нажимом опускает их на стол. Подтягивает к краю, фиксирует мои локти на деревянной поверхности, для опоры. Взяв член в руку, проводит по увлажнённому лону, поглаживает вверх-вниз. Входит так медленно, неторопливо, вытягивая из меня хриплый стон. Какое-то время глаза закрыты. На темно-зелёных скулах играют желваки. Переборов что-то в себе, он устремляет взгляд на меня... Наверное, под таким, противники и сбегают, как умалишенные. Но сейчас, он предназначается мне. — Смотри на меня. — сухо произносится воином. Глаза, встречаясь с пронзительным лидерским вниманием, стыдливо опускаются ниже. К сжатым губам. К широким плечам. К непробиваемому пластрону, что вырисовывает на теле мощный рельеф. Смотрят за спину, на синие рукояти катан. На того же цвета, маску. Он задирает мою ногу, другая рука давит на плечо, полностью насаживая меня на крупный член, — и я блаженно застонала, закрыв лицо руками. — Нет. Смотри. — даёт он команду. Я часто слышала этот тон, обычно обращённый к братьям в целях дисциплины, но он никогда не резал слух. Не погружал в гипнотическое болото, не лишал права неповиновения, как сейчас. Ну, или почти не лишал.... Как бы то ни было, я подчиняюсь. Сдерживаться от поступательных движений тренированного тела, медленных, глубоких, до упора, — не выходит. Стоны звучат громче. Он рассматривает оголившуюся грудь, живот, ниже. А потом неожиданно замирает. Возвращает внимание пунцовому лицу. Как будто ждёт чего-то. Или хочет сказать... Но молчит. — Ещë… Лео! Ещё! — Ещё? — навзводе переспрашивает бесстрашный, сведя брови под маской. — Да! Пожалуйста...! — Уверена? — Конечно, уверена! — сжав кулаки беспомощно всхлипываю я. — Вот так? — он делает несколько рывков: от наслаждения закладывает уши, сводит ноги. Невиданные размеры лидерского жезла без труда достигают точки G, и он прекрасно это видит, слышит и чувствует. — Ах!... О, Да!!! Но властный мучитель замирает: — Будешь слушаться? — …Да!!! — Скажи. — всë забавляется тот. — Ч-что сказать!?.. Ле-о-о!!! Лидер облизывает губы, стараясь скрыть ухмылку. Произносит негромко, но отрывисто и твёрдо: "— Я. Буду. Тебя. Слушаться." — Я...буду тебя слушат.. Ах!!! О боже!!! — не дают закончить крышесносные ощущения... которые длятся не долго. Да его обладатель просто дьявол во плоти! — Я не расслышал. Скажи ещё раз. — останавливаться, когда я уже на пике, — издевательство. Но он этого и хочет. Выдаёт беззаботный тон и искорки озорства в льдистых глазах. — Я буду слушаться тебя, клянусь, Лео! Буду!... Продолжительное тугое проникновение заставляет выгнуть шею, закусить губу. Ему нравится, когда я так делаю , и сейчас он включает всю силу воли, чтобы не опуститься ко мне. Вместо желанного поцелуя, раздаётся серьёзное "Ещё". — Ах… Буду подчиняться… — "Подчиняться"? Интересно...— в наигранной задумчивости, смакует он ненароком вырвавшееся слово. Серия неторопливых толчков — и замирает. Довольствуется реакцией, чуть скалится. — Ещё. — Да, я буду слушаться! Буду подчиняться! Да всё, что скажешь, только трахни меня!!! Похоже, ответ устраивает, мечник становится серьёзнее. Он подтягивает выше, ноги закидывает на сгибы локтей. И стиснув талию, — ускоряется. Каменный член вталкивается резче. Глубже. До предела. Физическая подготовка воина сносит крышу. Особенно теперь, за закрытой маленькой комнаткой, — после того, как позволила лишнего в сторону гордого лидера, а теперь отвечаю за оплошность самым исключительным образом. Каждое его слово утверждается резким присваивающим толчком. Голос низкий, глубокий, почти рычащий: — Ты!... Только!... Моя!... Это ясно?... — Да-а-а!!! Боже-е-е!!! Перестав вести счёт, сколько раз кончила на этом столе, уже не сдерживаю крики. Он же трахает всё время, пока длится оргазм... Трахает и после. Чавкающие звуки усиливаются, — в очередной раз воин становится свидетелем бурного оргазма. Тело под ним содрогается от сладостных жарких волн. И он наблюдает за этим. Так, будто хочет вонзить катану в сердце, — и так, словно перед ним самое невинное создание... — Моя...— не раз повторяется сквозь стиснутые зубы. Он испытывает удовольствие, что метит меня. Видит, как я хочу его твёрдого члена. Слышит скулёж. Бёдра движутся ещё быстрее, ещё жёстче, если это возможно.. Леонардо уже не слышит мои мольбы. Просто продолжает. Берёт своё... И он так, так хорош... ... И я слышу низкий стон, переходящий в рычание, — вогнав член полностью, сжав бёдра до боли, Лео заполняет меня горячим семенем. Ещё долго он стоит так, замерев; облизывает пересохшие губы, пока зелёный пенис пульсирует внутри. С задумчивостью поглаживает талию, покрасневшую от его пальцев, кожу. Поднимает на меня глаза. Они, наконец, не выражают холодность... Он притягивает к себе, обнимает, с трепетом выцеловывает щеки и лоб. — Завтра выйдешь на поверхность со мной. И впредь будешь выходить только со мной. Хорошо? — тихо спрашивает он, словно извиняясь. Я почти плачу, но обнимаю Леонардо в ответ. Сейчас так хочется его тепла... — Хорошо… — Люблю тебя...