Ame-me, quente Brasília

Ранний подъем не может быть прекрасным, если к твоему балкону не подходит горячий бразилец, приглашая в неизвестное место, и увозит на своем черном байке подальше от города и цивилизации под рассвет. Летние горячие лучи бразильского солнца ласкают кожу, согревая и играясь, заставляя светлую кожу покрываться мурашками. Чимин теснее прижимается к широкой спине, обтянутой черной спортивной футболкой, через которую проступают все мышцы. Пак уже не раз ощущал и испытывал на себе рельефность старшего, но одно дело, когда эта стена нависает над тобой без одежды, а совсем другое, когда пальцами касаешься кубиков пресса и накачанной груди. На пухлых губах радостная улыбка, светлые волосы растрепались. Сегодня Чимин решил не надевать шлем, наплевав на безопасность и выбрав любование бескрайними просторами. Через сощуренные щелочки он смотрит на море, которое с каждым метром становится все дальше и дальше. Пальмы слегка покачиваются, а широкие листья ловят рассветные лучи. Взгляд опускается на асфальт, где дорожная разметка кажется бесконечной линией, ведущей влюбленных в самое счастливое будущее, которое только возможно.        — Скоро приедем, — бросает негромко Юнги, прекрасно зная, что его услышали.        — Ты так и не сказал, куда мы едем. Выкрал меня из отеля ни свет ни заря, а сейчас увозишь за город.        Юнги усмехается, пряча улыбку за шлемом, но Пак знает, что тот улыбается.        — Ты боишься? — слегка поворачивает голову, продолжая смотреть на дорогу.        — Нет, — уверенно отвечает блондин, прижимаясь щекой меж лопаток и прикрывая сонно глаза. — Мне любопытно.        — Meu kindim inquisitivo, — шепчет Мин, прибавляя скорости.        — С тобой хоть на край света, — пропускает улыбку Чимин.        С Юнги не страшно разбиться, вылетев с серпантина. Страшно улететь навсегда из Бразилиа, оставив частичку своего сердца. И этот маленький элемент самый важный, как коронарные сосуды, насыщающие кровью орган. Без Юнги Чимина уже не существует.        Брюнет паркуется и сплетает пальцы с парнем, выходя на маленькую тропку, вытоптанную людьми, которые не раз здесь бывали. Любопытство Пака повышается с каждым шагом, он выглядывает из-за спины старшего и пытается высмотреть, куда они идут, и что Мин хочет показать, потому что сам ничего не говорит, не желая раскрывать своих карт. Карие глаза обводят зеленые деревья. У Пака ощущение, словно он в джунглях или на необитаемом острове. Далеко доносится пение птиц, а по деревьям пробегают мелкие животные, прячась от людей, которые здесь редкость. Чимин поднимает руку, тянясь к небу, а через листья на ладонь и лицо попадают яркие лучи. Уголки пухлых губ поднимаются в улыбке.        — Долго еще идти? — спрашивает Чимин, как маленький. Ему уже надоело идти невесть сколько по джунглям. — Еще немного. Потерпи. Я и не знал, что ты такой невыносливый, — усмехается Юнги, дернув рукой, и притягивает младшего к себе. — В постели твоя выносливость выше, — и подмигивает игриво.        — Ну ты сравнил! — толкает несильно в плечо, а Юнги смеется. — Идти по бесконечному лесу и заниматься сексом. Мой выбор очевиден, — хмыкает, вздернув нос и подбородок.        Юнги клюет быстро в щеку, накрывает глаза парня ладонями. Чимин доверяется и прикрывает глаза, замедляя шаги, чуть выставляя руки вперед, словно может врезаться во что-то. Отдаленно он слышит звук воды и приоткрывает губы удивленно, вдыхая полной грудью и чувствуя легкий холод и свежесть. Через пару шагов Мин убирает руки, а перед глазами открывается вид на водопад и небольшое озеро, на котором ни одной души. Кристально чистая вода даже ярче, чем в бассейнах у отеля. Легкие волны из-за спадающей со скал воды рушат спокойную гладь. Вокруг никого, только они вдвоем и идиллия. Дыхание захватывает, а глаза расширяются, стараясь ухватиться за каждый момент, запечатлеть его в памяти. Юнги стоит рядом и не говорит ни слова, давая блондину прийти в себя, но Мин горд собой. Каждая идея и свидание приводят Пака в дикий восторг, а на лице весь спектр удивления и радости расцветает. Эти неподдельные, искренние эмоции важнее всех денег на свете. Их ценность не соизмерима. Для Юнги это все.        — Дух захватывает, — неверяще шепчет Чимин и подходит ближе, смотря на маленькие колыхания воды.        — Можем искупаться, — предлагает Мин, стягивая с себя футболку.        Пак улыбается и быстро снимает с себя всю одежду, оставляя ее на земле, и заходит в прохладную воду, на месте покрываясь мурашками и роняя вдох. Вода иглами покалывает ноги, и чем ближе заходишь, тем холоднее становится, но Пак не обращает внимания на температуру. Его завораживает водопад, шум которого так отчетливо и ярко слышится и отдает по ушам. Блондин бы подошел ближе, но боится, что от силы напора его просто прибьет к земле. Юнги оказывается позади и скользит руками по талии, словно уж, и улыбается.        — Здесь не бывает людей. Они приходят обычно посмотреть на животных. Ни разу здесь не видел никого, кроме попугаев, — усмехается, прижимая к себе дрожащее тело. — Холодно? — Немного, — Чимин облизывает губы, смотря на вздымающуюся грудь, по которой мокрыми руками провести охота.        — Согреть? — дернув бровью, Мин давит на поясницу, заставляя вольно или невольно прогнуться и прильнуть ближе.        — Ты знаешь ответ, — усмехается, склонив голову. — Поцелуй меня так, чтобы голову вскружило, — и смотрит с вызовом.        Словно это невозможно. Для всех остальных да, но не для Мин Юнги.        Каждый его поцелуй кружит голову, заставляет не чувствовать под ногами землю, а разум покидать тело на долгие минуты.        Юнги обвивает талию и притягивает к себе, сталкиваясь губами, разжигая пожар в озере. Губы не покалывает, не жжет. Нет острых ощущений, выжигающих глотку. Невиданная до этого нежность и легкость окутывает два тела, сливающихся в медленном танце. Юнги подхватывает нижнюю губу, заключает в плен и посасывает, заставляя все тело блондина неметь и сгорать от крышесносного удовольствия, которое не получить иными способами, нет такой возможности. Пальцы умело поглаживают голодное до ласки тело и спускаются до ягодиц, мнут их, как личный антистресс, чувствуя, как по телу в руках пробегают оравы мурашек. Мин улыбается, склоняя голову, и отпускает сахарные губы, но передохнуть не дает. Он подхватывает Чимина под ягодицами, а тот инстинктивно скрещивает ноги на пояснице и виснет, как маленькая коала. Дыхание становится общим, горячим, прерывистым и необходимым для каждого в равной степени. Ресницы Пака дрожат, а глаза не поднимаются выше губ, которые хочется испробовать, изучить повторно, закрепить знания и на ощупь искать, сталкиваясь в вихре порывистых поцелуев. Юнги продвигается ближе к водопаду и останавливается в паре шагов, снова накрывая желанные губы, с которых не сошел аромат. Чимин сжимает волосы на затылке и постанывает, выражая непокорность и преданность, захватывает собой все пространство и жизнь Мина в свои теплые руки. Останавливаться не хочет никто, это не сражение и не пытка, а сладострастное наслаждение, в котором оба тают. Юнги не перестает трогать ягодицы, чувствуя бархатистость и мягкость кожи, словно медом политая и самим Богом поцелованная. Чимин сталкивается языками и проводит своим по ровному ряду зубов старшего, чувствуя, как прерывистое дыхание снова сбивается, и улыбаясь хитро. За практически две недели они успели изучить друг друга вдоль и поперек, узнавая с каждым разом все больше чувствительных мест и предпочтений, делая их общими. Пак не прекращает скользить мокрым языком во рту брюнета, показывая свои умения и любовь, выражая ее действиями, когда Юнги может словами красноречиво сказать.        — Я не хочу прекращать, — шепчет отчаянно Чимин, прислоняясь лбом к чужому.        — У нас есть все время на свете, чтобы делать это, — улыбается Мин.        — Невыносимый, — усмехается Чимин, захватив лицо старшего в свои руки.        — Мы неплохо смотримся вместе, — носом водит по щеке, согревая тело блондина.        — Рядом с тобой так хорошо. Не хочу покидать это место и тебя, — интонация в голосе меняется, а улыбка исчезает.        Но Мин не дает бесследно ей исчезнуть, накрывая губы в мягком коротком поцелуе.        — Я отправлюсь за тобой в любую точку мира, даже если ты будешь на луне, а я на Нептуне. Я найду шанс встретиться вновь и не отпускать никогда. Не думай о времени и будущем. Живи со мной здесь и сейчас настоящим.        Чимин слушает внимательно и поджимает губы, пряча счастливую улыбку, которую сцеловывают.        — Я люблю тебя, мой невыносимый бразилец, — улыбчиво произносит Пак, закинув руки на шею, и выгибается в пояснице.        — А я люблю тебя, мой маленький киндим, — Юнги зеркалит улыбку.        Губы снова находят друг друга и пылко, горячо целуются, пока тела жмутся настолько близко, что стираются все расстояния. Они оказываются слишком близко к водопаду, что капли попадают на тело и губы, придавая яркости ощущениям. Чимин каждый раз вздрагивает, когда по спине скатываются капли, а Юнги усмехается, поглаживая тело, которое только ласку понимает. Два обнаженных тела целуются посреди озера, разделяя особенные чувства, неподвластные времени и объяснению. Эта всепоглощающая любовь накрывает с головой, как снежная лавина. Юнги переходит поцелуями на шею и чувствует губами, как блондин чаще дышать начинает. Эрогенную зону ласкают. Мин усмехается, оставляя засосы, которые нестыдно показать.        — Твое тело отзывается на мои прикосновения. Оно говорит со мной, — шепчет брюнет, а Чимин выдыхает прерывисто, запрокинув голову, в которой ветер гуляет.        — Боже, — Чимин закатывает глаза, сжимая черные волосы у корней.        — Seu corpo flexível é tão terno e macio em minhas mãos. Eu o admiraria a cada momento. Você fica ótima sem roupa, kindim alucinante.        Чимин прикусывает губу и стонет сдавленно. Чертов португальский добивает окончательно.        — Не смей останавливаться, — предупреждает Пак, сходя с ума и дрожа от смены температур: его то в жар, то в холод бросает.        Водопад запоминает прерывистые стоны, тяжелое дыхание и самые жаркие поцелуи, оставляя их в сохранном месте, которое их тайником становится. Эти поцелуи не прекратятся, пока земля на части не разорвется, а с небес не спустятся ангелы, запев божественную песнь, а из преисподней не вырвутся сами исчадья ада, устроив пир.       

***

Юнги сидит на постели и жует яблоко, пока его киндим красуется перед зеркалом, примеряя различные образы и спрашивая мнения, а Мин каждый раз отвечает одно и то же:        — Você é excelente.        Вот только Чимин с надутыми щеками уходит в ванную каждый раз, обиженный, что мужчина не может помочь выбрать наряд. Хотя по взгляду видно, что он восхищается каждым и глазами раздевает, пожирая. Вот только это никак не помогает Паку выбрать подходящий.        В ванной уже образовалась небольшая свалка вещей: часть из них была куплена здесь, некоторые привезены, что-то стащено у Мина, а несколько вещей купил мужчина в качестве подарка. Карие глаза цепляются за конкретные вещи, и с довольной чеширской улыбкой Чимин одевается, выходя спустя двадцать минут.        Мин виляет ногой, а когда слышит звук открывающейся двери, то поднимает взгляд и теряет дар речи. Белоснежные волосы ровно уложены и слегка завиты на концах, спадая на глаза. На пухлых губах блеск, который притягивает мужчину и разжигает желание убрать его своими губами, размазать и целовать, пока губы не припухнут. Легкая рубашка цвета морской волны расстегнута на несколько пуговиц, открывая вид на ключицы, с которых можно воду пить, и шею, усыпанную засосами, которые никак не скрыты и даже не были замаскированы. На запястьях манжеты и от плеча до манжет рукава расширяются, напоминая форму фонарика. Эта полупрозрачная нежная рубашка заправлена в черные кожаные джинсы, которые обтягивают прелести Чимина. Парень может подчеркнуть свои достоинства и выставить их на показ.        Юнги отмирает, когда парень подходит к нему и наклоняется, становясь между разведенных ног. И пальчиком проводит по подбородку, дурманя сладким запахом фруктовых духов.        — Acorda, brasileiro,— усмехается, гордясь и довольствуясь, что смог добиться нужного результата.        Мин сглатывает и смотрит снизу вверх на блондина, который сейчас не ангел, а самый настоящий чертенок, который тебя с собой в ад унесет. И Мин сам руку протягивает дьявольскому созданию.        — Ты выглядишь шикарно. Просто слов нет.        Чимин улыбается и отходит к шкафу, доставая туфли на небольшом каблуке, который прибавляет роста, но до Юнги все равно не дотянуться.        — Можем ехать? — спрашивает Мин, подходя со спины и целуя в шею, пока Чимин примеряет цепочку и серьги.        — Сейчас. Схожу до Тэхена только. Можно ведь и он с нами поедет? — спрашивает парень, повернув голову.        Юнги кивает и, пока младший выбирает украшения, осыпает новыми поцелуями, обжигающими кожу.        — Если ты так продолжишь, то мы никуда не уедем, — улыбается в зеркало Пак, застегивая серьги, которые свисают с мочки уха.        — Você está me fazendo querer você, kindim, — оправдывается Мин.        — Потушу его после клуба, — усмехается Чимин и разворачивается, чмокая накрашенными губами в щеку, оставляя блестящий след.        Парень выходит из номера и направляется к Тэхену, который просто обожает клубы, а вот Пак не большой любитель, но с другом и любимым человеком можно изменить разочек своим принципам и устаревшим установкам. Чимин без стука заходит в комнату и замирает, расширив глаза. — Твою мать, Тэхен! — вскрикивает блондин, отвернув голову и загородив вид ладонью.        Юнги выбегает и заглядывает в номер Кима, заставая очень интересную сцену. На постели лежат два парня: смущенный Чонгук и совершенно ничем не удивленный Тэхен. И нетрудно догадаться, чем они тут занимались, пока Пак не прервал их.        — Тебя стучаться не учили? — спрашивает чуть рассерженно брюнет, которого лишили хорошего продолжения.        — Кто бы говорил! — рыкает Чимин, надуваясь от злости и смущения.        — Один-один, Тэхен, — усмехается Мин, сложив руки на груди.        Чонгук — единственный, кто ничего не понимает и просто начинает собираться, прикрывая свое естество взбитым одеялом. Эта ситуация очень смущающая, что хочется поскорее смыться с места преступления.        — Молодец, Чонгук, что собираешься, — Юнги не перестает улыбаться. — У вас двоих двадцать минут на то, чтобы собраться и поехать с нами в клуб. Только быстрее, братцы-кролики, — Мин салютует им и уводит своего смущенного киндима за руку.       

***

Громкая музыка слышится с улицы и привлекает внимание людей, которым всегда интересно все шумное и яркое. Внутри помещение поделено на несколько зон: бар, танцпол и зона отдыха, где можно расслабиться и в компании друзей и малоизвестных людей пропустить парочку бокалов. Несколько пьяных людей обжимаются у стен, засасывая в поцелуй своего партнера на вечер. Чимин брезгливо смотрит на это нечто и прижимается к плечу Юнги, который ведет компанию в зону отдыха. По счастливому стечению обстоятельств один стол оказывается не занят, практически в самом углу, где не так шумно.        — Кому чего принести? — спрашивает Юнги.        — Бакарди, — разваливается вальяжно Тэхен, поправляя волосы, которые после душа до сих пор пушатся и лезут в лицо.        — Батида, — отзывается Чонгук, усаживаясь рядом с Кимом, который сразу же закидывает на его колени одну ногу.        Юнги уходит, так и не спросив Чимина, чем удивляет его. Неужели он один будет сидеть святым трезвенником в компании пьяных друзей? Хотя зная историю их знакомства, то, наверное, так даже лучше. Спустя пару минут Мин возвращается с подносом выпивки, и парни разбирают свои напитки. Чимин замечает пина коладу и улыбается, стреляя благодарным взглядом в Юнги, который взял себе мохито.        — А чего это вдруг решили собраться в клуб? — спрашивает Тэхен, изогнув бровь и держа в руках свой коктейль.        — Решил показать Чимину бразильские клубы, — улыбается Мин, а одна рука покоится на обтянутом кожей бедре.        — Только осторожнее. Он напивается с полпинка, ну, ты, наверное, это уже знаешь, — стреляет хитрым взглядом в друга, который готов на месте прибить этого юмориста.        — Все хорошо. Он со мной же.        Чимин потягивает пина коладу и смотрит в сторону танцпола, где люди танцуют и веселятся. Парень трубочкой водит по дну стакана и не замечает, как уже допивает коктейль.        — Повторить? — спрашивает Мин, наклонившись к Паку. А тот вздрагивает от низкого шепота и покрывается мурашками.        — Я боюсь, что проведу вечер не с тобой, а белым другом, — смеется Чимин, вернув взгляд на бразильца.        — Не переживай, я принесу еще один коктейль, — мужчина поднимается, мазнув губами по алой щеке. — Я не дам тебе напиться до беспамятства.        Чимин провожает Юнги хищным взглядом. Этот мужчина дурманит и впитывается в кожу, въедается, как чернила тату. И этот рисунок Пак не хочет сводить.        Тэхен и Чонгук уже вовсю целуются на диване. У Кима даже хватает наглости залезть на бедра младшего и пожирать его губы. Чимину становится некомфортно, и он решает поискать Юнги, которого долго нет. Но, не найдя его у барной стойки, направляется в сторону танцпола, где его пихают и толкают. Парень пытается высмотреть черную макушку, но в свете дразнящих глаза софитов сложно найти. Это как искать иголку в стоге сена. Чимин уже хочет идти обратно, как его за талию хватают чужие руки и тянут на себя, что-то шепча на португальском. Пак не разбирает, но по взгляду становится ясно, что ничего хорошего.        — Отпустите, — просит на английском Чимин, но его не слушают и прижимаются пахом к пышным ягодицам, а парень вздрагивает.        Но руки быстро исчезают, и слышится болезненный стон. Пак оборачивается и замечает Юнги, который недовольно смотрит на обидчика.        — Как ты, киндим? — спрашивает мягко Мин, проводя пальцами по теплой щеке. — Все в порядке, — кивает головой Чимин, обнимая Юнги и прижимаясь к нему, как к спасительному кругу. — Я тебя пошел искать.        — Прости. Пришлось подождать, а потом я не нашел тебя и решил поискать, — Мин зарывается в светлые волосы и целует в макушку.        Внезапно освещение становится ярче, а толпа взрывается радостными криками, стучащими по вискам. Чимин оборачивается и замечает активно танцующих людей. Сложно не заразиться таким настроением. Мин замечает радость в глазах блондина. — Потанцуем? — совершенно бездумно предлагает Юнги.        Чимин поднимает большие глаза на мужчину и хлопает пушистыми ресницами.        — Ты уже видел мои навыки танцев, — поджимает губы.        — Твой танец медузы мне очень нравится, — улыбается тот и тянет парня на себя, начиная двигаться в такт музыке. — Не думай о том, что двигаешься неправильно и глупо. Всем все равно. Танцуй для себя, как чувствуешь и как нравится тебе.        Мин поднимает согнутые руки в локтях вверх и двигается плечами в такт, а Чимин смеется, решая отбросить предрассудки и просто расслабиться. Его никто не знает, кроме Мина, уже видевшего его позорные пьяные танцы.        Блондин прикрывает глаза и прислушивается к легкой мелодии, от которой тело само начинает двигаться. Чимин виляет бедрами и проводит по ним руками, чувствуя, как волнение отходит на второй план, а веселье затмевает негативные мысли. Юнги ухмыляется, замечая танцы парня. Такие соблазнительные и жаркие. Всего спустя несколько неуверенных движений он двигается более уверенно, словно знает свое тело и чувствует каждую ноту в песне. Чимин продолжает вилять бедрами и ягодицами, а руки касаются собственной шеи и груди, открывая прелестный вид для Мина. Капельки пота скатываются тонкой лебединой шее, на которой засосы не успели зажить. Мужчина подходит ближе и касается бедер, ведя от колен до паха, но грань танца не переходит. Пухлые губы трогает усмешка. Чимин решает подыграть их танцу и запрокидывает голову на плечо, выпячивая ягодицы и потираясь ими о ширинку старшего, а руками касается его шеи, грациозно выгибаясь. Юнги не может просто проигнорировать этот жест и притягивает младшего, впиваясь в губы опьяняющим поцелуем со вкусом ананаса и мяты, отдаленными нотками кокоса и лайма. Их соблазнительный танец плавно перетекает в медленный, где сталкиваются зубы, а жаркие вздохи ложатся поверх мелодии. Сейчас в клубе только они, а остальные за бортом корабля, несущего их в бесконечность.        — Такие танцы мне нравятся, — смеется Чимин, облизывая и кусая пухлые губы.        — Тогда продолжим? — Юнги сжимает ягодицы, а ткань под его руками трещит.        — Ненасытный, — усмехается и первым открывает рот для очередного поцелуя, от которого ноги подкашиваются.        Такие танцы обоим по душе.       

***

Легкое потрескивание костра и шум прибоя приятно ласкают слух. Такие не похожие друг на друга звуки, но вместе звучат очень красиво и мелодично. Сидя на берегу моря и жаря маршмэллоу на костре, Чимин кладет голову на плечо Юнги, который приобнимает его и сжимает несильно плечо. Атмосфера в воздухе приятная, ненавязчивая и теплая, словно в кругу семьи. Тэхен показывает фотографии, которые были сделаны вчера в клубе, и смеется со смазанных кадров, которые почему-то оставляет в памяти телефона. Чонгук смеется, тыкая пальцем в экран, подмечая разные детали, а Мин снимает с палочки зефир и дает Чимину, который молчаливо сидит на пледе и греет пятки у костра.        Осталось всего ничего до отъезда, а Пака никак не отпускают мысли, что он не сможет вернуться в прежний ритм без человека, которого сердце рядом требует и само льнет к нему. Не хочется без Юнги в родном городе. Хочется в чужом, но с родным человеком. Эти мысли не могут покинуть светлую голову, поэтому весь вечер он и отмалчивается, предпочитая улыбаться, когда говорят про него или что-то смешное. Мин, конечно, замечает настроение своего киндима, но не торопит с расспросами. Знает, что его тревожит, но не хочет давить и напоминать. Для него каждая секунда и мгновение, проведенное рядом, важно.        Чонгук и Тэхен решают отойти, но Юнги-то знает, куда они пошли, держась за руки, а старший еще и с такой улыбкой, словно совратил Чона и подбил на пошлое действие.        — Что случилось, киндим? Ты весь вечер сам не свой, — Юнги поднимает его за подбородок и рассматривает красивое лицо, освещенное языками пламени.        — Я никак не могу перестать думать о том, что совсем скоро все это закончится, — вздыхает Пак, опустив взгляд, словно в этом повинен.        Юнги проводит по щеке со всей нежностью и любовью, а горячие губы касаются там, где только что рука была.        — Как мне вытравить эти мысли из твоей головы? Скажи и я сделаю это, — шепчет, прикрыв глаза. — Мой киндим…        — Ты назвал меня в честь десерта? — усмехается, касаясь руки на пледе. — Почему?        — Вы очень похожи. Такие же нежные и сладкие. Как только тебя увидел, то подумал об этом. Тогда в толпе. Сразу понял: добьюсь. О землю разобьюсь, но добьюсь. Маленькими шагами, но сделаю своим, — признается откровенно Мин.        — И добился, — улыбается Чимин, затягивая в сладкий поцелуй со вкусом зефира.        Ненавязчиво Пак давит на плечи старшего, и тот ложится на плед, а блондин оказывается сверху, продолжая целовать мягко и влажно. Мин сразу понимает и принимает правила. Сегодня он снизу, но так даже лучше. Когда Пак сверху, то открывается просто превосходный вид на обнаженного киндима, раскачивающегося на подкачанных бедрах. Чимин снимает с себя футболку и быстро избавляется от шорт с нижним бельем. Горячие руки разделываются с одеждой старшего, который ничего против не говорит и не имеет. Ему нравится такой парень, который хочет его и требует свои права. Мин не прерывает поцелуй, помогает с рубашкой и руками водит по оголенным лопаткам, которые слегка дрожат, но эта слабость заводит обоих. Чимин отстраняется ненадолго, облизывает губы и улыбается, опьяненный происходящим.        Юнги притягивает его к себе, снова целуя, не давая ниточке слюны между ними разорваться. Ладошкой блондин начинает водить по стволу старшего и направляет в себя, размазывая выступившую смазку, чтобы войти не на сухую. Он поджимает губы и чувствует, как головка раздвигает плотные стенки. Это чувство ни с чем несравнимо. Чимин часто дышит и плавно опускается. Юнги гладит по напряженным бедрам, сыпля комплименты на португальском, от которых нутро парня расслабляется, принимая старшего. Движения плавные, покачивающиеся. Темп медленный, томительный, но им обоим нравится. Мин снова не торопит, зная, какая эта поза чувствительная для наездника. Один неверный толчок и удовольствие на лице может смениться гримасой боли. Поэтому старший держит своего киндима за талию и часто дышит, чувствуя, как тело в его руках дрожит от каждого движения. Чимин упирается ладошками в накачанную грудь и начинает двигаться быстрее, постанывая в голос и кусая пухлые губы, которые краснеют и увеличиваются еще больше. Снова дрожь и удовольствие, которое накатывает новой волной на обоих и сносит волнами прибоя. Между телами искрящаяся тяга, которую невозможно преодолеть. Пальцы давят на поясницу, заставляя прогнуться для удобства. Брови сводятся к переносице, а губы приобретают форму буквы «о» в новом стоне, который неизбежно слетает со сладких уст. Мин переплетает их пальцы на песке и откровенно любуется телом в свете огня, которое рисует на изящном теле невообразимые узоры, дополняя и согревая младшего.        Пак зачесывает волосы и начинает скакать, выпрямляясь, и отпускает руки, опираясь ими о колени мужчины. Юнги заворожен. Каждое уверенное движение заставляет глаза невольно задержаться и восхититься прекрасным парнем. Юнги водит руками по доступным участкам, а губы покалывает от нехватки поцелуев, но как же хорошо Пак смотрится сейчас в этой позе, наслаждаясь ей сполна. Он находит для себя удобную точку, при каждом толчке ощущая сжимающиеся стенки, а головка члена бразильца дразнит простату. По виску скатывается пот и исчезает в районе шеи. Мин получает эстетический оргазм каждый раз, когда губы распахиваются, роняя отрывистые вздохи и громкие несдержанные стоны, живот поджимается, а бедра напрягаются. Светлые волосы растрепались, а в глазах звезды отражаются ярче, чем на ночном небе. Юнги тянется и проводит рукой по шее и вниз, ощущая нежность кожи, которую пробовать и пробовать — не насытишься.        Яркий оргазм накрывает обоих одновременно. Чимин заваливается на грудь старшему, чувствуя, как горячее семя растекается внутри, а собственное неприятно липнет к животу. Юнги зарывается в мокрые волосы и водит по спине второй рукой, чувствуя, как потряхивает от избытка чувств блондина.        — Как же ты хорош, — Юнги прерывисто выдыхает.        — Я и не такое умею, — смеется куда-то в ключицу Пак.        — Покажешь?        — Готов ко второму заходу? — поворачивает голову к бразильцу, кусая нижнюю губу в нетерпении.        — У нас есть все ночи Бразилиа, чтобы быть вместе, — выдыхает в губы кислород.        Чимин смеется, рукой чувствуя чужое сердцебиение.        — Коктейль секс на пляже теперь мой любимый.