A small part of a huge love.

      Тёмные коридоры хронят тайну. Может, в одной из стен есть дверь, ведущая в «новый мир»?       Кругом плесень. Дом полуразрушенный. Кто в таком жить будет? Кое-где сквозь доски проростает трава. Гнилые доски, отвалившиеся от крыши, преграждаю путь. Подниматься по лестнице опасно, можно провалиться в подвал. Окна выбиты. Стекло из рам разлетелось в разные уголки дома. На чердак не попасть, но виды оттуда открываются красивые.       Но мало кто знает, что под этим зданием находится ещё несколько помещений. Они, в отличие от верха, выглядят более современно. Белый стены в коридорах, ведущих в несколько комнат, не было ничего. Не считая ковра, конечно. Самое интересное было в маленьких помещениях. Кухня объединина с гостиной. Большой уютный диван. Белый, правда, не всегда таким остаётся. В некоторых местах остались следы крови. Они уже никак не выведутся. Следом находятся ванная комната. Простенькая, но удобная.       Напротив всех удобств находится спальная комната. Хотя правильнее сказать спальня-кабинет. Одну часть занимает двухспальная кровать, другую стол с множеством компьютеров. Словно два совершенно разных мира объединины воедино.       Интересно, почему никто не нашёл это место. Но сейчас не об этом.       Дазай сидит на холодном полу в ванной. Обычно в таком месте дети любят вызывать демона. Может и шатен таким увлекается? Нет.       Острое окровавленое лезвие лежит рядом. Красные капли падают на кафельную плитку. Осаму нравится. Зачем он это делает? Чтобы лучше понять свои чувства в данный момент. Новые порезы покрывают старые. Красиво. Приятно. Больно. А если больно, значит катастрофа. — Зачем? — спрашивает голос. Не сложно догадаться, что говорит Фёдор. Осаму тяжело вздохнул, понимая, что от долгой беседы уже не отделается.       Перед глазами всё плывёт, когда шатен пытается встать. Если он сделает хотя бы шаг — упадёт. И Достоевский это видит. Дазай усмехается, смотря на парня. Да, Осаму уже достал Фёдор своей любовью к селфхарму. Правда, русский смирился со временем, но всё равно оттирать пятна крови с питки то ещё удовольствие. Но именно в таких случаях на помощь приходит Осаму. Если, конечно, не брать во внимание то, что Достоевский заставляет это делать. — Когда-нибудь я тебя убью, — шатен смеётся со слов Фёдора. Слишком много раз он слышал такие угрозы. Со временем привыкаешь, не так ли?       Фёдор опускается на пол, притягивая с собой шатен. И снова обрабатывать раны. Такое занятие становится домашней рутиной. По классике, у многих людей есть аптечка в ванной. Достоевский не исключение. Как раз Дазай режится всегда в ванной комнате, следовательно, далеко ходить не нужно. Всё под рукой.       И всё по старинке. Фёдор льёт спирт на раны, а Дазай морщится от боли. А когда он режет себя всё по другому. С таким количеством порезов скоро придётся открывать алкоголь вместо спирта. Про нехватку бинтов стоит промолчать.       Но Достоевский молча делает свою работу из раза в раз. Значит ли это, что он любит?       Любит или нет — неважно. Главное, что всегда рядом.