«lost child»

За окном выглядывало солнышко, а деревья напротив здания качал ветер. Ветер был порывистый, но не беспощадный. Если бы и был буйный ветер, то окно отдавало бы свою музыку. Тревожную и шумную мелодию свистами. А прямо сейчас в комнате хватало звуков. В комнате было несколько звуков, от издающих звук струн при ударе по ним молоточков фортепиано до стучащего сердца в груди стремительной скоростью. Хану хотелось бы услышать сердцебиение мальчика рядом, но увы, все что получается у него это стыдливо надеяться на то, что тот не слышит волнение в его груди. Сердце которое с каждым стуком будто хочет выйти наружу, и увидеть по кому оно так сильно бьется. Юноши сидели бок о бок на широкой банкетке, иногда нечаянно касаясь плечами. Мальчик с длинными лисьими глазами, улыбаясь сузил их еще больше, тем самым делая их еще длиннее. Улыбка за собой создавала две глубокие впадинки на обоих щеках. Он наслаждался пением клавишного инструмента, чего сам и заставлял петь. Играя на нем, он даже не смотрел на клавиши, а у Хана взгляд, то и дело, метался между красивыми пальцами и красивым лицом. Атмосфера вокруг была такой романтичной, будто это комната, пианино, мелодия, погода была только для них двоих. Умеренное дыхание соседа вдруг прервалась кашлем. – Прекрати на меня так смотреть, - Чонин произнес так, что тот мгновенно перестал левитировать. Звук уже прекращенной музыки отдавался эхом по комнате. – … Как? - все что смог проронить тот. – Будто хочешь … меня поцеловать. - с неуверенностью сказал младший, и положил руки на свои коленки, оголенные колени от коротких шорт, что делало его еще младше. Услышав это, Хан не смог противится внутреннему голосу, что велел сказать «так и есть». Неужели на его лице все написано? Лицо мигом начало пылать поднимая температуру с шеи до щек. Не заставляя чувствовать неловкость паузы еще сильнее, он решил рискнуть. Потом он мог обратить это в шутку, если попытка была бы неудачной. Такая уж он личность. – А если это так? - под спокойным видом пробормотал он. Но из-за волнения начал смеяться. – Я имею ввиду, ты-… - «очень круто выглядишь когда играешь на пианино и наслаждаешься этим» хотел он сказать, но тот его перебил. – Ну так целуй! - несерьезно выразил Чонин, вытягивая губы в трубочку и тоже начал смеяться. А тот принял это за разрешение. Он потянулся к нему, чтобы поцеловать в щеку. Но младший отпрянул как только почувствовал теплое дыхание. Кожа рядом с ушами была очень чувствительная, поэтому лишь дыхание заставило рассмеяться и отодвинуться от щекотки. Он потрогал уши, которые уже были в огне. – Хён, я же пошутил! - смотря так же улыбаясь глазками. На что тот отходит и скрещивает руки на груди. – Малыш хлебушек осмелел шутки кидать, - обиженно вздыхает старший закрывая глаза направляя голову в сторону. – Ну тогда я ухожу! - открыв левый глаз он увидел, как большие глаза направлены на него. Он действительно поверил. – Хён, хён! Ты обиделся? Не уходи, - сделал грустную гримасу Чонин, под давлением пронзительных глаз, Хан сдался, а ведь хотел еще немного подуться. Он вернулся в прежнее место, все еще изображая обиду. – Эй Чонин, поцелуй меня. - он посмотрел в лицо своей слабости. – Здесь такая нежная и романтичная атмосфера. – Ты что влюбился? - спросил тут же заинтригованный мальчик опять показывая ямочки. – Я просто люблю поцелуи! И кстати, так ты получишь прощение от меня. - надув щеки, он тыкал пальцем в нее, указывая куда оставить воздушный след от губ. Чонин приблизил лицо, чмокнул быстро в щеку, что даже не ощутил раскалившуюся температуру кожи напротив. Он глядел, и во взгляде читалось «я прощён?». На минутку Хан опустил взгляд на его губы. Губы дрожали в неопределенности, растянуться в улыбку или поджимать. Он аккуратно коснулся пальцами губы расположенные напротив. Тот закрыл глаза, и тогда у старшего в животе завязался узел. Он убрал пальцы, заменяя их своими губами. Легкое, почти невесомое прикосновение губ к губам последовал за собой развязание тугого узла в животе. Совсем непорочный и ласковый поцелуй, каким обычно бывает первый. Легкое головокружение и слабость ног, что чувствовали оба в этом моменте, и внезапный свист с окна, что заставило их очнуться. – Что нам теперь делать?! - Чонин чуть не вскочил с места. – Поцеловаться с языком? - привычка Хана, шутить, когда нервничаешь. – Дурак! Я серьезно, - младший стукнул по плечу Хана. – Ай! - ухватился он за плечо, - Давай оставим в секрете, если ты хочешь? – Обещай, что то, что было в третьей комнате, останется между нами. – Обещаю.