История уважаемого человека

В очередной раз, Семён опустил зад на кушетку, намереваясь провести здесь остаток жизни. В голове было пусто, как в воздушном шарике. - Что такой кислый? - Виола приоткрыла окно и теперь стояла у стола, искоса поглядывая на парня. - Ты же всех победил. В голосе женщины особой радости не наблюдалось. Семён пожал плечами, прикрыв глаза, - они победили, - он посмотрел в сторону окна, ты победила, я - нет. Искупил свои грехи, но это - последнее, что меня волновало. - Я победила? - Конечно. Ликвидация целого осколка - твоя контора будет ходить под себя ромашками от восторга, вернёшься как королева... Впереди - сладкая и счастливая жизнь. Тебя ждёт кто-нибудь? Повисла пауза. - Зря ты про это заговорил, - ледяным голосом ответила, наконец, Виола. Семён повернул голову, услышав знакомый металлический щелчок. Сейчас женщина была похожа на пионера из его сна: она стояла у окна, опустив голову, побелевшими пальцами сжимая рукоятку пистолета, длинные волосы упали на глаза. - Я не собираюсь возвращаться, меня там никто не ждёт: моего бывшего парня ты убил сегодня утром. Семён печально кивнул, - я думал о чем-то подобном, ты изо всех сил пыталась сохранить ему жизнь, даже ценой своей. Медсестра закрыла лицо рукой. - Виола, ты если взялась за ствол, то стреляй. Казалось, женщина только сейчас поняла, что держит оружие, вздрогнув, она положила пистолет на стол и толкнула в сторону Семёна. - Это тебе, - Виола смотрела на него с горечью, - В том, что случилось с тобой, я виновата не меньше Саши, если хочешь посчитаться - я готова. Персунов равнодушно посмотрел на пистолет. - Что бы ты там не натворила, мстить тебе я не собираюсь, - он убрал оружие в ящик стола. - Мы слишком повязаны. Секунду женщина сверлила его глазами, сжимая кулаки, затем села на табуретку у окна. - Может расскажешь? Не глядя в его сторону, Виола вытянула ноги вперёд: -Мне тогда было двадцать два, и я уже работала с хронопроцессорами. Умная и талантливая была девочка, - женщина грустно усмехнулась. А Сашу назначили к нам в лабораторию на подхват, тогда он выглядел несколько иначе. Особых талантов к науке у него не было, но вот дар убеждения... Когда он говорил о добре и справедливости, у меня сердце замирало. Мне казалось, передо мной пламенный революционер прошлого. Романтический герой для юной дурочки. Мы встречались пару месяцев, когда он начал плавно прощупывать меня на счёт лояльности. Как я смотрю на то, чтобы изменить прошлое, ради счастья грядущих поколений? Я уже видела, чем оборачивается такое счастье, и наотрез отказалась это обсуждать, но и безопасникам не доложила. Саша не настаивал. А однажды, когда мы остались в лаборатории одни, вырубил меня и забрал мой чип допуска к хронопроцессорам. Когда я пришла в себя и подняла тревогу, было уже поздно... Меня признали частично виновной, напичкали имплантами, изменили внешность и отправили сюда в бессрочную ссылку в качестве соглядатая. Она вздохнула: - С тех пор, у меня аллергия на добро и справедливость. - Ты сказала в ... бессрочную? - Не смотри так, - медсестра печально улыбнулась, - помимо прочего, в меня вставили агеронт-модуль, внутри осколка, я не старюсь. У Семёна закружилась голова: - То есть, всё это время, пока я носом землю рыл, ты знала кто хронокорректор? - Да. - Но почему... - Если бы те, кто отправил меня сюда узнали, что я тебе помогаю, меня бы убили, - просто сказала женщина. - Наши подразделения не очень дружат. Молодой человек согласно кивнул: - В нашем крысятнике такое возможно. Но ты всё-таки помогала. - Я не могла остаться в стороне, делала, что могла... Персунов тупо смотрел перед собой, пытаясь собрать в кучу разбившуюся вдребезги картинку. - Если с самого начала была известна причина образования осколка, то почему до сих пор, никто ничего не делал? Виола фыркнула: Ты иногда наивнее Слави, для ликвидации осколка придуман "проект Персунова". Ты и был инструментом. Тебя нашли почти сразу после акции, идеальный кандидат - молодой, злой, с бешеной мотивацией. И окучивали все эти годы: образование - любое, наука, бизнес - пожалуйста. Не дали тебе умереть в предыдущем цикле. Только с клонами ты накосячил: никому не интересно спасение отдельно взятой пионерки, может поэтому и не получалось. Тебя готовили для другой задачи. - Слишком сложно, почему нельзя было направить команду зачистки? Медсестра поморщилась: - Зачистка - это тоже своего рода хронокоррекция, не понятно, к чему может привести. Обе наши конторы этого до смерти боятся. Предпочитают действовать руками аборигенов, вроде тебя. Семён покрутил новую информацию в голове и равнодушно пожал плечами: - Не так уж важно, как меня слепили, главное - я добился своего. - Когда я увидела тебя впервые, то поняла, что однажды ты придёшь за Сашей. И ненавидела за это. - И... теперь тоже? - печально спросил Семён. - Теперь... - губы женщины задрожали, она почти кричала срывающимся голосом - я благодарна тебе, за то, что избавил меня наконец, от этого кошмара! Виола заплакала, спрятав лицо в ладонях. "А я-то думал, это у меня трагедия. Или хитрая медсестра выдумала всё это, чтобы я не зацикливался на своих бедах? Она не хитрая! - сам себе возмутился Персунов: она храбрая и великодушная... Ну и хитрая, конечно". Семён сел рядом с женщиной и крепко её обнял. Та обняла его в ответ. - С тобой обошлись очень жестоко, хотя ты ни в чем не виновата. Но сейчас всё кончилось, давай жить дальше. Женщина прижалась сильнее: - Не оставляй меня, пожалуйста, одну сегодня. - Конечно! Mы, моральные уроды, держимся вместе! Они рассмеялись одновременно, было удивительно хорошо и спокойно сидеть так, обнявшись. Наконец, Виола нехотя поднялась: - Ужин скоро, - она показала на оставшиеся с обеда судки, - твоя очередь идти за едой, возьми что-нибудь сухим пайком, надо же как-то отпраздновать нашу победу. Женщина усмехнулась. - Да, дорогая, - пробормотал Семён. Вернулся он через полчаса, помимо судков, таща за плечами туго набитый рюкзак. - Всё, нах., я съезжаю сюда, Ольга Дмитриевна смотрела так, словно я надругался над трупом её собачки. - Я решила, что ты сбежал. Виола успела переодеться в короткое тëмно-синее платье и уложить волосы. Вместо берцев, на ногах её были изящные туфельки. До сих пор, Семён смотрел на медсестру как на боевого товарища и лишь теперь понял, насколько женщина красива. - Да ты просто богиня... - хрипло прошептал он. Виола опустила глаза, щёки её покраснели. - Я и забыла, когда мне последний раз говорили что-то подобное. Персунов почувствовал, что сам начинает краснеть и принялся выгружать добытые сокровища: полбуханки "Столичного", банку говяжьей тушëнки, " братскую могилу ", три яблока и пол-литровую банку маринованных огурцов. Ехидно улыбаясь, женщина покачала головой: - Не хочу даже задумываться, какие услуги тебе пришлось оказать поварихам, чтобы получить всё это. - Так уж ли это важно? - усмехнулся Семён. - Главное - любовь и мир во всём мире. - Открывай банки, я сейчас соображу выпить. С грацией балерины, Виола двигалась между шкафов, исследуя содержимое. Смотреть на неё было одно удовольствие. Первой показалась прозрачная бутыль с надписью C2H5OH. - Это сильно разбавленный, для Двачевской, - рассеянно улыбаясь, медсестра вернула бутыль назад. - Бедняжка всегда думала, что ворует неразведенный. - Ага: на стол была выставлена банка тëмного стекла с бумажной этикеткой "слабительное средство" и мерный стакан. - Добавим к spiritus aethylicus немного aqua distillata, - Виола вытащила из холодильника графин. - Что ты творишь, женщина! - возмутился Семён, - всё наоборот: слабительное лей в воду! Его передёрнуло, - оно ведь ещё нагреется сейчас... - Не капризничай, - она посмотрела по сторонам, - стаканов у меня нету, обойдёмся подручными средствами. Теперь на столе появился штатив с двумя пробирками, Виола наполнила их жидкостью из мерного стакана. Семён с недоверием следил за ней: - Надеюсь, ты их помыла. -Ладно тебе. Ну, мы живы, и мы победили! Поехали! Они чокнулись пробирками, женщина, аристократично отставив мизинец, выпила содержимое одним глотком. Следом за ней, Семён вылил смесь в себя. Осколочный боеприпас прокатился вниз и разорвался в желудке... Спустя мгновение, поражающие элементы пробили броню души, хотя бы на время выводя из строя самое горькое... Мир окрасился в кармин и бирюзу... В розовый и голубой, короче. - Аквы дистилляты - то пожалела... - прохрипел он, хватая банку с огурцами. Виола рискованно закинула ногу на ногу и сквозь опущенные ресницы наблюдала за парнем. - Какие планы на будущее? Персунов пожал плечами: - Семён Владимирович умер неделю назад, остался Сëма - пионер, буду жить его жизнью, постараюсь делать это поумнее. Для начала, поеду увижусь с папой и мамой. - А Славя? Парень грустно улыбнулся: - Юной принцессе престарелый дракон не нужен, лучше принц еë возраста, чтобы они могли вместе идти по жизни, без багажа за спиной. - С каких это пор ты научился великодушию? - С тех пор, как с тобой связался, - Семён смотрел женщине в глаза, - многие вещи стал понимать иначе. Она отвернулась к окну. - Что насчёт тебя? - Та же история: в моём времени мне места нет. В районной больнице кажется, есть вакансия медсестры, начну с этого. Комната в общежитии, опять же. Персунов видел, что Виола отчаянно хочет что-то спросить, и понимал о чëм. Но сейчас не был готов отвечать. Не всё ещё отболело. Он потянулся к стакану и вновь наполнил пробирки. - За наше блестящее будущее. - Наше? - тихо спросила женщина. - Твоё и моё. Они молча выпили. - Твоя контора оставит тебя в покое? - спросил Семён наконец. - Думаю - да, - безразлично ответила Виола, - отработанный материал может доживать свой век, мне всё равно не дали бы делать карьеру, и я привыкла к этому времени. А ты? Не жалко достигнутого? - Ага, сейчас зарыдаю, всё, шо нажито непосильным трудом! Женщина рассмеялась и Персунов искренне обрадовался этому смеху. - Виола? Она повернулась к нему. - Ты правильно сказала - мы живы, и мы победили. Давай, оставим всё прочее на потом, самое мудрое, что мы можем сейчас сделать - это нажраться в хлам. Женщина вздохнула и потянулась за стаканом. Семён с трудом вспоминал дальнейшие события, кажется они жаловались друг другу на судьбу, он плакал у медсестры на груди, она плакала у него на плече. Строили планы на будущее, мечтали о местах, куда могли бы отправится. В какой-то момент, он, вынырнув из розовых сумерек, обнаружил, что голова его лежит на коленях у Виолы, а сама она дремлет, запустив руку ему в волосы. Семён поднялся, комната закружилась вокруг него. Заметив, что женщина открыла глаза, он приложил дрожащий палец к губам: - Т-с-с... Я скоро. Кажется, где-то была дверь... С третьей попытки поймав дверную ручку, парень вывалился наружу, послышался грохот и вялая матерщина. - Кавалергарда век недолог! - немелодично заорал Семён. - И потому так сладок он! " Танцует он действительно лучше", - улыбнулась Виола. Внутри черепа репетировал симфонический оркестр, а во рту поселилась уборная. На лицо упал нестерпимо яркий луч солнца. "Если я сейчас открою глаза, мне разорвёт башку", - безнадёжно подумал Семён. - Наш мальчик наконец проснулся! - послышался издевательский голос. Персунов повернул голову. Над ним склонилась отвратительно бодрая и свежая Виола. - Дай мне пистолет, - промычал он. - Сейчас мамочка полечит малыша! В плечо упёрся холодный металл, пшикнуло, Семён почувствовал короткий укол. - Цианид, надеюсь. - Не дождëшься. Бытие стремительно становилось менее невыносимым, он сел на кровати и обнаружил, что кто-то раздел и разул его. - Воспользовалась значит, беспомощным состоянием... - Всего два раза. - Ужасная женщина. - Что делать, если девушка не может стать принцессой, она становится ведьмой... Виола раздвинула шторы, в комнату ворвался солнечный свет, во всех подробностях обрисовав фигуру женщины сквозь тонкую ткань халата. - Одевайся, сегодня важный день. - И ты туда же. Семён продолжал сидеть, не пытаясь оторвать глаз от чудесного зрелища. Медсестра повернулась, по её задорным глазам было понятно, кто режиссёр этой сцены. - Пойдём после завтрака на пляж? - Что я там буду делать? - Персунов погладил бок. - Составишь мне компанию, я не купалась тысячу лет. - Мне ещё на поезд сегодня. - Не нуди, поезд вечером, я привезу тебя прямо к вокзалу. - Почему тебе всегда удаётся меня уговорить... На пляж они добрались, когда солнце уже поднялось высоко, и над песком стояло жаркое марево. По воде скользили ослепительные блики, в знойной тишине был слышен только шелест травы и плеск волн. Виола скинула халат и подняв фонтан брызг, с визгом бросилась в воду. Семён, натянув рубашку на голову, предусмотрительно сел подальше от берега. Несмотря на вчерашние заявления, он по-прежнему не знал, что делать со своей новой жизнью. Совсем не улыбалось, повторять уже прожитое. Внезапно наступило время выбирать новые цели. И новых друзей. Виола, покачивая бëдрами, выходила на берег, вода стекала по белой коже, делая женщину похожей на фарфоровую статуэтку, ветер трепал её распущенные волосы. Сегодня медсестра решила зайти с козырей: скудная конструкция из верëвочек и трëх крошечных кусочков ставшего от воды полупрозрачным фиолетового нейлона не скрывала ничего. - Зачем ты вообще его надела? - Действительно, зачем? - томно промурлыкала женщина и заведя руку за спину, дёрнула завязку. Семён зажмурился. - Можешь открыть глаза, твоей нежной психике больше ничего не угрожает. Коротенький халатик Виолы был бы в пору девушке размером поменьше, и под ним не было ничего, кроме самой Виолы. Женщина подошла к Семёну вплотную и положила ладонь ему на грудь. - Перед отъездом, я должна буду тебя осмотреть. - С удовольствием, - Персунов понял, что действительно с радостью ждёт момента, когда его опять коснутся руки медсестры. Ветер отбросил волосы с её лица и Семён замер с открытым ртом: - Виола, твои глаза... Глаза женщины были одинакового, тëплого карего, удивительно красивого оттенка. - Что нравится? - улыбнулась она, - импланты отключены, это - естественный цвет. - Очень! - Семён улыбнулся в ответ и помедлив, переспросил, - что всё отключили, и агеронт тоже? - Ага, - беспечно отозвалась женщина. - Не жалко? Она, всё так же улыбаясь, покачала головой: - В Большой Реальности он бесполезен, да и всё равно, я буду стариться медленно. Кроме того, ... -Да? Виола смотрела на него с незнакомым, мягким выражением: - Кроме того, пока агеронт работал, я была стерильна. А теперь - нет. "Волга" остановилась на площади перед вокзалом. - Ну вот, у тебя ещё уйма времени до поезда. Положив руки на баранку, Виола смотрела в сторону, кусая губы. Семён растерянно мял в пальцах лямки рюкзака. Ещё накануне он понял, что не хочет расставаться с Виолой. Его место было здесь - с женщиной, которая просто встала рядом, когда он дрался насмерть. Вместе они прошли через то, что многим не снилось и в кошмарах. Больше чем друзья, ближе чем любовники. Неужели, сейчас они видят друг друга в последний раз? - Виола, у меня никогда не было такого друга, как ты... - Друга? - грустно спросила женщина. Семён проклял свой деревянный язык, - больше, чем друга, я не знаю, что будет дальше, но не хочу, чтобы мы расстались. Я обязательно... Виола мягко прикрыла ладонью его рот: - Персунов, сперва разберись сам в себе. Она схватила его за ворот, притянула к себе и жарко поцеловала в губы. Затем оттолкнула, глядя в глаза: - Иди, я буду ждать... За окном лил дождь. Не весёлый летний ливень, а вполне себе гадостный сентябрьский. Бесконечное лето закончилось вместе с осколком, и на смену ему приходила реальная осень. По вечерам уже было холодно, и Виола куталась в одеяло склонившись над амбарной книгой. Инвентаризация. Ещё неделя, и медпункт закроют, надо будет ехать в районную больницу, устраиваться на новую работу, искать новое жильё, как-то жить в этом мире. После долгих лет, проведённых в сладком забвении "Совëнка", было немного страшно. Какое-то время, она надеялась, что не останется одна, но это прошло. Жизнь продолжалась. Обыденная и чуть горькая, как вчерашняя заварка. Женщина вздохнула и снова взялась за книгу. Сквозь шум дождя послышался скрип ступеней, в дверь постучали. Виола повернула голову. Стук повторился. - Виола, это я, - голос, который она не надеялась уже услышать, - Персунов, если что. - Да ладно? - женщина открыла замок, руки почему- то дрожали. На пороге стояла закутанная в плащ-палатку фигура, на полу вокруг уже натекла лужа. - Я войду? Виола чувствовала, что плывёт, уже свыкшаяся с мыслью об одиночестве, сейчас она волновалась, как на первом свидании. Семён сбросил плащ на крыльце и шагнул к ней. "Зачем он приехал? Неужели... " - Я приехал за тобой, - молодой человек взял её за руки. - Думала, ты уже не вернëшся, - женщина улыбалась сквозь слезы. - Я люблю тебя, - глядя Виоле в глаза, сказал Семён. "Как легко и радостно говорить это". - Я тоже люблю тебя, - прошептала она. Спустя мгновение, они жадно целовались, в первый раз, как в последний. Зарывшись пальцами в густую копну волос, Семён гладил шею и затылок Виолы, та охнула, её колени подогнулись. Молодой человек только крепче прижал женщину к себе, чувствуя, как бъётся ее сердце. - Всё хорошо, - задыхаясь прошептала она, - помоги мне. Он потянул вверх подол её платья, Виола подняла руки. Белье полетело следом за платьем, оставшаяся в одних чулках, женщина потащила Семена в изолятор. На ходу стащив одежду, он подхватил её на руки, опустил на кушетку и залюбовался длинными стройными ногами, амфорой широких бёдер, тонкой талией, высокой грудью. Виола протянула к нему руки, Парень опустился между её раздвинутых ног, и, сходя с ума от восхитительного запаха возбуждëнной женщины, накрыл её губы своими. Её бёдра качнулись ему навстречу. - Возьми меня... - выдохнула Виола, на мгновение оторвавшись от его губ. Семён двинулся вперёд, туда, где его хотели и ждали, женщина подхватила его движение и вскоре жаркая волна накрыла обоих. -Господи... Сема...- всхлипнула Виола запрокинув голову, пальцы ее вцепились парню в плечи. -Продолжай... называть меня..."Персунов"- зарычал Семен, женщина вскрикнула и забилась, всё сильнее прижимая его к себе... Они угомонились только под утро, уснув в обнимку на раскинутых по полу одеялах. Проводить мероприятия на кушетке оказалось слишком тесно. Уже засыпая, Семён поцеловал женщину в затылок: - М-м-м? - Ви, ты не жалеешь, что выбрала такого плохого парня? Не открывая глаз, она лукаво улыбнулась: - Юной принцессе престарелый дракон не нужен, но я не юная и точно не принцесса. Виола заснула в его объятиях, а он всё ещё улыбался в темноту.