История повторяется

- Паша! Нет! Нет! Не-е-ет! Соня смотрела как стержень ее дорогой помады стачивается о паркет. Руки сжались в кулаки до побелевших костяшек. Вдох. Выдох. - Мама, а я ему говорил, что ты будешь ругаться! - Сашка залез на шведскую стенку и тут же спрыгнул на мат, - мам, я на рекорд иду, за сегодня уже сто пятьдесят восьмой прыжок. Соня невидящим взглядом посмотрела на старшего сына. Рекорд он решил ставить сразу после завтрака. Время шло к обеду. Перерывов Саша не делал – не в его стиле. - Паша, моя помада, - чуть тише сказала Соня, не чувствуя сил на борьбу. Младший сын, громко повизгивая от восторга, продолжал выводить ярко-красные узоры на светлом полу. Вдох. Выдох. - Олег, я просила тебя присмотреть всего пять минут! Неужели это так сложно? - Иногда очень сложно, - Олег, высунув язык от восторга, играл в игру на телефоне, - особенно, когда ты ищешь на рекорд. - Да, - Соня закусила губу, ее голос дрогнул, - сегодня день рекордов. Дороже Паша еще ничего не портил. - То ли еще будет, - в комнату вошел Дима, почесывая затылок, - в принципе даже красиво. Может в художку его отдать? - Это вообще не смешно, - Соня почувствовала как горит кожа на лице, - вас трое, он один, неужели никто не может уследить пока я всего на пять минут… Соня замолчала. К горлу подкатил комок. В глазах поплыло от наступающих слез. Вдох. Выдох. Она махнула рукой и вышла из комнаты. Сил забирать помаду и слушать потом детские крики не было. - Дима, смотри, чтобы он не слопал помаду. - Эй, а чего это я должен за ним следить? Я вообще-то рассчитывал комиксы полистать! Пускай Олег за ним глядит. - Ага, сейчас! У меня пять последних кругов осталось, и я чемпион! - Тогда пускай Сашка смотрит! - Ни за что! – раздался глухой звук, - почти двести прыжков! Я на этом не остановлюсь! - Я не буду за ним смотреть! - Еще как будешь! - Не буду! Сегодня вообще твоя очередь. Эй! Не трогай меня! - И я не буду, если ты мне не дашь поставить рекорд, я тебе ночью воды в кровать налью! - Мама! Он мне угрожает! - Ах ты! Ты зачем меня хватаешь за руку? Ма-а-а-ам! - Мам! - Мам, это он виноват! Соня захлопнула дверь в детскую комнату и схватилась за виски. Ей нужна была хотя бы минутка тишины. Вдох. Выдох. На кухне было темно. Суп тихо побулькивал на плите, источая приятный аромат. Соня устало бухнулась на табурет. Подставила руку под голову и посмотрела в окно. Она устала. Адски, до изнеможения. Складывалось ощущение, что мальчишки каждый день испытывают ее на прочность. И то, как она старается – совсем никто не видит. Игорь приходит по вечерам, работает до конца дня за компьютером, а потом ложится уставший спать. Он жалеет ее как умеет, иногда совсем молча, иногда успокаивает парой слов – но, Боги! Как же этого мало! Она злилась на него, возможно, не обосновано. Но внутри все кипело и разрывалось от ощущения такой несправедливости. Он ходит на работу, общается с разными людьми, видит разные места, решает разные задачи. И все у него каждый день разное. А у нее бесконечный всепоглощающий день сурка. Куда не посмотри, куда не махни рукой – все связано с детьми. Словно бы и ее самой не осталось вовсе. Она же мечтала совсем не о таком. Она мечтала объездить с Игорем весь мир, побывать в сотне интересных мест, возможно таких, где не ступала даже нога человека. Мечтала реализовать себя в профессии, стать незаменимым человеком на работе, разрешать сложные ситуации. Но вместо этого сидит на кухне с не расчесанной головой и в растянутой футболке, принт на которой сегодня оставили брызги от свеклы. В комнате раздался громкий звук падения и чей-то громкий гогот. Соня вздрогнула, но осталась сидеть все в той же позе. Вдох. Выдох. С самого начала все пошло не так. Окончание университета они с Игорем решили отметить полетом в Перу. Соня полгода выбирала даты, смотрела рейсы, гостиницы и экскурсии. От восторга внутри все скручивало в узел. Начиналась взрослая жизнь. И это была их первая поездка на другой континент. Мечте не суждено было сбыться. За месяц до отлета Соня узнала о беременности. Вдох. Выдох. Игорь сразу же нашел работу. А ей ничего не оставалось, как ждать рождения первенца. Тогда Соня себя успокаивала тем, что с одним ребенком можно тоже объездить весь мир, стоит ему лишь немного подрасти. Это будет даже забавно, показывать потом сыну на совместных фото места, которых он и не помнит вовсе. Сашке было три года, когда Соня узнала о второй беременности. Уже тогда она поняла, что свои мечты и амбиции можно засунуть в глубокий ящик и повесить на него увесистый амбарный замок. Димка родился слабым. Три месяца она моталась с ним по больницам, а потом полтора года он был под постоянным наблюдением врачей. На это время Соню даже немного отпустило. О своих мечтах она не вспоминала вовсе, желая лишь, чтобы сын был здоров. Третья беременность была самой тяжелой. Соня помнит полосатый тест и море слез. Тяжелый выбор. Вопрос врача в лоб: «Рожать будете или нет?». И ее невозможность ответить ни да, ни нет. Тогда она действительно была готова на многое. Ее тошнило двадцать четыре часа в сутки, тошнило даже от яркого солнечного света и громких звуков. Она всю беременность пролежала в стационаре под капельницами. И когда родился Олег, она ощутила радость. Но только лишь оттого, что токсикоз отпустил. Рождение Пашки стало самым легким. Он вообще оказался самым спокойным из всех мальчишек. Ночью хорошо спал и почти не истерил. Только вот имел непреодолимую тягу к запрещенным в квартире предметам. Стоило его оставить на пару минут, он обязательно что-то находил. Сегодня этим предметом стала ярко-красная помада, которой он сейчас украшает паркет детской комнаты. И так она дожила до того, что имела одного мужа, четверых сыновей и ноль процентов радости от жизни. Вдох. Выдох. Все чаще Соня вспоминала маму. Все чаще она ее понимала. Все чаще она ей сочувствовала. Сейчас она до костей осознала, что ее поступок был не секундным порывом. Это была многолетняя чудовищная усталость. Сколько же раз ее рука тянулась к листку бумаги и ручке, чтобы написать прощальное письмо? Не счесть. И каждый раз Соня шумно выдыхала, сжимала руки в кулаки, зажмуривала глаза до красных пятен и выгоняла эту мысль из головы. Но та настойчиво проникала в ее мозг все чаще и чаще. Вдох. Выдох. Соня выключила плиту и заглянула в комнату к мальчикам. Саша все так же прыгал на мат. Снова, и снова, и снова. И так уже четыре часа. Наверняка скоро в домовой чат ей прилетит просьба вести себя потише. Дима листал комиксы, нацепив очки, которые делали его глаза в три раза больше. Олег не отрывался от компьютерной игры. А Пашка испортив всю помаду, вытер руки о футболку и сейчас собирал конструктор. Удивительно, что в квартире было четыре комнаты, а мальчишки всегда все собирались в одной. Они ругались, дрались, кричали, бесились, но постоянно находились рядом. У Сони не было сил разбираться: заставлять Сашу перестать прыгать, Олега так много играть, вести Пашу в душ, оттирать чертов паркет. Она предпочла тишину своей комнаты. Сев на пуф она взяла расческу и посмотрела в зеркало туалетного столика. Бледное лицо без следа румянца, пепельная кожа под глазами, растрепанные волосы – никогда она еще так плохо не выглядела. С возрастом тело становится капризным. Для фигуры нужны спортивные упражнения и правильное питание. Для волос много воды и обилие масок. Для лица – хороший косметолог. А для души – отсутствие стресса. Соня пролетала по всем фронтам. Она провела расческой по волосам и замерла, разглядывая новые морщины. В уголках глаз, между бровями, в носогубных складках. Казалось, что еще полгода назад их не было вовсе. Жизнь текла слишком быстро. Ей за тридцать. Рукой подать и разменяется пятый десяток. А она так ничего и не увидела. Она пыталась, честно пыталась, перестроить собственные мысли. Читала про чудо-рождение детей. Про то, как они быстро растут и нужно наслаждаться каждым мгновением их детства. Читала про то, что любимый и любящий муж спустя года брака – это редкость и не всем так везет. Сравнивала себя с другими, читала печальные истории женщин, познавших горе, пытаясь на контрасте ощутить хоть капельку облегчения или счастья. Но все было тщетно. До прихода Игоря оставался час. Вдох. Выдох. Лист бумаги лежал перед ней. В пальцах зажата шариковая ручка. Глубокий выдох, сжатые кулаки, зажмуренные глаза в этот раз не помогли. Ее не отпустило. Значит, пришло время написать письмо.