Игра окончена или только начинается?

Четыре месяца Серёжа пытался убедить себя, что на Грома ему абсолютно плевать. Побег с Олегом в Италию от сомнений не избавил, к большому сожалению. Дни на чужбине без нормальных документов протекали достаточно живописно, учитывая, что прятались они в горной заброшенной деревне. Продукты им доставляли ящиками люди Хольта раз в неделю. Однако никто из посетителей ни разу не упомянул, что в итоге стало с майором после того, как Птица лично вынес мужчину из здания через чёрный ход. Не оставлять же самоубийцу на радость глупым ментам, в самом-то деле? Пешки Хольта ожидаемо ждали на улице в компании нескольких лучших врачей. Что в принципе правильно, потому что, зная этого любителя драк, лучше перестраховаться. Впрочем Сережа от этих всех событий пострадал не меньше героя города. Навязчивые мысли и странные сны окончательно свели беднягу с ума. Пора сознаться самому себе — он не может позволить дурню умереть по-настоящему. Вот почему все пули полетели в Волкова в самый опасный момент. Пиздец, скажите вы и будете абсолютно правы. Особенно после всего того года ада в психологическом отделении у Рубинштейна. Хочется списать этот бред с большим беспокойством на всё ещё длящееся воздействие лекарств. Однако Птица где-то внутри знает ответ на то, что происходит. Тряпка увидел в глупом майоре не только сильного противника, но и родственную душу. Директор «ВМесте» никогда не любил фильмы про Бетмена, потому что не верил, что между врагами может быть хоть какая-то связь. Насмехался над этими комиксами — получи удар от судьбы по всей морде. Игорь — словно вторая половина, от которой никогда не избавиться. Волков, конечно, всегда был рядом, но душа вблизи с ним не приходит в ярость и эйфорию одновременно. Как там в книжках пишут: «не сотвори себе кумира»? Нужна была мотивация для того, чтобы двигаться дальше в своих планах. Человек, который своим присутствием докажет, что мир не так уж и плох. А что мы имеем в итоге? Гром оказался злодеем, который использует преступный мир для того, чтобы контролировать город. — Нет, я не верю, что он может быть… В сговоре со злом. Я видел эти глаза, полные печали, рядом с трупом Прокопенко, — даже ночью мысли подобного плана мучили голову вместо того, чтобы спать. Откуда такая уверенность, бывший Чумной Доктор и сам не знал. Почему-то после последнего разговора его эмоции всё никак не придут в спокойную фазу. Возможно, потому что доступ в Интернет в этой горной глухомани ограничен, и невозможно узнать последние новости. Пчёлкина наверняка, как невеста одного из главных героев трагедии, не вылезает из телевизора. Хайп для журналиста — всегда мощный толчок в карьере. Ну и, конечно, верный пёсик Дима Дубин. На каждом шагу будет кричать, что они с майором напарники. Смешно слушать, учитывая, что любитель шавермы в итоге оказался с врагом один на один. — Серый, хватит крутиться как ужаленный, расскажи уже, что происходит, — поскольку домик маленький, две односпальные кровати стояли очень близко к друг другу. Наёмник присел на своей постели и зажёг ночную лампу на тумбочке. — Я должен… узнать, жив ли Игорь, — тихо сказал в ответ парень, удивившись тому, что собственный голос дрожит. — Я выйду на кухню, чтобы принести тебе воды, — калека кое-как поднялся с кровати, уйдя на кухню. Видимо, решив, что возможный разговор друга детства с самим собой может помочь. Потребовалось всего несколько минут одиночества, чтобы злодей вновь дал о себе знать. Неожиданно Птица вновь появился перед своим сосудом в своём привычном облике. С чёрных огромных крыльев за спиной стекала то ли вода, то ли кровь — особо не рассмотреть при свете одной лампы. — Не сцы, тряпка, мучить не буду, слишком устал, — вместо приветствия сказал убийца, сложив крылья. — Я… я… не боюсь! — попытались выдавить в ответ тот, но прозвучало уж очень неправдиво. Демон в ответ лишь широко заулыбался, свернув своими золотистыми зрачками. Сиротка, несмотря на свой зрелый возраст, ещё слишком слаб, чтобы перечить своему спасителю. Да и настроения возиться с чужой низкой самооценкой нет никакого. — Из больницы твоего Грома завтра выпишут, несмотря на полную потерю памяти, — с усмешкой произнёс Птица, в его рту дымилась сигарета непонятно откуда взявшаяся. — МОЕГО?! — бедный Разумовский едва не подпрыгнул на кровати, густо покраснев. Нет, он прекрасно знал, что людей принято сводить друг с другом в Интернете, даже если просто рядом постояли, но тут вроде и намеков не было. — Тряпка, ты эти вопли возмущения своему дружку показывай. Я прекрасно знаю, какие якобы кошмары тебе сняться. Прямо Ромео и Джульета на современный лад — умереть вместе из-за совместного фото в твоей же сети, — спорить с самим собой бесполезно, однако Птица выглядел непривычно тихим для себя. Это настолько пугало, что задать вопрос, откуда ты знаешь, просто не поворачивался язык. Оставалось только, сжав край одеяла, смиренно ждать хоть какую-то дополнительную информацию. — Я проник в душу Грома на несколько часов, его воспоминания заперты где-то далеко. Он частично даже забыл гибель отца, самую важную трагедию в жизни, — можно было сразу узнать все слабости противника, но тогда игра не была бы интересной. — Ты и такое можешь?! — хотелось завопить программисту, но он чудом сдержался, едва кивнув головой. — Я пытался заговорить с этим мальчишкой, но он испугался и закрылся от меня, — вот почему перья Птицы казались такими потрёпанными на первый взгляд. — Ну, у него там есть Пчёлкина и Дубин, так что рано или поздно всё вспомнит, — преступник слегка нервно засмеялся, ложась на подушку. — Ты дебил? Я же сказал, закрылся ото всех своих прошлых эмоций, включая меня. Хольт захочет сделать его своей игрушкой! — Птица всё-таки повысил голос, выдыхая сигаретный дым прямо в лицо. — Федор Прокопенко умер по нашей вине тоже, мы не имеем права сейчас играть в героев! — рыжий боролся с растущим чувством собственной ненависти где-то в груди. — Другого времени его спасать уже не будет, ты и сам это понимаешь, — произнёс сухо демон, прежде чем полностью исчезнуть. Завтра снова привезут продукты, и есть шанс выкрасть самолет. Чумному Доктору придётся примерить на себя роль антигероя, пока не стало слишком поздно.