Навсегда

      Саки вяло смотрел с балкона вниз и курил, устало прикрывая глаза от утреннего ветра. Его тело расслабилось и развалилось на стуле, который еле как держался на своих четверых. Одна рука держала сигарету, а вторая постукивала по балкону, отбивая какой-то однотипный ритм. Сейчас было очень тихо, если не считать щебетание птиц и крики детей, которые шли в школу. Внимательно взглядываясь в школьников Саки задумался и невольно поник в воспоминания.       Когда-то он был тоже таким. Весёлым и беззаботным школьником, который не видел никакой цели в своей жизни, кроме как поиздеваться над кем-нибудь в школе и покурить за ней же. Каждый день был похож на предыдущий, но рутиной назвать это было сложно. Скорее, дни с однотипными приключениями. Естественно, Саки проделывал всякие пакости не один. Был когда-то у него приятель имя которого Саки, к сожалению, не очень хорошо помнил… Сказал бы он так, если бы это было не имя его лучшего друга Нигеля. В свое время они творили полнейшую дичь, которая вызвала у Саки улыбку. Что только ребята не делали, чтобы повеселится и закончить свой день глупыми прогулками. И тогда это казалось абсолютно нормальным и обычным. Сейчас, конечно, это кажется немного жестоким и эгоистичным, но темноволосый ещё не в том возрасте, чтобы о чем-то жалеть. Он только выпустился с университета и только взялся за свою первую работу из дома. Ему до сих пор интересны прогулки и выпивка, случайные знакомства и сигареты. Но его жизнь полностью поменялась вплане места жительства, окружающих, отношений. Он стал взрослым, снял себе однокомнатную квартиру и стал жить самостоятельно - вот что изменилось. Но кое-что остаётся навсегда, или кое-кто.       На экране телефона всплывает сообщение с характерным звуком. Парень точно знал, кто ему пишет в такую рань. Наверное, ему даже не стоит отвечать, но что-то внутри говорит ему: "ответь же, не выпендривайся".       Саки берет телефон в руки и видит знакомый контакт, который он не удалял с телефона с самого первого его появления. И конечно же на экране был Нигель со своей глупой аватаркой какой-то военной херни. Саки улыбнулся, внимательно читая текст в экране и думая, что ответить.       Рутина окружила его даже в телефоне, что уже навадило на мысли о старости. Но сообщения от Нигеля были не скучной рутиной, а привычной и хорошей. Рутиной, к которой хочется вернуться и прожить всю жизнь. Ежедневные сообщения: "как дiла?", "ну що ти там?", или те же глупые фотографии Нигеля заставляли Саки настраиваться на то, что новый день будет продуктивным и есть смысл дожить до завтра.       Зайдя на кухню и закрыв балкон Саки первым делом делает себе кофе, поглядывая на календарь, висящий на холодильнике. Он был почти полностью красным, а какая-то дата была обведена красным таинственным кругом. Парень улыбнулся, прерываясь от размешивания кофе и беря красный маркер с тумбы. Подойдя вплотную темноволосый зачеркнул вчерашний день, внимательно пересчитывая остальные не красные числа, которых было очень мало. Он мысленно думал, что время идёт слишком быстро, и это его не пугает. Он хотел бы поскорее увидеть Нигеля. Так скоро, как только возможно.       Ещё вчера они бегали вместе в сад, потом в школу, просиживая штаны и весело проводя свои беззаботные будни, как уже они были взрослыми людьми со своими хлопотами и обязанностями. Саки не раз слышал от матери, что люди с возрастом отдаляются, в особенности друзья. У каждого появляется своя жизнь, интересы, свои знакомые. Детская школьная дружба в особенности не длится долго и, как правило, заканчивается чуть ли не сразу после школьной жизни. Но это было что-то большее, чем обычная школьная дружба. Это больше походило на невозможную привязанность или нитку, которая держит их друг с другом по сей день. Саки конечно думал о том, что Нигель, уехав из города в военную академию, оборвет эту нить, навсегда позабыв о друге и без труда найдя похожего. Но, как ни странно, первым начал скучать именно блондин. Уже спустя неделю военной жизни он сдерживал слезы в трубке, пытаясь не показывать свое беспокойство и спрашивая лишь одно и то же: "Ти поїв? Як там удома? Ти добре їж?". Саки никогда не слышал чего-то столь откровенного в трубке. Нет, слышал конечно, но чаще всего Нигель либо был пьяным, либо с похмелья, либо очень больным. Но Саки не особо вдумывался в каком состоянии говорит его друг. Главное, что Нигель делает это искренне и от своих слов не отказывается.       В течении пяти лет Нигель и Саки виделись всего пару раз, когда блондина отпускали домой. Ехал он, конечно же, далеко не в свой родной город. Мать Нигеля даже и не знала, что сына отпускают в определенные дни на родину, поэтому долгое время она жила в неведении. Нигель же, естественно, ехал к Саки, который ждал его, возможно, чуть больше матери. Их встречи нельзя назвать идеальными, волшебными, запоминающимися. Они крепко обнимались, смотрели телек, готовили что-то, рассказывая друг другу о всяком и куря дешманские сигареты. Календарь темноволосый естественно прятал от греха по дальше, не давая Нигелю возможности подколоть его. Ну а что? Возможно, Саки просто драматизирует в этом вопросе и календарь может казаться слишком… откровенным. После всего блондин идет спать к себе в комнату. Да-да, в однушке Саки умудрился выделить другу целую комнату. Не то, чтобы Нигелю было не все равно где ему спать. Он мог поспать и на полу, и на балконе, но Саки отчаянно настаивал на том, что Нигелю нужен здоровый сон со всеми удобствами, и кровать для такого сна самая эффективная. Конечно, темноволосый знал, что в одиночестве Нигель поддерживать здоровый сон никогда не будет. Поэтому, ложась на одну тесную кровать, они целую ночь болтают о всякой чепухе, вспоминая былое или думая о будущем. Все эти разговоры всегда одни и те же, даже содержание не особо меняется. Но им и не надо, чтобы что-то менялось. Главное, что у обоих в будущем существовали их общие мечты, цели, желания, а остальное было мало важно. После разговоров на Саки находил непривычный сон, а на Нигеля непривычное спокойствие и желание находиться где-то вечность. Они не боялись физических прикосновений и частенько наваливались друг на друга или обнимались, игнорируя полностью все неудобные моменты, которых почти и не было. Они не считали это чем-то странным и даже находили это особенно уникальным в их отношениях.       Кстати об отношениях. Саки всегда было чуждо слово отношения. После окончания школы он крутил пару романов с девчонками, обычно не задерживаясь дольше месяца, а встречи на одну ночь были для Саки странными и энергозатратными. Поэтому с отношениями у темноволосого, мягко говоря, все было плохо. И было бы так до сих пор, если бы не было пятого приезда Нигеля спустя три года. В ту ночь оба парня как всегда разговаривали, то ли травя глупые анекдоты, то ли рассказывая о всякой туфте. Саки не знал, что было необычного в этот вечер. С самого начала прикосновения Нигеля чувствовались по-другому, а двухсмысленные фразы сбивали с толку. Ночью же, когда зашла тема про любовь, Саки не услышал от друга почти ни одного слова, что было для него не характерно. Они много раз заводили об этом тему и обоим всегда было что сказать, будь то ужасные комментарии о сексе или неловкие моменты романтики. Но именно в ту ночь Нигель решил сказать то, что перевернуло все их восприятие отношений другу к другу. — Я кохаю тебе, — голос его был низкий, а грудная клетка тяжело поднималась и опускалась вверх, придавая его образу что-то чужое. Он лежал набоку и ровно смотрел на приятеля. Взгляд не был пугливым или надеющимся - они же не девочки школьницы. Нигель тоже вырос, стал взрослым, красивым. Он стал выше, лицо стало приобретать более опрятную форму, а голова была пострижена достаточно аккуратно, не уродуя, но при этом придавая парню серьезный вид.       Саки опешил, складывая брови домиком. Он сначала решил отшутиться, не давая мыслям пробраться в голову и обмануть. — Я тебя тоже, чувак. Ты самый дорогой и близкий для меня друг, — Саки взял руку Нигеля и стал гладить его большим пальцем. Этот жест не означал что-то интимное или неправильно - это было в порядке вещей у них. Сколько бы времени не прошло, но ладошка Саки была больше, и эта мысль приятно щекатало его разум. — Ти не зрозумів. Я кохаю тебе як хлопця, — Нигель сжал руку в доказательстве своей серьезности. Саки прекратил движение пальцем и приоткрыл рот, подавляя желание сказать что-то глупое. Сейчас хотелось выплюнуть что-то смешное, как у них и принято. Что-то по типу: "Это тебя в академии такому научили?" или "заднеприводных тоже берут на военную специализацию?", но язык просто не поворачивался хоть что-то произнести. Кажется, сейчас был решающий момент, и помнил его темноволосый отлично. В голове крутился лишь расплывчатый ответ, который стоило сказать другу. И он сказал.       Он помнил теплое дыхание на своей шее, мягкие губы на своих, приятные ощущения в штанах и обалденные звуки, которые доносились из чужого рта. Саки не мог точно рассказать, что в ту ночь с ними было, но забыть о ней не собирался никто. На утро Нигель уезжал обратно, держа свой багаж и махая Саки рукой. Но вместо привычных объятий парень почувствовал поцелуй в губы, который он запомнил на всю жизнь. Именно этот поцелуй закрепил их вчерашнюю ночь и укрепил эту нить, которая и до этого была неразрывна. И наверное после этого момента Саки больше не упоминал темы любви, предпочитая не говорить о них с блондином по ночам, а производить их в действия, всеми своими движениями показывая свою бесконечную любовь и привязанность, благодарность.       Саки уже и не помнил как долго ждал подобного момента. Ещё со времён старшей школы он бредил желанием сказать что-то глупое, не имеющее смысла. Сказать слово "любви" прямо в светлое лицо и посмотреть на реакцию, которая его бы разочаровала. Нигель всегда был открытым гомофобом, а в старшей школе это выражалось куда отчётливее. Гармоны, желание быть в центре внимания, быть услышанным и крутым - вот что тогда хотел Нигель, и получал он это любыми способами. Саки же тихо поддерживал его, мысленно проклиная себя и понимая, что рядом с блондином стоит его не друг, а враг. Не по-настоящему поддерживающий его гетеросексуальный товарищ, а грязный педик, который мечтал о Нигеле в своих влажных снах. Конечно, темноволосый никогда об этом никому не рассказывал. И не расскажет. Зачем? Время лечит, а ожидание никогда не подводит. Ему всего лишь пришлось пожить пару лет в полном отвращении к себе и в постоянно грызящем чувстве вины. Со временем это все ослабло, а ночной подарок и вовсе улетучил все негативные моменты ожидания, даруя новое чувство, которое можно описать как: "это того стоило".       Казалось бы, прошел уже год или два с этого признания, но все их встречи остаются такими же тёплыми и проходят больше в дружеской атмосфере, прерывая ее поцелуями, что давало обоим надежду на светлое будущее и взаимопонимания. Нигель очень изменился в характере за все года, проведенные на службе. Он стал более сдержанным, аккуратным, внимательным. Саки не мог точно сказать, что могло так повлиять на блондина, но ему это очень нравилось. От старого Нигеля, конечно, осталось много чего. Например его желание получить все и сразу, его хитрая улыбка, светлые глаза, странное чувство юмора и желание кому-либо напакостить, не имея при этом последствий.. Но будто во всех этих чертах появилось что-то другое. Что-то особенное. И иногда Саки думал, что он сходит с ума и снова становится пубертатным подростком.       Потягиваясь и аккуратно зачеркивая очередное число на календаре Саки хмыкнул, приподнимая уголки губ и останавливая взгляд на отведенной дате. До приезда Нигеля осталось всего пару дней и Саки дождется. Он слишком долго ждал этого дня и слишком долго утешал свое желание. Наверное, он жаждал этого ещё со старшей школы, а может и дольше. И теперь он не упустит этот момент. Уже никогда он его не упустит.

***

      На часах ровно семь часов утра и Саки уже стоит у станции, залипая в телефоне и отхлебывая кофе, которое он купил неподалеку в ларьке. Горьковатый вкус давал чувство бодрости, а холодный ветер будоражил открытую шею. Через пару минут Нигель должен был сойти со станции, громко и чувственно поцеловать Саки, и унести его на руках домой, рассказывая, как сильно он скучал и как долго он этого ждал. Конечно, парень понимал, что так не будет, но смешная зарисовка с маленьким блондином, несущим на руках взрослого Саки, заставляет его улыбаться.       Потупя ещё в экран темноволосый задумался, немного нервно проверяя сообщения. Нигель не написал ему как обычно и, что более странно, даже не звякнул ему на телефон, что было для него привычкой. Может быть Саки перепутал даты и стоял как дундук на холоде, но это было исключено, ведь на экране телефона было правильное число и месяц, а все даты он переспрашивал по нескольку раз. Саки выдохнул и устало присел на лавочку, пробираясь мурашками и неприятными ощущениями в животе. Может быть Нигель решил его бросить? Ну уж нет, он бы тогда точно написал что-то обидное и заблокировал, но на заблокированный номер не было даже намека. Саки уже написал больше десяти сообщений, в которых было что-то вроде: "придурок, ты сегодня приедешь?, "кому я все это пишу?", "ты решил слиться и бросить меня?", "пошел ты, пидор дырявый". Все эти сообщения были не прочитаны и казались жалкими, но надежда умирает последней, поэтому он сидит тут уже пол часа, в надежде на удачу и бога, хоть верующим он и не был.       Уже закурив от нервов черт пойми какую сигарету Саки думал развернуться и уйти, самому заблокировать номер Нигеля и написать ему: "да пошел ты, уродец", но что-то не давало ему даже сдвинуться. Что-то заставляло его сидеть и ждать, пока из поезда не посыпятся солдатики и один из них не подбежит к нему, крепко обнимая и целуя в губы. Одна мысль, что этого не произойдет, и Саки уже готов сам приехать к Нигелю в его дурацкую академию и переломать ему лицо, попутно разбивая их мечты о будущем.       Знакомый вагон уже приближается, а сердце стучит как бешенное, отдаваясь в голове. Если сейчас Нигель выйдет из поезда и сделает вид, что не заметил своего "друга", то Саки обещает, что вправит ему мозги прямо тут, не обращая внимания на других мускулистых военных, которые могут скрутить Саки в два счета.       Дверца открывается и из вагона выходят молодые парни, начиная обниматься со своими родственниками или бурно с кем-то говоря по телефону, направляясь в сторону дома одни или с товарищами. И вот из прохода выглядывает Нигель. Все такой же низкий, с пушком на голове и со своим глупым камуфляжным портфелем, который, по словам блондина, был куплен в глобусе по скидке. Он выходит и тут же бегает глазами по станции, кого-то выискивая. И этот кто-то уже готов налететь на парня с двояким желанием засосать его или разбить ему лицо. Но один направленный взгляд светлых глаз и яркая улыбка до ушей тут же убирает второе желание, полностью нацелевшись на первое. — Сакi! — Нигель громко кричит через всю станцию, распихивая людей и кидаясь на парня, крепко обнимая и начиная исполнять все свои прихоти, грубо целуя и не давая вздохнуть. Саки молча прижал Нигеля к себе и поддался в поцелуй, больно сжимая волосы "друга" на затылке. — Ай, Сакі, ну ти й чорт, що ти робиш? — Нигель разрывает поцелуй, хватаясь за затылок и глупо поглаживая себя, пытаясь приглушить боль лёгкими прикосновениями. — Я тебе сейчас лицо разобью, педик, — Саки говорит зло, снова принимаясь за поцелуй и зло кусая чужую губу. Нигель же что-то промычал в ответ, но поцелуй прерывать не стал. У них обоих проблемы в голове, поэтому им нужно было "высказаться" подобным образом. Все таки отстав от губ Нигеля Саки отпихнул его от себя, скрещивая руки на груди и хмуря брови. — Почему ты не отвечал на мои сообщения и даже не набрал меня? — Саки говорит серьезно, чем вызывает у Нигеля виноватое лицо. — У мене телефон розрядився вночі, бо заснути не міг від хвилювання, от і не зміг тобі написати,— Нигель размахивает руками, эмоционально показывая свою честность. Привычка парня показывать свои эмоции через жесты осталась, а нормально объяснять причины - нет. — Я уже подумал, что ты решил меня бросить, — после этих слов Нигель перестал махать руками, внимательно вглядываясь в лицо напротив и удивлённо склоняя голову. — Ти що, педик зелений, думав, що я тобі ось так кину? Взагалі, ветеринар, — Нигель крепко сжал чужую руку, потянув на себя и снова целуя, но уже со всей нежностью и аккуратностью, которую он приобрел и которой Саки с непривычки удивлялся. Гнев отступил, а руки перестали дрожать от волнения. Кажется, на них смотрит вся станция, громко перешептываясь и обходя их стороной. Но им все равно. Темноволосый поправляет свои длинные волосы и отстраняется, попутно трогая чужие накаченные руки и хмыкая. Его это определенно возбуждало, а блондин был определенно в курсе, что в его теле нравится парню. — Идём домой, партизан недоделанный, — Саки в шутку толкается, но толчок в ответ не получает. — Я сподіваюся ти, як хороша дружина, накрив мені стіл на честь приїзду, — смеется Нигель и хватает Саки за руку, прокручивая в голове слово "дом" и думая, стоит ли им купить кровать побольше или им будет лучше потесниться.

***

— А це що таке? — Нигель заходит на кухню и оглядывает календарь, смотря на красную дату и фильтруя все увиденное в уме. Саки мысленно хлопнул себя по лицу, подлетая к календарю и срывая его. — Ты чего вообще сюда зашёл, дебил, — он зло прячет бумагу за спиной, смотря в сторону и заливаясь смущением с головы до пят. Блондин весело хихикает. — Ти навіть календар купив щоби відраховувати дні? Ну ти й солодкий підор, Сакі, — Нигель старается заглянуть Саки за спину чтобы убедится, что ему это не приснилось, но Саки упрямо развернулся и быстро метнулся к мусорке, чтобы избавиться от предмета стыда. Как только Нигель понял, что сейчас может произойти, он быстро схватил Саки за руку и вырвал календарь, с громким хохотом убегая в ванну и запираясь там на все замки.       Уже в первый день произошла их любовная ссора, и это казалось Нигелю очень забавным. Посидя в запертой ванной и выслушивав все громкие угрозы Саки, тот внимательно разглядывал календарь, рассматривая аккуратный почерк человека, который сейчас должен был выбить двери и разорвать его вместе с этим календарем. Но сейчас его, конечно же, это не очень волновало.       Все таки спустя пару минут тишины открыв двери Нигель показал пустые руки, в доказательство, что календаря у него нет. Саки только громко начал искать его, то и дело обвиняя во всех грехах мира Нигеля. — Это ты заставил меня так долго ждать, полуумный, — вырывались даже такие заумные словечки. — Настолько долго, что я уже с ума сошел и завел этот календарь! — Значить сумував, — после этих слов он подошёл к разъяренному Саки и обнял, наваливаясь всем телом и заставив рухнуть его на пол, с громким хлопком упав на плитку. Нигель крепко стянул Саки в объятьях, не давай продохнуть или отстраниться. — Кретин, — Саки сдался и обнял в ответ, иногда больно дёргая Нигеля за волосы. — Как тебя в твоей академии ещё не отъебали. — Я чекав, коли це зробиш ти, — блондин спокойно вкинул это предложение, очевидно понимая, какое продолжение их ждёт в спальне. Оба улыбнулись, переглядываясь и отходя от нахлынувших эмоций. Сейчас уже все равно, где этот календарь и что в нем. Все цифры там были уже зачеркнуты, а обведенный день наступил уже как пару часов назад. Календарь больше не действителен.       Теперь у них все будет хорошо и они смогут быть вместе раз и навсегда. Наверное до того момента, пока Нигеля снова не заберут. И уже не в академию, а в сизо или, может быть, в какой-нибудь обезьяник. Но даже там Саки будет его ждать и, пожалуй, он сможет завести себе ещё один календарь и считать дни, а Нигель, по приезду, снова спрячет его под майкой и будет закрываться в ванне, глупо рассматривая его и думая, как жизнь смогла их так свести.