Пиратский альянс

      Глот вздохнул, закрыв глаза. Он давно не пробовал этого трюка с незнакомцами, сейчас решил провернуть из искры то ли интереса, то ли желания немного отомстить за Космион. Смешным трек не был, а вот нового коллегу же что-то рассмешило или, как минимум, подняло настроение, раз улыбался. От лаконичного мысленного «спокойнее», дошедшего до адресата прямо в мозг, У отмахнулся, как от назойливого предупреждения матери. Даже не дрогнул под холодным взглядом, переходя на проигрыш, будто и не слышал в своей голове посторонних звуков. Или у него постоянно в голове полный кошмар и какие-то фразы? За игнор У поплатился меньше чем через пару секунд по велению судьбы - одна из струн ушла из-под пальцев с красотой, вылетая с печальным «трунь» на финальном аккорде, чуть не резанув по коже.       – Гитара приуныла? – Тигрокрыс первым взглянул на озадаченного члена команды, у которого не только слетела с колка струна, но и полетело звучание с этой же струной. – Пальцы как, целы?       – Порядок, я живее всех живых. – Весельчак не был способен теряться в простых ситуациях, да и струны уже вылетали на практике, так что с тем, чтобы заправить обратно, проблем не возникло. Только со струной полетел во всех смыслах строй, что создавало уже действительно неприятный момент.       – Ладно. У вас, может, и приуныла, а у меня она только что сломалась. Что за дела, неделю назад струны ж менял. – задумчиво пробормотал Весельчак. Безучастно покрутив колки, отказывающиеся держать звучание дольше двух секунд, оставалось только признать горькую правду. Усилившее дребезжание не просто портило звучание, оно его убивало, как и уши. – Музыки не будет, гитара кончилась, коль запасной у нас нет.       Мур настучал по барабану трагический бой, ухмыльнувшись. После чего достал телефон, глянув на дисплей.       – У нас уже не будет барабана и клавесина ближайший месяц официального отдыха. Тигрокрыс, погнали, такси подано, – сообщил мужчина, положив палочки в сторону и набрасывая на плечи куртку. После чего обратился уже к гитаристу. – Починишь к следующей репе свою балалайку. Постарайся не облажаться на первом нашем выступлении после отдыха, это не тур, но всë же.       – Починить то починю, а вот где и как - это уже стоящий вопрос. Может кто подскажет, где в Москве гитары чинят не с ценником выше крыш? – с надеждой поинтересовался У, снимая инструмент с плеча. – Девочке совсем плохо, если я буду чинить такое - окончательно доломаю.       – Я посмотрю, задержись ненадолго. Остальные свободны. – Глот глянул на команду, протянув руку к сломанному инструменту, одарив холодным взглядом свою головную боль номер один. Даже кот столько противоречивых отголосков эмоций не вызывал, как этот ураган, хотя, казалось бы, взрослый мужик. До Весельчака не сразу дошло, зачем ему руку подали, пока не дополнили персонально, потянувшись к гитаре, перехватывая гриф с другой стороны.       – Да ладно, ты не только хорошо поëшь, играешь и книги пишешь, но и в гитарах разбираешься на уровень выше игры? – Весельчак, соприкоснувшись с пальцами капитана, рефлекторно отпустил свой инструмент.       – Капитан многогранный мастер на все руки, не сомневайся. – хлопнул в руки Тигрокрыс, складывая клавесин. – Ладно, парни, развлекайтесь, мы с Муром побежали. Раньше подготовки нам не писать, не звонить.       Пока У вызвался проводить, Глот посмотрел на гитару поближе, пытаясь определить причину не только на звук, но и на вид. Сколько та пережила, учитывая, кому принадлежала, оставалось только догадываться, явно не новая. Даже удивительно, что, кроме пары сколов на корпусе и нескольких поверхностных царапин(много роняли?), видимых повреждений не претерпела. Но и так было понятно, что лучше сначала подтянуть колки, чего на реп точке возможности сделать не было, последний раз общие инструменты с ангара забирал Тигрокрыс, и до сих пор не вернул, а потом посмотреть сам усилитель.       – Пациент скорее мëртв, чем жив, да? – У вернулся назад чересчур быстро, посчитав, что раз уж не спровадили, то над душой постоять - это его священный долг. – Или наоборот?       – Если тебе так нравится оживлять неодушевлëное, то жив. – Глот сам убрал гитару в чехол, потянувшись к куртке. – Планы на сегодня есть?       – Ближайшую жизнь полностью твой. С какой целью интересуешься - неужто хочешь пригласить? – вопросом на вопрос откликнулся шатен, улыбнувшись. На положительный ответ он не надеялся, конечно, но этот человек уже показал, что может выкинуть нечто внезапное, каким бы не казался тихим за пределами микрофона, да всегда невозмутимым.       Глот так точно ничему не удивлялся, но заметил странную параллель, что Весельчак по своему веселью почему-то всегда попадал в правильные вопросы, ответ на которые состоял из двух букв, а не трëх. Часы Саша не снимал, с той репетиции теперь носил их с собой постоянно. Что не так уж странно, учитывая контекст их получения. Немного понаблюдав за настроем У, оптимизмом без кнопки выключения даже наедине, Глот без прогулки у него в голове ставил на то, что у такого человека все вещи рабочие, не лежат без дела. Коррективы военных сил, должно быть, где учат не привязываться к материальном вещам, ведь самое ценное на поле боя - жизни. Подарить чашку - будет пить из неë, подарить часы - будет их носить и пользоваться, одежда также. Когда Глот прописывал Весельчака в книге, почему-то так его и представлял, не проходя армию сам. Ему крупно повезло, если можно назвать подобное везением, ведь его жизнь тоже можно было наложить прототипом на героя, вышедшего из-под пера.       Телефон действительно для связи, что в первый день всех удивляло, да и до сих пор Тигрокрысу было непривычно, что среди них молодой старик. Но, как смеялся У, после "Ты сохраняешь чужие мемы, а я создаю собственные, кто ещë в выигрыше, мелочь?" Тигрокрыс больше не поднимал эту тему. Для общего развития показывал теперь мемы вживую с экрана, может те и встречались в отсутствие Глота рядом, тот пытался не заострять внимания. События развивались быстро, и Глот не был бы капитаном, если бы полностью закрывал на это глаза. Его книжный герой уже бы, наверное, от себя это шумное чудо не отпускал, чтоб не организовался бунт, сделал правой рукой, но они не в книге, здесь нет реальных битв и сближение команды с новичком наоборот хорошо. Плохо было бы, если бы он внезапно решил создать свой коллектив, но их интересы полностью сходились и именно поэтому примкнул тот сюда. Злого умысла не было, это было бы видно. Или, как минимум, заметно. Уж кто-кто, а Клык не стал бы так подставлять проект, на который несколько лет жизни положил, выступив одним из людей, которые дали началу трилогии увидеть свет.       – Комбоусилитель нужно будет донести. Справишься?       – Комбик, что ли? – У взглянул на чëрного увесистого монстра, легко подхватив на руки, как котëнка. – Веди, капитан. *       Исполнитель с многотысячной аудиторией жил в обычной панельке. На фоне этого неприметного здания, которое ту ещë жесть повидало, у Весельчака так хоромы были. Убитый подъезд, запах сырости, несколько сломанных почтовых ящиков, пресса из которых валялась на грязном полу. Благо работал лифт, только на шестой этаж не ездил - какой-то умник прижëг эту кнопку, может опасаясь реальной нечести в закоулке ада.       – Раньше я думал, что у звëзд, вроде тебя, дом на Рублëвке. – в замкнутом пространстве лифта молчание Саши закончилось быстро и, недолго думая, тот указал на рекламу с Биланом. – Вот как у него.       – Что ж ты сам там не обитаешь? – холодный тон чуть успокоил веселье, Глот облокотился на другую стену лифта.       – В смысле? – не понял У.       – Ты бывший контрактник.       – А... в этом плане. Военные богатые, что-то такое слышал, было дело. – Весельчак нахмурился, подхватив комбик сразу же после остановки лифта на нужном этаже. – Во-первых - роскошь не моë, во-вторых - я не настолько богат, как люди предполагают, живя почти в Москве. Думаешь, задерживался бы я тут, если бы у меня была возможность переехать?       Глот не ответил, свернув к своей квартире, захватив гитары. Помимо гитары У захватил вокалист и свою акустику, чтобы проверить сразу всë.       – Ладно, ты прав, стал бы, – вслух подумал Весельчак, увязавшись хвостом. – Но я понял, ты по той же схеме живëшь. Ноль процентов осуждения, и сто - понимания.       Лимит ответов истëк, потому как на это Глот не ответил. Да и было бы, что именно отвечать, молчание обычно считывают знаком согласия. Небольшая квартира встретила гробовой тишиной да идеальным порядком в коридоре, просто рай для перфекциониста, ничего, что стояло бы не по ровной линии или валялось не там. Так сразу и не скажешь, что это жилплощадь творческой личности, скорее больной на голову. Хотя, как известно, сумасшествие водит творчество за ручку, как и любовь. В край поля зрения попали подранные у входной двери обои, и слава богу, что хотя бы малая капля беспорядка в этом месте была. Иначе с ума сойти, постоянно в такое обезличенное пространство приходить – как будто только въехал.       Быстро разувшись, У опустив комбоусилитель куда сказали, постаравшись в следующую же секунду не споткнуться о него и не налететь в спину капитану. Если уж для двух мужчин прихожая оказалась тесноватой коробкой, то больше трëх гостей тут раздеваться только по очереди. Весельчак бы даже пошутил, если бы не понял вовремя, что из гостей тут может быть была только группа да семья капитана, которая в публичном поле не мелькала. Что уж говорить, если он точно не знал, сколько лет Глоту и имя его реальное.       – Раздевайся, проходи. Тапочки, если нужно, возьмëшь. – Глот поставил обувь на подставку и убрал в шкаф куртку, не закрывая дверцу. Для нелюдимого тихони, который мог и за дверь выставить сразу после помощи, тот повëл себя вполне дружелюбно, прежде чем передвинуть гитары к стене и пройти на кухню. – Будешь кофе или чай?       – Вау, сколько предложений сразу. Буду то же, что и ты. – мгновенно отозвался У, повторив за капитаном и на всякий случай запихнув обувь туда, где стояла остальная. В основном чëрные берцы и ботинки, ничего светлого.       В этой квартире всë светлое, кроме бежевых обоев, считается нарушением? Повесив куртку в шкаф, Весельчак в теории только убедился, чëрно-серый репертуар. А вот тапочек было реально мало. Белые, как в отелях, и розовые с кошачьими лапками. Может чьи-то, но указаний не брать конкретные не было, так что нетрудно догадаться, какие схватил У. Тем более, идеально подошли к собственным носкам с котятами. Весельчака до сих пор возмущало, что такие крутые штуки делают только на детей, оставляя взрослым однотонную скуку да серьëзность, но ничто не мешало ему сделать на заказ после демобилизации. Чудо печати. Обычно на это не обращали внимания, вот и команда тоже, может из этики не комментировали. А может потому что разуваться пришлось только один раз, на собственной реп точке не требовали разуваться. Разве что все это делали по своим причинам - Мур садился за барабаны с педалями, клавишник тоже переодически взаимодействовал с педалями, у вокалиста своя какая-то нелюбовь к обуви имелась.       – Эти чудесные тапочки подарок фанатов или близких? – примерно такой вопрос былозвучен, стоило заглянуть на кухню. Глот посмотрел для приличия, чем потому что ему было интересно, ответив почти сразу. Саша был таким предсказуемым местами, что ничего удивительного в его случае уже можно не ждать. Вот самое нелепое, детское, что можно учудить - учудит и не моргнëт.       – Специально для тебя покупал. – отмахнулся Глот, пока доставал чай.       – Правда? – сарказм весельчак с таким тоном различал плохо, поэтому искренне посчитал, что ответ был на полном серьëзе и переспрашивать не стал. – Спасибо, угадал. По стилю подошли.       Превратившись на некоторое время в хвостик, У терпеливо дождался, пока закончат дела на кухне, сразу же направившись в зал, как только оставалось дождаться закипания чайника. Весьма просторная гостинная, похожая чем-то на мастерскую, если честно, со смешанным запахом - пахло чернилами и стружкой. На небольшом столе в углу в идеальном порядке были разложены все предметы типичного писателя. Лежали листы, ноутбук, на углу теснилась чернильница с пером, такие до этого Весельчак даже в кино редко наблюдал, настолько древняя вещь. Телевизор тут, очевидно, не любили, потому как его не было ни в каком виде, с одной стороны стоял шкаф, с другой были развешены гитары за специальные крепежи. И второй стол побольше напротив окна, который приспособили под работу уже с инструментами, если судить по наполнению да размеру. Какие-то гитары стояли у стены разобранными, к ним У и потянуло.       – Не трогай. – голос Глота достиг уже почти у цели.       Предупреждение пыл поумерило. Нельзя значит нельзя, хотя будто бы от того, что он тронет, всë сломается. Такое могло быть, У не отрицал, ему частенько не везло с чужими вещами в руках, а крушить дом человека, с которым тебе ещë работать, в первый же день пребывания тут, так себе затея.       – Ой, ну и пожалуйста, не больно то и хотелось. Чинишь гитары, значит? Или это все твои? – Весельчак хмыкнул, усевшись на свободное кресло в углу. Подняв глаза вверх, заметил календарь, где всë же оставляли на датах пометки разными цветами. – А пишешь до сих пор что-нибудь?       – У меня есть работа вне туров да репетиций. – мужчина поставил акустику у стола и убрал все детали в сторону, прежде чем положить сломанную гитару на стол и потянуться за пасатижами. – Не пишу ничего, кроме композиций да текстов песен, я уже больше десяти лет.       – Серьёзно? Ничего? – Саша вгляделся в даты календаря, заметив, что с сегодняшнего дня шли пустые кружки. Кроме одного ближе к концу недели. – А причина?       – Трилогия закончена. Мне больше нечего сказать. – Глот вздохнул, затягивая колки отточенными движениями.       – Ну конечно, убил важных героев, и сказать ему нечего. Клык говорил, что ты не очень фанатов любишь, но я обожаю твои книги, и в целом всë, что касается этой трилогии. Она же замечательна, не понимаю, чем ты думал, когда надеялся, что в команде тебя будут окружать не еë отбитые фанаты, – Весельчак перевëл взгляд на спину того, к кому обращался. Потом глянул на стул в стороне. – Всегда стоя работаешь?       – Практически. А по поводу фанатов - ты особый случай, отбитых ещë не видел.       – Это что, флирт?       – Нет.       – Твоею бы прямотой рельсы выправлять. – съязвил У, сложив руки за головой. – Слушай, а вот если по песням говорить, то "Нам не покинуть ад"... Всегда было интересно, кто на женском вокале стоял. "Войной пошли на тех, кого любили. Обет нарушили, закон забыли~". Вы прям высокие ноты взяли с ней в этой работе, не знал, что ты так умеешь. Еë представили Алисой, помню, но вот если без этого, то-       – Она пожелала остаться анонимной. – перебил Глот, подключая гитару к звуко преобразователю. Проверять на чëм-то было нужно без усилителя, что он и сделал. Чтобы через пару секунд убедиться, что даже с подтянутыми на место деталями струны задевали что-то, но натяжение хотя бы уже не страдало. – Нашëл еë на открытом прослушивании в студии вокала.       – Что ж вы все, как наëмники да военные, за псевдонимами как за позывными? Мы с пацанами делали так на точках хоть по причине, но имена не скрывали. Знаешь, когда на твоих глазах умирает человек, которого ещë секунду назад по имени звал... – нахмурился Весельчак, ненадолго замолчав. Хорошего понемножку, поэтому не прошло и секунды молчания, как плотину речи опять прорвало, и секундная грусть сменилась улыбкой. – Ты будто сам рядом ложишься, а это нарушение прямого приказа. Урса, кстати. Мой бывший позывной. На У, как и имя весельчака. Здорово совпало, скажи?       Молчание Саше точно что-то в прошлом сделало, раз тот его так не любил. Впрочем, тот сам упомянул, что живëт на таблетках, вполне возможно, что молчание - его триггер. Он уже собирался целуют тираду выкатить то ли про происхождение позывного, то ли опять про книги, но его отвлëк свист чайника. Жаль даже так тишины от него было не дождаться, Глот закрыл глаза на звон посуды в кухне, снимая струны в прежнем спокойном темпе. Если этот умник или, точнее сказать, бывший наëмник, непонятно как он им стал когда-то с таким умением всë вокруг крушить да шуметь на пол дома, что-нибудь разобьëт, появится повод обновлять посуду, а то матушка всë грешила, будто этому дому не хватает женской руки. В намëке на что-то кроме белой посуды и профессиональной чистоты, ведь именно с руки деловой женщины тут взялись тапочки безразмерные, которые нацепил гость("откуда я знаю, какие женщины тебе нравятся?" заявила мать, настойчиво впихивая в сумку при встрече), тарелка с котиками да постельное бельё с ними же, ибо "Всë остальное ты выбрасываешь, а своих любимых блохастых не посмеешь". Зря так считала, на самом деле, из тарелки ел в последующем Космион, поэтому Глот от неë не избавился, и тапочки кот тоже просто обожал. Постельное бельë разве что было полезным, поэтому избавляться от него было бы очень глупым да капризным жестом. Какая разница, на чëм спать, если от него не пахнет дарителем?       – Так вот, что я хотел... А, да. Пока ты мне замолчать не скажешь, я не заткнусь. Не люблю молчание с серьëзностью, они всю атмосферу портят. – Весельчак появился также быстро и внезапно, как испарился. Протянув чашку, проигнорировал наличие занятости, продолжив: – Чего вдруг чай то решил, кстати? Вроде всë время до этого кофе пил. Сердце не вывозит?       – Тебе кофе противопоказано. – Глот отвлëкся, взяв чашку. И прошëл к окну, приоткрыв форточку, либо тонко намекая на душность в помещении, либо как своеобразный жест "рот можешь не закрывать, мне всё равно". Пасмурность ему не нравилась. Прожив в Петербурге два года, пришло понимание, что в Москве если тучи есть, то дождь будет. Аксиома, а вот в Питере так не работало, пасмурно могло быть постоянно, но дождь шëл абсолютно непредсказуемо.       – О, так чай из-за меня? – глупо уставившись в свою чашку, Весельчак с недоверием глянул в сторону молчаливого в основном собеседника. – Зачем ты так, я ж не привык к заботе. Как мне реагировать то? Ну... пусть будет спасибо.       – Пожалуйста. Приëм антидепрессантов не пропустишь? – собеседник сделал глоток чая, безразлично взглянув на гостя.       Этот его взгляд... Весельчак всë ещë не понимал этого человека, как белый лист, даже без грима бледен, будто восставший труп. Ладно просто покерфейс, но глаза, зеркало души, они тоже не выражали ничего. Сталь без души с добрым сердцем, как выяснилось, пожертвовал кофе в угоду чаю, предугадывая. Это ломало представление о простых людях, в последний раз такое Урса видел на фронте. У будущего смертника своей команды, последняя миссия, оба не выбрались оттуда целыми. Глот только не служил, а уже эталоном являлся того, кому не помешало бы курс лекарства пропить. Поэтому и не пошёл в армию, очевидно.       – Думаешь, я пью их каждый раз, с репетиции приходя? Это не так работает. – Весельчак пожал плечами, утыкаясь в свой чай. – Ненавижу закидываться этим постоянно, иначе спать хочу, как сволочь. Причина нужна, в основном дома пью. Возбуждëнность излишняя, агрессивность, бессонница. Чаще всего я чувствую волны до того, как меня ими накроет, и предотвращаю. Если не успею, то просто стараюсь никого не убить.       – Как часто у тебя бессонница? – Глот облокотился на подоконник, вновь переводя взгляд за окно. Следовало бы посмотреть погоду, прежде чем звать с собой, но об этом вокалист неосмотрительно не задумался.       – Я уже давно сплю под антидепрессанты, у меня еë нет. – радостно оповестил У, улыбнувшись. – Что высматриваете в окне, капитан?       – Далеко живëшь?       – Тридцать минут пешком. А к чему такой интерес?       – Покуда зонта нет, пешем не дойдëшь.       – Откуда информация о дожде? Синоптики? – Весельчак тоже подошëл к окну, взглянув на унылый двор. И такое же унылое небо, которое ещë несколько минут назад не казалось таким грустным, готовым вот-вот разрыдаться.       – Глаза. – просто отозвался Глот, отодвигая шторку окончательно, раз уж солнце заволокли тучи. – Такси вызвать?       – Благодарен, конечно, но я не готов вот так сразу свой адрес сливать, – У хмыкнул, грея руки о чашку чая. – Вариант переждать имеется? И гитару окончательно в строй приведëшь, и проясниться, может.       – Как хочешь, – пожал плечами Глот, огибая гостя. Настроив свет на рабочее место, мужчина не спеша принялся снимать струны обратно, чтобы добраться до порожка. Заменить бы его и всë, уверенности в наличии детали не было, но может и этот удастся привести в нормальный вид.       – Почему ты не продолжил писать книги или хотя бы рассказы? – вопрос прозвучал немного неожиданно, стоило забыть, что тишину бывший вояка не любил. На вопросительный взгляд в свою сторону, или тот взгляд, который должен был быть таким, Весельчак повторил: – Ты мог бы написать что-то другое, кроме приключений Алисы. На худой конец, ты мог бы продолжить без У и его капитана. Так почему не стал?       – В любом деле главное вовремя остановиться. – невозмутимо отозвался Глот, не увиливая от вопроса. Прямой вопрос, прямой ответ, и не возразишь. – Что я и сделал. Я не видел продолжения.       – В смысле - не видел продолжения? – приподнял бровь Саша. Его шрам в слабом освящении от окна казался словно инородным изломом. Необычно смотрелось, ладно, это «капитан» признавал. Словно сошедший со страниц герой, отчего происходящее сейчас казалось каком-то сюром.       – Это было не только вдохновение, – вздохнул мужчина, опуская глаза обратно на рабочий стол. – Больше цикличный сон, который я начал видеть после одного события. Психиатр посоветовал мне его выпустить книгой, прожить и отпустить, что я и сделал. После этого я перестал видеть этот сон.       – Вау. – выдохнул Весельчак, делая глоток чая. Вот и ответ, почему не пошли в армию. Поход к психиатру не остался незамеченным. – Что-то типо истории, которая должна быть высказана. Призраки умерших преследуют человека с чистой душой и просят помочь... Впечатляет. Ты перестал их видеть сразу же, как выпустил последнюю книгу?       – За неделю до того, как я выпустил вторую. Третью я писал по памяти, поэтому затянул с выпуском.       У замолчал. Озадаченно посмотрел сначала в свою чашку, потом за окно, будто там было написано. И открыл было рот, но тут же закрыл, нахмурившись.       – Ты хочешь что-то мне сказать? – Глот чуть наклонил голову в сторону.       – Я... – Весельчак то ли сформулировать мысль не мог, то ли не был уверен, что стоит еë озвучивать. Тот вообще умел как-то мысли формулировать, прежде чем их выдать? Интересные шапочки носила буржуазия, однако. – Я впервые взял в руки твою первую книгу за неделю до того, как ты выпустил вторую... – Саша усмехнулся, покачав головой. – И да, я прочитал еë одним днëм.