Перевернутая улыбка.

-Хо… Давай погуляем с тобой, как в последний раз? - Джисон тянет за жесткую ткань куртки и заглядывает в глаза старшего. Пепел надежд касается его волос, а губы кривятся в перевернутой улыбке. Такой же перевернутой, как и вся его жизнь в последние года. Минхо отвечает ему тем же. Сжимает онемевшими руками тонкие пальцы и прижимается к хрупкому телу, вдыхает любимый запах и думает о том, что предчувствие в груди слишком сильно воет. Кличет раненным соколом в поле и захлебывается в собственной крови. Вдали слышны раскаты грома, что не предвещают ничего. Ли хватает Хана за руку и бежит в первый же подъезд, подальше от окон, прижимает парня к себе и закрывает чужие уши ладонями, смотрит в глаза успокаивающе и улыбается. Также перевернуто. Гроза проходит и парни могут вздохнуть спокойно, выйти из подъезда, осмотреть израненные улицы и поцелованные молниями дома. -Ты так и не ответил на мое предложение, - тихо говорит Хан и смотрит на блеск камней на дороге. Его потрепанные кеды улыбаются своей изношенностью, а порванные в местах джинсы, открывают вид на болезненно-белую кожу парня со следами от зашитых ран. -Хорошо, Хани. Давай погуляем с тобой так, будто это последний раз. - Минхо кривится и пытается скрыть тоску в глазах. Их завтра может и не наступить. Их может и не стать завтра. Джисон смелеет. Он берет старшего за руку и улыбается робко, пытается скрыть алеющие щеки за преградой длинной челки, которую не стригли уже очень давно, и краснеет еще больше, когда его ладонь сжимают крепче в другой. Они бредут куда угодно, натыкаются на углы, на бетонные постройки, рассматривают старые панельки и шутят невозможные и совсем неуместные шутки. Они разбиты. Внутри них огромные черные дыры. -Помнишь? - Хан указывает на пустырь и ностальгия бьет по сердцу острым ножом. -Наши любимые ларьки? - уточняет Хо, а сердце сжимается и шепчет о неминуемом. -Да. Мне так нравилось приходить сюда с тобой после учёбы. Мы считали, что это только наше место. Теперь же их излюбленная точка, стала объектом современного артхаусного изображения, с железными птицами и блеском стекол. Заброшенное и хилое местечко, радующее глаза своей безжизненностью. -Как думаешь, станет ли это место для кого-то таким же любимым? - Джисон снова пытается заглянуть в глаза старшего, пока тот отворачивается и будто всматривается куда-то в горизонт. -Мы не первые и мы не последние. - спокойно отвечает Хо, а слова немного ранят Хана. Последний раз. Они бредут дальше, отвлекаются на всполохи солнца и громогласный рев неба, любуются природой и наслаждаются присутствием друг друга. Нет никого вокруг, только они одни- два влюбленных идиота, да и всё. -Твой сосед сегодня дома? - интересуется Хан, решив, что устал от длительной ходьбы по рваным дорогам. -Он уехал. Устал? Джисон кивает, а Минхо больше ничего не спрашивает, сжимает ладонь еще крепче и идёт в сторону своего дома. Многоквартирное здание стоит, немного шатаясь. Спичечный коробок, который может развалиться от дуновения ветерка и они заходят внутрь этой квадратной ловушки, поднимаются по лестнице и заходят в уютную квартиру с черными окнами. Ли сразу же ставит чайник и начинает приготавливать чай. Джисон сидит на стуле и наблюдает за своим старшим, любуясь, запоминая детали и вырисовывая любимый образ в голове. -Спасибо, - благодарит Хан, когда чашка с дымящимся напитком оказывается на столе перед ним. И они снова беседуют ни о чем, стараясь заполнить тревожную тишину, стараясь забыть то, что так и кричит в груди, разрывая внутренности. -Твой сосед вернется? - очередной вопрос от Хана, пока Минхо моет посуду. Отрицательный кивок - вместо слов - и руки Джисона обвивают талию старшего. Он прижимается сзади, ведет губами по шее и чувствует, как напрягается тело под прикосновениями. -Я же нравлюсь тебе? - спрашивает Хан. -Безумно. - Ли откладывает вымытую тарелку, вытирает ладони полотенцем и разворачивается в руках, смотрит на младшего пристально, кусает губы. - Я люблю тебя, Хани. -Как в последний раз? Я тоже люблю тебя. Губы соприкасаются в первом поцелуе, а эмоции внутри взрываются также, как и стихия за окном. Мир негодовал вместе с ними. Прикоснуться к голой коже? Ощутить каждый изгиб губами? Слизать капли пота с шеи? Исследовать всё руками? Переплетаться телами? Всё ощущалось таким правильным. Первый и последний раз. Они засыпают, сплетаясь воедино. Засыпают, зная, что внутренние переживания окажутся самой ужасной правдой. Утром их снова настигает ужасная буря, гром, молнии. И звёзды. Звёзды, что яркими мечтами рушатся на них. Рушатся и забирают с собой. Первый и последний раз, а перевернутая улыбка, так и застывает на белых лицах.