love is...

      Даня и Руслан точно уверены в том, что знают, что такое любовь.       Эта уверенность расцветает в каждом их жесте, от самых незначительных мелочей, до каких либо очень важных вещей. От мимолётной улыбки, до глубокого взгляда, наполненного нежностью. Секрет очень прост — что для одного является важным, для другого автоматически становится тоже. Если кому то из них плохо, то просто нужно успокаивать объятиями и поцелуями. Всем чем только можно, лишь бы дать понять, что его всё ещё ценят, любят, что им дорожат. Если же нужно одиночество — в их квартире две комнаты, и никто не будет мешать. Они умеют читать друг друга настолько тонко, что даже самые невыразимые чувства становятся ясными и понятными.       Для них любовь — это…

«Успокаивать его, когда всё идёт не очень хорошо»

      За окном уже давно темно, время перевалило за первый час. В студии всё равно включена подсветка, горит ярко, так что темнота за окном не помеха. Вокруг витает приторный запах смородины из-за одноразки, которую Данила из рук не выпускает. Пытается руки согреть, потому что очень морозит, пока вновь и вновь прослушивает отрывок из нового трека для альбома, дабы выявить все конфликты и исправить их, довести до идеала.       Честно, устал он безумно. До ломоты в костях уже раздражает то, что приходится работать, даже пока болеешь. Он шмыгает носом, потирает красные от усталости, что выжимает последние капли энергии, глаза, а затем опять поднимает взгляд на монитор. Ладно, ничего, осталось совсем немного поработать, а потом можно и спать идти.       Но снова это немного затягивается. Минуты, что в часы превращаются, пробегают совсем быстро, а Кашин и внимания уже на это не обращает. Очень хочется отвлечься только от всего.       Стримы пропускает, треки всё никак не складываются в должную гармонию, не хотят сводиться нормально и из раза в раз он неудачу терпит, актив, кажется, падает немного совсем, непонятно, что там с концертами, визуалы делать нужно… Слишком много, слишком тяжело для болеющего Дани. Да и аудитория не помогает, пишут только, мол, типичный Даня. Он, конечно, тоже понимает, что не все такие, что очень много кто писал, что бы тот выздоравливал скорее, но всё же это так сильно вымораживает. В моменты, когда хочется просто элементарной поддержки, происходит это.       Ну и естественно становится только хуже.       Записав голосовое в телеграм, он просто идёт в их с Русланом комнату, потому что точно уверен, что тот поддержит в любом случае. Тушенцов, кажется, присутствия его не заметил, всё так же залипает на какие то тиктоки с улыбкой на лице. Кашина это так успокаивает. Он нашёл стабильность в этих милых щенячьих карих глазах и в самой красивой и нежной улыбке. Ему до боли нравится это. И он вечность готов просто стоять в проёме и любоваться им, потому что от домашнего Руси, от его прекрасного образа действительно трудно оторвать взгляд, особенно, когда это совершенно не обязательно.       Даня носом вновь случайно шмыгнул, сам не заметив этого. Только вот Тушенцов от своего дела отвлёкся, голову в его сторону повернул, и смотрит. Вид не самый лучший, конечно, очень далёк от идеала. Мешки под глазами болезненные, сами глаза красные, как и нос. На голове бардак, но Руслан всё равно видит его невероятно красивым, вообще в любом виде. Ему не важно, будет он в домашней растянутой и потрёпанной футболке и шортах по колено, или же в каком-то невероятно роскошном костюме. Для него Даня одинаково прекрасен во всём.       Только вот, замечает, что что-то не так. Что-то не то в его поведении. Взгляд его лишён привычной радости, не улыбается совсем, а руки нервно мнутся, будто ищут опору в пустоте. Облокачивается на косяк, словно стараясь избежать падения от усталости, и смотрит с такой грустью в глазах, что у Руслана сердце сжимается.       — Иди сюда, — произносит он, понимая, в чём дело и мгновенно убирает телефон, расставляя руки для объятий, словно спасательный круг. Даня ложится, обнимает в ответ, ещё раз носом шмыгает. Кажется, заплачет вот-вот. Может, и повода особо нет для этого, просто слишком много всего навалилось на него именно в тот период, когда он уставший до ужаса, когда сил ни на что нет, а сделать все дела необходимо. Слишком большая нагрузка, которую он не вывозит — Ну ты чего? — ласково спрашивает он, готовый пролежать там до тех пор, пока Даня вновь не ощутит, что стоит на ногах крепко и что он готов идти дальше.       — Да заебался, — выдыхает он, носом утыкаясь куда-то в шею, пытаясь спрятать свои глаза, что слезятся сейчас почему-то. Ну он и сам плакать не хочет вообще, ненавидит свою эту слабость, но грёбаному организму так нужно, видимо. Кашин чувствует пальцы Руслана в своих волосах, что успокаивающе поглаживают. Чувствует, как Руслан прислушивается к его размеренному дыханию, как тот в макушку целует. Время словно останавливается для них двоих, а пространство сжимается до их небольшой комнаты.       — Всё хорошо будет, — шёпотом произносит он, пытаясь внушить Дане спокойствие. — Ты таблетки когда пил?       — Давно, — голос его звучит болезненно слабо, устало.       — Я сейчас ещё принесу, должно получше стать. Только спать потом ложись сразу, ладно?       — Если ты сейчас встанешь, я… — теряется, не зная совсем, что сказать. — Я… Просто здесь останься, пожалуйста, — и говорит ещё тише, будто боится, что его дрожащий голос просто напросто разрушит этот момент. Но Руслан улыбается только, когда Даня крепче обнимает его. Они оба понимают, что Дане нужно дать проплакаться в плечо Руси, проспаться на нём же, и Руслану всё равно абсолютно, насколько затекать будет его тело. Если Дане так нужно, он пролежит сколько угодно. Всего себя ему предоставит. Сколько угодно будет распутывать пряди его рыжих волос, целовать где только дотянется — всё, что Дане угодно.       Для них, любовь — это…

«Целовать, даже когда нет на это времени»

      Кашин в спешке бегает по всей квартире. Проспал, наверное. Руслан только открыл глаза, уже слышит, как что-то падает сначала на кухне, затем в коридоре, после — в ванной. В каждой комнате Даня успел что-то поронять, оставив уборку на Руслана, ибо сам он опаздывает.       — Бля, Русь, дай документы те, — Кашин в куртке залетает в комнату, пока Тушенцов глаза потирает. Голову поворачивает к тумбочке, и действительно там лежат какие-то бумажки. Протянув их Кашину, поднимается за ним, дабы оценить масштабы того бардака, который тот натворил.       В принципе, ничего такого не произошло. Просто Даня, походу, слон. Только не в посудной лавке, а в их квартире. Другого объяснения, как за раз можно было разбить любимую кружку Руслана и пару тарелок, в коридоре уронить несколько курток с вешалки на пол, а в ванной снести почти все шампуни и гели для душа, что у них стоят. Каким, блять, образом?       — Поаккуратнее нельзя было? — недовольно произносит Руслан, наблюдая за тем, как Даня, что сейчас похож на провинившегося ребёнка, вансы свои шнурует.       — Извини, — произносит тот, вставая прямо он встречается со взглядом Руслана. Тот злится явно. Ну, это ожидаемо, конечно, и Дане правда стыдно, но он уже очень опаздывает. — Я как домой ехать буду, кружку куплю ещё одну такую же.       — Не купишь, — расстроенно произносит тот, — Не помню, где то заграницей покупал.       Кашин на мгновение замолкает, и затем решительно притягивает его в объятия. Поцелуи летят на лоб, на щеки, в уголок губ, пока Руслан сам не переходит к поцелую, углубляя его, погружаясь в океан чувств. Данин живот под толстовкой получает ласковое прикосновение, и Руслан знает, что ему можно касаться Даню везде, в то время как у самого сердце бьётся чаще, а в животе будто вновь развлекается стая бабочек.       — Возвращайся скорее, — выдыхает Руслан, когда они, наконец, отпускают друг друга, и, напоследок, накидывает капюшон на его рыжую голову.       Для них, любовь — это…

«Дурачиться вместе»

      Последние съемки выдались действительно трудными, но Руслан вернулся в таком хорошем настроении, будто и не уставший совсем. В его глазах светилась живая энергия, непонятно откуда взявшаяся. Дома тихо, Даня наверняка спит уже давно. Руслан привык, он даже если двое суток не спал бы, но при этом всё ещё была энергия, силы, и он мог бы функционировать благодаря энергетикам — спать бы не ложился. Пока не валится с ног от усталости, значит, всё в порядке.       Тихо открывая дверь в их комнату, видит действительно чуть ли не засыпающего Кашина. У того, конечно, тоже со сном не всё в порядке, иногда слишком сильно музыкой увлекается, но тем не менее старается даже в такие дни часа 2-3 на сон тратить.       Как только он Руслана видит, тут же улыбается и убирает телефон.       — Ну что? Как съёмки? — потирает глаза, моргает, и пытается согнать сонливость.       — Всё ахуительно, — присаживается рядом, — Завтра пару сцен подснять, потом монтировать надо. Смотри, кстати, чё покажу, — он вытягивает телефон из кармана, открывая галерею и начиная выискивать какое то видео. А пока Даня просто ждёт. Скучно ему, на самом деле. Он Руслана долго ждал, спать без него специально не ложился.       Руслан немного дёргается в сторону, когда в него подушка прилетает. Поднимает испуганный от неожиданного действия взгляд на Даню, а тот только улыбается довольно. Внимание к себе привлечь смог. Хотя оно и так всегда было, даже сейчас Руслан ищет видео в телефоне только для него.              — Ты че? — усмехается он, и с лёгкостью подушку обратно в Даню кидает. Тот тоже смеяться начинает, подушкой легонько по лицу бьёт. Тушенцов глаза закатывает, ближе подползает, решив позволить себе маленькую шалость и начинает щекотать. Точно знает, что Даня щекотку не выносит.       — Ну Руслан! Всё, прекрати! — Кашин всё также смеётся, пытается ноги к себе поближе подтянуть, но из-за нависшего над ним Руслана не получается. Смеясь, тот, в конце концов, успокаивается, просто на Данилу сверху ложится и обнимает, прижимается как можно ближе, чувствуя, как его в ответ обнимают. А ещё, очень, блять, больно, но так приятно Даня кусает его за плечо.       Для них, любовь — это…

«Быть рядом»

      Очередной бычок летит куда-то вниз с балкона, пока весенний ветер обдувает лицо, ласкает его своими прохладными прикосновениями. Руслан смотрит вдаль, просто на город, думает обо всём сразу. Забывает о времени совсем.       Почему же ему так плохо, если всё хорошо? Вопрос в голове звучит загадкой, ответ на которую можно найти, если немного порыться в своём сознании Если все дела только в гору идут, денег только больше становится, рядом любимый человек. Всё хорошо.       Однако, даже у такого многогранного и энергичного человека как Руслан, наступают такие моменты. Руслан, хоть и может очень подолгу делать слишком много вещей на одном дыхании, не уставать и всё время быть продуктивным, всё же надоедает это. Выгорание, простыми словами. Энергия в конечном итоге иссякает до конца. Каждый шаг становится труднее и тяжелее в разы. А стремление к успеху ослабевает.       И вот обычно в такие моменты остаётся надеяться, что всё быстро пройдёт, он опять сможет почувствовать пламя своей гиперактивности во всём, сможет вновь засиять, загореться своими идеями, но и Руслан и Даня со временем поняли, что быстро это не проходит.       Сколько бы Тушенцов не пытался в такие дни делать что-то, никогда ничего толкового не выходило. Ну а что выйти может, когда элементарно с кровати подняться тяжело?       А ещё столько проектов нужно доделать, дальше вообще в тур нужно ехать. Столько обязательств, которые он не может отложить. Он не может всё так бросить, но то, что он пытается что-то делать, и ничего ему не приносит удовольствия, а из-за этого и не получается ничего, его тоже не устраивает от слова совсем. Он чувствует, будто плывёт против течения, борется с силой прилива, что упорно тащит его назад, в бездонный океан его сомнений и неуверенности.       Все мысли давят невероятно сильно, доходит даже до мыслей о самоубийстве, что проникают в его разум. Нет, просто о своей смерти, он не настолько глуп, всё-таки. Но это самое страшное. Это самое страшное — ощущать себя пленником своих собственных мыслей, терять контроль над своим разумом, который казалось бы должен быть его верным союзником. Просто так долго выходил из этого состояния, так долго Даня его из этого вытаскивал, а он вновь в это состояние вернулся. Шум в голове только нарастает, мысли беспорядочно водят хоровод в его голове, и хочется все волосы на голове повыдёргивать, когда он руками в них зарывается, локтями на подоконник облокачиваясь и прикрывает глаза.       Руслан вздрагивает, когда чувствует чужую руку на своём плече. Сколько он здесь уже стоит? Полчаса? Час?       Без лишних слов, Даня протягивает сигарету Руслану, и когда тот её к губам подносит, поджигает второй её кончик. Сам себе тоже берёт.       Конечно он понимает, что с Русланом происходит сейчас. И просто даёт ему понять, что он не один. Что рядом всегда есть Даня, который ни за что не осудит его, когда тот будет плакаться в его плечо, рядом с которым можно быть слабым, как говорил сам Руслан. Даёт понять, что они сколько угодно могут говорить обо всём, не важно в какое время суток. Он будет всегда рядом , готовый выслушать и поддержать. Даня сделает его любимое какао, ужасно приторное, как он любит, если придётся. Если придётся, скупит весь алкоголь в магазине рядом с домом, просто что бы Руслан расслабился и меньше ощущал тяжесть своих мыслей. Вытащит его в караоке, в бары, клубы — куда угодно. Поедут ночью кататься по городу под любимую музыку Руслана — что угодно.       — Ты как? — только спрашивает он, потому что знает, что если Руслан захочет говорить — начнёт сам.       — Нормально, — сухо отвечает, и очевидно, что не нормально. Данила отрывает одну его руку от подоконника, переплетает его пальцы со своими, целует в висок, пока тот просто продолжает вперёд смотреть. Даня уже хотел было уйти, но руку чуть сильнее сжали. Он нуждается в Дане сейчас, как в воздухе.       Руслан не думал, что спустя несколько лет, после последнего раза, сможет заплакать вообще. Но смог. Он Даню мало слышал, но точно знает, что тот его успокаивал, пока Руслан всякий бред нёс, и точно знает, что ему тоже очень страшно.       На ходу все мысли просто вываливал, что просились на свободу. И про работу, и про концерты, про усталость и смерть, про всё, что так долго внутри копилось. Понял, что его по-прежнему обнимают, гладят по голове и ни в коем случае от него не отворачиваются. В какой то момент он замолкает, понимая, что мысли то и закончились вовсе. А Даня всё ещё рядом. Пытается передать всё то тепло, которое он испытывает по отношению к Руслану, всю поддержку, что так ему необходима. Руслан обнимает его крепче, он просто ему благодарен.       Для них, любовь — это…

«Помощь»

      Опять ничего не выходит. В сотый раз Данила переписывает барабаны, пробует сводить по другому, добавляет новые инструменты, и снова и снова не получается ничего. В какой то момент начало казаться, что музыку он теперь не понимает от слова совсем. Голова болит от того, что он уже не знает, что ещё можно придумать. То ли закрыть проект и удалить его, несмотря на то что идея для него достаточно сильная, или же пытаться с ним возиться и дальше.       Пока его до конца это всё не достало, он выбирает второй вариант. Да, быть может, сегодня он ни к чему так и не придёт, хотя и будет пытаться, но, возможно решение проблем придёт завтра.       — Дань, пойдём спать? — Руслан в проёме стоит уже минут пять, просто наблюдая за тем как напряжённый Кашин крутит свои крутилочки в программе. Однако Даня его не слышит, наушники мешают. Потому Тушенцов подходит ближе, укладывая ладонь на плечо, и только тогда Даня один наушник отодвигает. — Опять не получается?       — Да бред какой-то, — коротко, зато объясняет всё. Руслан лишь шумно выдыхает, проводя рукой по волосам Дани.       — Ну, а что, если… — пока тот всё объяснял Дане, как можно сделать, что изменить и тому подобное, уселся на Данины колени, одной рукой приобнимая за плечи, второй же указывает куда то в монитор. Кашин обнимает его, внимательно наблюдая за тем, что тот предлагает. — И тогда зазвучит, я думаю.       — Посидишь со мной? — когда Руслан поворачивается на него, тот строит щенячьи глазки. Вот же хитрец, обычно таким взглядом пользовался сам Тушенцов, и был уверен, что Даня в таком случае сделает всё, что тот попросит. А теперь и сам отказать не может ему.       — Посижу.       Хотел уже встать, чтобы пойти и принести ещё один стул, как Даня обнял крепче. Руслан вновь только выдохнул, и развернулся спиной к монитору. Теперь же, его колени разведены, а между ними ноги Дани. Сам Даня гладит его по спине, теперь вновь подвигает кресло ближе к столу, и взгляд возвращает к открытому проекту, делая всё так, как сказал Руслан.       — Спасибо.