The one in which Alastor gets hit by a piano, loses his memories, becomes a sweet babygirl and Lucifer is not amused

— ЧТО ТЫ СЕЙЧАС ВЯКНУЛ, СМЕРТНЫЙ?       Люцифер больше не кипит изнутри. Его теперь поглощает вечное пламя и внутри, и снаружи. И забудем тот факт, что упомянутый огонь вспыхнул по велению Люцифера, полностью уничтожая древесный пол отеля, только недавно идеально начищенный и сверкающий, благодаря работе Ниффти.       И Люцифер знает чертовски хорошо, что он потом пожалеет об этом. Его потопит раскаяние, возникшее из убеждения, что он снова разрушил мечты своей дочери. Мечты, которые он, как её единственный любящий отец, должен помочь осуществить несмотря ни на что.       Но его вспыльчивость была недостатком, который он никак не смог исправить несмотря на тысячелетия существования и одну (1) ничтожную попытку справиться со злостью на приёме терапии во втором веке до нашей эры.       И ему ещё дьявольски повезло, что помимо всего прочего Чарли выбрала работать над своим проектом с самыми бесячими существами на всех кругах Ада, с которыми Люцифер имел несчастье встретиться.       Кто-то, кто только и делает, что заставляет его негативные черты и недостаток самоконтроля выделяться в сравнении с его постоянной, несменной, пиздецки криповой улыбкой, растянутой на его всратом лице с моноклем. — Я всего лишь предположил, что недавний дизайн Ваших уток стал слегка однообразным. Может, Вы теряете хватку? — Аластор, вышеупомянутое самое бесячее существо на всех кругах Ада, отвечает ему и даже бровью не поведёт, хотя они стоят нос к носу, и Люцифер уверен, что языки пламени касаются его из-за такой близости.       Ну и отлично. Надеюсь, его задница поджарится как шашлык. — Не думаю, что стоит вести себя подобным образом из-за дружелюбного замечания. Что если наша дорогая Чарли зайдёт и увидит, как Вы устраиваете пожар в только отстроенном отеле? — продолжает Аластор, делая шаг назад, однако даже так, только Раю известно как, это выглядит, будто он в выигрышной позиции.       Его шаг твёрдый и уверенный, но достаточно расслабленный, что заставляет Люцифера рвануться вперёд, потому что пошло всё нахуй, Чарли поймёт его. Она знает, что никто не может что-то высказывать о его утках. Он просто побьёт его немного. Удар по эго Аластора не помешает.       Им обоим не помешает.       Люцифер уже приготовился впечатать его в стену и отправить в полёт до круга Злости вместе с красивым адским огнём и парочкой взрывов, но ему не удаётся завершить, лишь замахиваясь, пока не слышит громкий скрежет где-то сверху, что заставляет его застыть.       Он смотрит вверх одновременно с Аластором. На лестнице, ведущей на второй этаж, Люцифер видит Сэра Пентиуса, Хаска и Энджела, кричащих друг на другу и- Хаск только что злобно укусил Сэра Пентиуса?       Но эту мысль стоит отложить на потом, потому что что-то более важное и большое возникает в поле зрения Люцифера, о чём ему стоит позаботиться.       А точнее ебаное пианино, падающее прямо туда, где стоят он и Аластор.       Люцифер мог бы последовать клише и сказать, что вся его жизнь пронеслась у него перед глазами, но это было бы очевидной ложью. Если бы вся его жизнь действительно превратилась в фильм, показываемый под его веками, ему бы точно не хватило времени расправить крылья и отлететь на несколько метров назад, чтобы избежать столкновения с огромным музыкальным инструментом.       Он бы также очень вероятно стал плакать.       Само собой, удар пианино не угроза здоровью Короля Ада, но это было бы всё ещё неприятным опытом, поэтому он рад, что умудрился избежать подобной судьбы.       С новой позиции он наблюдает, как инструмент падает вниз.       Он также смотрит на Аластора. Аластора, который стоит неподвижно, как олень перед фарами (Ха! Ирония), не двигаясь ни на метр, загнанный в угол комнаты без возможности сбежать.       Последнее, что замечает Люцифер перед столкновением пианино с его врагом, — как его ебаное ухо дёргается. Как будто быть задавленным кусками дерева и ниток стоит не более, чем его лёгкого раздражения.       Блять, да даже когда Люцифер выигрывает, всё равно кажется, будто тот на шаг впереди.       Но это не мешает ему крикнуть "НА НАХУЙ!", когда пианино сравнивает рогатого уёбка с полом.       Эйфория длится ровно три секунды. Потому что вскоре появляется Чарли, Вэгги следом за ней, и обе перепуганы созданным шумом. И ей не потребуется много времени, чтобы понять, что её друга придавило блятским пианино. Она подбирает странный микрофон на палочке, что выглядит ничтожно, лёжа среди разрухи на полу без хозяина.       Люцифер бросает взгляд на свою трость. Даб, его сто проц круче. — О Боже мой, о Боже мой, о Боже мой! Аластор, ты в порядке? — голос Чарли излучает панику, что заставляет сердце Люцифера сжаться от боли, гася все тлеющие угольки удовольствия, погребённые глубоко внутри. (Ладно, может, несильно глубоко)       Аластор, может быть, и неизменяемый, двулицый придурок, который скорее раньше, чем позже, предаст их, но сейчас он тот, о ком заботится Чарли. Тот, о ком его дочь будет переживать, если на него упадёт пианино. — Это всё твоя вина, скользкий хрен! — злобно зашипел на Сэра Пентиуса Энджел, спускаясь вниз по лестнице вместе с остальными, кто передвигал мебель. — Ха! Тебе бы ссстоило ссказать этому пьяному коту не кусссать меня! — отвечает грешник, делая обиженный вид. — Я укусил тебя после того, как ты уронил блятское пианино на голову моего босса! — Хаск возражает и встаёт на сторону Энджела. Трое выглядят так, будто они собирались решать эту проблему более физическими мерами, пока Вэгги намеренно не втиснулась в их небольшую раздражённую группу. — Хватит! Всё, что я хочу узнать, это какого чёрта вы решили потащить пианино наверх?       Чарли, что всё ещё раскидывала в стороны куски разбитого инструмента, чтобы достать оттуда Аластора, смиренно вздыхает, слыша вопрос своей девушки. — Это была я! Я хотела сделать музыкальную комнату наверху и попросила Пента, Энджела и Хаска помочь мне передвинуть вещи, — она хныкает, и это что, слеза в её левом глазу? О нет, Люцифер этого не допустит. — Окей, окей! Не стоит так переживать. Я уверен, что наш друг Аластор в превосходном состоянии. Тем более оверлорды в Аду имеют дело с вещами и похуже, чем падающее пианино, — Люцифер подходит к дочери и опускается на колено рядом с ней.       В кучке поломанного дерева и вырванных клавиш он замечает прядь красных, уродливых волос Аластора, выступающих, словно стебель ядовитой травы. Бинго.       Он делает быстрое движение рукой, мастерски используя магию, чтобы убрать обломки (он также удаляет следы поджога с пола вместе с обгоревшими драпировками, висящими на окнах, но пока это будет его драгоценным секретом).       Конечно, вскоре, разобрав ощепки пианино, они могли видеть Аластора. Он лежит на спине, раскинув руки в стороны, выглядя как крест, и медленно моргает, будто он был в сознании всё это время. Как будто это небольшой шок, маленькое неудобство.       Люцифер наклоняется, чтобы изучить его лицо. Всё ради Чарли, конечно же! Он никогда бы не приблизился к нему в ином случае (если они не дерутся).       Конечно, он выглядит слегка потрясённым. Его фирменная улыбка уже не такая пугающая и широкая как обычно и больше не идеальная маска для искусного манипулятора. Люцифер может даже заметить намёки на выражение эмоций на лице Аластора, даже если эта эмоция — простое непонимание. Странно видеть его таким.       Как будто он голый. Что... Так, назад!       Тем не менее, Люциферу больше нравится такая версия Аластора, чем его обычный нахальный вид.       Затем красные глаза сфокусировались на нём, сузились, и он стал выглядеть как потерянный оленёнок. — Извините, я что, в цирке?       Ну вот и снова. Обратно к его издевательствам.       Люцифер кривится и поправляет свою шляпу, которая совсем никак не связана с клоунами, понятно? — Нет, придурок. Мы в отеле, и тебя только что придавило пианино, — Люцифер отвечает, игнорируя хихиканье Энджела на фоне.       Он больше не волн- не заинтересован в состоянии Аластора, ведь тот выглядит просто тип-топ. Хотя он немного смягчается, видя оживлённое выражение лица Чарли.       Она улыбается в сторону Аластора и не теряет времени, дабы объяснить ситуацию: — Мне тааак жаль, Ал. Хаск, Пент и Энджел помогали мне перенести инструменты наверх в нашу новую музыкальную комнату и потом-, — Люцифер внимательно наблюдает за её восхищённым выражением лица и активной жестикуляцией, за которой Аластор пытается уследить взглядом.       И да, Аластор всегда выглядел так, будто он курит какую-то хрень каждый час или типа того, но его взгляд никогда не был таким мутным.       Он двигает головой вслед за движениями рук Чарли и затем останавливается, поднимая ладони к своему лицу, и из всех возможных вещей трогает свои чёртовы уши.       Что-то явно не так. Если это, конечно, не его новый способ запутать Люцифера.       Затем взгляд Аластора падает на микрофон, который до сих пор зажат в руке Чарли. Она вскоре это замечает и, вежливо улыбаясь, потому что она – ангел среди демонов, протягивает предмет ему.       Аластору, который не берёт его и продолжает моргать как придурок.       А потом спрашивает: — Извини, дорогая, но не могла бы ты мне объяснить, для чего эта глупая палка? *       Они попали в трудную, опасную и серьёзную ситуацию.       Очень опасную и очень серьёзную. Потому что друга Чарли ударило пианино, и теперь он не ведёт себя как раздражающий психопат, чья единственная цель — выбесить Люцифера.       Люцифер пытается убедить себя в ужасности ситуации, потому что знает, что его дочь очень переживает, и он не сможет помочь ей успокоиться, дико смеясь позади неё.       Поэтому он сдерживается, как может, задыхаясь изнутри. Ну Самаэль вообще не ожидал такого. Чтобы это — Аластор без воспоминаний? Ума? Дерьмовой личности? Пока слишком рано говорить, но всё это звучало очень неплохо.       Они отвели Аластора в гостиную, чтобы он мог сесть и вернуться в прежнее состояние. Чарли наклонилась над ним, нахмурившись и изучая его лицо, будто бы оно было решением проблемы.       Вэгги стоит позади неё, и Люцифер знает, что она прячет чёртову ухмылку по той же самой причине, по которой Самаэль скрывает неуёмное удовольствие.       Сэр Пентиус, Хаск и Энджел тоже присоединились, окружив раненого. Их выражения лиц застряли между удивлением и интригой.       Тем временем Аластор не прекращал трогать свои уши ни на минуту и шептал: "Это прямо как в том грустном фильме, где умерла мама оленёнка".       Вот теперь вы не можете винить Люцифера за смех! Псих-каннибал ведёт себя так. Он чуть ли не падает на задницу, смеясь, пока Чарли не смотрит на него с мольбой прекратить, отчего тот собирается с мыслями. — Хаски... — странно заинтересованный тон голоса Энджела прерывает неловкую тишину, повисшую в комнате. Он берёт в ладони руки бармена, который не отходил от него, и продолжает: — Я хочу, чтобы ты знал, что наши отношения очень важны для меня. Но я не прощу себя, если я не попробую, — Хаск кивает в ответ, по всей видимости понимая, что за бред несёт Энджел, с помощью их гейско-лузерской связи или типа того.       Люцифер не имеет понятия. Он ни гей, ни лузер, окей?! — Не буду врать, мне и самому интересна его реакция, — порнозвезда коротко улыбается, после чего поворачивается к оцепеневшему Аластору. И его выражение лица, как обычно, становится развратным. — Хей, высокий, пугающий и потерянный, может, ты хочешь, чтобы я помог тебе вернуть память... — Энджел придвигается ближе к Аластору и наклоняется над ним, мягко добавляя: — В твоей спальне? И...       Аластор, блять, краснеет.       Никаких зловещих звуков шумного радио, ни щупалец или теней, никакого принятия демонической формы. Просто лицо Аластора внезапно стало соответствовать его клубничному костюму сутенера. (Люцифер не обращает внимания на то, что у него сжимается желудок, когда он видит его в таком состоянии. Эту мысль стоит обдумать позже. Читай: никогда.) — Эм... Ахахахахаха! Я точно... рад твоему искреннему предложению, но я не думаю, что эм... наши предпочтения совпадут, дорогой, — он отвечает, при этом ещё и запинаясь, неловко касаясь своей шеи.       У Энджела отвисает челюсть. Как и у всех остальных. Включая Люцифера. Значит ли это, что Аластор... — Да ну, ты что, традиционной ориентации? — к счастью, Энджел быстро озвучивает интересующих всех вопрос.       Аластор щурится. — Я придерживаюсь ориентации север-юг запад-восток, если ты спрашиваешь меня об этом. Но меня не интересуют спальные развлечения, — и это так многое объясняет.       Кстати, Люцифер не испытывает облегчения от того, что отсутствие интереса Аластора к Энджелу не связано с его гетеросексуальностью. Нет. Совсем нет. Просто так говорю. Для развития сюжета или типа того. — Окей, окей, окей. Я уверена, всё скоро наладится, Ал, — Чарли говорит торопливо, дрожь в её тоне выдаёт, что она скорее пытается успокоить себя, нежели убедить Аластора в чём-то.       От этого сердце Люцифера снова невыносимо сжимается. Он очень хочет подойти к ней, успокаивающе погладить её плечо, сказать, что ей следует расслабиться и что он обо всём позаботиться.       Но проблема в том, что Самаэль понятия не имеет, как справиться с этой ситуацией. На теле Аластора нет ни единой царапины, так что его лечение абсолютно беспомощно, так как оно не помогает с заболеваниями с головой.       Была бы у Короля Ада депрессия, если бы ангельские силы могли заменить терапию и антидепрессанты? — Расслабься, милая. Всё будет хорошо. Он выглядит в порядке, поэтому это возможно просто временная контузия, — конечно же Вэгги, добрая душа, реагирует первой, с любовью гладя Чарли по щеке, что, по всей видимости, немного успокаивает её.       Отлично. Может, он и ничтожный отец, но хотя бы у его девочки хороший вкус в... ну... девочках.       Чарли глубоко вдыхает и снова начинает говорить, теперь её голос твёрже и увереннее: — Ты права. Лучшим решением для Ала будет нам заново представиться. Может, если он столкнётся со знакомыми ему вещами, он быстрее поправится. Я начну! — Чарли крутится на пятках, наклоняясь вперёд, чтобы поддерживать прямой зрительный контакт со всё ещё ошеломлённым Аластором.       Он такой спокойный в этой улучшенной версии себя. Люцифер так и хочет назвать его милым. Как оленёнок. Потерянное лесное животное. Погодите... — Меня зовут Чарли, мы работаем вместе последние пару месяцев. Как коллеги! Мы заведуем отелем по реабилитации грешников, — это не вызывает на лице Аластора ни малейшего признака узнавания, но Чарли это Чарли, и если у кого и может быть аллергия на сдаваться, то определённо у его дочери. Вместо того, чтобы расстроиться, она выпрямляется и подталкивает Хаска к сидячему. — Теперь ты, Хаск! Ты знаешь Аластора дольше всех, он точно тебя вспомнит.       Хаск бросает на своего босса невозмутимый взгляд. — Мы терпеть друг друга не можем, — он ворчит и возвращается обратно к Энджелу Дасту, который мурлычет: — А меня ты уже знаешь. Зовут Энджел, — он заканчивает предложение подмигиванием. — Вэгги. Эм... Ну, мы что-то делаем иногда. Может, не вместе, но типа... Близко друг от друга? Ты занимаешься своими делами в своей комнате, а я своими в противоположной части отеля. И меня это устраивает, — она пожимает плечами, и Чарли поднимает большие пальцы вверх. — Генерал Сэр Пентиус к Вашим услугам! Твой зловещий враг! — Не особо. — Не. — Ты едва вспомнил его.       Как только все прекратили наговаривать на Сэра Пентиуса, комната наполнилась ожиданием, и каждый, включая Аластора, поворачивается в сторону Люцифера по непонятной причине...       Оу. Он же должен и сам представиться.       Что ж, разве это не великолепная возможность?       Люцифер широко улыбается и принимает самый внушительный вид, на какой только способен (он отряхивает свой костюм). — Я Люцифер, Король Ада. Твой Король, — он пытается подметить "твой", смотря прямо на Аластора, который слегка склонил голову, настороженно наблюдая.       Он совсем не похож на себя пару минут назад. Пианино превратило его в милого, контуженного бейбигёрл- и прежде чем вы спросите, Люцифер узнал об этом сленге в Интернете. Он гордится своими впечатляющими знаниями в области речи молодёжи.       Но Аластор не просто милый, контуженный бейбигёрл, а милый, контуженный бейбигёрл, который краснеет. И вау, Люцифер отметит эту дату в календаре. Ему довелось увидеть, как щёки Аластора покраснели дважды. — Э-это большая честь познакомиться с Вами, Ваше Величество, — так странно было слышать, как он говорит это искренне, без издёвок или последующих нелестных комментариев.       Часть Люцифера скучает по их стычкам, к которым он привык.       Это психически нездоровая часть, кстати.       Оу, внезапно у него появилась новая смешная идея. — Да! И у нас принято лизать ботинки твоего Короля, — он говорит, прекрасно зная, что Чарли это не оценит, но Люцифер не может сдержаться. Просто представляя Аластора на коленях в САМОМ ЧИСТОМ СМЫСЛЕ, В ПЛАНЕ СИЛЫ, ПОГОДИТЕ, НЕ БДСМ, А ВЛАСТЬ, ДОМИНАНТНОСТЬ И ВСЯКОЕ ТАКОЕ... ОН ДЕЛАЕТ ТОЛЬКО ХУЖЕ, НЕ ТАК ЛИ? ЭТО ТВОЯ ВИНА, ЧТО ВООБЩЕ ДУМАЕШЬ ОБ ЭТОМ!       Внезапно ощущение, что кто-то цепляется за его ботинки, отвлекает Люцифера от мучительных мыслей. Но, как ни странно, Аластор по-прежнему неподвижно сидит в кресле в гостиной.       Самаэль смотрит вниз и: — Блять, Сэр Пентиус! Я же пошутил! — Чарли скорее бежит спасать своего друга, если это можно назвать спасением. Она хватает грешника в виде змеи под мышки, поднимает его и выпаливает: — Пент, мой папа просто шутил. Он и Аластор стали немного ладить, и им нравится поприкалываться друг над другом, — Чарли слишком наивна для этого мира, не так ли?       Тем не менее Люцифер рад, что его нового... обувного украшения больше там нет.       Теперь его внимание снова полностью направлено на Аластора, который заинтересованно склонил голову в сторону, однако не под привычным пугающим углом в 90 градусов.       И ладно, может быть, ему стоило продолжить пялиться в пол. Даб. Пол более понятен, чем он. Потому что пол никогда не был отталкивающим психопатом, который, как пытается убедить его ненормальный мозг Люцифера, выглядит странно привлекательным в этой новой, дезориентированной версии, лишённой неестественной улыбки. — Думаю, это не сработало... — Чарли вздыхает, её надежды погасли, и она бросает на Аластора печальный щенячий взгляд. Люцифер уверен, что любой, у кого есть хоть капля эмоций, растаял бы при виде такого зрелища и заставил бы свой разум снова начать нормально функционировать (хотя слово "нормально" не совсем уместно в случае с Аластором, не так ли?), чтобы снова сделать его солнышко счастливым.       Но конечно же этот придурок является исключением из всех правил во Вселенной, и тот продолжает тупо пялиться. — Говорю тебе, милая. Нам стоит просто подождать. Аластор это... Аластор. Он скоро поправится. Дай ему отдохнуть, — как будто у неё был встроенный радар, настроенный на распознавание малейших колебаний в настроении Чарли, отчего Вэгги сразу же что-то предпринимает, чтобы поднять настроение своей девушке, успокаивающе беря её дрожащую руку в свою.       Люцифер не может дождаться их свадьбы, чтобы их отношения были наконец официальными. Он хочет, чтобы она была в утином стиле. — Да, да, да, да. Ты права, ты права. Я просто... — Чарли оглядывается вокруг, её взгляд наконец падает на Люцифера, и он с лёгкостью может отметить искру в её глазах, означающая, что у неё появилась превосходная идея.       Почему у него плохое предчувствие на этот счёт? — Пап, раз вы стали ладить друг с другом, может, ты присмотришь за ним? О нет, нет, нет, нет, нет. — Чар-чар, не думаешь, что нам стоит возложить это на ответственных за произошедшее... — оу, судя по тому, как Хаск зарычал на него, ему не стоит этого говорить.       С другой стороны, он Люцифер, он, блять, Король Ада, он может говорить и делать, что ему захочется. Он может заставить своих подчинённых, что включает и бармена, спасибо, делать то, что ему покажется нужным.       И что ему кажется нужным, так это то, чтобы кто-то другой остался с Аластором, пока его временная потеря рассудка не разрешится и его предательский мозг перестанет называть этого придурка милым. Серьёзно, в пизду эти ваши пианино. — Ни за что, Король. На него бы ничто не упало, если бы вы двое не др- — Хахахаха! Если бы мы двое не др- дружелюбно проводили время вместе, верно, Хаск? Это то, что ты хотел сказать? И конечно, Чар, я присмотрю за своим хорошим другом Алом в любое время! — помните ту часть про Короля Ада и приказывать грешникам делать то, что он пожелает? Что ж, на самом деле это не включает Хаска. Пьяные коты всегда были неприкосновенными древними духами с начала времён, да-да!       Люцифер подходит к дивану, на котором всё ещё сидит Аластор, рассматривающий глупую палку, которую ему дала Чарли некоторое время назад. Он похлопывает демона по плечу, дабы сгладить неловкую улыбку и ещё более неловкий смех, молясь, чтобы Чарли не заметила его не на все 100% искренность.       Аластор поднимает на него взгляд и, блять, улыбается. По-обычному, в довольно милой манере. — Для меня было бы честью провести время с Вами, Ваше Величество, — никакого сарказма. Даже статического шума нет. Просто голос Аластора. Превосходно. — Прекрасно, пап! У нас куча всяких дел по отелю, так что, к сожалению, я и Вэгги не можем остаться. И я тааак рада, что вы стали такими близкими друзьями, — Чарли подпрыгивает от восхищения и коротко обнимает его. Из-за плеча Люцифер может видеть, как Хаск мягко улыбается в сторону Энджела, который шепчет: — В любом случае, у нас сегодня свидание, — да. Свидание с его задницей. Они снова будут сидеть в том паршивом баре.       Когда Чарли отпускает его, он поворачивается к Аластору, который снова начал гладить свои чёртовы уши.       Это будет самый запоминающийся день в его жизни. И верьте ему, когда он говорит, что пережил много дней. *       Последние 40 минут были самыми мучительными за всё время существования Люцифера.       И в какой-то момент в этом упомянутом существовании его спихнули с райского самолёта, и он полетел вниз прямиком в ямы адского огня и отчаяния. Один раз буквально, а один раз метафорически, когда Лилит ушла от него.       Так что это многое говорит.       Всё началось с того, что он просто сидел в неловкой тишине рядом с потрясённым Аластором (или что с ним, чёрт возьми, вообще происходит?), который, тщательно осмотрев свою макушку, снова приступил к изучению остальных частей тела.       Сначала это было смешно, потом стало странным и заставило Люцифера задуматься о вещах, о которых он никогда бы не хотел думать даже на долю миллисекунды.       Пиком всего этого определённо стало, когда Аластор начал ёрзать на чёртовом диване и в конце концов вытащил грёбаный олений хвост из-под края своего пиджака в красную полоску.       Люциферу, кстати, плевать на хвост. Он видел много хвостов. Отца ради, он сам мог поменять вид и сделать себе хвост.       Так что да. Было плевать, и сейчас плевать.       Но он всё-таки посмеялся, когда Аластор дёрнул за него и зашипел от боли. И это был невесёлый смех. Это был смех типа "ты-заслужил-это-после-того-как-доставил-мне-столько-неприятностей", ясно?       Так что после инцидента с хвостом-на-который-ему-плевать Аластор решил, что это будет великолепной идеей сыграть в односторонную игру с 20 вопросами. Таким образом, допрос начался.       Прошло всё примерно так: — Мог бы ты мне сказать, какими вещами я обычно занимаюсь? — Ведёшь себя как псих. — Мы все здесь друзья? — Спорно. — Есть ли у меня враги? — Телевизор, который трахается с мотыльком-сутенёром.       И так Люцифер потерял счёт количеству вопросов, которые в общем ему задал Аластор. Он порылся глубоко-глубоко в своём мозгу, чтобы вспомнить все небольшие кусочки, которые Чарли рассказывала ему во время их еженедельных встреч "отец-дочь", чтобы предоставить оверлорду как можно больше информации о нём.       Он также перестал замечать, как они ближе и ближе придвигались друг к другу с каждым вопросом, и теперь они буквально сидели нос к носу.       Всё под контролем. Он обращает нормальное количество внимания тому, как уши Аластора двигаются или как его улыбка растягивается или уменьшается в зависимости от ответа Люцифера. — И можешь ли ты мне рассказать, что мне нравится? Какие у меня хобби? — Аластор спрашивает, горячее дыхание заставляет волосы Люцифера встать дыбом. Вот, что делает с тобой соперничество, хах!       Как минимум вопрос достаточно лёгкий. — Заставлять души страдать, — шепчет Люцифер, потому что, алло, он разговаривает с чёртовым психом, и неважно, каким невинным он кажется в своей потерянной версии.       И вспышка, которую он замечает в его глазах, служит отличным напоминанием об этом маленьком факте. Это не узнавание. Ещё нет. Но это определённо что-то. Восторг? Возможно. – Кошачья пижама... — Аластор бормочет, и Люциферу требуется секунда, чтобы обдумать, что тот только что, блять, имел ввиду, потому что он знает, что две вещи, которые Хаск надевает на ночь, — это футболка с надписью "Я заканчиваю быстро, мне нужно ловить рыбу", которую купил ему Энджел, и ярко-розовые штаны, которые, он уверен, принадлежат бармену.       Как это вообще связано со страданием? Люцифер не имеет ни малейшего понятия. Может быть, тот факт, что его глаза страдают всякий раз, когда в холодных тисках бессонницы он поздно ночью натыкается на Хаска, который поедает целые ломтики сыра прямо из холодильника.       И Самаэль не осуждает. Он сам любит есть подобное. — Есть что-то, чем я больше всего наслаждаюсь? То, что приводит меня в восторг? — они соприкасаются? Да, Люцифер думает, что они касаются друг друга. Нехорошо.       Ладно, но он также может с лёгкостью ответить и на этот вопрос. Нет нужды париться. — Мои страдания, — о боже, он сделал только хуже, да? Уши Аластора двигаются в стороны и возвращаются в прежнее положение, демонстрируя заинтересованность. Он прищуривает глаза, глядя на Люцифера, и любопытно улыбается. Нет, нет, нет, нет. — Ммм, полагаю, я вижу в этом притягательность. Нет, нет, нет, нет. Плохо. Назад. Отмена миссии. Я повторяю, отмена миссии.       Если сейчас что-то не случится, если какие-то божественные силы не остановят его, Люцифер знает, что он сделает то, о чём пожалеет очень сильно. А он в этом просто мастер.       Но не сейчас. Не сейчас. Самаэль не проебётся ради Чарли, потому что вдруг раздражающий психопат-убийца становится привлекательным и выражает искренний интерес в их разговоре, уделяя ему больше внимания, чем кто-либо в последние долгие, долгие, долгие годы его изоляции.       Потому что если он сделает сейчас что-то тупое, Аластор вспомнит об этом позже. И когда он вернётся к своей привычной сущности маньяка, он получит за каждую секунду их физического контакта.       Поэтому Люцифер делает то, что у него получается лучше всего. Он импровизирует. (Ложь) — Это пранк! — выкрикивает он, беря Аластора за руки, отчего оба падают на пол с соответствующим глухим стуком.       Интернет действительно полезная вещь, не так ли? Он узнал об этих пранк штуках оттуда. И смотрите-ка, как они ему помогли!       И вместо того, чтобы сидеть нос к носу со стрёмным каннибалом, он сидит у него на груди. Хахахахахахахахаха!       Люцифер смотрит на Аластора, лежащего под ним, его глаза широко распахнуты от удивления. "Чёрт", — думает Самаэль. "Он, наверное, сильно ударился головой"       Волосы Аластора растрёпаны, его лицо искажено гримасой, но он ничего не говорит.       Люцифер наклоняется вперёд, чтобы рассмотреть выражение его лица поближе, и... этот полный ненависти взгляд кажется ему знакомым-       Чёрное щупальце появляется из ниоткуда, ударяя Люцифера прямо в живот и отправляя его в полёт через всю комнату, в конце придавливая Самаэля к потолку. И пусть все знают, что ему это удалось лишь потому, что Люцифер не ожидал этого. — НЕ ТРОГАЙ МЕНЯ!       На самом деле, быть обездвиженным под крышей очень практично. По крайней мере, Люцифер далеко от рогатого, черноглазого, издающего статический радио шум и взбешённого Аластора.       Он может слышать какую-то суматоху у входа в комнату и кидает в ту сторону взгляд, замечая Энджела Даста у двери с пакетом попкорна в руке. — Ребят! Я думаю, Ал в норме, — он кричит достаточно громко, чтобы весь отель слышал и потом... подмигивает ему, оставляя Люцифера наедине с Мистером Долбанутый Ублюдок. "Великолепно, опять это", — думает Люцифер, принимая свою более мощную форму, чтобы освободиться от мерзких щупалец. "Очередной день в отеле Хазбин", — думает он и идёт надирать задницу серийному-убийце-в-которого-он-совершенно-не-влюблён.