Дом

Май. Поздний вечер. Почти ночь. Все уже давным давно спят в своих людских муравейниках. И только пение соловья, громкий хохот пьяниц, да шум редких машин способен прервать всемирное спокойствие Прохладно. Даже слишком. Однако сейчас им всё равно. Да будь на улице хоть в 10 раз холодней, всяко лучше нахождения дома У одного мать – тиранка-алкашка, у другого – развод родителей на носу. Честно говоря, последнее место, где хочется оказаться – их собственные дома. Хотя уже просто квартиры, точно не дома. Дом – это там, где чувствуешь себя в безопасности. Да, точно, их места проживания так нельзя назвать. Если быть совсем откровенным, то Чонхвана держит в квартире исключительно его сестра, которую, как бы он не хотел, опека не позволит взять на себя. Да и не справится он, ему бы школу, да универ закончить, ну или колледж хотя бы. Деньги он зарабатывает, но медленно и мало, настолько ничтожно мало, что их даже на аренду квартиры не хватит, что уж там говорить о еде и содержании младшей сестрёнки. Работать баристой оказалось не так прибыльно, как хотелось бы. Но Шин откладывает и надеется, что в один день заберёт с собой младшенькую и уедет с ней подальше от матери. Подальше от бывшей когда-то домом квартиры. Это было так давно, что Шинью почти и не помнит. Тогда ещё папа был с ними. Что ж действительно давно. Очень давно. Ситуация у Дохуна не лучше. Каждый грёбаный день крики, ругань, брань, иногда насилие. Не понятно над кем больше, друг другом или своим сыном, зачатым когда-то по совершенной случайности. Слишком рано. Слишком не вовремя. Иногда Дохуну казалось, что лучше бы ему вообще было не рождаться. Что, лучше бы, его родители не пренебрегали презервативами. Что, может тогда, у них была бы счастливая жизнь, без ненужного груза на плечах. С капиталом не ниже 889 637 вон. Хотя бы не ниже 593 091 вон. Киму кажется, что он мог бы и сбежать из этого места, которое принято называть домом. Ох, черт, как же они ошибаются, считая это место домом. Да, даже подворотня больше дом, чем это. Да, он определённо сбежит, когда-нибудь точно сбежит. От этих двух психов, что не умеют разговаривать. Зачем тогда, вообще, придумали речь, если ей всё равно не пользуются. Но почему-то сейчас его голову не забивали подобные мысли. Если быть честным, вообще никакие не забивали. Разве что, насколько приятно находится в полной темноте, на крыше какой-то многоэтажки, в которой прям напротив друг друга находятся дома этих парней, с ним, с единственным, кто помогает разбавить мысли Дохуна чем-то светлым, чем-то, что не сходится на мысли собственной никчëмности. С Чонхваном приятно разговаривать, приятно молчать, приятно, как сейчас, просто лежать и смотреть на звезды, что кажутся так близко, но одновременно так далеко. Если что-то и можно назвать домом, то это будет он. Для Дохуна – он. А для Шинью – Дохун