Искусство соблазнения

      Последние два часа прошли крайне напряжённо.       — Ты специально меня бесишь, да? — раздражённо спросил Конструктор, не удержавшись, когда брат в очередной раз прошёлся мимо так, будто был занят очень важной деятельностью. В его, Конструктора, проектной мастерской.       Ювелир усмехнулся и изменил маршрут. Направился прямо к нему и наклонился над его столом с другой стороны, опираясь о него и загораживая ему собой весь свет. Конструктор поднял голову и посмотрел на него таким страшным тёмным взглядом, что любой другой на его месте понял бы, что ему стоит бежать без оглядки до того, как произойдёт что-нибудь нехорошее. Он столкнулся взглядом с чужой довольной физиономией, что улыбалась ему и явно дразнила его. Кулаки чесались применить их в дело. Конструктор не хотел торопиться — хотел решить всё мирно. Надавать паршивцу по морде он ещё успеет, если слов окажется недостаточно, чтобы угомонить это нахальное создание.       — Я могу уйти, если я тебе мешаю, — несколько расстроенно протянул Ювелир. Только сейчас Конструктор рассмотрел его как следует, и едва сдержался, чтобы не вышвырнуть его пинками прочь, пока ещё не поздно. Распахнутая на груди рубашка очень чётко очерчивала контуры этого тощего тела, свободно собранные за спиной первой попавшейся лентой волосы открывали плечи и ключицы, а поверх рубашки красовалось… нечто, состоящее из сложного переплетения тонких кожаных ремешков, что делали собой акценты там, где их не должно быть, и были кроме того абсолютно непрактичны. Он определённо делал это специально. Нарывался. Дразнил. Напрашивался на неприятности.       Конструктор тут же разразился бранью, разглядев его полностью, и гневно подскочил с места. Для него это зрелище было возмутительно настолько, насколько он вообще мог возмутиться какой-то выходкой Ювелира. Ему решительно не нравилось, что его брат вырядился и вёл себя, как ему казалось, излишне вызывающе, и намеренно провоцировал его, ловко выводя из равновесия.       — Это что ещё, чёрт возьми, такое? — обойдя стол и приблизившись к брату настолько, чтобы крепко схватить за плечи, спросил он. Тот смотрел на него ясными бирюзовыми глазами, задрав голову. И улыбался. Той улыбкой, которую так хотелось стереть кулаком. — Пошёл вон, и приведи себя в нормальный вид, чтобы я больше этого безобразия не видел! Мой брат не будет расхаживать по Храму как шлюха! — выкрикнул он, оттолкнув его от себя.       Ювелир усмехнулся, пропустив всю брань мимо ушей. Ругался Конструктор чаще, чем разговаривал с ним спокойно, потому его это нисколько не задевало. Напротив — было что-то особенное в том, чтобы выводить его из себя.       — Нет, — коротко ответил он, не отрывая взгляда. Конструктор побелел от злости и как следует встряхнул его за плечи. Тонкая прядь выбилась из его причёски и сползла на лицо от этого воздействия. Конструктор потащил его за руку к двери, чтобы в самом деле выставить прочь. Ювелир не переставал бесстыдно улыбаться. — Ты же не хочешь, чтобы твой брат расхаживал по Храму как шлюха, куда же ты меня тогда прогоняешь? — вкрадчиво спросил он, когда ему настойчиво указали на выход.       Конструктор побелел от злости во второй раз — от злости бесконечной, бессильной, и захлопнул дверь у него перед носом. А потом за руку потащил назад. Указал молча на диван напротив, и сказал нервно:       — Сделай так, чтобы я тебя не видел, и не мешай мне! Ты не выйдешь отсюда, пока я тебе не разрешу! Я не позволю тебе меня позорить! — ему нехотя пришлось смириться с тем, что в этот раз Ювелир прав, но он всё ещё злился на него. Злился потому, что брат нагло ставил его в неудобное положение своим поведением. Вообще-то, в его виде не было ничего настолько непристойного, но Конструктор слишком хорошо его знал, и потому этот вид его так сильно смущал — он не был таким глупым, чтобы не понять его намёков.       Ювелир покорно прошёл и сел на диван, по-хозяйски развалившись на нём, и уставился на брата. Тот, сопровождаемый его настойчивым взглядом, сел обратно за стол. Но как бы он ни старался снова сосредоточиться на деле, в линиях чертежей больше не мог развидеть фигуру брата, обрамлённую идиотскими ремешками. Брата, который сидел напротив и ехидно ухмылялся, делая вид, что увлечённо читает что-то с полки Конструктора и то и дело поглядывая на него. Он больше не мог терпеть. Ему было стыдно за поведение Ювелира в большей мере потому, что он пробуждал в нём какие-то совершенно неправильные непозволительные желания, что уже начинали доставлять ему физический дискомфорт.       — Если ты сейчас же не прекратишь это, я не сдержусь, — отложив бумаги в сторону, строго заметил Конструктор, надеясь, что это подействует. Ювелир лишь удивлённо поднял на него взгляд с самым невинным выражением.       — Изобьёшь меня за то, что у тебя стоит на меня? — съехидничал он с абсолютно серьёзным лицом. Конструктор подхватился с места и ударил кулаком по столу. Стол оказался удивительно подготовленным к таким резким переменам в настроении хозяина и чудом не развалился, только дрогнул и жалко недовольно скрипнул. А сам хозяин с угрожающим видом двинулся в сторону дивана. Ювелир вздохнул и аккуратно положил книгу на место, по-прежнему сохраняя спокойствие. Даже когда его с силой схватили за плечи и как следует встряхнули.       — Повтори, что ты сказал!.. — раздражённо приказал Конструктор, крепко удерживая его. Брат улыбнулся и чётко, ровно повторил:       — Изобьёшь меня за то...       — Заткнись, — прервал его Конструктор, не желая слышать остальное.       — ... что у тебя стоит на меня, — всё-таки закончил Ювелир, не боясь, что это в самом деле претворится в жизнь. Он привык регулярно получать тумаков от брата и совершенно его не боялся. — Разве я виноват, что ты не можешь держать свои физиологические реакции под контролем?       — Разве ты не делаешь это специально? — с злой иронией спросил Конструктор, отпустив его; в ответе он не нуждался. Он пытался держать себя в руках. Нервно походил по комнате, пытаясь успокоиться. Говорить с братом иначе не получалось. Вернулся к столу и долго задумчиво всматривался безо всякой цели в собственные чертежи, которые теперь заботили его в самую последнюю очередь, наклонившись над ними и стараясь взять под контроль своё собственное сердцебиение и силой воли унять охвативший его нестерпимый жар, что медленно и тягостно концентрировался где-то внизу.       Он услышал шаги за спиной. Тихие, осторожные. А потом уверенный, чуть насмешливый голос рядом:       — У тебя здесь как минимум три ошибки. Найду больше, если дашь мне немного времени присмотреться к твоим каракулям.       Это замечание стало пределом его терпения. Все чёртовы чертежи и прочий хлам, бесцельно громоздившийся на его столе, полетели на пол. Конструктор развернулся к брату, и тот не успел заметить момента, когда его подхватили под бёдра и усадили на стол, туда, где прежде лежала вся та куча бумаг, что валялась теперь в беспорядке вокруг.       — Ты меня достал, — навалившись на него и удержав его за руки, заговорил Конструктор, добравшись до замысловатых застёжек на злосчастном аксессуаре, а после и стягивая с него всё, что его так сильно раздражало. Всё это вызывало в нём некоторое замешательство: таких выходок брат ещё не выкидывал, в этот раз он действительно заставил его повозиться. Тот не сопротивлялся, даже пытался помочь ему раздеть себя поскорее. Он видел, как Конструктора это злит, потому не переставал победоносно ухмыляться.       — И что же ты собираешься с этим сделать? — спросил Ювелир, пока его руки нагло тянулись к пуговицам на рубашке Конструктора, чтобы поспешно расстегнуть. Недолго думая, тот притянул его к себе и прильнул к его открытой шее, чуть вцепился в кожу зубами, игнорируя инстинктивное желание прокусить и испить его крови. Ювелир лишь ещё больше запрокинул голову, открывая ему бледную шею. Он нетерпеливо стягивал так мешавшую ему рубашку с плеч Конструктора, пока тот воодушевлённо терзал его шею, а потом обхватил его за плечи, прижался к нему. Брат хотел его, он чувствовал это, и это ещё больше раззадоривало на то, чтобы продолжить дразнить его. Конструктор был неуправляем в своих желаниях, и теперь демонстрировал всю свою несдержанность, пока кусал Ювелира за шею — сильно, больно, оставляя слишком заметные следы. Ну и пусть. Так даже лучше.       — Буду иметь до тех пор, пока не перестану видеть твою самодовольную морду, — Конструктору в самом деле хотелось стереть с лица брата это выражение, выводившее его из себя. Но тот лишь ещё более торжествующе улыбнулся, пока он возился с нижней частью его одежды.       — Долго же тебе придётся стараться, — усмехнулся Ювелир и не смог удержать тяжёлый вздох, когда почувствовал укус за шею с другой стороны. Вместе с тем Конструктор в грубой ласке гладил его бёдра, пока он обнимал его. — Ты настолько в себе уверен?..       — Тебе лучше заткнуться сейчас же, — прорычал Конструктор, уткнувшись ему куда-то в сгиб шеи, и словно в наказание за его бесстыжие насмешки сильно ударил по бедру ладонью, заставив вздрогнуть. — Пока я тебя, паршивца, не прибил.       — Если я заткнусь — будет не интересно, — поза была не слишком удобной, потому Ювелир держался за его плечи, прижавшись к нему. Вместе с тем он чувствовал руки брата где-то внизу. Его действия были грубыми — пожалуй, даже слишком грубыми, но он нравился ему таким. Тело так легко отзывалось на эти ласки, так настойчиво требовало продолжения, что он ёрзал нетерпеливо на месте, пытаясь заполучить больше столь желанного телесного контакта.       — Хочешь, чтобы весь Храм сбежался сюда на твои вопли, думая, что я тебя тут убиваю? — Конструктор был максимально сосредоточен на том, что до синяков сжимал его бёдра, разводя шире, и гладил бледную кожу, вырывая какие-то случайные порывистые вздохи. Удерживать повисшего на нём Ювелира, который хватался за него, не составляло для него труда. Вклинившись у него между ног, Конструктор огладил поясницу, больно ущипнул за бедро, после рука поползла дальше. Бесстыжие бирюзовые глаза напротив сверкали особенно ярко. Он не удержался — поцеловал, притянув к себе ближе; рукой же, блуждающей по телу Ювелира, он мог чувствовать, что тот тоже хочет продолжения, на которое так настойчиво напрашивался. Целовал он жадно, несдержанно, так, что брат задыхался, отвечая на этот поцелуй. С изумлением Конструктор обнаружил весьма приятный для себя факт, но молчал до тех пор, пока не оторвался от его влажных искусанных губ. — Надо же, ещё и подготовился, хитрец. Ты всё спланировал заранее? — насмешливо спросил он.       — Разумеется, — выдохнул Ювелир, лбом уткнувшись ему в грудь. — Иначе твоя несдержанность меня точно убьёт, — едва успев договорить, он сорвался на стон, когда пальцы Конструктора, сразу два, свободно оказались в нём. Он в самом деле готовил себя к тому, что доведёт его: знал, что доведёт, стремился к этому и всё предусмотрел, понимая, что это по большей части его ответственность за собственные желания. Конструктор, конечно, старался быть с ним осторожным, насколько умел, но Ювелир всё равно опасался полностью доверять ему себя, опасался, что тот не сможет контролировать себя и свою страсть, и невольно причинит ему боль. Он не боялся самой боли — куда больше ему не хотелось разочаровать Конструктора (а он обязательно будет разочарован в себе, если что-то пойдёт не так) или заставить его волноваться (Ювелир и так постоянно давал ему поводы беспокоиться о его здоровье). Потому он предвидел всё заранее, если знал, что их разговор закончится так, просто потому, что в первую очередь для него было важно, чтобы всё прошло благополучно для них обоих.       — И где ты этого только набрался... — ворчал Конструктор, как будто они оба не были видавшими много на своём веку древними демонами; а ещё ему просто нравилось изображать занудного старшего брата, наставлять и поучать, зная, как порой Ювелира это бесит. Но в этот раз тот ехидно поддел его в ответ:       — С тобой и не такого наберёшься, — и усмехнулся, когда Конструктор готов был зарычать от злости. Чтобы заставить его умолкнуть, он поцеловал его снова. Больше всего в этот момент он боялся сорваться, хоть ему и казалось, что именно этого брат добивается. Может быть, и не так изощрённо, но Конструктор тоже умел дразнить, и в тот момент ему хотелось ответить Ювелиру его же методами, чтобы немного угомонить его рвение к приключениям.       Ювелир всё так же чувствовал его руки где-то внизу и его пальцы в себе, и крепче хватался за его плечи, пока тот целовал его опять, всё с той же настойчивостью. Это не было неприятно, вопреки напряжённости между ними Конструктор не спешил и не предпринимал никаких слишком резких действий. От него вообще не требовалось никаких прелюдий, тем не менее, он хотел ласкать брата, бессовестного, наглого, любимого, на чью долю из-за него и так выпало слишком много страданий; хотел, чтобы Ювелир получал удовольствие от этой близости, что он сам спровоцировал, что он сам пожелал; чтобы они оба остались сполна удовлетворены ею.       — Как же ты мне надоел... — Конструктор вздохнул так, как будто брат принудил его к этому, хоть это и не было правдой. Может быть, поначалу он злился на него из-за его бессовестной выходки. — Ты намекаешь на то, что это я извращенец, и это я тебя всему этому безобразию научил? Хочешь сказать, до того, как мы переспали впервые, ты был самой невинностью, а? Каков бесстыдник!       Всё его безобидное возмущение показалось крайне забавным. Он говорил насмешливо, больше в шутку, и Ювелир не смог скрыть улыбку. В это время он возился с застёжками на его штанах, ловко поддевая и раскрывая каждую. Медлить не хотелось. Им обоим больше некуда было медлить, он чувствовал такое ощутимое напряжение под пальцами, пока занимался застёжками, то и дело сбиваясь оттого, что ласки Конструктора были слишком настойчивыми. Но для него не существовало замков, что не подчинились бы его пальцам, даже когда руки дрожат от нетерпения, и в этой ситуации это было как нельзя кстати. Справился он с этим делом быстро.       — Будь со мной поласковее, — он пытался изобразить мольбу, но не сдержался и посмеялся над самим собой, заставляя улыбаться и Конструктора. Тому нравилось, казалось, мучить его: в тот же момент он надавил пальцами изнутри, вынудив его вздрогнуть и прикусить губу. Этого ему было уже недостаточно.       Конструктор, крепко прижав его к себе и навалившись на него всем весом, отчего стол под ними мучительно протестующе заскрипел, ответил ему на ухо:       — Не заслужил.       Громкий стон вырвался из его горла, а пальцы так сильно сжались на плечах брата, что натянувшаяся над суставами кожа побелела, а под ней проступили крепкие тяжи жил. Ювелир молился о том, чтобы стол выдержал то, с какой целью они его использовали, и чтобы выдержало этот несдержанный грубый напор его собственное несчастное тело, распростёртое на неудобной холодной поверхности, вдавленное в её твёрдую гладь так, что кости, казалось, трещали. Конструктор вновь укусил его за шею, и он вновь не смог смолчать — эта его грубость в такие моменты Ювелиру нравилась, он нуждался в этой маленькой порции боли, которая быстро растворялась и оседала жаром где-то внизу.       Их услышат, если кто-нибудь окажется рядом, он знал. И Конструктор знал тоже. Именно потому он делал всё возможное, чтобы их услышали. Именно потому, что по шее Ювелира будет слишком очевидным то, чем они тут занимались, пока регенерация не скроет все последствия, он оставлял на ней столь красноречивые отметины. Чтобы все знали, кому он принадлежит. Пусть обсуждают, стыдят, осуждают — делают что угодно из того, что ни для кого из них не имело значения. Они не собирались ограничивать себя в этом маленьком удовольствии только потому, что кто-то мог счесть возмутительным тем, как они наслаждались друг другом.       Небрежно собранные в хвост волосы окончательно выбились из незамысловатой причёски, растрепались, рассыпаясь по плечам, спадая на лицо тонкими беспорядочными прядями. В таком его виде было что-то очаровательное — когда Ювелир напряжённо облизывал и кусал губы, жмурился, откидывал назад голову, открывая тем самым ещё больше заострившиеся края ключиц и проступивших под кожей мышц шеи, дышал так неровно и так тяжело, вздрагивал от всякого движения, от всякого прикосновения. Он хватался за брата так крепко, как только мог, желая, наверное, оказаться к нему ещё ближе, прижаться ещё теснее, слиться с ним, пока чужой такой притягательный жар не поглотит его. Конструктор держал его за руку, сцепив пальцы с его — и тот не смог бы вырваться, даже если бы захотел; но он не хотел. В этом жесте для них было особенное единение, такое личное и такое важное. Другая его рука неизменно оказывалась на теле Ювелира, и тот всякий раз пытался удержать брата за запястье, когда его грубой ласки оказывалось для него слишком много, но не сумел бы остановить — он мог только подчиниться и впитывать в себя все те мучительно томительные прикосновения, на которые тот был так щедр.       Доводить Конструктора было действительно забавно — он реагировал на это слишком непосредственно, слишком прямо, так, как считал нужным, так, как от него и ожидалось. С ним было довольно просто, это не требовало много усилий. Манипулировать им Ювелир умел лучше всего. Возможно, никто до сих пор не догадался обо всех тонкостях их взаимоотношений, но в этот раз, казалось, это уже было бы невозможно игнорировать — слишком открыто и смело они себя вели. Кто угодно мог в любой момент зайти по какому угодно вопросу, и увидел бы хаос из разбросанных по полу бумаг и предметов одежды, Ювелира, обнажённого и взъерошенного, распростёртого на столе брата в весьма бесстыдной позе, и Конструктора, что удерживал его за бёдра, прижимая к злосчастному столу. Никому из них не было стыдно за этот страстный порыв. Они просто делали, что хотели, предаваясь плотским утехам прямо здесь и сейчас и не стесняясь последствий.       — За что... ты так жесток со мной, брат?.. — между отчаянными стонами с трудом выдавил Ювелир. Конструктор снова заткнул его поцелуем, грубым, настойчивым, чувствуя, как он дрожит в его объятиях, крепко вжав колени ему в бока. Он ещё сильнее придавил его к столу, удержав за руки, и впился ему в шею, и без того усеянную следами от укусов, и наконец почувствовал вкус крови на языке. Ювелир вздрогнул всем телом и закричал, невольно попытался вывернуться из чужой сильной хватки, вырваться, но тут же сжался, сдавшись перед настойчивостью брата. Конструктор отпустил его запястья и устроил руки у него на бёдрах, до боли вцепился пальцами, оставляя заметные красные следы на коже, которые совсем скоро станут отчётливыми синяками; тот недовольно дёрнулся, но тут же обхватил его за шею и прильнул к нему, растворяясь в этом приятном чувстве, таком приятном и сладостном, что он не сдерживал беззастенчивых стонов.       Кровь из укуса на шее медленно ползла вниз, Конструктор то и дело слизывал её с кожи с довольным оскалом хищника, заполучившего долгожданную добычу. Ему нравилось видеть напряжённое выражение на раскрасневшемся лице брата, видеть, как тот борется с самим собой, сопротивляется отклику тела из последних сил, нравилось наблюдать за тем, как остро реагирует его тело на любые ласки, и как он в конце концов сдаётся. Ему это приносило особое удовольствие. Он чувствовал свою победу над упрямым отрицанием Ювелира всего, что касалось его чувств, когда видел его таким. Это было красиво.       Когда Конструктор отпустил его, он даже не пошевелился, чтобы подняться. Сил на это совершенно не оставалось, Ювелир чувствовал себя совершенно измученным и опустошённым, усталость, тягостная, хоть и приятная, скопилась в каждой клетке тела и отзывалась лёгкой неконтролируемой дрожью в мышцах. Вместе с тем, к нему пришло какое-то невероятное ощущение завершённости. Он посмотрел на Конструктора и довольно улыбнулся самой бесстыдной улыбкой, на которую только был способен. Тот вдруг подхватил его на руки, и Ювелир, не переставая улыбаться, воспользовался этим, чтобы обнять его; но его тут же беспощадно бросили на диван, не позволяя ему больше этих игривых бесчинств. Конструктор подобрал его разбросанную по полу одежду и швырнул в него, строго приказав:       — Приведи себя в порядок.       С глубоко уязвлённым видом, отвернувшись от него, Ювелир взялся неспешно одеваться, а потом беззаботно растянулся на диване, наконец-то отпустив остаток напряжения. Он с лёгкой усмешкой поглядывал на брата, который нервно приводил себя в нормальный вид, пытаясь скрыть все последствия того, чем они занимались, подбирал все разбросанные бумаги и возвращал на место, возмущённо ворча что-то ему одному известное.       — Ты же не против того, чтобы я остался у тебя? — спросил Ювелир, обращаясь к нему.       Конструктор только обречённо вздохнул. А потом бросил своё явно бессмысленное занятие и вернулся к нему. Ювелир устроился рядом, когда тот обессиленно опустился на диван, прильнув к нему и нахально устроив голову у него на плече. Он так и не удосужился застегнуть рубашку, и теперь демонстрировал брату шею, покрытую следами укусов так, словно ими он особенно сильно гордился. Он выглядел довольным.       — Если даже я против — разве ты послушаешь? — Конструктор приобнял его за талию, прижав к себе ближе, и он крепко обнял его в ответ. — Оставайся, если не будешь мешать. Мне нужно ещё кое-что закончить.       — Скучно, — расстроенно протянул Ювелир, вцепившись в него так, будто брат собирался прогнать его силой. Он ожидал такого исхода, ведь знал, что Конструктор терпеть не может, когда ему мешают заниматься тем, чем он был до безумия увлечён.       — Ну потерпи немного. Если бы кое-кто меня не отвлекал, я бы давно уже закончил, — недовольно упрекнул его Конструктор, пытаясь пристыдить. Видя его разочарованную физиономию, он закатил глаза, смиряясь со своей участью, и поцеловал его ласково в лоб, надеясь, что его это удовлетворит. На губах Ювелира снова расплылась довольная улыбка.       — Про ошибки я не шутил, — он бессовестно водил пальцами по обнажённой груди брата (Конструктор не успел заметить момента, когда это нахальное создание успело расстегнуть небрежно наспех застёгнутую им рубашку) и явно провоцировал его, пусть и не так настойчиво.       — В таком случае, пойдём, покажешь мне их, — Конструктор пихнул его в бок, пытаясь отлепить его от себя, и вместе с тем переключить его внимание на что-то другое, чтобы он перестал вести себя так нагло. Но Ювелир отступать от своего явно не намеревался.       — Я не могу идти.       Конструктор поднял на него взгляд и столкнулся с выражением самой искренней невинности на его лице. Ему хотелось зарычать от отчаяния ещё сильнее, чем прежде, но снова он чудом сдержался.       — Если ты не прекратишь это безобразие — подняться не сможешь ещё неделю, — строго ответил он на эту наглую манипуляцию. Однако это не возымело никакого эффекта, напротив — в этих бесстыжих глазах загорелось желание продолжать доводить его. Ювелир с ехидной ухмылкой потянулся к нему. — Даже не думай об этом.       — А вот думаю, — он посмеялся и тут же забрался к нему на колени, оттянул воротник его помятой рубашки и укусил за шею. Укусил несколько раз, сильно впиваясь в кожу зубами, так, чтобы на шее брата остались такие же следы, как на его собственной. Конструктор не смог оторвать его от себя, потому смиренно терпел, позволив ему и эту выходку тоже. — Вот теперь мы в расчёте.       Ювелир оказался прижат к неудобному твёрдому дивану за руки, но только бессовестно взглянул на брата, которого так быстро смог довести снова, и улыбнулся самой очаровательной улыбкой. Он уже знал, что будет дальше.